ЕГОР СЕННИКОВ

Аниме-фестиваль в DC Loža 🎌 🎪 В субботу, 11 апреля, мы проводим первый аниме-фестиваль в DC Loža — с лекциями, маркетом, квизом и вечерней музыкой. 🛍 Маркет откроется в 14:00, так что у вас будет время спокойно посмотреть стенды, найти что-то интересное и поддержать участников. 🫖 На баре будут доступны как алкогольные напитки, так и безалкогольные. Специально заварим крутой китайский чай. Только за наличные! 📚 На фестивале вас ждут арт-маркет и аниме-мерч, лекции, «Своя игра», музыка и многое другое. 🎸 На закрытии фестиваля выступит группа Midnight Baka с каверами аниме-опенингов! 💸 Вход — 300 динаров 📅 День — суббота, 11 апреля 🕕 Время — с 14:00 до 22:00 📍 Локация — гугл-мапс, Dalmatinska 84L (вход со стороны Ivankovačka) 🚭 На этом мероприятии курят только снаружи 🌸 P.S. Если вы хотите выставиться на маркете или поучаствовать в другом формате — свяжитесь с нами через бота обратной связи или директ. @dcloza

Настроение момента. #цитаты_на_кенотафе

Напоминаю — сегодня вечером в "Порядке слов" на Фонтанке вместе с Никитой рассказываем про Клер Дени и петушиные бои, а также показываем кино. Приходите к 19:30! https://t.me/so_slowly/4416

