Про_странствие

Наконец-то я добралась — и мы вместе с новым домиком уже на Чукотке. Кажется, это наша новая крайняя точка. Анадырь встречает ветром и каким-то очень особенным светом. Мы с домиком уже успели немного погулять по окрестностям — и каждый раз я ловлю себя на мысли, как интересно наблюдать их и попытки адаптации в новых местах. Завтра читаю лекцию о проекте «Про_странствие» и провожу воркшоп в рамках юбилейного, пятого фестиваля «Берингов залив». Очень жду встречи. В этот раз домик необычный. Несмотря на разборную конструкцию, он неожиданно точно вписался в местные погодные условия. Теперь его элементы не склеены, а соединяются хитрым образом — это было задумано специально. В другой раз обязательно расскажу, зачем и как это работает.

Вчера на «Бессоннице» читала лекцию о «Про_странствии» в милом павильоне с названием «Обсерватория». Лекция была днём — небо ещё чистое, солнце яркое, и, конечно, на экране почти ничего не видно. Пришлось рассказывать про визуальный проект без визуала — я люто начала нервничать. Идея большая, сложная, а коротких формулировок для таких случаев у меня, как оказалось, нет. Пришлось буквально проговаривать: «сейчас на слайде…». Чувствовала себя неуклюже и, кажется, не очень понятно. Потом небо затянуло, пошёл дождь, изображения стали видны — и вместе с этим вернулась уверенность. В какой-то момент появились вопросы, люди начали включаться, и это, конечно, очень поддержало. Думаю, это был хороший опыт и новая задача для меня — учиться рассказывать о проекте для широкой аудитории без опоры на картинки. Похоже, теперь этим и займусь.

4. Северо-Курильск: сигнал как условие жизни В Северо-Курильске связь ощущается не как абстрактная технология, а как условие повседневной устойчивости. В экстремальных климатических и географических условиях объект связи работает почти как маяк: он обозначает безопасность, непрерывность и возможность оставаться на связи с внешним миром. Поэтому здесь инфраструктура получает не только практическое, но и психологическое значение — она становится частью коллективного чувства опоры на место. Тезисы: • В экстремальных условиях связь перестаёт быть абстрактной технологией. • Объект работает как маяк, точка безопасности и элемент коллективной устойчивости. • Эстетика здесь вторична, но образ инфраструктуры всё равно влияет на психология места. 🔵Все представленные фотоматериалы принадлежат автору и созданы им. #pro_stranstvye #лекция #afest

3. Кунашир — инфраструктура как почти невидимое событие Кунашир показывает, как в насыщенной природной среде объект может почти исчезать визуально, оставаясь при этом ориентировочно очень значимым. В одном случае объект становится почти событием, которое замечаешь не сразу. Тезисы: • Объект часто «теряется» в сложной среде, но при этом локально доминирует (в точке приближения). • Появляется эффект внезапности: сигнал есть — объект обнаруживается в последний момент. • Контраст между «дикостью» и инфраструктурой усиливает ощущение границы. 🔵Все представленные фотоматериалы принадлежат автору и созданы им. #pro_stranstvye #лекция #afest

2. Рыбачий и Кунашир: между честной инженерией и исчезающей формой Полуостров Рыбачий показывает, что в суровой среде инфраструктура может восприниматься как продолжение самой территории. Здесь важна не декоративность, а честная инженерия, которая выдерживает климат и работает как часть пограничного ландшафта. В данном случае объект становится логичной частью среды. Тезисы: • Объекты здесь не выбиваются — они продолжают логику «технического присутствия» человека. • Формируется образ территории как пограничной, контролируемой, «собранной» из сигналов. • Объекты воспринимаются как маркеры выживания, а не эстетики. 🔵Все представленные фотоматериалы принадлежат автору и созданы им. #pro_stranstvye #лекция #afest

И так, я постаралась собрать первый набор карточек с тезисами на тему июньской текции. 🔵Комментарии для обсуждения темы приветсвуются. Я хочу обозначить, что смотрю на свои Дома в ландшафтах не как на нейтральные объекты, а как на элементы, которые участвуют в сборке образа территории и ее повседневной жизни. 1. Остров Ольхон, оз. Байкал: инфраструктура в сакральном пустом пространстве. На Ольхоне любая вертикаль очень заметна: открытый ландшафт Байкала делает объект связи почти равным природной доминанте. В такой среде вышка перестаёт быть просто техническим сооружением и начинает работать как новый знак в пространстве. Но именно здесь возникает главный вопрос: становится ли она частью локального образа места или остаётся чужеродным элементом в мифологизированном пейзаже? Тезисы: • Открытый ландшафт делает любую вертикаль особенно заметной. • Объект становится новым знаком в мифологизированном пейзаже. • Вопрос не в том, заметят ли объект, а как он будет прочитан. #pro_stranstvye #лекция #afest

