Флуераш
الذهاب إلى القناة على Telegram
В мире информации необходимо уметь определять манипуляцию и ложь. Мы поможем вам разобраться в большом мире молдавской политики. Строго анонимно и по делу: @Fluierasr_bot
إظهار المزيد📈 نظرة تحليلية على قناة تيليجرام Флуераш
تُعد قناة Флуераш (@fluieras) في القطاع اللغوي الروسية لاعباً نشطاً. يضم المجتمع حالياً 24 708 مشتركاً، محتلاً المرتبة 2 370 في فئة السياسة والمرتبة 33 في منطقة Moldova.
📊 مؤشرات الجمهور والحراك
منذ تأسيسه في невідомо، حقق المشروع نمواً سريعاً وجمع 24 708 مشتركاً.
بحسب آخر البيانات بتاريخ 02 سبتمبر, 2026، تحافظ القناة على نشاط مستقر. خلال آخر 30 يوماً تغيّر عدد الأعضاء بمقدار -3 524، وفي آخر 24 ساعة بمقدار -149، مع بقاء الوصول العام مرتفعاً.
- حالة التحقق: غير موثّقة
- معدل التفاعل (ER): يبلغ متوسط تفاعل الجمهور 96.06%. وخلال أول 24 ساعة من النشر يحصد المحتوى عادةً 43.35% من ردود الفعل نسبةً إلى إجمالي المشتركين.
- وصول المنشورات: يحصل كل منشور على متوسط 23 802 مشاهدة. وخلال اليوم الأول يجمع عادةً 10 741 مشاهدة.
- التفاعلات والاستجابة: يتفاعل الجمهور بانتظام؛ متوسط التفاعلات لكل منشور يبلغ 0.
- الاهتمامات الموضوعية: يركز المحتوى على مواضيع رئيسية مثل население, молдова, реформа, механизм, сектор.
📝 الوصف وسياسة المحتوى
يصف المؤلف القناة بأنها مساحة للتعبير عن الآراء الذاتية:
“В мире информации необходимо уметь определять манипуляцию и ложь. Мы поможем вам разобраться в большом мире молдавской политики.
Строго анонимно и по делу: @Fluierasr_bot”
بفضل وتيرة التحديث المرتفعة (أحدث البيانات بتاريخ 03 سبتمبر, 2026) تحافظ القناة على حداثتها ومستوى وصول مرتفع. وتُظهر التحليلات تفاعلاً نشطاً من الجمهور، ما يجعلها نقطة تأثير مهمة ضمن فئة السياسة.
24 708
المشتركون
-14924 ساعات
-1 2277 أيام
-3 52430 أيام
جاري تحميل البيانات...
القنوات المماثلة
سحابة العلامات
الإشارات الواردة والصادرة
---
---
---
---
---
---
جذب المشتركين
سبتمبر '26
سبتمبر '26
+56
في 0 قنوات
أغسطس '26
+6 064
في 3 قنوات
Get PRO
يوليو '26
+5 835
في 5 قنوات
Get PRO
يونيو '26
+5 737
في 3 قنوات
Get PRO
مايو '26
+9 087
في 4 قنوات
Get PRO
أبريل '26
+6 264
في 7 قنوات
Get PRO
مارس '26
+3 350
في 4 قنوات
Get PRO
فبراير '26
+2 555
في 4 قنوات
Get PRO
يناير '26
+4 531
في 2 قنوات
Get PRO
ديسمبر '25
+1 001
في 2 قنوات
Get PRO
نوفمبر '25
+3
في 1 قنوات
Get PRO
أكتوبر '25
+1 410
في 8 قنوات
Get PRO
سبتمبر '25
+893
في 39 قنوات
Get PRO
أغسطس '25
+1 653
في 23 قنوات
Get PRO
يوليو '25
+534
في 13 قنوات
Get PRO
يونيو '25
+582
في 19 قنوات
Get PRO
مايو '25
+2 309
في 10 قنوات
Get PRO
أبريل '25
+1 916
في 27 قنوات
Get PRO
مارس '25
+810
في 9 قنوات
Get PRO
فبراير '25
+3 783
في 10 قنوات
Get PRO
يناير '25
+1 335
في 8 قنوات
Get PRO
ديسمبر '24
+7 078
في 10 قنوات
Get PRO
نوفمبر '24
+6 058
في 25 قنوات
Get PRO
أكتوبر '24
+4 322
في 21 قنوات
Get PRO
سبتمبر '24
+7 055
في 22 قنوات
Get PRO
أغسطس '24
+6 234
في 38 قنوات
Get PRO
يوليو '24
+3 470
في 21 قنوات
Get PRO
يونيو '24
+12 662
في 16 قنوات
Get PRO
مايو '24
+10 736
في 15 قنوات
Get PRO
أبريل '24
+4 452
في 4 قنوات
Get PRO
مارس '24
+6 019
في 13 قنوات
Get PRO
فبراير '24
+8 927
في 20 قنوات
Get PRO
يناير '24
+3 774
في 18 قنوات
Get PRO
ديسمبر '23
+3 291
في 11 قنوات
Get PRO
نوفمبر '23
+2 186
في 7 قنوات
Get PRO
أكتوبر '23
+9 623
في 10 قنوات
Get PRO
سبتمبر '23
+5 223
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '23
+6 518
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '23
+18 078
في 0 قنوات
| التاريخ | نمو المشتركين | الإشارات | القنوات | |
| 03 سبتمبر | +23 | |||
| 02 سبتمبر | 0 | |||
| 01 سبتمبر | +33 |
منشورات القناة
36 лет президентуре Молдовы: забор Санду устоял, а сокращение расходов превратилось в их рост.
Сегодня, 3 сентября, институту президентства в Молдове исполняется 36 лет.
Именно 3 сентября 1990 года Верховный Совет принял закон об учреждении должности президента Молдавской ССР. Первым президентом стал Мирча Снегур. За эти десятилетия в президентском кресле сменялись политики, партии, идеологии и политические эпохи.
Но нынешний юбилей дает хороший повод вспомнить, с какими обещаниями в это здание почти шесть лет назад заходила Майя Санду.
В кампании 2020 года одним из ее демонстративных обещаний было сокращение расходов президентуры.
Аргумент звучал убедительно: «В стране, где большинство людей живут бедно, ответственный президент не купается в роскоши».
Еще одним символическим обещанием стал забор вокруг президентуры. Его предполагалось убрать, чтобы президент был «ближе к людям». Прошло почти шесть лет. Забор стоит.
После избрания Санду объясняла, что его демонтируют, «когда придет время», поскольку появились другие приоритеты. Время, судя по всему, так и не пришло.
Но значительно интереснее история со вторым обещанием — расходами.
В 2021 году на президентуру предусматривалось около 29,7 млн леев. На 2022 год первоначально — 32,5 млн, после корректировки сумма превысила 34 млн. В 2025 году финансирование Аппарата президента составляло уже 42,14 млн леев. На 2026 год — 43,92 млн леев.