Противоречивая обложка

«Волки» Василия Андреева: мрачняк, блатняк и революция Егор Сенников ставит финальную точку в цикле «Невозвращенные имена» — в этот раз говорит о повести про петербургских уголовников. «Спервоначалу жилось весело. Ни фараонов, ни фигарей». Разбираясь в забытых произведениях 1920-х годов, ты то и дело обнаруживаешь целые пласты потерянной и растворившейся в тумане жизни. Сексуальная жизнь комсомольцев, первые столкновения с цензурой, искореженные гражданской войной партийцы, расширение сознания, обломки былого… Сейчас они кажутся важными археологическим находками, по каждой из которых можно восстановить сумеречный, болезненный, но живой мир советских 1920-х годов. Поэтому выбрать финальный текст для рассказа об этих забытых сюжетах было непросто — глаза разбегаются. Может быть взять с полки роман «Шлюха» Сергея Малашкина — экспрессивно написанную историю о том, как дореволюционная жизнь превратила чистую девушку в проститутку, а революция освобождает и дает ей возможность борьбы с баринами-развратниками? Или «Город» Валерьяна Пидмогильного в котором украинский крестьянин едет в Киев и большой город меняет его до неузнаваемости: он врастает в городскую богему и превращается из идейного сельского активиста в самовлюбленного городского беллетриста. Или роман Пантелеймона Романова «Товарищ Кисляков» («Три пары шелковых чулок») — произведение, конфискованное после публикации в СССР, но широко разошедшееся в эмиграции. И немудрено: жанровый детектив, в котором разворачивается панорама московской жизни конца 1920-х — начала 1930-х: с коммуналками, бедностью, падшими интеллигентами. «Бывший» перерождается в «советского» — и душа его от этого рвется. Впечатляет и детская повесть «Козявкин сын» Павла Голубева, который переносит читателя в раннесоветскую Сибирь — с заготконторами, продразверсткой, бывшими лавочниками, новыми государственными структурами, милиционерами, колониями для несовершеннолетних, комиссарами... В этой мире выживает юный беспризорник, который пройдя лишения и страдания, находит свой путь и получает шанс вырваться из гнилой и опасной среды. А лучше всего вспомнить о небольшой повести «Волки» Василия Андреева — петербургского писателя с богатой дореволюционной биографией (участвовал в подпольной борьбе, вместе со Сталиным был в ссылке в Туруханском крае и, по легенде) и средней известностью в 1920-х. В 1930-х его арестовывало ОГПУ по делу «Антисоветской группы среди части богемствующих писателей и артистов г. Ленинграда». А в августе 1941 года он вышел на улицу — и больше никогда уже не вернулся домой; был арестован, отправлен в лагерь — и умер в нем в 1942 году. Герои его произведений — мрачные петербургские низы: не советские мещане как у Зощенко, а страшные, мрачные уголовники. Тут царит неприятная телесность: толстый вор берет себе «в мальчики» молодого парня, заставляет себе чесать пятки и платит за услуги; свадьба заканчивается чудовищной попойкой и смертью невесты от перепоя; здесь «ширмачи» соревнуются в поедании картошки на спор — и один из них умирает прямо тут за столом. Насилие, грубость — весь тот уголовный быт, что разольется потом широко по России, будет потом подробно описан и Шаламовым, и Солженицыным (да и кем только не) — на страницах рассказов Андреева открыто проговаривает свои правила: «Жизнь, что картежка. Кто кого обманет, тот и живет. А церемониться будешь — пропадешь. Стыда никакого не существует — все это плешь. Надо во всем быть шуллером — играть в верную. А на счастье только собаки друг на дружку скачут. А главное, обеспечь себя, чтобы никому не кланяться». Когда главного героя «Волков» освобождает в Крестах революция, он пытается сказать рабочим, что он «не политический», а домушник — но никого это не волнует. На воле его встречает анархическая свобода, которая, впрочем, быстро оборачивается голодом и страхом. Боязнью того, что раньше за воровство сажали, а теперь убивают на месте. «В руке у человека — наган. Треснуло что-то. Прожужжало у самого уха». #сенников #невозвращённые_имена Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Есть