Фокусируясь на вечном

НАСКОЛЬКО ПОХОЖИ БЕЛКИ ЧЕЛОВЕКА И ШИМПАНЗЕ? В 2026 году учёные провели сравнительный анализ сывороточного протеома человека и шимпанзе, то есть белков, присутствующих в сыворотке крови. Результат оказался довольно интересным, из-за чего решился написать публикацию по нему. Исследователи обнаружили, что около 44% выявленных белков различаются между двумя видами. Если учитывать также различия в количестве белков, общих для человека и шимпанзе, общая степень различий достигла примерно 66%. Особенно интересно, что различия затрагивали белковые системы, связанные с иммунитетом, метаболизмом и мышечной функцией. Очень интересно будет увидеть исследование, в котором сравнят уже не отдельные белки сыворотки, а полный протеом человека и шимпанзе. Такое исследование могло бы дать гораздо более полную картину различий между двумя организмами и, возможно, привести к серьёзному пересмотру некоторых распространённых представлений о степени их биологического сходства, но вы понимает о чем я :) Ссылка на работу. 💬 MSAADA MEDIA

Альтернативный сплайсинг позволяет клетке создавать из одного и того же гена множество разных белков. Сплайсосома в этом процессе выступает как умные «молекулярные ножницы с клеем», вырезающие лишние участки инструкции и сшивающие нужные. Сам «код сплайсинга» — это система специальной разметки и белков-помощников, которые подсказывают сплайсосоме, где именно делать разрезы. В зависимости от типа ткани (например, для клеток мозга или печени) эти помощники дают разные команды, определяя, какая именно версия белка соберется в итоге. В итоге это формирует еще один код - код альтернативного сплайсинга. В итоге из одного гена могут разными способами его чтения строиться десятки разных белков.

Способность понимать — это не просто умение выдавать правильные ответы. Именно на этом настаивал Роджер Пенроуз в книге «Тени разума». По его мнению, компьютер может безошибочно следовать даже самым сложным правилам, но понимание начинается там, где возникает осознание смысла. Между вычислением и пониманием, считает Пенроуз, лежит принципиальная граница. Если понимание невозможно без сознательного восприятия, то и само сознание нельзя свести к последовательности алгоритмов. Иными словами, человеческий разум — это не просто «биологический компьютер», исполняющий программу. В его основе, вероятно, скрываются процессы, которые принципиально не описываются никаким набором вычислительных инструкций. Именно поэтому Пенроуз называл сознание «невычислимым». Если Пенроуз прав, то сколько бы мы ни увеличивали вычислительную мощность искусственного интеллекта, он сможет лишь всё лучше имитировать понимание, но не обретет его в подлинном смысле. Тогда главный вопрос заключается уже не в том, как сделать машину умнее, а в том, что вообще представляет собой сознание — и не скрывает ли сама природа разума нечто, что пока ускользает от современной науки.

Способность понимать никоим образом не может сводиться к некоторому набору правил. Более того, понимание является свойством, которое зависит от нашего сознания; и что бы не отвечало в нас за сознательное восприятие — это должно самым непосредственным образом участвовать в процессе «понимания». Тем самым, в формировании нашего сознания с необходимостью есть элементы, которые не могут быть получены из какого бы то ни было набора вычислительных инструкций; что, естественно, дает нам веские основания считать, что сознательное восприятие — процесс существенно «невычислимый». __ Роджер Пенроуз. Тени разума.

