Фениксология

Стихотворение Николая Рубцова «Видения на холме»: Взбегу на холм и упаду в траву. И древностью повеет вдруг из дола! Засвищут стрелы И вдруг картины грозного раздора Я в этот миг увижу наяву. Пустынный свет на звездных берегах И вереницы птиц твоих, Россия, Затмив на миг В крови и в жемчугах Тупой башмак скуластого Батыя…   Россия, Русь – куда я ни взгляну… За все твои страдания и битвы Люблю твою, Россия, старину, Твои леса, погосты и молитвы, Люблю твои избушки и цветы, И небеса, горящие от зноя, И шепот ив у омутной воды, Люблю навек, до вечного покоя… Россия, Русь! Храни себя, храни! Смотри, опять в леса твои и долы Со всех сторон нагрянули они, Иных времен татары и монголы. Они несут на флагах черный крест, Они крестами небо закрестили, И не леса мне видятся окрест, А лес крестов в окрестностях России. Кресты, кресты…   Я больше не могу! Я резко отниму от глаз ладони И вдруг увижу: смирно на лугу Траву жуют стреноженные кони. Заржут они – и где-то у осин Подхватит эхо медленное ржанье, И надо мной –  бессмертных звезд Руси, Спокойных звезд безбрежное мерцанье… * Известный писатель Василий Белов (близкий друг моего отца) в своей книге «Раздумья на родине» пишет: (приведу здесь только отрывок из книги, поскольку уж больно созвучно все, о чем пишет Белов, с нынешним состоянием как пропаганды, так и культуры, вернее, культурной политики в стране. Ну, и конечно же, с состоянием современного кинематографа) "Сейчас хочется поразмышлять о том, как, по каким причинам детдомовский мальчик становился вдруг художником, выразителем народных чаяний, имеющим право создать такую строку: Россия, Русь! Храни себя, храни… Я выписываю именно эту строку не для того, чтобы напомнить о рубцовской могиле, а для того, чтобы сравнить ее с другой строчкой, строчкой из песня. «Любите Россию», призывает по радио известная певица. В чем разница? И почему рубцовская строчка звучит естественно, а строчка из песни фальшиво? Почему далеко не каждый достоин подобной творческой смелости? Другая тоже популярная песня призывает: «Жалейте матерей»… Использование народных святынь и самых высоких нравственных понятий в фискальных, так сказать, целях — не такая уж редкость не только в музыке, но и в поэзии, и в хореографии. Посредственные стихотворцы, музыканты, хореографы смело эксплуатируют внешнюю, «балалаечную» форму народной культуры, низводя эту культуру до своего уровня. Конечно, ей, народной культуре, ни тепло ни холодно от всего этого. Однако дело это и не совсем безобидное, поскольку неискушенный читатель, зритель, слушатель псевдохудожественность принимает сгоряча за подлинное художество, и выработка истинного вкуса к прекрасному у него затормаживается. Иногда навсегда".

Блейк

Процитированное ниже очень совпадает с моими наблюдениями, поэтому делюсь:

Исследования показывают, что СДВГ и РАС чаще всего указывались не как болезненные, а как ЖЕЛАЕМЫЕ состояния. В качестве пациентов лидировали молодые, высокообразованные женщины, вовлеченные в онлайн-активность. Желаемый ими диагноз психического расстройства объяснялся, во-первых, стремлением получить индульгенцию и облегчение невыносимого чувства вины («Мои проблемы результат нейроотличия – это не «лень», «педагогическая запущенность», «алчность» или «скверный характер»»). Во-вторых, подтверждением идентичности и получения ответа на вопрос «кто я?» (ввиду изначальной диффузии или расплывчатости их идентичности), например, «Я аутист» или «Я нейроотличная». В-третьих, получение диагноза означает легитимизацию своего статуса в онлайн-сообществах, что дает возможность поднять акции своего символического капитала (лайки, просмотры, комментарии и пр.). При этом получение доступа к лечению упоминался значительно реже (важнее, именно получение диагноза, а не избавление от него). Для таких самодиагностированных пациентов, при обращении в медицинскую службу, характерно возмущение, когда специалист по психическому здоровью не подтверждает их диагноз. Типичным представляется как отрицание так и критика врача (включая обвинение в «некомпетентности»). Характерно упорство в получении подтверждения желаемого диагноза (shopping for a diagnosis). Зачастую запись к другим специалистам, продолжается до тех пор, пока кто-то из них его не подтвердит. Таким образом, популярные онлайн-сообщества, вроде Тик Тока, с одной стороны, повышают осведомленность о психических расстройствах и нейроотличиях, с другой, порождает массу нелепых заблуждений и проблем.