такие режиссеры, которых не назовешь недооцененными — есть у них и признание, и успех, и награды, и зрительская любовь. Но и до конца раскрытыми, понятными считать их не получается — остается в их творческом пути какая-то загадка, которую не получается разгадать. Один из таких авторов — Джонатан Демми. Он автор фильма, — «Молчание ягнят» — получившего 5 Оскаров в ключевых номинациях (таких фильмов всего 3). Не скажешь, что Демми не увидели и не поняли. Но при этом Демми обладал ярким комедийным талантом, но потом вдруг совершил резкий разворот в сторону драмы. Его фильмы до «Молчания» — сплошные комедии: топорная «Дополнительная смена» с Голди Хоун и Куртом Расселлом, разбитная «Дикая штучка» с Джеффом Дэниэлсом, Мелани Гриффит и Рэем Лиотта, уморительный фильм «Замужем за мафией» с юным Болдуином и Мишель Пфайффер. А также великий фильм-концерт группы Talking Heads — «Stop Making Sense». А потом резкий разворот — и Демми ставит «Молчание ягнят», потом «Филадельфию» — суровое кино про ВИЧ/СПИД, социальный хоррор по роману Тони Моррисон, ремейк «Маньчжурского кандидата» с Дензелом Вашингтоном, мрачную социальную драму про бывшую наркозависимую. Словом, произошел какой-то перелом, который кажется совершенно неожиданным. Черт его знает, как так выходит. Не так давно смотрел «Замужем за мафией» и почувствовал, как такие переломы вообще могут происходить. Фильм 1988 года — это, с одной стороны, совершенно уморительная, даже с перебором, комедия — о молодой вдове (Мишель Пфайффер) мафиози (Алек Болдуин), которая, оставшись без мужа, пытается вырваться и из среды бандитских жен, и ускользнуть от домогательств босса мафии (Дин Стоквелл). Она продает свой дом, сбегает в Нью-Йорк (денег хватает на потасканную и побитую жизнью квартирку, куда она с маленьким сыном и заселяется), устраивается на работу в парикмахерскую по соседству и даже заводит роман с соседом-сантехником. Сосед, впрочем, на самом деле фбровец, который пытается подобраться к боссу мафии (а играет его Мэттью Модайн, больше всего известный как Джокер из «Цельнометаллической оболочки»). Не обманывайтесь тем, что по описанию можно решить, что это серьезный фильм. Это, скорее капустник, в котором намеренно глупые гэги (жена босса мафии врывается всюду и ищет любовниц мужа, намеренное идиотничанье) органично переплетаются с совершенно абсурдистским деталями в духе Линча в «Твин Пиксе»- на похоронах мафиози прямо на опускающийся гроб прыгает его мать (до сцены с похоронами Лоры Палмер еще два года), статуя Венеры Милосской в красных тонах в дорогом борделе, странноватый фбровец, который с утра буквально впрыгивает в штаны, предусмотрительно растянутые под кроватью. Фильм неровный, но очень смешной; причем с таким каким-то беззаботным юмором, которым легко наслаждаться. Но есть здесь и вещи, которые прорываются сюда из другого мира. Здесь блестящие мрачные уличные виды Нью-Йорка, какой-то физиологический очерк бедности, тесноты, неона, неустроенности и надежды на лучшее. Но есть еще и сцена, в которой вдруг берется совсем другая нота. Героиня Пфайффер идет на свидание с соседом, весело пьет коктейли, а потом ведет его в свою потрепанную квартирку. Она давно не была с человеком, который ей нравится, она шутит, смеется. Но вдруг начинает играть песня Q Lazzarus «Goodbye Horses» — такой тоскливый трансовый плач о том невыразимом, что уходит куда-то без возврата (пройдет три года и эта песня будет звучать в одной из самых вычурных сцен «Молчания ягнят» — когда полуобнаженный маньяк Буффало Билл танцует в женской одежде). И в этот момент пробивает и героиню, которая начинает вдруг абсолютно серьезно описывать безысходность своего положения, жизни, чуть ли не плакать от усталости. Пробивает и зрителя — хочется плакать, потому что ты физически ощущаешь и свою собственную неустроенность, и непонимание жизни. Этот морок быстро проходит; сцена прерывается очередным глупым гэгом, но на пару минут ты вдруг оказываешься в неуютной реальности — из которой Демми торопится тебя вытащить. Goodbye horses, I’m flying over you Goodbye horses, I’m flying over you