В последние дни многие СМИ сообщили о сенсации: исследователи якобы создали SpudCell — искусственную клетку, способную расти, питаться и делиться. В ряде публикаций ее даже назвали «первой синтетической жизнью». Команда под руководством Джеймса Тура (The Conversations) решила разобрать этот хайп по косточкам. Спойлер: никакой новой жизни там не появилось, зато есть классная, но очень лукавая инженерия. Что вообще такое SpudCell? Если попытаться объяснить простыми словами, это крошечный жировой пузырек с искусственным «набором» из примерно 36 генов и парой вирусных ферментов внутри. Авторы пошли по пути «снизу вверх» — попытались собрать подобие клетки из готовых биомолекул. И вот почему называть это живым организмом — мягко говоря, сильное преувеличение: * Клетка на аппарате ИВЛ. SpudCell абсолютно не способна к самостоятельному метаболизму. Вся «жизнедеятельность» держится на исследователях: рибосомы, аминокислоты, АТФ и прочие компоненты постоянно и принудительно вливаются извне через специальные «липосомы-кормильцы». Выруби внешнее питание — и система мгновенно угасает. * Мембрана-решето. Чтобы питательные вещества хоть как-то проникали внутрь, ученые использовали белки альфа-гемолизина. На минутку, это бактериальный токсин золотистого стафилококка, который в природе используют для убийства других клеток. По сути, мембрану просто просверлили. Никакого нормального гомеостаза или защиты от внешней среды у этой штуки нет — всё болтается туда-сюда. * «Деление» через сито. Самый забавный момент кроется в тех самых «пяти поколениях деления», о которых раструбили в прессе. Оказывается, пузырьки делились не сами — их просто механически продавливали через микроскопический фильтр (экструдер). А когда ученые попытались запустить «генетически запрограммированное» деление с помощью антител, процесс с горем пополам сработал ровно один раз и заглох. * Утечка генома. В живой природе клетка строго синхронизирует копирование ДНК и ее честное деление пополам. У SpudCell никакой внутренней регуляции нет: ферменты работают хаотично, поэтому плазмиды распределяются как попало. Итог закономерен — уже к пятому «поколению» около 70% дочерних пузырьков оказались абсолютно пустыми, без единой копии ДНК. SpudCell — это по-своему крутой и изобретательный биотехнологический конструктор, собранный из деталей, которые ученые позаимствовали у уже существующих живых организмов. Но до самостоятельной жизни ему как до Луны. Неудивительно, что ведущий журнал Cell завернул эту работу, а один из рецензентов резюмировал это предельно коротко: «Это не настоящая биология». Инженерная мысль авторов вызывает уважение, но медийный хайп в очередной раз сильно опередил реальность.

​«Похоже, жизнь зависит от тончайших совпадений, которые мы пока не в состоянии объяснить. Общие черты этого положения дел оставались очевидными на протяжении многих десятилетий. Когда мы знали меньше, казалось разумным надеяться, что более глубокое понимание симметрии и динамики всё прояснит. Теперь эта надежда выглядит гораздо менее обоснованной. Удивительные совпадения между условиями, необходимыми для существования жизни, и значениями параметров, выбранными природой, могут быть лишь цепочкой случайностей, но вполне простительно начать подозревать, что здесь задействовано нечто более глубокое». ​— Фрэнк Вильчек, физик, лауреат Нобелевской премии

Сколько на самом деле общего у человека и шимпанзе: почему миф о «99% сходства» уходит в прошлое Десятилетиями из учебника в учебник кочевала цифра: «ДНК человека и шимпанзе совпадают на 98–99%». На этом основании часто делались громкие выводы о нашей практически полной генетической идентичности. Однако с появлением технологий T2T (telomere-to-telomere) — то есть расшифровки геномов «от края до края», без белых пятен и пропусков — картина существенно изменилась. Раньше ученые умели хорошо сравнивать только кодирующие участки генов и уже выровненные, простые фрагменты ДНК. Если взять два идентичных кусочка и посчитать в них только точечные мутации (замены одной «буквы»-нуклеотида на другую), разница действительно составляет всего 1–1,5%. Но этот метод просто игнорировал огромные пласты ДНК: * Вставки и удаления длинных фрагментов (инсерции и делеции). * Дупликации (увеличение числа копий генов). * Перестройки и перемещения участков хромосом. * Сложные повторы и невыравниваемые структуры. В 2025 году международная группа ученых опубликовала в журнале Nature полные, непрерывные сборки геномов человекообразных обезьян. На их основе британский эволюционный биолог Ричард Баггс (Richard Buggs) и ведущие генетики мира пересчитали реальное сходство. Если оценивать геном целиком, а не избирательно: 1. Однонуклеотидные замены (SNV): дают около 1,6% различий. 2. Структурные пропуски и несворачиваемые участки (gaps): дают еще 13,3% различий. 3. Итоговое различие по аутосомам: составляет около 14,9%. Таким образом, если положить рядом полный геном человека и полный геном шимпанзе, точный совпадения «буква-в-букву» имеют около 85% нуклеотидов, а не 99%. Для половых хромосом разница еще более разительна: X-хромосомы совпадают примерно на 94,7%, а вот Y-хромосома человека и шимпанзе совпадает лишь на ~20,4% (остальные 79,6% — это масштабные структурные различия). Как отметил руководитель группы сравнительной геномики в Барселоне Томас Маркес-Бонет (Tomas Marques-Bonet) в интервью для Live Science:

«Участки человеческой ДНК, у которых нет четкого аналога в ДНК шимпанзе, составляют от 15% до 20% генома. Если учитывать сложные регионы, реальное общее различие гарантированно превышает 10–15%».

* 99% относится только к отдельно взятым, легко сравниваемым кусочкам генов, а не к геному целиком. * Реальное полное сходство — около 85%: Качественные методы секвенирования доказали, что структурные перестройки и уникальные вставки делают наши геномы существенно более разными. * Человек и шимпанзе имеют фундаментальные различия, которые кроются не столько в точечных мутациях, сколько в архитектуре и устройстве целых блоков ДНК. Источники: 1. [Nature (2025)] — Complete sequencing of ape genomes (Масштабное исследование полных геномов приматов от теломеры до теломеры). 2. [Richard Buggs Blog (May 2025)] — How much of a human genome is identical to a chimpanzee genome? (Математический разбор данных Nature и расчет сходства в 85,1%). 3. [Live Science / Richard Buggs (Sep 2025)] — More on human-chimp genomic similarity (Разбор интервью генетика Томаса Маркеса-Бонета о невыравниваемых 15-20% ДНК).

Человек, который считает фактом ментальную причинность (а таких объективно большинство, даже те, которые называют себя бытовыми материалистами, принимают то, что мы своим волевым актом и выбором шевелим конечностями, как само собой разумеющееся и эпифеноменализм даже не принимают в расчет), тем самым признает сверхъестественную причинность во вселенной. Своим ментальным волением мы не только шевелим мышцами, но и перемещаем физические объекты в пространстве, которые в отсутствии таких ментальных агентов просто не оказались бы двинутыми и перемещенными, развивайся бы вселенная согласно природным закономерностям. Это самое простая, явная и наглядная дефиниция сверхъестественного. Если человек одновременно утверждает: - сознание действительно существует как - субъективная реальность; мои мысли, намерения и желания реально влияют на мои действия; - физический мир причинно замкнут, то он обязан объяснить, каким образом сознание вообще обладает причинной силой. Если сознание не сводится к физическим свойствам материи, но при этом действительно влияет на физические процессы, то во Вселенной существует причинность, не исчерпывающаяся физическими законами. А это уже означает ложность метафизического натурализма.

Если вероятность сверхъестественной причинности заранее принимается равной нулю, то любые эмпирические данные неизбежно будут интерпретированы натуралистически. В таком случае отсутствие признанных чудес уже нельзя использовать как независимое доказательство истинности натурализма, поскольку само понятие допустимого доказательства было изначально определено таким образом, чтобы исключить сверхъестественное объяснение. Кроме того, натурализм становится эпистемически замкнутым не только тогда, когда вероятность сверхъестественного принимается равной нулю. Достаточно установить асимметричные правила оценки гипотез, при которых любая, сколь угодно спекулятивная и неподтверждённая натуралистическая гипотеза получает преимущество перед сверхъестественной просто в силу своей натуралистичности. Вместе с тем возникает своего рода «натурализм пробелов» — зеркальная версия критикуемого «Бога пробелов» (God of the gaps): «Мы не знаем естественной причины X, но естественная причина обязательно существует».