И так, я постаралась собрать первый набор карточек с тезисами на тему июньской текции. Я хочу обозначить, что смотрю на свои Дома в ландшафтах не как на нейтральные объекты, а как на элементы, которые участвуют в сборке образа территории и ее повседневной жизни. 1. Остров Ольхон, оз. Байкал: инфраструктура в сакральном пустом пространстве. На Ольхоне любая вертикаль очень заметна: открытый ландшафт Байкала делает объект связи почти равным природной доминанте. В такой среде вышка перестаёт быть просто техническим сооружением и начинает работать как новый знак в пространстве. Но именно здесь возникает главный вопрос: становится ли она частью локального образа места или остаётся чужеродным элементом в мифологизированном пейзаже? Тезисы: • Открытый ландшафт делает любую вертикаль особенно заметной. • Вышка становится новым знаком в мифологизированном пейзаже. • Вопрос не в том, заметят ли объект, а как он будет прочитан. #pro_stranstvye #a-fest

Честно — мне всегда было сложно делать контент для соцсетей. И до сих пор не получается подружиться с ИИ: скорее, не хочу, хотя понимаю, как сильно он мог бы упростить мне жизнь. Но есть и другая сторона. В рабочих проектах у меня и так мало ручного труда — на него постоянно не хватает времени из‑за организационных задач. И я буквально чувствую, как от этого беднеет моя система координат: сужаются ходы мысли, сокращаются привычные маршруты размышления. Даже просто сесть за стол с бумагой и карандашом стало трудно — мне понадобилась почти неделя, чтобы отвыкнуть от экрана телефона и ноутбука. Сейчас я каждый день заставляю себя брать в руки кисть, карандаш, резак. Это ощущается как чтение хорошей бумажной книги — в отличие от текста на экране. Наверное, отсюда и грусть. Всё, что я делаю, нужно показывать через соцсети — переводить в медиа-формат. Несколько лет назад это было чем-то факультативным и даже интересным, а сейчас стало нормой. При этом мой способ работы с медиа уже выглядит почти «каменным веком» — слишком ручным, слишком медленным, тогда как вокруг всё решают шаблоны и ИИ. А мне хочется, чтобы это тоже было частью творческого процесса. Но каждый раз, когда я сталкиваюсь с задачей «перевода себя» в медиа, я впадаю в отрицание. Живые мероприятия для меня куда ценнее и понятнее. Но, по моим наблюдениям, либо проект перестает цеплять, либо у людей просто не хватает сил дойти до офлайн-лекций. К чему я это всё. В начале июня я сделала лекцию «Где проходит сигнал: инфраструктура связи» в рамках A-fest в ММОМА на Ермолаевском. 💔⭐️Мне невероятно понравился материал — я собрала его только из своих фотографий и находок из поездок. Но было грустно: пришло мало людей, почти не было вопросов и обсуждения. А мне важно именно рассказывать этот проект — я в каком-то смысле его «говорящий артефакт». В лекции я попробовала посмотреть на вышки связи иначе — не как на фон, а как на объекты, которые незаметно переписывают ландшафт и становятся ориентирами. И мне жалко, что, скорее всего, этот материал больше никто не увидит и не услышит. Поэтому я хочу рассказать о нём здесь — а значит снова погрузиться в ту самую медиа-форму, которая меня немного съедает. 🌸Хочу больше офлайн-выступлений и живого разговора с людьми.

Лекция Спешу сообщить, что готовлю новую лекцию — на новой для меня площадке и с новой аудиторией. Расскажу про свой проект «Про_Странствие» — это история о домах, которые путешествуют. Покажу, как создаю макеты архитектурных образов из картона и отправляюсь с ними в экспедиции по отдалённым ландшафтам России и не только. Там они становятся персонажами, а ландшафт — соавтором. Поговорим о том, как архитектура может рождаться из личного опыта, движения и внимательного взгляда на место. Будете на фестивале, заглядывайте. Подробнее ознакомиться с программой можно на сайте. Дата: 11 июля Время: 14:30 Место: арт-лекторий «Обсерватория», фестиваль «Бессонница»