7 апреля, 19:30: вместе с киноклубом «Сьерамадре» смотрим фильм «Плевать на смерть» Клер Дени Возрождение киноклуба «Сьерамадре» (о котором, не сомневаемся, многие из вас помнят) начнется со встречи, посвященной теме эмиграции в кино. Логика лектория — кино + социокультурный контекст. Егор Сенников и Никита Смирнов покажут фильм «Плевать на смерть» Клер Дени (S'en fout la mort, 1990). Герои фильма, двое выходцев из бывших французских колоний, оказываются во Франции с петухом, который участвует в подпольных боях и этим кормит своих хозяев. Дени показывает, что существование персонажей определяется не столько культурной адаптацией, сколько участием в теневой экономике. Петушиные бои служат метафорой жесткого, почти дарвинистского порядка, в который мигрант вынужден встроиться, чтобы выжить. А опыт интеграции даже на исходе XX века сводится к способности тела выдержать насилие и эксплуатацию. Егор Сенников — кинокритик, журналист, куратор. Никита Смирнов — киновед, преподаватель СПбГИКиТ. 7 апреля, 19:30 «Порядке слов» на Фонтанке, 15

Жарко. Душно. Липко. Мужчины сидят в тени, в кафе и пьют чай с мятой — главный местный напиток. Он освежает, придает сил — а если учесть, что, по местной традиции, чай должен быть очень сладким, то он еще и придает сытости. Можно отпить еще, закурить и глазеть по сторонам. И там увидеть брюнетку, которая напряженно следит за уличной жизнью на улицах Марракеша. В старой медине она постоянно работает (в письмах родным, при этом, постоянно жалуется на себя «мало делаю», «ничего не делаю»), пишет портреты, этюды, делает зарисовки. Ее мало интересуют архитектурные особенности и живописные виды, она сосредоточена на людях и постоянно рисует — так много, что у нее постоянно заканчивается бумага. Две эти работы Зинаиды Серебряковой, — а художница на марокканской улице это именно она — разделяют годы, десятилетия, исторические эпохи. «Спящую крестьянку» она написала в 1917 году в любимой и родной Курской губернии, в тот момент, когда с головой ушла в изучение крестьянской жизни и постоянно пыталась уловить женскую интимную свободу. Она пишет разных женщин — умывающихся, работающих, обувающихся, прядущих… Словно пытается тщательно задокументировать эту неизученную жизнь, поймать ее и приручить. Сон — одно из пространств свободы, к теме спящих женщин Серебрякова будет возвращаться всю жизнь — и «Спящая крестьянка» одна из вершин ее художественной работы. Спустя 11 лет Зинаида едет из Касабланки в Марракеш. Поезд медленно ползет по Африке, художница смотрит за окно — и ей кажется, что видит родную Курскую губернию; пейзаж действительно схож. Но чем ближе к Марракешу, тем больше красных оттенков в почве — все ближе к пустыне и к Атласским горам. Добравшись до Марракеша, она напишет десятки работ: портреты уличных торговцев, женщин (сначала будет жаловаться, что написать портрет ню очень сложно, марокканки даже думать не хотят о таком; но в итоге ей как-то удается и этот барьер преодолеть). «Лежащая марокканка» написана в 1932 году — во время второго путешествия Серебряковой в Марокко. И очень легко провести линию от этой то ли спящей, то ли отдыхающей марокканской женщины к курской крестьянке. Сон — это пространство предельно личное, где каждый свободен от ограничений и условностей, стыда и горестей. В Марокко Серебрякова напишет много ярких портретов — страна богата красками, острыми запахами (как приятными, так и не очень), впечатлениями. Прежде всего художница смотрит на лица и выписывает людей в стремительной, несколько импрессионистской манере. Где-то обращает внимание на босые женские ноги. Где-то на грудь. Где-то на руки и губы. Глаза. Брови. И глядя на эти работы, остро чувствуешь, что Серебрякова находится в постоянном поиске доброты, тепла и свободы. И ей удается найти их в каждом своем герое или героине. Наброски — быстрые, стремительные, но удивительно целостные; чувствуется, что их сделала уверенный в своей работе профессионал, знающий то, чего хочет достичь. У Марокко по версии Серебряковой — женское лицо. Оно открытое, расслабленное, светлое, безмятежное. И свободное. Курск и Марокко вдруг объединяются фантазией художницы — они живут под одним небом. #сенников #коврик_у_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Не думал, что это надо писать, но некоторые спрашивали, поэтому уточню — я завел этот блог в телеграме в 2016 году (в конце мая будет 10 лет — тогда я, правда, думал, что буду иногда сюда пописывать про кино), с ним многое пережил, многое сделал — и расставаться с ним не планирую. Подумываю, чтобы выкладывать стримы после эфира еще на какую-то площадку — но отсюда уходить не планирую (понятно, что пишу я реже и тд, и тд). Это же относится и к моим текстам в великом издании "Кенотаф".

Каждую неделю редакторы рекомендуют свои книги 🔵Олег Егоров - ведущий редактор Individuum

«Расходящиеся тропы» — книга о катастрофе XX века и тех путях, которыми шли люди, с ней столкнувшиеся. Революция 1917 года расколола Россию на тех, кто принял советскую власть, и тех, кто предпочел покинуть страну. С тех пор все не раз переигралось: кто-то вернулся, кто-то бежал, кто-то погиб, кто-то сделал карьеру, кто-то потерял себя, кто-то обрел. Егор Сенников написал короткую и яркую книгу очерков, где в жизни каждого «уехавшего» находится перекличка с жизнью «оставшегося», и нет места обвинениям и однозначным оценкам — только пониманию и эмпатии. Отличная книга для тех, кто хочет разглядеть за страницами истории человеческие судьбы.