То есть если сравнить 2021 и 2026 годы, номинальный бюджет вырос примерно на 14,2 млн леев — почти на 48%.
Но в 2020 году избирателю предлагали другую философию президентской власти: меньше расходов, меньше атрибутов закрытости, меньше дистанции между президентом и гражданином.
И именно здесь возникает проблема.
Спустя почти шесть лет бюджет президентуры не уменьшился, а вырос почти в полтора раза. Забор, который должен был стать символом новой открытости, остался на месте. И тут возникает более фундаментальный вопрос: зачем тогда вообще давать настолько конкретные обещания во время выборов?
| 2 | Газ по 22 лея - уже не страшилка. Вопрос теперь в том, где потолок.
Еще совсем недавно тариф в 20 леев за кубометр казался психологической чертой, за которой должен начаться серьезный разговор об эффективности энергетической политики. Но не успели потребители привыкнуть к новой цифре, как появилась следующая — 22 лея.
Вадим Чебан заявил: если заложить в расчет нынешнюю стоимость газа на границе — 79 евро за МВт·ч — конечная цена для потребителя составляла бы уже около 22 леев за кубометр.
И здесь интересна даже не сама цифра. Интересна тенденция.
20,30 сегодня. 22 — уже расчетная реальность. А что будет зимой?
Газовый тариф зависит не только от закупочной цены. В него входят транспортировка, распределение, поставка, курсовые риски и другие составляющие. Поэтому рост закупочной стоимости действительно способен потянуть конечный тариф вверх.
Но тогда возникает другой вопрос: где тот результат энергетической политики последних лет от ПДС, который должен был защитить потребителя от подобных ценовых скачков?
Власти много говорили о диверсификации поставок, энергетической независимости, новых маршрутах и отказе от прежней модели закупок. Все это объяснялось в том числе необходимостью повысить энергетическую безопасность страны.
Но для обычного человека главным показателем эффективности всей этой конструкции остается платежка. И если после всех реформ мы приходим к 20,30 лея за кубометр с перспективой 22, населению закономерно хочется понять: за что именно оно заплатило такую цену?
Особенно неприятно другое. Рост тарифа на газ практически никогда не остается только проблемой газовой платежки.
Дороже отопление. Растут расходы предприятий. Увеличивается себестоимость товаров и услуг. Дополнительное давление получает инфляция. А сильнее всего это чувствуют семьи, у которых коммунальные расходы и без того съедают значительную часть доходов.
Поэтому обсуждение тарифа в 22 лея — это уже не просто энергетическая тема. Это вопрос покупательной способности населения и экономики в целом.
И здесь властям стоило бы говорить не только о том, почему газ снова может подорожать, но и показать, какой существует механизм защиты потребителя. Потому что если единственным ответом на дорогой газ каждый раз становится новый тариф, возникает очень неприятный вопрос: а в чем тогда вообще заключается долгосрочная энергетическая стратегия для населения?
Сегодня — 20,30. Завтра обсуждаем 22. Потом нам объяснят, почему экономически обоснованы 24 или 25. А дальше психологический механизм уже знаком: главное повышать постепенно, чтобы человек, открывая очередную платежку, смотрел на цифру и думал: «Ну, слава богу. Пока еще не 30». | 10 501 |
| 3 | Оставшуюся часть необходимо финансировать другими источниками. Именно поэтому вопрос государственного долга перестаёт быть абстрактной темой для экономистов. | 14 053 |
| 4 | Молдова потратит 103 млрд, заработав 80 млрд. Дефицит бюджета увеличивается до 23 миллиардов леев.
Проект поправок в государственный бюджет показывает довольно простую арифметику: доходы — 80,27 млрд леев; расходы — 103,35 млрд леев; дефицит — около 23 млрд леев, или 5,95% ВВП.
То есть на каждые 100 леев бюджетных доходов государство планирует потратить примерно 129 леев. Недостающие деньги необходимо где-то взять. М вот здесь начинается самое интересное.
Почему дефицит увеличивается?
Правительство предлагает увеличить расходы сразу по нескольким направлениям. На 1,6 млрд леев вырастут трансферты в бюджет социального страхования. Из них 550 млн леев предусмотрено на энергетические компенсации в денежной форме. Ещё 560 млн леев — единовременные выплаты работникам бюджетной сферы. 1 млрд леев направят в Национальный фонд регионального и местного развития для завершения инфраструктурных проектов в сельской местности. Ещё 300 млн леев получит Дорожный фонд.
На первый взгляд, практически все направления понятные и социально привлекательные. Компенсации нужны. Дороги нужны. Сёла требуют инвестиций. Бюджетникам нужны деньги. Но экономический вопрос заключается не только в том, на что потратить, но и в том, откуда эти деньги взять.
23 миллиарда не появляются из воздуха
Если государство собирает 80 млрд, а расходует 103 млрд, разницу необходимо профинансировать. Это могут быть внешние кредиты. Внутренние государственные ценные бумаги. Гранты. Остатки средств. Другие источники финансирования. Но грант возвращать не нужно, а вот за кредит или государственные облигации придётся расплачиваться.
Причём вместе с процентами. И здесь нынешняя бюджетная ситуация пересекается с другой проблемой, о которой всё чаще говорят экономисты: Молдова уже вынуждена постоянно рефинансировать значительные объёмы предыдущих долгов.
Получается цепочка: дефицит бюджета → новые заимствования → увеличение расходов на обслуживание долга → дополнительная нагрузка на следующие бюджеты.
Миллиард на региональное развитие? Но только если этот миллиард действительно позволит закончить уже начатые проекты в сёлах — водопроводы, канализацию, дороги, инфраструктуру, — это вложения, после которых остаётся материальный результат. Но как показывает практика, выделенные средства попросту распиливаются.
То же самое касается дополнительных 300 млн в Дорожный фонд. Но здесь необходим следующий уровень прозрачности: какие именно проекты будут закончены? Сколько они первоначально стоили? Почему потребовалось дополнительное финансирование? Когда их введут в эксплуатацию? Потому что само слово «инфраструктура» ещё не гарантирует эффективного расходования денег.
А вот социальные расходы создают другую проблему
550 млн на энергетические компенсации необходимы населению здесь и сейчас. Но возникает неприятный экономический парадокс.
Если государство вынуждено увеличивать дефицит, чтобы помогать гражданам оплачивать энергоресурсы, это означает, что часть стоимости дорогой энергии фактически переносится из сегодняшней квитанции в государственные финансы.
Человек получает компенсацию сегодня. А государство получает дополнительную потребность в финансировании. Если она покрывается долгом, платить приходится позже. Это не аргумент против компенсаций. Это аргумент за то, что компенсациями невозможно бесконечно заменять решение фундаментальной проблемы стоимости энергии и доходов населения.
Отдельный вопрос — 560 миллионов на единовременные выплаты бюджетникам
Для человека получить дополнительные деньги, безусловно, хорошо. Но почему единовременная выплата, а не устойчивое повышение доходов? Потому что постоянное повышение зарплаты создаёт постоянное обязательство бюджета. А разовая выплата позволяет помочь сегодня, не гарантируя эту сумму завтра.