© Автономов Денис, 2026

Авторы Нашего Регнума ворвались в пятницу с дерзким вопросом «Чем хуже, тем лучше?» и поэтическим текстом, словно бы отвечающим на него. Я вникла и поняла, что короткого комментария недостаточно. Мой писательский зуд вызван тем, что я искренне считаю тезисы Нашего Регнума вредными на данном историческом этапе, т.к. это классический пример того, как методологическая проблема подменяется метафизической конструкцией. Вместо анализа механики происходящего нам предлагают веру в «особую стать» и надежду на то, что враг «не понимает, с кем имеет дело». Позволю себе оспорить. Враг знает более, чем достаточно. Есть основания полагать, что коллективный противник знает нынешних нас куда лучше, чем мы знаем себя сами. И дело не в мистической проницательности, а в банальной систематической работе. Запад не переставал изучать нас после развала СССР. Напротив, он интенсифицировал исследования. Социальная психология, антропология, поведенческая экономика, нейролингвистика, историческая социология – всё перечисленное было направлено на изучение постсоветского общества. Вдоль и поперёк. По-взрослому: с грантами, публикациями, защитами диссертаций, исследовательскими программами. Они отлично знают наши болевые точки. Их аналитические выкладки ложатся на стол к правильным людям в правильное время.  Их представления о ткани российского общества не умозрительны, а конкретны, технологичны (так сказать, готовы к применению). Успешная практика вербовщиков и мошенников подтверждает это каждодневно: они знают, на какие кнопки жать, какие травмы эксплуатировать, какие комплексы использовать (утверждаю это, т.к. профессионально соприкасающийся с данной темой). Тогда как наша теоретическая наука после развала СССР (за исключением крохотных островков) стала вторичной. Без разбора и критики копируем западные методологии, пережёвываем советское наследие без развития, скатываемся в публицистику. Никого не обличаю, лишь констатирую: нас изучают современными методами, систематически, профессионально, а мы в это время апеллируем к Тютчеву. Для нашего врага в текущей ситуации нет ничего сакрального. Да, они используют глумливую истеричную сущность украинского национализма, его историческую русофобию и комплексы. Но для коллективного Запада это банальная регулярная работа (task force, методология, бюджет, KPI, ротация специалистов). Они такое проделывали во время холодной войны, проделывают сейчас, и будут проделывать впредь. Такова индустрия, борьба за гегемонию, это не мистический поединок идей. И вот тут критически важно осознать, что реально было бы лучше: мы должны решать проблему аналогично, то есть сугубо практически, без возгонки её до огненных эмпиреев, метафизических подпорок и упования на «особую стать». А это значить, что вместо иллюзии, что враг чего-то не понимает, нам нужно достоверно выяснить, как именно враг нас оценивает. Какие модели он использует? Какие паттерны видит? Какие уязвимости эксплуатирует? Сейчас нам жизненно необходимо: системное и трезвое изучение самих себя в модусе современных общественных наук; профессионализация подхода к информационной войне и психологическим операциям на уровне системной государственной функции, а не эвристики отдельных энтузиастов. Тезис авторов Verum Regnum про то, что вражеские удары – это якобы пропаганда, которая сработает наоборот, и поэтому «чем хуже, тем лучше» крайне опасен, потому что удары по НПЗ, промышленности, инфраструктуре – это в первую очередь реальный экономический и военный ущерб, который лавинообразно накапливается, подрывая целые регионы и отрасли. Ставка на то, что когда станет совсем каюк, народ очнётся, и враг взвоет – это ставка на стихийность вместо организованности, т.е. подмена методологии мифологией и метафизикой, о чём я говорила в начале. Да, русское общество многократно показывало способность к мобилизации на экзистенциальном краю, но не по мановению. Что мы знаем о конкретных механизмах этого феномена? Выигранные войны прошлого не гарантируют будущих побед. Уже 4 года все об этом твердят. Так давайте и впредь не будем впадать в эту прелесть! Война – не мистерия

Акселератор военных технологий Андрея Филатова «Осколково» принимает заявки от здравых парней и девчат. Друзья! Последние несколько лет я снимал и писал не для того, чтобы получить премию. Я считал трупы, фиксировал потери техники и делал все от меня зависящее, чтобы этого было как можно меньше. Половина потерь в зоне боевых действий — это не тупость командира. Это системная проблема, которая родилась за тысячи километров от линии фронта: гениальная инженерная мысль умирает в гараже из-за отсутствия 500 тысяч рублей и связи с нужными военными. Я насмотрелся на это. С моим другом решили побороться. Снова.. С сегодняшнего дня я и мой друг запускаем проект «Осколково» . Это не фонд, не НКО и не «помогите деньгами на мавик». «Осколково» — это стартап-акселератор для военных технологий.  Зачем это, если есть государство? Госзаказ — это тихоходный броненосец. Он хорош для валенок и патронов калибра 7.62. Но когда в поле нужен цифровой продукт, — чиновник скажет: «Нет ТЗ, нет денег». Моя цель — закрыть разрыв между мыслью и окопом. Мы ищем инженеров, бывших военных, студентов-кулибиных, которые: — Из говна и палок собрали FPV-дрон с дальностью 125 км; — Спаяли детектор дронов за 5 тысяч рублей; — Придумали, как зарядить рацию от костра за 10 минут — Придумайте сами (Данные ТТХ -добрая ирония).  Механизм финансирования Схема работает так: 1.  Отбор.     Команда подает заявку. Критерий: прототип работает на полигоне, а не в 3D-модели. Экспертный совет — 3 человека с боевым опытом + 1 инженер-технолог. Я председатель и главный «черт возьми, почему это до сих пор нет в войсках?». 2.  Инвестиция (Грант на развитие).     Мы не даем кредиты. Это тупик. Мы даем безвозмездную целевую ссуду под 0% с отсрочкой возврата на 18 месяцев.        Сумма: от 500 тыс. до 5 млн рублей.        Куда идет? Только на:            Закупка компонентов (оптом, через нашу логистику — дешевле);            Аренда помещения для тестовой сборки (не для кабинетов!);            Оплата труда инженеров (МРОТ, чтобы не умерли с голоду, но не разжирели). 3.  Как возвращаются деньги?     Проект запускается в производство. Он либо закупается государством (через 44-ФЗ или наши контакты с военторгом), либо я вывожу его на маркетплейсы тактического снаряжения.     При первом же контракте (прибыли от продаж) стартап возвращает в фонд ровно ту сумму, которую получил. С учетом инфляции. Без процентов.        Если проект провалился — вы ничего не должны. Приходите с новым.        Если проект успешен — возвращаете тело долга. Эти деньги идут на следующий стартап. 4.  Нефинансовая поддержка.     Мы научим Вас:        Как оформить ТЗ так, чтобы его не зарубил военный представитель на первом же слове.        Как ваше устройство не развалилось от тряски в БТР (испытания на «убойной» трассе).        Как сделать инструкцию по применению для солдата с уровнем интеллекта «три кнопки».  Кто входит в совет? Первый состав (согласовали устно): 1.  «Технарь» — ведущий инженер оборонки, уволенный за «излишнюю инициативу» (он гений, его не ценят на заводе). 2.  «Штурм» — кадровый офицер/штурмовик/пилот/…, который лично терял людей из-за отказов «гаражных» поделок. Он будет отсеивать шлак. 3.  Я — как связка «глаз-ухо». Я знаю, где купить детали X, и знаю, кто в МО реально читает почту.  Чего мы не будем делать?    Не будем воровать. Каждая копейка проходит через крауд-счет и публичную отчетность «до копейки».    Не будем брать проекты с искусственным интеллектом для «распознавания настроения врага» (и прочий мертворожденный мусор).    Не будем помогать гражданским стартапам типа «умный чайник для казармы».  Прямо сейчас Я открываю предзаявки. Если у вас в гараже пылится макет глушилки для Старлинка или вы перепрошили рацию, чтобы она ловила за 40 км в лесу — пишите в бота: @startapovo_bot

