μεταμῦθος

Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но смерти не ведает громкая слава деяний достойных. Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава. © Старшая Эдда, Речи Высокого

жестокий мой муж, но без вины страдает мое дитя! Так забери же мою жизнь, но не дай ему сгинуть в огне!” – прокричала она это и бросилась в огонь добровольно. И едва остановилось ее сердце, как разразилась буря, какой не знали ни люди, ни тролли. Смыли воды божественного дождя нечестивых тварей, как прилив смывает соляные столбы, а костер потушили. И так, в дожде и тумане переродился обугленный младенец рода человеческого в Принца Дождя и Тумана. И была ему дана Господом Богом власть над всей подхолмовой нечистью, в плену которой томился он при жизни, а также наложен на него долг карать этой властью нерадивых и жестокосердных людей, что не признают своей вины и ропщут на Божью Кару. А почерневший тролленок, что укрылся от Божьего дождя в Железном лесу, стал главным советником Принца Дождя и Тумана — не только потому, что приходился ему подменным двойняшкой, но и потому что был внуком и единственным живым наследником убитой дождем карги, бывшей Королевой Троллей. Навели они вместе порядок Под Холмами, а на Мабон двинулись со своим войском в мир людей, где и стал исполнять Принц Дождя и Тумана возложенный на него Богом долг.

В давние то времена случилось, недалеко от границ Железного леса. Родился в семье изгнанного сюда за свое жестокосердие ярла сын-первенец. Но были то дни Бельтайна, когда на дорогах царила распутица после весенних паводков. И потому никого не отправили за священником, дабы крестить ребенка. Да и далеко жил ближайший священник – обиженный за свое изгнание ярл не чтил ни Бога Истинного, ни даже старых богов, злой на свою судьбу. И хотя мать ребенка умоляла его крестить ребенка как можно скорее, глух был ярл к ее увещеваниям, считая, что дело это может подождать, ибо было ему не до того — пора было засеивать поля, дабы не голодать следующей зимой. Но, увы, жили они у самой границы Железного леса, а потому прослышали тролли о некрещенном младенце. И вот, в ночь Литы, самой короткой и мистической ночи в году, когда цветет папоротник, похитили они дитя, взамен оставив уродливого подменыша – тролленка, что и не пытался притворяться человеком. Закричала от ужаса мать похищенного ребенка, стала проклинать она мужа за его нерадивость. Но суров был муж и не терпел, когда у него что-либо крали. А потому вышел он на порог своего дома и закричал, заглушая криком своим даже завывания бури, что ежели к Ламмасу не вернут тролли его дитя, жестоко поплатиться тролленок за преступление родителей. Нелегко шли следующие дни для тролленка – держали его в темном подвале, морили голодом и каждый день били. Когда же наступило утро Ламмаса, связали и повели, словно на поводке, к самой границе Железного леса. А там жестокий ярл разжег огромную жаровню и провозгласил: “Верните мне сына, а иначе ваш сын сгорит в этом огне!” Тишиной ответил ему Железный лес. Но покрылось всё непроглядным туманом, какого обычно не бывает в солнечные дни Ламмаса. Многие насторожились, но не ярл, что бросил несчастного подменыша в огонь. И едва закричал тролленок от боли и ужаса, как нечеловеческий его крик был заглушен ударом грома и молнии. И полил дождь, мощный осенний дождь с громом и молнией, слишком ранний и слишком холодный для обычно солнечных дней Ламмаса. Потушил этот дождь огонь в жаровне, и спасся тролленок, лишь почернел от копоти. Вышли из Железного леса тролли, и стояла у них во главе древняя карга, страшная, как сам Дьявол. И прохрипела карга: “Видим мы, что упорен ты, Сын Адама, в своем нежелании принять кару за свою нерадивость. Развяжи моего внука, отпусти его к нам, и я отдам твоего сына”. Хотел было ответить жестокий ярл нечто грубое, но жена его, что была смиреннее и мудрее, развязала тролленка, и тот сбежал в чащу леса. А карга продолжила свою богомерзкую речь: “Что же, принято в нашем народе также обращаться с похищенными Детьми Адама, как их родители обращаются с оставленными нами порождениями старых богов. Держали мы вашего сына в темнице сырой, морили голодом и избивали. Теперь же наступило время и ему отведать огня!” – захохотала она ужасным смехом, и тут же ударила с небес молния, что вновь разожгла огонь в жаровне, в которую карга и бросила несчастное дитя, – “Умеем и мы разжигать огни, вот только умеете ли вы вызывать дождь?!” – и все тролли засмеялись над шуткой карги, а пуще всех смеялся почерневший тролленок из глубины Железного леса. В ужасе бросился ярл спасать своего первенца, но поглотил огонь самого ярла. Мать же ребенка пала на колени и взмолилась Небесам: “Господь Всемогущий, Бог Истинный, что сильнее старых богов, яви Свое Милосердие! По заслугам получил кару