Политически это удобно. Экономически это одновременно показывает ограниченность бюджетных возможностей государства.
И получается довольно интересная конструкция
Государство собирает: 80,27 млрд леев. Хочет потратить: 103,35 млрд. То есть собственными доходами бюджет покрывает примерно 78% запланированных расходов. | 13 199 |
| 5 | Это необязательно означает прямое повышение подоходного налога.
Можно увеличить акцизы.
Пересмотреть льготы.
Повысить сборы.
Расширить налоговую базу.
Усилить администрирование.
Ввести новые платежи.
Для бюджета каждая такая мера выглядит как «увеличение доходной части».
Для семьи — как ещё несколько сотен или тысяч леев дополнительных расходов в год.
👩🏫 Третье — зарплаты бюджетников
Учитель, врач, социальный работник могут вообще не интересоваться государственным долгом.
Но если расходы на обслуживание долга растут быстрее доходов бюджета, именно повышение зарплат становится одним из первых предметов торга:
«Хотели бы повысить, но бюджетные возможности ограничены».
И долговая политика неожиданно появляется непосредственно в зарплатной ведомости человека.
👵 Четвёртое — пенсии и компенсации
То же самое касается социальных программ.
Когда государству необходимо выбирать между обязательным платежом кредитору и дополнительной социальной выплатой, пространство для выбора невелико.
По долгу необходимо платить.
А размер компенсационной программы можно пересмотреть.
🏦 Есть и пятое последствие — кредиты для бизнеса и населения
Если государство постоянно занимает миллиарды на внутреннем рынке под привлекательную доходность, банки получают относительно простой вариант размещения денег — государственные ценные бумаги.
А это может усиливать конкуренцию государства с частным сектором за финансовые ресурсы.
Для экономики возникает неприятный парадокс:
государству постоянно нужны деньги → банки охотно кредитуют государство → бизнесу сложнее получить дешёвый капитал → инвестиции тормозятся → экономика растёт медленнее → бюджету снова не хватает доходов.
🚨 Поэтому проблема не в самих 5 млрд
Это принципиально важно.
Нельзя сказать:
«Молдова занимает 5 млрд ежемесячно — значит каждый месяц долг увеличивается на 5 млрд».
Если 4–4,5 млрд из этой суммы используются для погашения старых бумаг, происходит прежде всего рефинансирование, а не увеличение чистого долга на всю сумму.
Настоящие тревожные показатели другие:
📌 растёт ли чистый государственный долг;
📌 какую долю доходов бюджета съедают проценты;
📌 под какую ставку размещаются новые бумаги;
📌 насколько короткие сроки погашения;
📌 какую часть новых заимствований государство направляет на инвестиции, а какую — на текущие расходы;
📌 и главное — растёт ли экономика быстрее долговой нагрузки.
🇲🇩 И вот здесь государству пора ответить на очень простой вопрос
Если страна занимает десятки миллиардов, гражданин имеет право спросить:
что останется после этих долгов?
Если после займа остаётся дорога, электростанция, железная дорога, предприятие или другая инфраструктура, которая следующие десятилетия создаёт экономическую стоимость, долг можно рассматривать как инвестицию.
Но если после новых миллиардов остаётся только запись:
«погашено предыдущее заимствование», —
то возникает совсем другая модель.
Мы занимаем сегодня, чтобы расплатиться за вчера.
А завтра придётся занимать, чтобы рассчитаться за сегодня.
И расплачиваться за эту финансовую карусель в конечном итоге будет не президент, не министр финансов и не экономист.
Расплачиваться будет обычный человек — налогами, ценами, недополученными зарплатами, урезанными программами и теми государственными услугами, на которые однажды снова «не хватит денег». | 1 |
| 6 | Молдова занимает по 5 млрд леев в месяц. Почему расплачиваться за долговую карусель в итоге будет обычный человек
Экономист Вячеслав Ионицэ описывает довольно тревожную картину государственных финансов Молдовы.
По его оценке, государство сейчас занимает около 5 млрд леев ежемесячно.
За восемь месяцев — примерно 40 млрд леев.
Но самое важное даже не эта цифра.
По словам экономиста, около 35 млрд из этих 40 млрд понадобились не для строительства дорог, школ, больниц или запуска новых экономических проектов.
Они ушли преимущественно на погашение ранее накопленных обязательств.
То есть финансовая схема всё больше выглядит так:
взяли новый долг → погасили старый → подошёл следующий срок погашения → снова заняли.
Само рефинансирование государственного долга — нормальная мировая практика. Проблема начинается тогда, когда старые дешёвые займы приходится постоянно заменять новыми и более дорогими.
💰 Вот где появляется действительно опасная цифра
По оценке Ионицэ, расходы на проценты по государственному долгу выросли примерно с 500 млн до 7 млрд леев в год.
Если эти оценки верны, речь идёт уже не о виртуальном «государственном долге», существующем где-то в таблицах Министерства финансов.
7 млрд леев процентов — это реальные деньги бюджета.
Причём проценты не строят дороги.
Не ремонтируют школы.
Не повышают зарплаты учителям.
Не увеличивают пенсии.
Не финансируют больницы.
Это плата исключительно за возможность пользоваться деньгами, которые государство заняло раньше.
И чем дороже становятся новые заимствования, тем больше бюджет начинает работать не на гражданина, а на обслуживание самого долга.
🔄 Особенно тревожна короткая долговая петля
Ионицэ обращает внимание ещё на одну проблему: средний срок государственных заимствований составляет около 260 дней.
То есть значительную часть обязательств приходится постоянно перекредитовывать.
И здесь появляется так называемый риск рефинансирования.
Представим, что государству необходимо вернуть 5 млрд.
Своих свободных 5 млрд нет.
Оно выпускает новые бумаги и занимает ещё 5 млрд.
Но вчера государство занимало условно под 5–6%, а сегодня рынок требует уже 9–10%.
Основной долг вроде бы перекатили дальше.
Но его обслуживание стало дороже.
А через несколько месяцев процедуру необходимо повторить.
Получается финансовая беговая дорожка, с которой нельзя просто сойти.
⚠️ Что произойдёт, если однажды рынок потребует ещё больше?
Вот это уже главный риск.
Пока банки и инвесторы готовы покупать государственные бумаги, система работает.
Но если кредиторы увидят растущий дефицит, увеличение долга и постоянную потребность государства в новых деньгах, они могут потребовать более высокую доходность.
Тогда:
дорогой долг → становится ещё дороже → расходы на проценты растут → дефицит увеличивается → государству нужно занимать ещё больше.
Это и есть потенциальная долговая спираль.
Она не означает, что Молдова завтра объявит дефолт.
Но чем дольше такая зависимость сохраняется, тем меньше пространства остаётся у правительства для нормальной бюджетной политики.
👨👩👧👦 А теперь самое главное: причём здесь обычный человек?
На первый взгляд — ни при чём.
Большинство граждан никогда не покупали государственные облигации и не подписывали кредитные соглашения от имени Молдовы.