Программа А. Г. Гордона "Ночной эфир" Выпуск 94 "Пунктирный человек", 2002 год

Человек — существо пунктирное, потому что он не все время в траектории своей жизни действует как человек. Даже самые лучшие из нас не являются сплошной линией. Человек часто перемещается с одного уровня функционирования на другой. Вообще, жить, действовать по-человечески, на всех доступных уровнях существования как сложно организованная система — очень энергозатратно. Жить на человеческом уровне — это путь наибольшего сопротивления. Путь наименьшего сопротивления — это снизить уровень существования. Поэтому это так привлекательно и поэтому многие выбирают этот путь. История 20-го, да и уже 21-го века показывает, что человеку оказывается доступен такой выбор, как не быть человеком. И очень часто люди пользуются этой возможностью — выбрать не быть человеком. Вообще, быть человеком — это не такая простая вещь, за это приходится платить. Не быть человеком всегда проще. Это путь наименьшего сопротивления, путь энергетически наиболее выгодный, путь, связанный с наименьшими трениями с окружающей средой.

Когда про человека метафорически говорят, что он ведет растительное или животное существование, это не такая уж метафора. Человек отличается от животных, а также от растений не тем, что у них есть, а у человека нет. У человека есть все, что есть у более низко организованных животных, поэтому он может жить по их образу и подобию. Человек далеко не всегда использует свои специфически человеческие способности, он часто может без них обходиться и при этом быть вполне удовлетворенным. Проблему удовлетворенности жизнью люди решают по-разному. Человек может быть удовлетворен на растительном уровне.

Громадную ошибку допустил великий психолог Карл Роджерс который отождествил человеческий потенциал с тем, что в нас заложено от природы. Понятие «личностный рост», которое было введено в обиход Карлом Роджерсом, подразумевает, что все заложено, надо только поливать и все само прорастет. Но прорастает как раз не то, что делает человека человеком, прорастает то, что представляет собой лишь предпосылку. Наш природный потенциал не есть наш человеческий потенциал. Человеческий потенциал не внутри нас — он в наших отношениях с миром.

Основной принцип экзистенциальной философии формулируется так: «существование предшествует сущности». Это означает, что нет той сущности или той природы, которая определяет, что с нами будет происходить, как бы нам ни хотелось, чтобы она была. Если в модели личностного роста человеку все гарантировано, то экзистенциальная модель жизни — это модель, в которой человеку ничего не гарантировано. То, что заложено в структуре мира — это только возможности, реализация которых зависит от самого человека. Формула «существование предшествует сущности» означает, что нет ничего, обреченного на формирование, что нужно вступить в реальное взаимодействие с миром, и тогда из этого, возможно, что-то получится. Экзистенциальная психология — психология человека необусловленного. В человеке всегда есть что-то обусловленное и что-то необусловленное, и последнее проявляется главным образом в двух ситуациях. Первая — это когда стабильная структура жизненного мира рушится, когда человек не может приложить готовые стереотипы, потому что у него нет этих стереотипов. Это ситуации трагические — горя, войны, утраты близких людей...

Прекрасная речь Андрея Безрукова, но, к сожалению, не дающая четкого понимания, что ж делать с тотальной закоррумпированностью нашей родимой страны.