📌Книга: «Расходящиеся тропы» | Егор Сенников 📍Где читать: Литрес

The End Game. Большой финал. Семидесятые: живые и мертвые. Иосип Броз Тито и Ким Кардашьян Все когда-нибудь заканчивается. И бесконечная сага Сергея Простакова и Егора Сенникова «Семидесятые: живые и мертвые» не могла стать исключением. А потому главной темой завершающего этюда они решили сделать похороны, произошедшие в 1980 году в Белграде — в тот год умер югославский коммунистический лидер Тито. И в очередной раз убедились, что ничего никогда не заканчивается — через пять месяцев после смерти Тито родилась Ким Кардашьян. Это XXI век уже стучался в двери людей, только что закопавших уходящий век XX. https://www.pravilamag.ru/articles/768729-semidesyatye-jivye-i-mertvye-iosip-broz-tito-i-kim-kardashyan/ #кенотаф_фиты

Загадочное средство передвижения в Рабате

Продолжаем принимать предзаказы на XIV номер moloko plus! В альманах вошли тексты, которые в редакцию прислали в ходе опен-колла, а также избранные материалы постоянных авторов альманаха. Несмотря на отсутствие заданной темы, неожиданно для нас самих этот выпуск обрел стройную внутреннюю логику: тексты в нем начали перекликаться, отражаться друг в друге или сталкиваться между собой. Как нам кажется, эти точки соприкосновения явно высвечивают те темы, которые сегодня волнуют российское и глобальное общество. Что нам принесут нейросети: освобождение, тотальную слежку или просто новые виды порнозависимости? Как выживать в условиях обнищания, не теряя себя? Как справляться с историческими травмами? Возможно ли вырваться из повседневности и какими способами: уехать, уйти в себя, бросить все силы на достижение высшей цели? Принесут ли эти меры свободу — или только смерть? К этим и многим другим вопросам обращаются авторы XIV номера альманаха. Манифесты LLM, мечты пионеров интернета, гайды по безденежной жизни, механизмы работы похоронного бизнеса, северокорейские предпринимательницы и японские бандитки, латиноамериканские пейзажи и коммуны в Тбилиси, Паоло Пазолини и Эрнст Юнгер, Эдуард Лимонов и Герберт Маркузе — все они ждут вас под классической черной обложкой. ПРЕДЗАКАЗ | 995 рублей

Интересное соседство в Касабланке

Жизнь иногда похожа на эту дверь в Танжере

Хирург Е.В. Павлов в операционном зале. Илья Репин, 1888 год

Эренбург в 1929 году: путешествие по треснувшему льду В новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» Егор Сенников внимательно смотрит на 1929 год — когда писатель перевалил за середину своей жизни, а мир, окружавший его, начал стремительно меняться, разваливаться на куски и собираться в новую форму. Эта глава выйдет в двух частях — слишком уж много событий в том году клубилось вокруг Эренбурга, — и в первой части вы можете узнать о связи между сардинкой и венгерским авангардом, между колониальными экспедициями на автомобилях и документальным романом, между Маяковским и немецкими рабочими, а также задуматься о прелести медленных прогулок по городу. В мае 1929 года Илья Григорьевич Эренбург достиг середины своей жизни — и перевалил за нее. Он об этом, конечно, не знал; человек, к счастью, избавлен от таких подробностей своей судьбы. Но мы сегодня это знаем и можем смотреть на его жизнь с иной оптикой. В начале года ему исполнилось 38 лет — впереди еще было столько же. Но с каждым днем количество прожитых дней становилось больше, чем оставшихся до конца жизни. Этот май Эренбург проводит в работе — дописывает свою новую книгу «10 л.с.» (то есть лошадиных сил). Жанр ее определить весьма непросто — это что-то вроде беллетризованного документального романа; обстоятельства и факты взяты из газет, но сопоставлены и сложены в форму художественного высказывания. В центре внимания Эренбурга — легковой автомобиль, а точнее столкновение идеи прогресса и капиталистической эксплуатации. Автомобиль, который несется вперед, оказывается опасным изобретением, ниточки от которого тянутся к несчастным кули, подрезающим каучуковые деревья на плантациях, к рабочим, которые работают на конвейерной ленте, тупея от монотонности труда, к богачам и биржевым магнатам, к крови и нефти… Книга заканчивается изысканным и лаконичным (и оттого страшным) описанием автокатастрофы — хоть сейчас в кино: «Поют коноплянки и сладко благоухает лаванда. Автомобиль номер 18-А-74 — обломки железа, стеклянная дребедень, ком тепловатого мяса — лежит неподвижно под торжественным солнцем полдня». В такой же ком из мяса и железа скоро превратится и все мировое устройство. ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПО ССЫЛКЕ #улица_эренбурга #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Увлекательно!