Но государство не зарабатывает собственных денег.
Практически всё, чем оно рассчитывается с кредиторами, в конечном итоге формируется из налогов и других государственных доходов.
Поэтому растущее обслуживание долга постепенно начинает конкурировать с расходами на человека.
И последствия могут выглядеть очень знакомо.
💸 Первое — меньше денег на социальные расходы.
Когда несколько миллиардов необходимо отдать кредиторам, этих же миллиардов уже нельзя направить на компенсации, пособия, зарплаты или инфраструктуру.
И тогда гражданину говорят:
«Денег в бюджете нет».
Хотя деньги были.
Просто у них уже было другое назначение.
📈 Второе — давление на налоги и сборы
Если расходы растут быстрее доходов, правительству необходимо искать дополнительные поступления. | 1 |
| 7 | Это необязательно означает прямое повышение подоходного налога.
Можно увеличить акцизы.
Пересмотреть льготы.
Повысить сборы.
Расширить налоговую базу.
Усилить администрирование.
Ввести новые платежи.
Для бюджета каждая такая мера выглядит как «увеличение доходной части».
Для семьи — как ещё несколько сотен или тысяч леев дополнительных расходов в год.
👩🏫 Третье — зарплаты бюджетников
Учитель, врач, социальный работник могут вообще не интересоваться государственным долгом.
Но если расходы на обслуживание долга растут быстрее доходов бюджета, именно повышение зарплат становится одним из первых предметов торга:
«Хотели бы повысить, но бюджетные возможности ограничены».
И долговая политика неожиданно появляется непосредственно в зарплатной ведомости человека.
👵 Четвёртое — пенсии и компенсации
То же самое касается социальных программ.
Когда государству необходимо выбирать между обязательным платежом кредитору и дополнительной социальной выплатой, пространство для выбора невелико.
По долгу необходимо платить.
А размер компенсационной программы можно пересмотреть.
🏦 Есть и пятое последствие — кредиты для бизнеса и населения
Если государство постоянно занимает миллиарды на внутреннем рынке под привлекательную доходность, банки получают относительно простой вариант размещения денег — государственные ценные бумаги.
А это может усиливать конкуренцию государства с частным сектором за финансовые ресурсы.
Для экономики возникает неприятный парадокс:
государству постоянно нужны деньги → банки охотно кредитуют государство → бизнесу сложнее получить дешёвый капитал → инвестиции тормозятся → экономика растёт медленнее → бюджету снова не хватает доходов.
🚨 Поэтому проблема не в самих 5 млрд
Это принципиально важно.
Нельзя сказать:
«Молдова занимает 5 млрд ежемесячно — значит каждый месяц долг увеличивается на 5 млрд».
Если 4–4,5 млрд из этой суммы используются для погашения старых бумаг, происходит прежде всего рефинансирование, а не увеличение чистого долга на всю сумму.
Настоящие тревожные показатели другие:
📌 растёт ли чистый государственный долг;
📌 какую долю доходов бюджета съедают проценты;
📌 под какую ставку размещаются новые бумаги;
📌 насколько короткие сроки погашения;
📌 какую часть новых заимствований государство направляет на инвестиции, а какую — на текущие расходы;
📌 и главное — растёт ли экономика быстрее долговой нагрузки.
🇲🇩 И вот здесь государству пора ответить на очень простой вопрос
Если страна занимает десятки миллиардов, гражданин имеет право спросить:
что останется после этих долгов?
Если после займа остаётся дорога, электростанция, железная дорога, предприятие или другая инфраструктура, которая следующие десятилетия создаёт экономическую стоимость, долг можно рассматривать как инвестицию.
Но если после новых миллиардов остаётся только запись:
«погашено предыдущее заимствование», —
то возникает совсем другая модель.
Мы занимаем сегодня, чтобы расплатиться за вчера.
А завтра придётся занимать, чтобы рассчитаться за сегодня.
И расплачиваться за эту финансовую карусель в конечном итоге будет не президент, не министр финансов и не экономист.
Расплачиваться будет обычный человек — налогами, ценами, недополученными зарплатами, урезанными программами и теми государственными услугами, на которые однажды снова «не хватит денег». | 1 |
| 8 | Молдова занимает по 5 млрд леев в месяц. Почему расплачиваться за долговую карусель в итоге будет обычный человек
Экономист Вячеслав Ионицэ описывает довольно тревожную картину государственных финансов Молдовы.
По его оценке, государство сейчас занимает около 5 млрд леев ежемесячно.
За восемь месяцев — примерно 40 млрд леев.
Но самое важное даже не эта цифра.
По словам экономиста, около 35 млрд из этих 40 млрд понадобились не для строительства дорог, школ, больниц или запуска новых экономических проектов.
Они ушли преимущественно на погашение ранее накопленных обязательств.
То есть финансовая схема всё больше выглядит так:
взяли новый долг → погасили старый → подошёл следующий срок погашения → снова заняли.
Само рефинансирование государственного долга — нормальная мировая практика. Проблема начинается тогда, когда старые дешёвые займы приходится постоянно заменять новыми и более дорогими.
💰 Вот где появляется действительно опасная цифра
По оценке Ионицэ, расходы на проценты по государственному долгу выросли примерно с 500 млн до 7 млрд леев в год.
Если эти оценки верны, речь идёт уже не о виртуальном «государственном долге», существующем где-то в таблицах Министерства финансов.
7 млрд леев процентов — это реальные деньги бюджета.
Причём проценты не строят дороги.
Не ремонтируют школы.
Не повышают зарплаты учителям.
Не увеличивают пенсии.
Не финансируют больницы.
Это плата исключительно за возможность пользоваться деньгами, которые государство заняло раньше.
И чем дороже становятся новые заимствования, тем больше бюджет начинает работать не на гражданина, а на обслуживание самого долга.
🔄 Особенно тревожна короткая долговая петля
Ионицэ обращает внимание ещё на одну проблему: средний срок государственных заимствований составляет около 260 дней.
То есть значительную часть обязательств приходится постоянно перекредитовывать.
И здесь появляется так называемый риск рефинансирования.
Представим, что государству необходимо вернуть 5 млрд.
Своих свободных 5 млрд нет.
Оно выпускает новые бумаги и занимает ещё 5 млрд.
Но вчера государство занимало условно под 5–6%, а сегодня рынок требует уже 9–10%.
Основной долг вроде бы перекатили дальше.
Но его обслуживание стало дороже.
А через несколько месяцев процедуру необходимо повторить.
Получается финансовая беговая дорожка, с которой нельзя просто сойти.
⚠️ Что произойдёт, если однажды рынок потребует ещё больше?
Вот это уже главный риск.
Пока банки и инвесторы готовы покупать государственные бумаги, система работает.
Но если кредиторы увидят растущий дефицит, увеличение долга и постоянную потребность государства в новых деньгах, они могут потребовать более высокую доходность.
Тогда:
дорогой долг → становится ещё дороже → расходы на проценты растут → дефицит увеличивается → государству нужно занимать ещё больше.