Существует один тип людей (к которому принадлежим почти все мы) — в них так и бурлит особая неисчерпаемая инициативность. Ведь большая часть человечества чрезвычайно любит говорить о том, что бы надо было сделать. Государству нужно было бы сделать то-то и то-то, и тогда исчезли бы все его заботы. Надо было бы раздобыть средства. Муниципалитету следовало бы. В школах было бы полезно ввести то-то и то-то. Писатели должны… Парламент обязан… Следовало бы воздействовать на общество в таком-то и таком-то направлении. Надо объединиться всем людям, которые стремятся к исправлению недостатков. Это надо строго преследовать… Надо было бы ввести особым законом. Газеты должны бы уделять больше внимания. Театр должен бы. Надо бы построить то-то и то-то. На это следовало бы найти деньги. И так далее. И это сплошь вещи, которые может или даже, собственно, должен или обязан осуществить любой другой человек, только не тот, кто это предлагает. Причём все это вопросы, которые лежат вне поля его личного влияния и деятельности. Другой тип людей (к которому принадлежим почти все мы) обладает прямо противоположным свойством. Ведь большая часть человечества чрезвычайно любит возражать. Оговорки выдвигают только в том случае, когда что-то предлагается сделать нам, нашему учреждению или нашему сословию. Никто не скажет, что это не так-то просто, если дело касается иных профессий. В собственной области мы почти всегда принципиально убеждены, что для исправления недочётов или выполнения какой-то задачи ничего нельзя сделать. Итак, эти два типа людей прекрасно и гармонично друг друга дополняют. Но для каждого, как говорится, «надобы» в рамках наших возможностей заранее подготовлено возражение «этонетакпросто». Взаимодействие и равновесие этих двух факторов гарантирует сохранение существующего положения дел. Карел Чапек

В США новый скандал, связанный с клиниками по развитию детей с аутизмом. Хотя их формальная цель - помочь маленьким пациентам, на практике все делается во имя прибыли: детям даже не дают спать, чтобы выставить Medicaid счета за большее число часов. В последние годы клиники по лечению аутизма во многих странах начали расти как грибы после дождя. Причиной стало увеличение числа диагнозов и новые пути финансирования: например, в США его стоимость покрывает Medicaid. Для владельцев клиник это означает постоянно растущий денежный поток - в период с 2020 по 2024 гг. расходы Medicaid на лечение аутизма выросли почти втрое. Колорадо тратит на это больше средств, чем на неотложную помощь по всему штату, а Северная Каролина, которая в 2022 г. потратила $121 млн, в следующем году направит уже более $1 млрд. Идеология, на которой базируются методы этих клиник, выросла из единственной статьи 1987 г. клинического психолога Оле Ивара Ловааса. В рамках исследования он распределил 38 детей на 2 группы. Дети из экспериментальной проходили занятия по прикладному анализу поведения (ПАП) по 40 часов в неделю, тогда как пациенты из контрольной - только 10. 9 из 19 детей, занимавшихся по 40 часов в неделю, развили нормальную речь, их IQ достиг 94-120, они пошли в нормальную школу. Средний IQ в группе вырос с 54 до 83 баллов. Занимавшиеся по 10 часов достигли меньших результатов: их IQ вырос с 41 до 52. Звучит как чудо? Разгадка в том, что распределение детей по группам не было случайным: Ловаас поместил в экспериментальную группу менее тяжелых пациентов (отсюда и различие в изначальном среднем IQ - 54 против 41) и объявил, что изобрел прорывное лечение от аутизма. Какие методы он использовал? Все 40 часов проходили одинаково: ребенок сидел за столом перед терапевтом, который давал ему задания - например, показать или сказать что-то. Если ребенок не отвечал, ему давали подсказки. Если ответ был правильным, то он получал награду - сладости, игрушки или похвалу. Если ребенок ошибался, действия повторяли, пока он не придет к правильному ответу. В случае агрессии или самоповреждения ребенка наказывали с помощью электрошока, шлепков или криков. Хотя современная терапия при аутизме ушла от жесткой дрессировки Ловааса (например, нормальное обучение идет через мотивацию, а не принуждение: ребенок играет с игрушками, а терапевт встраивает обучение в игру), многие клиники продолжают использовать его методы. В этом помогает почти полное отсутствие государственного надзора. Многие сотрудники не имеют не только соответствующей квалификации, но и образования, кроме средней школы. Условия в клиниках далеки от идеальных: во многих занятия проходят в одной комнате с частично отделенными кабинками как в опен-спейсе. Уставший ребенок может спать не более 7 минут. Компании объясняют это тем, что средства Medicaid не должны растрачиваться, но на самом деле это позволяет им выставлять счета на большие суммы. Телесные наказания формально запрещены, но на практике никуда не делись: случалось, что терапевты били детей, кусали их и ломали им конечности. При этом такие клиники сами поддерживают поток пациентов: они активно диагностируют аутизм детям, которых приводят сомневающиеся родители. Дальше им заявляют, что их ребенок никогда не добьется прогресса, если не будет заниматься 25, 30 или 40 часов в неделю. В тот момент родители даже испытывают облегчение: бесплатные занятия заменяют дорогостоящие детсады, а сотрудники обещают полноценное развитие детей. Но затем на них начинают давить: клиники годами требуют не отдавать ребенка в школу, потому что ему якобы все еще требуется помощь. Если родители все же записывают его в школу, часто выясняется, что ребенок вполне справляется и с учебой, и с коммуникацией со сверстниками - но в интересах клиник держать его у себя как можно дольше. При этом, несмотря на попытки урезать избыточное финансирование и ввести контроль, у регуляторов мало шансов из-за политического давления. Как заявил на этот счет сенатор штата Небраска, “никто не хочет быть человеком, который говорит: “Нет, не помогайте детям с аутизмом”.