Дом с пупком в Армении

Связи: г. Дубна —> Фернан Леже —> советский мультик Вообще я давно хотела доехать до Дубны только ради этих мозаик — сейчас расскажу, почему. Мне нравится замечать визуальные связи и искать их взаимное влияние. Так вот, в Дубне, рядом с ДК «Мир» есть аллея мозаичных портретов Нади Леже — жены Фернана Леже. Творчество Нади Леже далеко не история про «жену великого художника». Она пришла к мозаике довольно поздно, в 65 лет, и смогла сделать из этой техники свой самостоятельный язык. Глядя на работы Леже я вспомнила мультфильм «Рассеянный Джованни» (1969г.) Анатолия Петрова, там тоже можно увидеть отзвук Фернана Леже. И это не натяжка: Петров вдохновлялся витражом Леже, который раньше был в Центральном Доме Кино на Васильевской улице. Сам объект, увы, совсем недавно снесли, но витраж, по словам представителей Союза кинематографистов, обещают сохранить и вернуть в новое пространство. Очень хочется верить, что так и будет. ⚡️Вообще у Леже удивительная «жизнь после живописи»: его пластика переходит в мозаики Нади, в анимацию, в архитектурное мышление. И отдельно интересно, что Леже был важен не только для Нади: Ле Корбюзье ценил его как художника, а влияние Леже заметно и в поздней живописи Корбюзье. 🔥Меня такие связи дико вдохновляют: такая живая циркуляция образов. ▶️И еще это очень по-архитектурному — видеть не отдельные вещи, а их переходы и превращения. Тогда Дубна, Дом Кино, Леже, Ле Корбюзье и советская анимация собираются в одну большую визуальную историю.

Вчера я была на выставке Франциско Инфанте в Дубне — в Доме международных совещаний, здании с очень необычной историей. Когда-то его задумывали как ресторанный комплекс с кафе на первом этаже, летней террасой и двумя стенами-«воротами», всё это должно было работать на открытость и свет. Но в итоге реализовалась только столовая, а не весь проект целиком — и именно эта незавершённость сегодня делает здание особенно интересным. Нам разрешили подняться на 3-й этаж и рассмотреть элементы советского периода. Я особенно впечатлилась лестницей и светильниками из стеклянных трубок, которые дают мягкий, почти лабораторный свет: они делают пространство живым и очень точным по настроению. В них чувствуется и функциональность, и редкая для таких зданий декоративная тонкость. Сейчас бывшая столовая превращена в выставочное пространство (открылось в феврале этого года). Над новым проектом работало архитектурное бюро Orchestra Design, и команда очень бережно отнеслась к наследию: важно было не «перекрыть» архитектуру, а сохранить её, не закрывать окна и оставить лёгкость, прозрачность и масштаб позднесоветского модернизма. И это решение кажется очень точным — интерьер не спорит с выставкой, а становится её частью. Отдельно впечатляет, как объект живёт сегодня. Дом международных совещаний остаётся международным институтом с 15 странами-участницами, работает в закрытом, но при этом гибридном формате, а в его пространствах появляются новые культурные сценарии: выставки, встречи, временные экспозиции. Сейчас там идёт выставка Франциско Инфанте. Даже если вы уже были на его выставке в Третьяковке, сюда я бы очень советовала прийти ещё раз — работы здесь экспонированы в совсем другом маршруте и пространстве. Выставка пройдет до 27 июля.

Начинаю работу над новым домом. Скетчбук для меня — важный инструмент работы: через него думается, собирается, распадается и снова складывается образ и история домов. Их у меня уже накопилось довольно много, и все они, если честно, выглядят почти одинаково. Захотелось это немного сломать — сделать такой скетчбук, который сам задаёт настроение. В итоге я сделала новый: с алюминиевой обложкой и изобразила фрагменты графических историй домов. Скетчбук получился как будто продолжение моих ранних миниатюр — только теперь он не отдельный объект, а часть работы.

Сижу в электричке — еду на дачу — захотелось поделиться с вами одним из любимых мест. Вы знаете Боровск? От Москвы — всего около часа на машине, но ощущение, что попадаешь в совсем другой временной слой. Боровск известен настенными росписями Владимира Овчинникова — это настоящая городская галерея под открытым небом. Проект начался в 2002 году, и с тех пор на фасадах, заборах и глухих стенах появилось уже несколько десятков, а по некоторым оценкам — более сотни изображений. Часто они сопровождаются стихами Эльвиры Частиковой, и тогда это уже не просто уличная живопись, а почти визуально-поэтический архив города. Раньше я ездила туда с родителями: гулять среди старых домов с росписями, сидеть у реки, переходить по мостику в лес и неожиданно наталкиваться на сцены, которые буквально создаются у тебя на глазах. Владимир Овчинников часто работал прямо в городе — и это делало Боровск живым процессом, а не застывшим музеем. ☹️12 мая 2026 года Владимира не стало. Ему было 88 лет. ⭐️На последних трех фотографиях — 2021 год, одна из наших прогулок, как раз тот день, когда мы познакомились и поговорили с ним. Помню, он мне рассказывал, что внучка хочет поступать на архитектурный, думали помочь друг другу. У меня до сих пор сохранился его номер. Такие места и такие встречи потом оказываются важнее, чем кажется в моменте.