Это и есть потенциальная долговая спираль.
Она не означает, что Молдова завтра объявит дефолт.
Но чем дольше такая зависимость сохраняется, тем меньше пространства остаётся у правительства для нормальной бюджетной политики.
👨👩👧👦 А теперь самое главное: причём здесь обычный человек?
На первый взгляд — ни при чём.
Большинство граждан никогда не покупали государственные облигации и не подписывали кредитные соглашения от имени Молдовы.
Но государство не зарабатывает собственных денег.
Практически всё, чем оно рассчитывается с кредиторами, в конечном итоге формируется из налогов и других государственных доходов.
Поэтому растущее обслуживание долга постепенно начинает конкурировать с расходами на человека.
И последствия могут выглядеть очень знакомо.
💸 Первое — меньше денег на социальные расходы.
Когда несколько миллиардов необходимо отдать кредиторам, этих же миллиардов уже нельзя направить на компенсации, пособия, зарплаты или инфраструктуру.
И тогда гражданину говорят:
«Денег в бюджете нет».
Хотя деньги были.
Просто у них уже было другое назначение.
📈 Второе — давление на налоги и сборы
Если расходы растут быстрее доходов, правительству необходимо искать дополнительные поступления. | 1 |
| 9 | Но если расходы на обслуживание долга растут быстрее доходов бюджета, именно повышение зарплат становится одним из первых предметов торга: «Хотели бы повысить, но бюджетные возможности ограничены». И долговая политика неожиданно появляется непосредственно в зарплатной ведомости человека.
Четвёртое — пенсии и компенсации
То же самое касается социальных программ. Когда государству необходимо выбирать между обязательным платежом кредитору и дополнительной социальной выплатой, пространство для выбора невелико. По долгу необходимо платить. А размер компенсационной программы можно пересмотреть.
Есть и пятое последствие — кредиты для бизнеса и населения
Если государство постоянно занимает миллиарды на внутреннем рынке под привлекательную доходность, банки получают относительно простой вариант размещения денег — государственные ценные бумаги. А это может усиливать конкуренцию государства с частным сектором за финансовые ресурсы.
Для экономики возникает неприятный парадокс: государству постоянно нужны деньги → банки охотно кредитуют государство → бизнесу сложнее получить дешёвый капитал → инвестиции тормозятся → экономика растёт медленнее → бюджету снова не хватает доходов.
И вот здесь государству пора ответить на очень простой вопрос
Если страна занимает десятки миллиардов, гражданин имеет право спросить: что останется после этих долгов?
Если после займа остаётся дорога, электростанция, железная дорога, предприятие или другая инфраструктура, которая следующие десятилетия создаёт экономическую стоимость, долг можно рассматривать как инвестицию.
Но если после новых миллиардов остаётся только запись: «погашено предыдущее заимствование», — то возникает совсем другая модель.
Мы занимаем сегодня, чтобы расплатиться за вчера. А завтра придётся занимать, чтобы рассчитаться за сегодня. И расплачиваться за эту финансовую карусель в конечном итоге будет не президент, не министр финансов и не экономист.
Расплачиваться будет обычный человек — налогами, ценами, недополученными зарплатами, урезанными программами и теми государственными услугами, на которые однажды снова «не хватит денег». | 14 222 |
| 10 | Молдова занимает по 5 млрд леев в месяц. Почему расплачиваться за долговую карусель в итоге будет обычный человек.
Экономист Вячеслав Ионицэ описывает довольно тревожную картину государственных финансов Молдовы.
По его оценке, государство сейчас занимает около 5 млрд леев ежемесячно. За восемь месяцев — примерно 40 млрд леев. Но самое важное даже не эта цифра.
По его словам, около 35 млрд из этих 40 млрд понадобились не для строительства дорог, школ, больниц или запуска новых экономических проектов. Они ушли преимущественно на погашение ранее накопленных обязательств.
То есть финансовая схема всё больше выглядит так: взяли новый долг → погасили старый → подошёл следующий срок погашения → снова заняли.
Вот где появляется действительно опасная цифра
По оценке Ионицэ, расходы на проценты по государственному долгу выросли примерно с 500 млн до 7 млрд леев в год.
7 млрд леев процентов — это реальные деньги бюджета. Причём проценты не строят дороги. Не ремонтируют школы. Не повышают зарплаты учителям. Не увеличивают пенсии. Не финансируют больницы.
Это плата исключительно за возможность пользоваться деньгами, которые государство заняло раньше. И чем дороже становятся новые заимствования, тем больше бюджет начинает работать не на гражданина, а на обслуживание самого долга.
Особенно тревожна короткая долговая петля
Ионицэ обращает внимание ещё на одну проблему: средний срок государственных заимствований составляет около 260 дней. То есть значительную часть обязательств приходится постоянно перекредитовывать. И здесь появляется так называемый риск рефинансирования.
Представим, что государству необходимо вернуть 5 млрд. Своих свободных 5 млрд нет. Оно выпускает новые бумаги и занимает ещё 5 млрд. Но вчера государство занимало условно под 5–6%, а сегодня рынок требует уже 9–10%.
Основной долг вроде бы перекатили дальше. Но его обслуживание стало дороже. А через несколько месяцев процедуру необходимо повторить. Получается финансовая беговая дорожка, с которой нельзя просто сойти.
Что произойдёт, если однажды рынок потребует ещё больше?
Вот это уже главный риск. Пока банки и инвесторы готовы покупать государственные бумаги, система работает. Но если кредиторы увидят растущий дефицит, увеличение долга и постоянную потребность государства в новых деньгах, они могут потребовать более высокую доходность.
Тогда: дорогой долг → становится ещё дороже → расходы на проценты растут → дефицит увеличивается → государству нужно занимать ещё больше.
А теперь самое главное: причём здесь обычный человек?
На первый взгляд — ни при чём. Большинство граждан никогда не покупали государственные облигации и не подписывали кредитные соглашения от имени Молдовы. Но государство не зарабатывает собственных денег.
Практически всё, чем оно рассчитывается с кредиторами, в конечном итоге формируется из налогов и других государственных доходов.
Поэтому растущее обслуживание долга постепенно начинает конкурировать с расходами на человека. И последствия могут выглядеть очень знакомо.
Первое — меньше денег на социальные расходы.
Когда несколько миллиардов необходимо отдать кредиторам, этих же миллиардов уже нельзя направить на компенсации, пособия, зарплаты или инфраструктуру.
И тогда гражданину говорят: «Денег в бюджете нет». Хотя деньги были. Просто у них уже было другое назначение.
Второе — давление на налоги и сборы
Если расходы растут быстрее доходов, правительству необходимо искать дополнительные поступления. Это необязательно означает прямое повышение подоходного налога.
Можно увеличить акцизы. Пересмотреть льготы. Повысить сборы. Расширить налоговую базу. Усилить администрирование. Ввести новые платежи. Для бюджета каждая такая мера выглядит как «увеличение доходной части». Для семьи — как ещё несколько сотен или тысяч леев дополнительных расходов в год.