Делаю репост важной статьи, поскольку у нас в последние десятилетия сложилась целая индустрия импорта западных концепций и методов в сфере ментального и психического здоровья, в том числе и весьма сомнительных. https://t.me/viralload/662

У нас идет естественный отбор навыворот: выживают самые бездарные, никчемные, неумелые и бездушные, гибнут самые сильные, одаренные, умные, заряженные на свежую и творящую жизнь. Всё дело в том, что это не естественный, а искусственный отбор, хотя внешние формы его порой стихийны. Юрий Нагибин Ещё главу и спать в MAX 📚

Хороший вопрос задает уважаемая Мария Дунаева, правильный и очень важный:

«Вот уже 10 лет, а может быть, и дольше всё социально-политическое в стране и мире окончательно замкнулось на постинге и репостинге, на медийной риторике… и дальше этого дело не идёт… Происходит так, что некое рукотворное событие или явление, которое дотоле вызревало в кабинетах различных уровней иерархии, что называется, «триггерит», взрывает мозг большому числу людей… и они чувствуют, что не имеют морального права пройти мимо, ибо «надо же что-то делать», поскольку мы сознаём все чудовищные последствия попустительства. Но всё, что мы реально в результате делаем, — это пост и репост. <…> Что это за ментальная и духовная деформация случилась (помимо выученной беспомощности, о которой давно уже все говорят)? Или это новая форма адаптации/дезадаптации? Что за глухие шоры, что за парализующий волю гипноз?»

Ну что сказать… Вы хочете песен ответов? — их есть у меня! Целых три. Ответ №1, исторический Необходимое введение — старый анекдот:

Когда в 1814 году один из французских генералов сдал русским без боя крепость Суассон, Наполен пришел в бешенство. Он вызвал генерала и грозно спросил, почему крепость капитулировала без единого выстрела. — Государь! — развел руками генерал. — Тому было восемнадцать причин. Во-первых, у меня не было пороха… — Достаточно — прервал его Наполеон. — Остальные семнадцать можете оставить себе!

Так вот, ответ №1: у нас нет пороха. (В современной терминологии — нет душевных и жизненных сил ни для какого противодействия или тем более борьбы.) Ответ №2, повседневно-психологический Реакции людей в состоянии стресса редко бывают креативными и новыми — чаще они стереотипные и заученные, типа «дают — бери, бьют — беги», ну, или не беги, а бей в ответ — это зависит от внедренного стереотипа. Если человек думает в ответ на произвол, что «надо же что-то делать», то у него, скорее всего, выработан стереотип «бьют — бей в ответ». Когда люди повседневно жили среди других людей, то такие активные и справедливые люди в ответ на оскорбление себя или своих близких немедленно давали в морду обидчику — буквально, а если обидчиком было множество людей, то объединялись с группой товарищей и давали в морду фигурально. Но обязательно давали. Последние лет 10 мы живем не среди людей, а среди аккаунтов. Дать в морду аккаунту затруднительно да и как-то неприлично, тут положено вместо этого делать пост/репост. Старые стереотипы слабеют, новые крепнут. И теперь никто никому по морде не дает, а все пишут посты. Хотя знают, что надо дать в морду, иначе не поможет. Соответственно, ответ №2: с аккаунтами поведешься — от них и наберешься. Ответ №3, теоретико-философский Необходимое пояснение — старый советский анекдот:

Приходит мужик в парикмахерскую, смотрит: там длинная очередь, сидеть негде, духота, парикмахер в зале один и тот пьяный — и вызывает директора и начинает скандалить: — Да что же это такое — даже постричься нормально нельзя! Смотрите: у вас парикмахер пьяный, простыни несвежие, везде грязь, ждать не меньше часа… Как так можно? Да и вообще, у нас везде так, всё так работает, всю систему надо менять… Директор прерывает его речь: — Простите, товарищ, а почему вы решили начать именно с нашей парикмахерской?

Так вот: любой разумный и ответственный человек понимает, что все наблюдаемые им явления в обществе, которые его «триггерят», существуют не сами по себе, а суть проявления одной системы — буржуазного, то есть капиталистического государства. И в логике такого государства они совершенно оправданны и верны. А то, что они направлены против людей, — абсолютно естественно. Чтобы «что-то сделать», бессмысленно и неразумно бороться с самими этими явлениями, нужно бороться с системой, которая их порождает. Но это — уже совсем другой коленкор. Это сложно, трудно, потребует всей жизни, не говоря уже о том, что это уголовно наказуемо. Хотя и возможно — теоретически. Итак, ответ №3: теоретически возможно, а практически — см. ответ №1. ✈️ Подписаться