Позаимствовано из истории запретограма Андрея Савочкина.

Есть работы, к которым постоянно возвращаешься. Для меня это «Остров мёртвых» Арнольда Бёклина. Он писал его снова и снова — с 1880 по 1901 год появилось шесть версий. Где сейчас находятся версии: 1-й вариант (1880) — Художественный музей Базеля 2-й вариант (1880) — Метрополитен-музей, Нью-Йорк 3-й вариант (1883) — Старая национальная галерея, Берлин 4-й вариант (1884) — утрачен во время Второй мировой войны (был в Роттердаме) 5-й вариант (1886) — Музей изобразительных искусств, Лейпциг 6-й вариант (1901) — Эрмитаж, Санкт-Петербург Интересно, как этот образ продолжает жить дальше. ▶️7. Например, у Гигера в «Дани Бёклину» (1977) он превращается в почти биомеханический ландшафт. ▶️8. А прямо сейчас в Москве есть ещё одна перекличка — работа Ивана Разумова в галерее Ovcharenko на Винзаводе. Можно увидеть до 5 июля, вход свободный.

Наконец-то добралась до церкви «Ковчег» в Понтонном — и вживую она производит совсем особенное впечатление. Сначала, честно говоря, у меня возникла не ассоциация с кораблём, а скорее с каким-то семейством грибов: такой же странный, немного фантастический и очень живой силуэт. Вообще это здание начиналось не как церковь: в конце 1970-х — начале 1980-х его проектировали как музей Усть-Ижорского фанерного комбината, а потом уже достроили и передали евангельской общине. Авторы проекта — Игорь Шмелёв и Бенцион Фабрицкий. Самое интересное для меня здесь — что форма родилась не из желания сделать что-то «просто необычное», а из памяти места: из истории понтонной роты Петра I и фанерного завода, который работал для Дороги жизни. Поэтому здание и выглядит так, будто оно выросло из местного ландшафта и истории, а не было привезено откуда-то извне. Также отмечу тут кирпич особой формы. Он здесь важен не как декоративный «красный фон», а как материал с выразительной фактурой и возможностью строить сложные криволинейные участки. У здания очень сильная зависимость от освещения: его форма считывается через глубокие тени в углублениях и на переходах между массами. Это делает фасад «живым» в течение дня.

Сегодня была на даче Лумберга в Зеленогорске — и очень понравилось, что она стоит на территории санатория. У этого дома будто есть свой особый ритм: тишина, зелень, неспешные прогулки и немного курортной мечтательности вокруг. Я сняла дом с приёмом (первое фото), который мы иногда советуем ученикам на модуле «Архитектурная фотография»: потерла камеру пальцем. И вдруг это оказалось очень в тему — получился мягкий размытый край, будто дом во сне. Для такой архитектуры это, мне кажется, уместно: она и правда немного сказочная. Дача Лумберга — деревянная вилла начала XX века в Зеленогорске, связанная с архитектором Фёдором Фёдоровичем Лумбергом. С 1910 года она принадлежала его жене Елене Ивановне Лумберг, а сам дом, по всей вероятности, был спроектирован самим архитектором. Лумберг работал в Петербурге как гражданский инженер и архитектор, а эта дача — один из самых тонких и живых следов его работы. 🪴Мне всегда особенно дороги такие места: не громкие, не парадные, а тихие, немного скрытые, но очень тёплые по ощущению. У дачи Лумберга как раз такой характер.

Еще одна завалявшаяся пленка годичной давности с наложенными кадрами. Тут явно с механизмом фотоаппарата было что-то не так и он просто не прокручивал пленку) Но снова приятно угадывать фрагменты: «а с какой же это поездки?»

Вчера проявила катушку среднего формата, которую отсняла два года назад и совсем про неё забыла. Внутри оказалась поездка домика во Владивосток. Мыс Тобизина — ветер, обрывы и открытая вода. Остров Аскольд — руины военных объектов, маяки, ощущение уединения. Местами кадры наложились друг на друга — по два-три изображения в одном, и из-за этого всё выглядит немного как воспоминание: не совсем чёткое, но живое. Приятно возвращаться к таким плёнкам спустя время — как будто заново проживаешь поездку.