Третье — зарплаты бюджетников
Учитель, врач, социальный работник могут вообще не интересоваться государственным долгом. | 14 197 |
| 11 | Занять, чтобы отдать занятое: Молдова ежемесячно прокручивает миллиарды через государственный долг.
Около 5 млрд леев в месяц государство привлекает на внутреннем рынке для погашения ранее выпущенных государственных ценных бумаг.
На первый взгляд картина выглядит пугающе: государство занимало деньги вчера; наступает срок погашения; государство снова занимает; новыми деньгами рассчитывается по старым обязательствам; и цикл начинается заново.
Отсюда возникает закономерный вопрос: Молдова уже живёт в долг и граждане просто не в курсе?
Но проблема начинается тогда, когда к рефинансированию старых обязательств постоянно добавляется новый дефицит бюджета. А именно это сейчас и происходит.
Старые долги перекредитовываем, новые продолжаем создавать
За январь–июль 2026 года бюджет уже показал дефицит около 8,7 млрд леев: доходы — 44,5 млрд; расходы — 53,2 млрд.
То есть государству необходимо одновременно: погашать старые обязательства + финансировать текущий бюджетный дефицит.
И тогда долговой конвейер становится значительно интереснее. Представьте семью, которая должна банку 100 тысяч. Каждый месяц она перекредитовывает старый кредит — это ещё не катастрофа. Но одновременно семья продолжает тратить больше, чем зарабатывает, и поэтому к старому долгу постепенно добавляет новый. Вот здесь уже появляется проблема.
Главный вопрос — сколько стоит это перекредитование
Можно годами рефинансировать долг, если экономика растёт, государственные доходы увеличиваются, а стоимость заимствований остаётся приемлемой. Но если новые облигации приходится размещать под высокие проценты, государство начинает всё больше платить просто за обслуживание собственного долга.
А это уже реальные бюджетные расходы. Не виртуальные бухгалтерские миллиарды. Каждый лей процентов — это лей, который нельзя одновременно направить на: образование; медицину; социальную поддержку; инфраструктуру; зарплаты бюджетников.
И есть ещё один эффект, о котором говорят значительно реже
Кто покупает государственные ценные бумаги?
В значительной степени — банки и другие финансовые организации.
Для банка государственные бумаги могут быть привлекательным активом: государство занимает регулярно, механизм понятен, доходность известна.
Но чем активнее государство забирает деньги с внутреннего финансового рынка, тем сильнее возникает конкуренция за капитал между государством и частным сектором.
Зачем банку рисковать, кредитуя предприятие, которое собирается открыть производство, если часть средств можно разместить в государственные бумаги?
Получается парадокс: экономике нужны инвестиции для роста, а государству нужны деньги для покрытия собственных финансовых потребностей.
И они начинают конкурировать за один и тот же ресурс.
Раньше часть нагрузки снимали гранты
Для Молдовы особенно важен ещё один фактор. Если государство получает грант — эти деньги возвращать не нужно. Если вместо гранта приходится выпускать облигации — возникает долг. Если приходится брать кредит — возникает долг плюс расходы на его обслуживание.
Поэтому сокращение доли безвозвратной внешней поддержки автоматически делает вопрос качества управления государственными финансами гораздо важнее.
Пока дешёвых или бесплатных денег много, неэффективность бюджета легче скрыть. Когда финансирование становится дорогим — цена каждой ошибки начинает появляться непосредственно в расходах государства.
И здесь возникает главный вопрос к нашим «управленцам»:
Почему при постоянном рефинансировании старых обязательств государство продолжает формировать новые дефициты и насколько быстро экономика способна расти относительно долговой нагрузки?
И еще: что останется стране после того, как миллиарды долгов будут прокручены через бюджет, и кто будет оплачивать проценты за эту бесконечную финансовую карусель? | 16 629 |
| 12 | «Значок UE» как индульгенция? Олеся Стамате обвиняет власти в манипуляциях под прикрытием евроинтеграции.
Евроинтеграция давно стала для молдавской власти главным политическим брендом. Практически любое серьёзное изменение законодательства сегодня можно объяснить одной фразой: «это необходимо для приведения законодательства в соответствие с нормами ЕС».
Но бывший депутат парламента Олеся Стамате утверждает, что именно за этой формулировкой может скрываться весьма удобный механизм продвижения совсем не европейских интересов.
По её словам, правительство злоупотребляет процедурой гармонизации законодательства: на законопроект ставится отметка UE, после чего документ представляется как часть процесса имплементации европейского права.
Однако, содержание таких документов иногда лишь условно соответствует европейским директивам: отдельные положения переписываются, изменяются или дополняются нормами, которых в оригинальных европейских документах нет.
Потому что тогда возникает чрезвычайно удобная политическая конструкция.
Правительству необходимо провести спорную норму? На неё ставится европейская маркировка. Возникают вопросы? Обществу объясняют: «это требования ЕС». Начинается критика? Критиков легко представить противниками европейской интеграции.
А где появляется коррупционный риск?
Стамате идёт ещё дальше и допускает, что подобное редактирование европейских норм может происходить в том числе в частных интересах.
Если законопроект маркируется как гармонизирующий законодательство с ЕС, общество должно иметь возможность увидеть буквально в одной сравнительной таблице: что требует директива ЕС → какую норму предлагает правительство → что добавлено Кишинёвом самостоятельно → почему это добавлено → кто является автором дополнения.
Главная опасность — подмена понятий
Европейская интеграция означает не механическое копирование законодательства и тем более не возможность прикрывать европейским флагом любое внутреннее решение.
Покажите директиву.
Покажите молдавский законопроект.
Покажите соответствие каждой нормы.
И отдельно обозначьте всё, что Кишинёв решил добавить самостоятельно.
Потому что иначе возникает крайне опасная практика: в Брюсселе написали одно → в Кишинёве добавили своё → поставили значок UE → обществу сообщили, что «так требует Европа». | 25 713 |
| 13 | В тариф за свет хотят добавить новые расходы. Нас снова готовят к подорожанию?
На энергетическом рынке Молдовы появляется ещё одна потенциальная статья расходов, которая в конечном счёте может отразиться на счетах потребителей.
Но главный вопрос для обычного потребителя значительно проще: кто заплатит за создание и содержание всей этой новой инфраструктуры рынка?
Если соответствующие расходы будут признаны регулируемыми и попадут в тарифную цепочку, в конечном итоге хотя бы часть нагрузки действительно может оказаться в цене электроэнергии. И происходит это в крайне неудачный момент.
Электроэнергия уже дорожает на этапе закупки
В июле Energocom закупил 308,9 тыс. МВт·ч электроэнергии по средневзвешенной цене €133,86 за МВт·ч. Причём более 75% необходимого объёма пришлось на импорт. Сама компания отдельно подчёркивает, что в эту цену ещё не входят расходы на транспортировку, резервирование мощностей и другую логистику.
Министр энергетики Дорин Жунгиету уже не исключал возможного пересмотра тарифа, отмечая, что сначала необходимо проанализировать средние закупочные расходы. То есть гарантий сохранения нынешней цены фактически нет.