Политическое безволие, рождающее множество мнений и подозрений Для обывателя в состоянии сильнейшего психического напряжения естественно испытывать потребность «сбросить пар» — например, посредством выплескивания в сеть гневного контента. Но так ли безобидно, когда сотрясанием воздуха занимаются первые лица страны, их рупоры и амбассадоры? Не является ли это чистым саботажем вверенных им прерогатив? Что происходит, когда господа из Совбеза и МИДа РФ постоянно голосят «негоже и доколе», заявляют о каких-то красных линиях и грозят ударами возмездия, а враг, не моргнув, продолжает прицельно бить по жилым домам, гражданским объектам, каретам скорой помощи, гуманитарным коридорам, по старикам и детям в зоне и вне зоны СВО? Не оказывается ли, что сама власть РФ, тиражируя надрывные тезисы о своей крайней озабоченности, фактически нормализует эту террористическую практику врага? Мне скажут, что я утрирую и что только первому лицу дана способность безошибочно отделять мух от котлет. Но давайте разберем ситуацию с психологической точки зрения. Уже который год мы наблюдаем особый вид паралича власти, который не выглядит как капитуляция — наоборот, звучит как решимость к победе, оформлен в заявления, сопровождается грозной мимикой официальных лиц на федеральных каналах, но по существу является (само)уничтожением системы выживания государства. В классической теории Deterrence (Т. К. Шеллинг, «Arms and Influence», 1966) сдерживание работает только при выполнении двух условий: + Credibility (достоверность) — противник должен верить, что угроза будет исполнена. + Capability (возможность) — противник должен видеть реальную возможность её исполнить. Когда красная линия объявляется и систематически не соблюдается — это не просто риторический провал, а активное разрушение самого инструмента сдерживания, ибо каждая неисполненная угроза существенно снижает вес следующей. Что мы видим изо дня в день: удар по пассажирскому автобусу/больнице/учебному заведению —> констатация «красных линий», заявления об «ударе возмездия» —> удара нет (либо он какой-то несообразный) —> следующий удар по больнице, детской площадке, школе воспринимается уже как установившаяся норма, повседневная практика, на которую реакция известна заранее и равна нулю. Ситуация, когда непоследовательность и бездействие воспринимаются как негласное разрешение. Противник в этой схеме получает сигнал о предсказуемой потенциальной безнаказанности, что с точки зрения его военного планирования является стратегическим активом наряду с оружием, технологиями и живой силой. Вопрос, делает ли власть РФ это неосознанно (в силу системной неспособности к последовательным решениям и действиям) или намеренно (в рамках какой-то иной логики), рождает массу закономерных предположений и подозрений. Но для страны и государства, будь то небывалая некомпетентность или же откровенная диверсия, это в любом случае является страшной трагедией. Аналитики Atlantic Council регулярно выпускают материалы о том, что наш главнокомандующий стал заложником собственной риторики. Один из наиболее цитируемых тезисов заключается в том, что «красные линии» на самом деле «розовые». Это очень смешно, но совсем не весело. ISW в своих ежедневных сводках часто анализирует заявления МИД РФ (в частности, М. Захаровой) и Д. Медведева и подчеркивает их перформативный характер. Но ещё дальше пошли в RAND, анализируя не столько декоративность МИДа, сколько риск того, что НАТО может «перегнуть палку», поверив в полную недействительность российских угроз. НАТО перестает видеть грань, за которой следует реальный ответ, что кратно увеличивает риск случайной прямой войны. Пострадают все, даже те, у кого есть бункер. Пока на земле гибнут сотни и тысячи военных и гражданских в день — цифра, которая в адекватной реальности должна была бы разорвать сердце любому, — в медиа- и цифровом пространстве продолжается соревнование гневных речей и бравурных лозунгов, ужас реальности замещается удобным, привычным и безопасным информационным шумом. Психологически это объяснимо. Политически — это катастрофа.