Потрясающе неожиданный кусок люстрации (в буквально смысле — «освещения») прошлого: национальные архивы США выложили в свободный доступ несколько миллионов членских билетов НСДАП, конфискованных американской армией после победы над Третьим рейхом. Речь, судя по всему, идёт примерно о 80% базы данных всех 8,5 млн членов партии. Никакой регистрации, никаких доказательств «семейного интереса» или GDPR-ограничений не требуется (правда, архив регулярно падает — что неудивительно при таком масштабе и внезапности публикации). Подсказки по поиску: 1. Кавычки и порядок имени Искать лучше не просто «Schmidt», а в формате: “ФАМИЛИЯ, ИМЯ” Именно в таком виде записи хранятся в картотеках. Кавычки позволяют искать точное совпадение. Можно также попробовать вариант без запятой. 2. Клик сразу после поиска При клике по результату открывается массив документов (до ~3000 страниц микрофильма). Справа обычно появляется список точных совпадений — это сильно ускоряет навигацию. Важно: этот список появляется только если кликнуть по результату сразу. 3. Адреса и места Можно искать по городам и улицам. Работает и комбинированный поиск: “ФАМИЛИЯ, ИМЯ” “ГОРОД” 4. Даты рождения Цифры система распознаёт лучше текста. Формат в базе: ДД.ММ.ГГ (например: “22.04.01”). Если есть номер членского билета — его тоже можно вбить. 5. Соседние записи Нашли человека — посмотрите соседние страницы. Часто там родственники или однофамильцы в той же алфавитной секции. 6. Если поиск не работает Иногда OCR ошибается — и тогда проще листать файлы вручную. MFOK — это Gaukartei (региональная картотека на уровне «гау» — административных округов НСДАП, по сути территориальные партийные архивы) MFKL — центральная картотека Первая буква кода файла (например, H0001) примерно указывает на начальную букву фамилий. Но ориентир грубый — система далеко не идеально упорядочена. Архивный хаос в масштабе всей партийной машины Третьего рейха. Не злоупотребляйте. Добавлю недодуманную политологическую мысль - это 2026 год и настоящего вмешательства и дестабилизационного импульса со стороны освободителя-оккупанта-союзника это не представляет. Но я бы очень хотел узнать, был ли информирован Берлин о предстоящей публикации и когда.

У коллег из Individuum вышла книга нашего постоянного автора Егора Сенникова. Называется «Расходящиеся тропы. Очерки России XX века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался». Это цикл эссе и заметок о судьбах самых разных людей, которых жизнь разметала после 1917 года. Лучше всего об издании расскажет автор:

Героями этих текстов становились самые разные люди — известные (как Ахматова или Троцкий) и не очень (как летчик Всеволод Марченко или писатель Борис Филиппов); талантливые и бездарные; умные и глупые. Всех их объединял этот выбор, совершенный после революции и гражданской — уехать или остаться. Разбираясь в рифмах и совпадениях самых разных людей, хотелось попробовать вслушаться в ритм XX века — и попробовать со всеми этим людьми чуть-чуть соприкоснуться. Получившаяся в итоге документальная повесть (как я ее внутри себя окрестил) заставляет и погрустить, и порадоваться; уверен, что еще и ее читателям придется постоянно гуглить пролетающие в этом повествовании фамилии и сюжеты — но так и задумывалось. А в итоге появляется какое-то ощущение нескольких прожитых жизней. Ну мне бы так хотелось, по крайней мере. — Егор Сенников

«Расходящиеся тропы» уже разошлись по известным вам точкам продаж: она есть в «Подписных», есть на OZON, есть в различных розничных сетях. Книгу уже дочитываем; скоро напишем о ней подробнее на сайте.