Получается довольно тревожная комбинация: дорогой импорт электроэнергии; зависимость от цен соседних рынков; дополнительные расходы на функционирование новой модели рынка; транспортировка и резервирование мощностей; и всё это в конечном итоге должно каким-то образом быть оплачено.
Где обещанная конкуренция и дешёвая электроэнергия?
В теории долгосрочные контракты действительно способны уменьшать зависимость от резких скачков биржевых цен. Но потребителя интересует не теория. Ему важно другое: когда все эти реформы начнут приводить к снижению его счёта?
Потому что пока население регулярно слышит о либерализации, интеграции европейского энергорынка, конкуренции, новых торговых механизмах и энергетической безопасности. А затем появляется очередная строка расходов, которую тоже необходимо кому-то оплачивать. | 22 540 |
| 14 | 650 тысяч евро на консультации — а где железная дорога?
История с кредитом на модернизацию железнодорожной инфраструктуры Молдовы выглядит всё интереснее.
Депутат Ольга Урсу заявила, что первые средства из кредита на реабилитацию железной дороги — более €650 тысяч — были направлены на консультационные услуги, а не непосредственно на ремонт путей. По её словам, эти расходы потенциально могли быть покрыты грантовыми средствами, тогда как кредит придётся возвращать налогоплательщикам.
Три года — и всё ещё подготовка
Кредитное соглашение было подписано несколько лет назад, а сам проект до сих пор находится на подготовительной стадии.
При этом деньги уже начали расходоваться.
И вот здесь возникает неудобный вопрос: если основная цель кредита — физически восстановить железную дорогу, почему спустя годы мы обсуждаем прежде всего консультации, проектирование и подготовку?
Но когда речь идёт о кредитных деньгах, каждая потраченная сумма должна давать понятный ответ: что именно получил гражданин Молдовы взамен?
Грант — на консультации, кредит — на всё остальное?
Именно здесь возникает наиболее интересный момент.
Если действительно существовала возможность оплатить консультационные работы за счёт безвозвратного гранта, а вместо этого их включили в кредитную часть, получается парадоксальная ситуация: грантовые деньги — бесплатно; кредитные деньги — с обязательством возврата; возвращать кредит в конечном итоге приходится государству.
То есть вопрос уже не только в €650 тысячах.
Вопрос в качестве финансового управления.
Потому что государство должно стремиться использовать гранты там, где это возможно, а кредитные ресурсы направлять преимущественно туда, где они создают экономический эффект — например, непосредственно в инфраструктуру, способную увеличить перевозки, транзит и доходы.
А железная дорога тем временем продолжает ждать
Особенно странно выглядит ситуация на фоне стратегической важности молдавской железной дороги.
ЕС и ЕИБ ещё в 2023 году предусматривали грант €12 млн и последующий льготный кредит €42 млн для восстановления ключевого железнодорожного коридора север–юг. Проект должен был улучшить связь Молдовы с Украиной и международными транспортными маршрутами.
Проблема не в европейском кредите. Проблема в том, насколько эффективно Молдова умеет превращать привлечённые деньги в реальные километры новых рельсов.
Если через несколько лет после подписания соглашения мы получаем новые консультации, новые исследования и новые кредитные обязательства, но не получаем соответствующего объёма выполненных работ, это уже повод задавать вопросы.
Самый неприятный сценарий
Самое опасное — получить ситуацию, когда: кредит уже есть → проценты и обязательства уже есть → консультанты уже получили деньги → проект переносится → стоимость работ растёт → требуется дополнительное финансирование.
И тогда первоначальный кредит превращается в начало гораздо более дорогой истории.
Особенно учитывая, что сама ЖДМ уже испытывает финансовые проблемы и имеет значительные долговые обязательства. | 22 696 |
| 15 | Дроны над Молдовой появились именно сейчас. Совпадение?
Ещё недавно сообщения о беспилотниках над Молдовой были скорее единичными исключениями. Теперь ситуация выглядит совершенно иначе.
Только в ночь на 27 августа молдавские власти сообщили сразу о пяти беспилотниках, пересёкших воздушное пространство страны.
И это происходит после серии других недавних инцидентов: в июне были обнаружены обломки БПЛА, в июле дрон снова нарушил воздушное пространство, а в августе подобные случаи стали происходить значительно чаще.
То есть, меняется уже и сама частота событий. И именно это требует объяснения.
Почему это выгодно власти с политической точки зрения?
Каждый новый дрон становится аргументом в пользу: увеличения военного бюджета; закупки систем наблюдения; развития ПВО; усиления армии; расширения военного сотрудничества с Украиной и Румынией.
Причём сама Майя Санду ранее заявляла, что количество нарушений воздушного пространства Молдовы в 2026 году значительно выросло, а с 2022 года было зафиксировано почти 60 подобных случаев.
Поэтому возникают вполне закономерные вопросы: почему именно сейчас эти пролеты стали настолько заметны и сколько это будет стоить Молдове?
Потому что очень легко сказать: «Над нами летают дроны — нам нужно больше денег на оборону».
Гораздо сложнее ответить: сколько именно денег нужно, на что они пойдут и как граждане смогут проконтролировать эти расходы?
Также согласно некоторым источникам, новая волна инцидентов становится удобным аргументом для дальнейшего увеличения военных расходов.
И если завтра правительство представит новый пакет расходов на безопасность, общество вправе спросить: это действительно ответ на угрозу или очередное расширение военного бюджета под её прикрытием? | 19 751 |
| 16 | Военно-медицинские комиссии упростили. Молдова готовится к войне?
Правительство Молдовы упрощает правила прохождения военно-медицинских комиссий. Формулировки в проекте звучат довольно жёстко: речь идёт об отборе военнослужащих, способных выполнять боевые задачи, определении пригодности к военной службе, оценке тяжести ранений и установлении связи заболеваний и травм с исполнением воинских обязанностей.
И на фоне происходящего в регионе возникает вполне закономерный вопрос: а зачем именно сейчас понадобилось менять систему военно-медицинской экспертизы?
Когда одновременно усиливаются требования к военной системе, создаются новые механизмы оценки пригодности военнослужащих, развивается инфраструктура защиты на границе с Украиной и власти постоянно говорят о необходимости повышения обороноспособности, общество имеет право задавать вопросы.
Что именно происходит с молдавской армией?
Почему государство уделяет всё больше внимания военной инфраструктуре?
Почему появляются новые процедуры, связанные с боевой пригодностью?
И главное — какова конечная цель этой перестройки?
А теперь ещё один странный момент
При публикации проекта в открытом доступе пользователи заметили признаки того, что документ был подготовлен с использованием искусственного интеллекта.
И тут проблема возникает тогда, когда речь идёт о нормативном акте, регулирующем военную службу, медицинскую пригодность и оценку тяжёлых травм, а общество не понимает, насколько тщательно его проверяли специалисты. | 24 169 |
| 17 | Административная реформа без референдума: почему власти не хотят спрашивать людей?