Цифровой бисер Тем, кто изучает когнитивные процессы и нейронауки, хорошо известно: «хочешь убить идею — заставь человека подробно рассказать о ней». В свете этого приходится признать, что мы — общность социально активных блогеров — попали в ловушку собственной искренности и красноречия. Мы горячо и подробно повествуем в своих постах о своей боли и о проблемах общества, получая благодаря этому сиюминутное дофаминовое облегчение. Мы искренне убеждены, что чем точнее мы сформулировали мысль, тем качественнее фундамент понимания проблемы. Мы нажимаем кнопку «Опубликовать» в уверенности, что делаем важный шаг навстречу её решения. Но так ли это на самом деле? Ещё в середине 90-х годов прошлого столетия в англоязычной среде появился термин «слактивизм» («диванный активизм»), суть которого — самоуспокоительное действие. Более поздние исследования обнаружили такой парадокс публичного символического действия: когда в результате совершения небольшого, но заметного в публичном поле альтруистического поступка (подписание петиции, публикация своего мнения, репост единомышленника) готовность человека к более затратным реальным действиям не повышается, а, наоборот, снижается. Мозг буквально «зачёркивает» пункт в списке общественного долга. Иными словами, пост в сети не становится ступенькой к действию — он заменяет действие в системе самооценки. А иной раз и хуже того, о чём нам также говорят исследования начала 2000-х: сделав единожды что-то «хорошее», человек сам себе выдаёт индульгенцию более не делать в этом направлении ничего путного и даже позволить себе некоторую слабость, малодушие. Плюс ко всему цифровая эпоха глобализировала явление, издавна известное в психологии как «эффект свидетеля» (синдром Дженовезе), когда множество людей, ставших непосредственными свидетелями чрезвычайного события, вопиющей несправедливости или страшного преступления, не торопятся встать на защиту или оказать пострадавшему помощь — и не по злобе или равнодушию, а из-за уверенности, что в такой огромной толпе обязательно найдётся тот, кто справится лучше. В итоге жертва просто погибает на глазах у всех. Сама архитектура интернет-платформ предполагает для юзеров предельно низкий порог входа для участия и декларирования своих идей, что, с одной стороны, безусловно — завоевание прогресса и демократии и даёт иллюзию солидарного участия, а с другой стороны, девальвирует действия внутри этих платформ, так как бурная интернет-активность крайне редко конвертируется в политические изменения (а если из свеженького взять яркий кейс Виктории Бони, например, то интернет и медиа в нём служили лишь сценой — сама кухня была надёжно сокрыта от публики). Алгоритмы платформ накидывают нам новые триггеры быстрее, чем наступает осмысление предыдущих. Внимание публики становится расходным материалом, а не ресурсом, волей и разумом сконцентрированным на решении конкретных задач. Маховик народного возмущения не просто проворачивается вхолостую. Он именно нормализует причину гнева, поскольку за этим гневом ничего не следует (ох уж это окно Овертона). Есть соблазн упрекнуть себя в выученной беспомощности, про которую модно сейчас рассуждать, но тут важен критический нюанс. Выученная беспомощность — это иррациональное явление, при котором человек не видит доступных ему возможностей. В делах же отстаивания социально-политической позиции мы имеем дело с объективными (юридическими, социальными, физическими) рисками, то есть наше мышление не «сломано», оно оценивает соотношение риска и пользы таким образом, что предпочитает безопасное символическое действие, способное успокоить совесть, в надежде, что оно станет сигнальной ракетой, которую заметят в штабе «взрослых и ответственных людей», либо знаменем, которое подхватит кто-то отважный и знающий, куда с ним идти. Но по факту тиражирование общественного негодования приводит лишь к эмоциональному опустошению и нормализации причинённого урона. Продолжение следует...

Дорогие друзья! Приглашаю к дискуссии всех, и особенно тех, кто не согласен с моим ограниченным видением ситуации. Интересно узнать, каково ваше наблюдение. Моё наблюдение таково: по-моему, вот уже 10 лет, а может быть, и дольше всё социально-политическое в стране и мире окончательно замкнулось на постинге и репостинге, на медийной риторике (даже когда мы имеем дело с заявлениями должностных лиц высокого ранга), и дальше этого дело не только не идёт, но и просто-таки ввергает рядовых человеков в какой-то ступор, мол, «я реально не знаю и не понимаю, что ещё могу предпринять»? Происходит так, что некое рукотворное событие или явление, которое дотоле вызревало в кабинетах различных уровней иерархии, что называется, «триггерит», взрывает мозг большому числу людей, коих сейчас принято именовать «юзерами», и эти впечатлительные человеки, к которым я себя отношу, чувствуют, что не имеют морального права пройти мимо, ибо «надо же что-то делать», поскольку мы сознаём все чудовищные последствия попустительства. Но всё, что мы реально в результате делаем, — это пост и репост. А затем ещё кто-то прекрасный репостит то, что запостили мы, одновременно это «замыливается» комментариями «мудрецов», ботов и троллей и практически тотчас задавливается следующим постом и тонет в ленте и в Лете. И ты понимаешь, что цель не просто не достигнута (если она вообще была), но ещё и начинаешь злиться на себя за то, что твой «глагол» не прожёг сердца людей в достаточной мере. И максимум, что ты с этим делаешь, — это ещё накидываешь постов и репостов в тему, однако резонанса уже нет, в то время как маховик встревожившего тебя события уже расчистил поле для нормализации действительно страшных новшеств и перемен. Вероломству системы от твоих трепыханий ни холодно, ни жарко. Она действует напролом. Есть потрясающие люди, которые имеют решимость собираться для дела спасения в офлайне и противостоять негативным изменениям (защитники Байкала, Лосиного острова, ликвидаторы экологической катастрофы в Туапсе...), но это всегда локально. Есть отдельные принципиальные юристы, которые заставляют работать закон на пользу общества. Безусловно, есть активисты-общественники, которые волонтёрски создают маленькие и масштабные проекты во благо людей и встраивают это в свой повседневный труд, но большая часть действий, исключая краткосрочные вылазки, опять-таки виртуальная (акции, сборы средств, информирование, онлайн-консультации... — сама 4 года замкнута на этом). В других же сферах жизни такого объединения усилий практически нет либо нам о них неизвестно, и всё негодование ограничивается интернет-активностью и аутоагрессией. И нет, мы не трусы, мы просто искренне не понимаем, словно в каком-то мороке находясь, что же мы можем реально противопоставить творящемуся произволу. Мы не хотим быть обвинёнными в конспиромании, в подрывной деятельности, в «ципсошности», в том, что, подобно марионеткам, не зная того, работаем на Госдеп. Даже самые смелые и отважные из нас, рискующие жизнью каждодневно, совершают выбор исключительно в сторону самопожертвования, не видя плацдарма для качественного прорыва в гражданском измерении. Что это за ментальная и духовная деформация случилась (помимо выученной беспомощности, о которой давно уже все говорят)? Или это новая форма адаптации/дезадаптации? Что за глухие шоры, что за парализующий волю гипноз? Как вы считаете? Что думаете об этом? Планирую серию публикаций на эту тему...