Аргумент Дэвида Юма против чудес представляет собой классический кольцевой аргумент (порочный круг) и сейчас является основой для материалистов. Так, любое наблюдаемое сверхъестественное явление может быть объяснено четырьмя: 1) это еще нераскрытые физические процессы и законы 2) это галлюцинация. Даже, если совместно галлюцинирует группа людей, притом одно и то же 3) это результат чьего-то мошенничества и трюков, просто мы его не распознали 4) ну это просто редкая аномалия, которую следует игнорировать. То есть мы будем находиться в замкнутом круге, потому как мировозрение метафизического натуралиста (материалиста) своими философскими предпосылками не позволяет выйти из него.

Философ Авраам Варгезе в приложении к книге профессора Энтони Флю «There is a God»пишет: «Теперь ясно, что теисты и атеисты могут согласиться в одном: если что-то вообще существует, должно быть что-то предшествующее ему, что всегда существовало. Как возникла эта вечно существующая реальность? Ответ в том, что она никогда не возникала. Она всегда существовала. Выбирайте: Бог или вселенная. Что-то всегда существовало.» https://sapienceinstitute.org/who-created-god/

Почему для изменения плана тела недостаточно мутаций в геноме, а макроэволюция - это не просто растянутая во времени микроэволюция Классическая биологическая парадигма долгое время утверждала, что ДНК является единственным и исчерпывающим «чертежом» живого организма. Однако современные исследования в области системной биологии и эмбриологии показывают, что геном — это скорее склад комплектующих и текстовых инструкций. Сам же план тела (body-plan) и пространственная архитектоника эмбриона контролируются целым спектром параллельных, негеномных кодов. Для фундаментального изменения плана тела требуется синхронная перестройка всей системы многомерных клеточных кодов. 1. Биоэлектрический код — пространственная матрица организма Клетки эмбриона непрерывно общаются друг с другом посредством ионных токов и электрических потенциалов, формируя динамическое биоэлектрическое поле. Это поле служит трехмерной топографической картой, указывающей клеткам, где должны развиваться органы (голова, конечности, хвост). Эксперименты Майкла Левина (Университет Тафтса) доказали, что искусственное изменение полярности биоэлектрического поля у планарий (плоских червей) заставляет их выращивать две головы вместо одной, вообще не затрагивая ДНК. Измененный план тела при этом наследуется в ряду поколений. 2. Сахарный код (Гликом) — внешняя навигация клеток Поверхность мембраны любой клетки покрыта комплексным слоем сложных углеводов (сахаров) — гликанов (гликокаликсом). Комбинаторная сложность сахарного кода на несколько порядков превышает информационную емкость ДНК. Гликаны определяют межклеточное узнавание, миграцию клеток в ходе эмбриогенеза и их строгое распределение по тканевым слоям. Искусственное или патологическое нарушение структуры гликанов приводит к потере клетками «ориентации в пространстве». Ткани и органы не могут сформировать правильную геометрию, даже если ДНК организма идеально здорова. 3. Мембранный код и биомеханическое натяжение Мембрана клетки — это динамическая плата, где липиды и белки распределены строго упорядоченными паттернами (липидными плотиками). Физическое натяжение и механическое давление, которое клетки оказывают друг на друга в развивающемся эмбрионе, считываются механически зависимыми ионными каналами. Биомеханическое натяжение ткани физически модулирует работу генетических регуляторных сетей (dGRN). Изменение геометрии натяжения способно полностью заблокировать или исказить считывание генетического кода. Живой организм устроен как многослойный пирог параллельных информационных систем: ДНК и lncRNA кодируют белки ➡️ белки формируют ионные каналы ➡️ каналы создают биоэлектрическое поле ➡️ поле координирует механику ткани и синтез гликанов. Случайная генетическая мутация меняет лишь один изолированный винтик на самом нижнем (молекулярном) уровне. Она не способна автоматически переписать трехмерную биоэлектрическую карту или сахарный код. Многоуровневая система кодов гасит случайные генетические флуктуации, защищая стабильность вида и делая макроэволюционные изменения планов тела через точечные поломки ДНК практически невозможными. Представление об организме как о простом линейном переводе текста ДНК безнадежно устарело. Живая система — это конгломерат взаимосвязанных кодов. Создание жизнеспособной новой анатомической формы требует не просто изменения нуклеотидной последовательности, а системного, многомерного сдвига во всех параллельных информационных матрицах одновременно.