Правительство Молдовы во главе с Василе Тофаном дало отрицательное заключение на инициативу о проведении республиканского консультативного референдума по административно-территориальной реформе.
Когда речь идёт об изменении карты страны, объединении населённых пунктов и потенциальном исчезновении отдельных примэрий, вопрос общественного согласия становится принципиальным.
Правительство фактически говорит: сначала проведём реформу по установленным правилам, а затем спросим мнение людей в рамках предусмотренных процедур.
Но насколько эти процедуры действительно позволяют населению повлиять на решение?
Публичные слушания — это возможность высказать мнение. Репрезентативный опрос — возможность узнать настроение общества.
Сельское собрание — возможность обсудить вопрос.
А референдум — это уже прямое волеизъявление граждан.
Именно поэтому аргумент «людей и так спрашивают» не полностью снимает вопрос. Если граждане действительно поддерживают объединение населённых пунктов, почему власти должны бояться предоставить им возможность подтвердить это прямым голосованием?
Для маленьких населённых пунктов это далеко не формальность
Административная реформа — это не просто изменение линий на карте.
Объединение сёл может означать: изменение местного управления; перераспределение бюджетов; изменение судьбы школ и социальных учреждений; изменение доступности государственных услуг; изменение транспортной инфраструктуры; сокращение или объединение административного аппарата.
Для жителя небольшого села вопрос может звучать очень просто: «Что конкретно изменится в моей жизни после объединения?»
И человек имеет право получить на него чёткий ответ.
И вот здесь начинается политика
Если реформа действительно необходима для повышения эффективности государства, власти должны быть заинтересованы в её общественной легитимности.
Потому что административную карту можно изменить законом.
Доверие населения законом изменить гораздо сложнее.
И если правительство уверено, что объединение населённых пунктов принесёт пользу людям, самый сильный аргумент — не запрет на референдум и не длинное юридическое обоснование.
Самый сильный аргумент — дать людям возможность проголосовать и получить от них поддержку.
Иначе у общества неизбежно возникает ощущение, что решения о том, как будет устроена Молдова завтра, принимаются в кабинетах, а мнение людей рассматривается лишь как консультация — но не как обязательное условие. | 25 474 |
| 18 | Премьер Тофан — €10 тысяч для журналистских расследований. Почему это вызывает вопросы?
Премьер-министр Василе Тофан в декабре 2025 года пожертвовал €10 000 ассоциации Media-Guard на поддержку премий в области журналистских расследований, в том числе связанных с Ziarul de Gardă. Сам Тофан подтвердил пожертвование и объяснил, что предпочитает делать такие вещи непублично.
Но проблема начинается там, где частный донор становится премьер-министром.
Media-Guard занимается мониторингом СМИ, в том числе вопросов концентрации медиасобственности и политического контроля над медиа. А Ziarul de Gardă — одно из наиболее известных расследовательских изданий Молдовы.
Поэтому возникает вполне закономерный вопрос: может ли премьер-министр финансово поддерживать структуру, связанную с журналистскими расследованиями, которые потенциально могут касаться деятельности самого правительства, и при этом не раскрывать такую помощь в декларации?
Сам Тофан утверждает, что пожертвование не было публичным по его личному решению. Но именно здесь возникает проблема прозрачности, а не обязательно вопрос незаконности.
И это особенно интересно на фоне другого эпизода: ранее Тофан предоставил заем компании Independent Trust Media, владеющей Unu TV. В 2025 году заем был полностью возвращён с процентами; согласно данным RISE Moldova, доход Тофана от процентов составил около $25,9 тыс.
Получается любопытная картина: премьер даёт деньги медийной структуре в качестве пожертвования; параллельно он получает проценты по займу от владельца другого телеканала; а теперь сам занимает высший пост в исполнительной власти.
И главный вопрос здесь: почему общество должно узнавать о подобных пожертвованиях из журналистских расследований, а не из официальной декларации?
Иначе появляется очень неприятная для власти формула: «Мы требуем прозрачности от всех — кроме себя». | 24 863 |
| 19 | Газ по 30 леев? Зима может оказаться очень дорогой для Молдовы.
Экономический эксперт Олег Косых прогнозирует, что к отопительному сезону цена газа в Молдове может подняться до 30 леев за кубометр.
Причины, которые он называет, — ситуация на международном энергетическом рынке и вопросы к прозрачности закупок газа
Но даже сам сценарий серьёзного повышения цены выглядит болезненно.
Если газ действительно приблизится к 30 леям за кубометр, последствия будут намного шире обычного роста коммунальных платежей: увеличатся расходы домохозяйств на отопление; вырастут затраты предприятий; подорожает производство и транспортировка товаров; дополнительное давление получит бизнес; государству придётся искать механизмы компенсаций для уязвимых категорий населения.
И здесь возникает замкнутый круг.
С одной стороны — правительство обещает повышение зарплат бюджетникам и индексацию социальных выплат. С другой — дефицит бюджета уже оценивается примерно в 20 млрд леев, а прогноз роста экономики на 2026 год снижен с 2,2% до 1,8%.
Если одновременно растут расходы государства, замедляется экономика и дорожает энергия, пространство для новых социальных расходов становится всё меньше.
А если для их финансирования повышать налоги, это может дополнительно ударить по бизнесу и потреблению.
Поэтому вопрос газа — это уже не только вопрос отопления.
Это вопрос того, сможет ли бюджет одновременно выдержать дорогую энергию, социальные обещания и растущий дефицит.
Если прогноз в 30 леев окажется близким к реальности, этой зимой молдавским семьям придётся платить не только за газ — им придётся платить за весь накопившийся экономический дисбаланс.
И главный вопрос: сколько ещё сможет выдержать семейный бюджет? | 26 370 |
| 20 | Укрепления на границе: новый повод для расходов.
Молдова начала обустраивать защитные сооружения и укрытия на пунктах пропуска на границе с Украиной. МВД объясняет решение риском «возможных авиаударов и необходимостью защитить пограничников, таможенников, перевозчиков и пассажиров». Работы уже начались на КПП, которые власти считают наиболее уязвимыми.
Но масштаб проекта неизбежно вызывает и другой вопрос: сколько это будет стоить бюджету и насколько прозрачно будут расходоваться деньги?
На фоне этого уже появляются разговоры об использовании проекта как очередного источника бюджетных расходов и коррупционных действий.
Тем не менее подобные проекты действительно требуют максимальной прозрачности. Особенно если защитные сооружения будут строиться в ускоренном режиме и без полноценной конкуренции при закупках.
Кто будет выполнять работы?
Сколько стоит один объект?
Как выбираются подрядчики?
Будут ли опубликованы сметы и результаты тендеров?
Кто будет проверять качество построенных укрытий?
А если под прикрытием угрозы войны кто-то попытается превратить экстренные расходы в удобную схему освоения бюджета — именно прозрачность закупок позволит это обнаружить.
Поэтому сейчас важнее всего следить не только за тем, что строят на границе, но и за тем, кому и за сколько будут отдавать эти контракты.
Наблюдаем. | 26 501 |