Я тут, видимо, конкретно перешла дорогу тем, кто хочет замыливать проблемы страны и подставлять президента. Кто-то так обиделся на меня, что копают через журналистов на АНО «Женский фронт». Дали заказ Общественному телевидению России найти тех, кто пострадал от моих действий. Причем копают они через тех, кто меня в России поливает грязью, так как работает на ГУР и СБУ, на их проекты. Именно в их пабликах размещены объявления - присылайте грязь на Кашеварову. Ну от моих действий пострадали те, кто не решает проблемы или не хочет их решать, и, конечно же, СБУ и ГУР, который объявил меня на днях одним из главных врагов Украины. Я им очень сильно мешаю, вскрывая схемы вербовки, наладили буквально на днях поиски вражеских каналов и групп в Мах и немедленную их блокировку (кстати, спасибо ребятам из Мах работают по этой теме круглосуточно). И готовят дискредитацию и удар не только по мне, но и по моим товарищам, которые абсолютно бесплатно, помогают с 2022 года участникам СВО и членам их семей. Представляете, дорогие копатели дерьма, я не могу найти пропавших без вести, я не Минобороны. Представляете, я не могу решить вопрос по недостаточности оснащения армии, я не государство. Представляете, я не могу решить вопрос реабилитации тяжелых раненых, я не институт здравоохранения. Представляете, дорогие копатели, я не получаю ни копейки. Я помогаю людям, когда на мне висит 4 ребенка. Это очень сложно и выматывает, а еще вы постоянно гадости мне делаете. Я беременная с 3-ей и 4-ой дочерью постоянно сталкивалась с оскорблениями, моральным издевательством. Но я не сдамся - я люблю Россию и ее народ. Это моя страна, в ней жить моим детям. Вы даже не можете себе представить, что можно так сильно и жертвенно любить Россию. Из миллионов сообщений за эти годы - я помогла только 1/10 части. Так что у вас есть по крайней мере 900 тысяч человек, кому я не смогла помочь, и можете повесить на меня, что я виновата в проблеме БП, проблеме выплат, проблеме черных вдов, в проблеме ряженых, проблеме мошенничестве при наборе и поборам. Вы, наконец-то найдете виновного. Зачем представители государства начинают бить по гражданскому обществу, которое помогает стране и защищает Президента? Уже вижу накаты на волонтеров, что недостаточно помогают, на бойцов, что недостаточно воюют. Вам народ опять не тот достался? Ведь здоровое государство должно работать совместно с обществом. И какое может быть журналистское расследование, если в запросе указано, что вам нужен только негатив. Это называется галимая заказуха, причем такая низкосортная. Но я вам помогу, в скриншоте опубликован номер, который собирает на меня грязь, некий Алексей Тимашевский. Пишите туда. Пусть узнают объем проблем в нашем обществе и как остро они стоят. Пусть охереют также от проблем, как мы охереваем уже 5-й год, но вытягиваем людей из них одного за одним. Я все жду, когда наконец-то власть станет взрослой и осознанной. Когда мы будем воевать с реальным противником, а не давить своих же. Я очень разделяю, что Россия способна к быстрому возрождению, но не через обиды и противоборство со всеми, а через трансформацию в зрелое состояние с опорой на свою культуру и свой цивилизационный путь. Но пока мы ведем себя как мальчиши-плохиши недоучки и недотепы из детского садика, прикрывая свою никчемность ура-патриотизмом, ложью и популизмом.

Получили неприятную информацию, что на наше АНО готовится информационная атака. Некие журналисты ищут "пострадавших от действий АНО Женский фронт". Если бы это были украинцы – это было бы логично. Мы регулярно распространяем информацию о мошеннических схемах, которые они используют для обмана родственников участников СВО. Собственно, буквально на днях ГУР Украины опубликовала данные соучредителя АНО Анастасии Кашеваровой как одного из врагов киевского режима. Но пытаются копать под нас журналисты из России. Получается, и украинцы объявили нас врагами, так еще и свои пытаются очернить. Можем пожелать только удачи. Наше АНО не имеет финансирования, не собирает пожертвования, никогда ни у кого ни за какие консультации не просит денег. Очень смешно, что на нас хотят, видимо, повесить проблемы государственного масштаба - пропавшие без вести и так далее. Много раз отмечали, что обменами, как и поисками на земле, занимаются только представители военного ведомства. К ним и отправляем. Максимум, что нам можно предъявить – отвечаем не на все письма или недостаточно оперативно. Тут виноваты, да, объем обращений к нам слишком большой. И то, государство отвечает 30 дней, а мы значительно меньше. Коллегам-журналистам также предлагаем связаться с нами, почта указана в профиле канала. Вы же помните базовое правило любого качественного материала? В нем должны быть представлены мнения всех сторон.

АНО "Женский фронт" — сообщество волонтёров-единомышленников, которые с самого начала СВО самоотверженно и бескорыстно помогали фронту и тылу. А сегодня мы подвергаемся нападкам со стороны каких-то проходимцев. Я горда принадлежать к числу активистов сообщества, счастлива быть частью этого движения. Невзирая на провокации, ради Победы и будущего нашей Отчизны продолжаем работу. https://t.me/ZhenFront/299

С Вознесением Господним, братья и сестры! 🥰

Интернет принёс красоту. Спешу поделиться 💖