Удивительная маскировка палочника (отряд Phasmida)

Анатомический маршрут возвратного гортанного нерва — излюбленная мишень критиков Разумного Замысла. Логика Ричарда Докинза и его последователей проста: зачем нерву, идущему от мозга к гортани, спускаться в грудную клетку, огибать аорту и возвращаться обратно наверх? У жирафа этот «крюк» достигает четырех метров. Приводится это как «шрам рыбьего прошлого», который эволюция якобы просто не смогла исправить. ​Однако есть веские причины видеть в таком строении высокоуровневую архитектуру. ​1. Многозадачность: это не одиночный провод, а распределительная шина ​Критики совершают системную ошибку, оценивая этот нервный путь исключительно по его конечной точке — гортани. В реальности на своем пути вниз и вверх этот кабель работает как магистральный распределитель. Он отдает множество микроскопических ветвей к сердцу, трахее и пищеводу. ​Если бы нерв шел напрямую, организму все равно потребовались бы отдельные автономные линии для иннервации органов грудного отдела. Провести одну петлеобразную магистраль вместо десятка изолированных проводов — это классический пример оптимизации, а не дефекта. ​2. Законы стройки: эмбриональные «строительные леса» ​Анатомию взрослой особи нельзя рассматривать в отрыве от ее внутриутробного развития. На ранних стадиях эмбриогенеза, когда шеи как таковой еще нет, нерв закладывается раньше крупных сосудов и служит для них пространственным ориентиром и механической опорой. Когда сердце и аорта начинают опускаться на свое законное место в грудную клетку, они предсказуемо увлекают за собой этот пластичный кабель. ​В строительстве невозможно залить бетонный купол без временной опалубки. Эмбриональная петля — это те самые «строительные леса», без которых правильное формирование органов грудной клетки было бы физически нарушено. ​3. Биомеханика: защита от натяжения ​Шея любого крупного млекопитающего, особенно жирафа — это зона экстремальной динамики. Животное постоянно совершает резкие наклоны, повороты и вытягивания. Нервная ткань при этом критически чувствительна к линейному растяжению: малейший перенатяг ведет к ишемии (нарушению кровоснабжения) и параличу. ​Короткий, натянутый по прямой траектории провод в такой подвижной системе стал бы уязвимым местом и неизбежно порвался бы. Петля, уходящая в грудную клетку, выполняет роль компенсатора. Она создает необходимый «запас хода» (люфт). В городской инженерии точно такие же U-образные петли закладывают в теплотрассы и кабели мостовых кранов, чтобы защитить систему от разрыва при движении конструкций. ​4. Птицы и медицинская аномалия ​Дарвинисты уверяют, что млекопитающие «зажаты в тиски» своего рыбьего прошлого и эволюция просто не может переписать этот код. Сравнительная анатомия полностью это опровергает. Те же птицы (например, лебеди или фламинго) с точки зрения дарвинизма прошли тот же путь «от рыбы к наземным видам» и обладают длинными шеями. Однако у них эмбриональная перестройка сосудов пошла иначе, и их гортанные нервы имеют принципиально другую, спрямленную траекторию. Если бы эволюция была столь всесильна у птиц, почему она «сдалась» перед млекопитающими? ​Другой удар по теории «эволюционного тупика» наносит сама медицина. Примерно у 1% людей в результате редкой анатомической особенности правый гортанный нерв развивается без всякой возвратной части — он идет к гортани напрямую, коротким путем. ​Это доказывает, что мутация, спрямляющая нерв, физически возможна, абсолютно реальна и регулярно поставляется в «копилку» естественного отбора. Если бы короткий путь без петли действительно давал организму млекопитающего хоть какое-то эволюционное преимущество, отбор за миллионы лет закрепил бы его как доминантный признак. Однако этого не произошло. Напротив, люди с такой аномалией гораздо чаще страдают от проблем с глотанием и дыханием. ​Петля жестко удерживается в базовом плане (Bauplan) млекопитающих не потому, что слепая эволюция «не смогла» её убрать, а потому, что эта конструкция несет в себе скрытую, жизненно важную пользу для организма.

Теория естественного отбора неспособна опровергнуть телеологический аргумент В спорах о существовании Бога Пятый путь Фомы Аквинского (аргумент от целесообразности и порядка) принято считать интеллектуальным пережитком. Научный мейнстрим непреклонен: «Чарльз Дарвин доказал, что сложнейшая биологическая архитектоника возникает сама по себе через слепой механизм естественного отбора. Сито эволюции просто отсеивает нежизнеспособное». Но если очистить дискуссию от популяризаторской риторики и взглянуть на мир глазами строгого детерминизма, становится очевидно: критики совершают фундаментальную логическую подмену. Они путают механизм внутри системы с метафизическим свойством самой системы. Давайте деконструируем естественный отбор. На базовом уровне физической реальности никакого «естественного отбора» как самостоятельной силы не существует. Это лишь высокоуровневый макроязык для описания гигантского ансамбля строго детерминированных физических и химических процессов. Атомы и нуклеотиды не знают, что они «эволюционируют», — они просто подчиняются фундаментальным уравнениям. Обычный биологический редукционизм утверждает: «Мы видим сложный, объективный дизайн живых объектов лишь потому, что эволюционное сито отсеяло убогие варианты». Но чтобы сито в принципе могло выбирать между убогостью и гениальным дизайном, сама ткань реальности уже должна позволять существование этого дизайна. Если вытряхивать сито с серыми камнями, из него никогда не вылетят алмазы. Естественный отбор не создает потенциал материи к усложнению — он им пользуется. Используя концепцию возможных миров, мы легко можем представить миллиарды логически непротиворечивых детерминированных вселенных, где параметры физики были бы иными. Более того, мы можем представить мир, где сито эволюции работало бы идеально, но отбирало бы исключительно убогость. Мир, где законы среды карали бы любую избыточную сложность, а максимальная примитивность (условная анаэробная слизь) была бы единственной жизнеспособной формой существования. В такой вселенной детерминизм производил бы только банальные, убогие макро-результаты, и эволюция вечно топталась бы на месте, перебирая виды хаоса. Однако наша реальность устроена принципиально иначе. В физико-химическую структуру нашего мира вшита поразительная закономерность: в ней усложнение дает колоссальное функциональное преимущество. - Соединение атомов в сложные цепочки (РНК/ДНК) внезапно открывает стабильное кодирование информации. ​- Дифференциация клеток позволяет многоклеточным организмам эффективно осваивать энергию. ​- Появление сложнейших оптических приборов, как глаз и нейронных сетей, как мозг, награждается колоссальным эволюционным бонусом. То, что естественный отбор в нашем мире имеет мощнейший «апгрейд-вектор» — способность двигаться от бактерии к человеку, а не только деградировать до слизи — это не заслуга самого отбора. Это свойство игрового поля, на котором этот отбор происходит. Само игровое поле нашей Вселенной сконструировано так, что сложный, объективный дизайн дает силу и побеждает примитивность. Физические параметры могли быть хаотичными или стерильными, но они детерминированы с ювелирной направленностью на возникновение потрясающей биологической архитектоники. ​Знание механики полета стрелы не опровергает существование стрелка. Тот факт, что слепые детерминированные процессы из триллионов убогих вариантов выбирают узкий коридор, ведущий к мыслящей сложности, возвращает нас к главному выводу: у этой траектории есть изначальный Замысел.