Digital Law Journal (Цифровое право)

Почему ЕС так и не смог принять Директиву об ответственности за ИИ? Вышла наша новая статья в июльском номере журнала «Закон». В последние годы тема ответственности за вред, причинённый с использованием искусственного интеллекта, стала одной из самых обсуждаемых в юридической литературе. Однако многие публикации ограничиваются общими рассуждениями о перспективах регулирования, практически не анализируя конкретные законодательные решения и причины их неудач. В нашей статье мы решили пойти другим путём и подробно разобрали один из самых амбициозных европейских проектов последних лет - Директиву ЕС об ответственности за ИИ, которая в итоге так и не была принята. В частности, показываем, что проект: ✔️ практически не учитывал большие языковые модели, такие как ChatGPT и GPT-4; ✔️ не решал проблему «множества рук», когда в создании и работе системы ИИ участвует множество лиц; ✔️ устанавливал настолько узкие условия для применения презумпции причинно-следственной связи, что воспользоваться ею на практике было бы крайне сложно. Этот пример хорошо показывает, насколько непросто адаптировать классические институты частного права к технологиям искусственного интеллекта. Поскольку журнал распространяется по подписке, полный текст не могу разместить в открытом доступе. Если статья вас заинтересовала - напишите в комментариях или личные сообщения.

Снова к вопросу о балансировании интересов правообладателей и разработчиков. Во Франции 1 июля в докладе Национального собрания предложили ввести обязательный финансовый взнос для всех производителей ИИ-моделей. В документе содержится 26 рекомендаций, в том числе направлять поступления от этого взноса авторам через организации коллективного управления правами для последующего использования в финансировании общественно значимых инициатив в поддержку творчества. Конкретный размер взноса пока не предлагается, но уже запланировано введение порога прибыли, начиная с которого поставщики ИИ будут обязаны такой взнос уплачивать. Это предложение интересно несколькими моментами. Во-первых, уплата взноса не будет полностью освобождать разработчиков от получения лицензии на использование произведений в обучающих датасетах. Во-вторых, оно было сформулировано после блокирования законопроекта, предлагающего ввести еще более радикальную презумпцию использования охраняемых авторскими правами произведений производителями ИИ для целей установления нарушений. В целом же причиной таких инициатив стала неуверенность в механизме балансирования интересов правообладателей и разработчиков в соответствии с регулированием ЕС (в первую очередь, text and data mining exception Европейской директивы о едином цифровом рынке). Этот механизм состоит в специальном исключении из авторско-правовой охраны для второй стадии обучения ИИ, а именно интеллектуального анализа данных. Оно уравновешивается правом правообладателей запретить соответствующее использование их творчества (opt-out right). Для первой (сбор данных в обучающие базы) и третьей (само обучение, которое может сопровождаться сохранением данных о произведениях в весах моделей - model weights) стадий исключений нет. Тем не менее, первая стадия является опциональной, а на второй стадии не всегда создаваемые копии хранятся на серверах под юрисдикцией нужного суда (это стало, например, причиной отказа в соответствующем требовании о нарушении в деле Getty Images v. Stability AI). Получается, что основной рычаг контроля правообладателей, позволяющий как-то контролировать использование их произведений для обучения ИИ и получать компенсацию, сосредоточен в этом opt-out right. А с ним большие проблемы в части определенности объема и механизма реализации: в Директиве сказано, что запрет должен быть выражен в том числе в машиночитаемой форме, но вопрос о том, что на практике можно считать таким запретом, оставлен открытым. На данный момент есть разве что решение суда о том, что в качестве него может рассматриваться общий запрет на сайте истца на технический доступ к данным сайта путем web-scraping. Другой проблемой реализации opt-out right является отсутствие полноценной информации о данных, на которых фактически происходит обучение. Разработчики публикуют саммари использованных данных, но полностью не могут идентифицировать и отразить в отчетах все источники обучения. Соответственно, правообладателям сложно понять, использовались ли их данные и есть ли в будущем подобный риск, что с учетом неопределенности относительно степени адресности запрета приводит к непониманию механизма действий. Поэтому индустрия и оказывается в поисках других решений, включая предложенную автоматическую компенсацию. Я, кстати, чем больше погружаюсь в эту проблематику, тем больше осознаю ее сложность. Уже несколько раз поменяла свое мнение к тому, как правильно, и пока недовольна никаким из вариантов.

🎉 На российском страховом рынке заключен первый договор страхования гражданской ответственности владельца антропоморфного робота. С юридической точки зрения это не новый вид страхования – используется классическая конструкция страхования гражданской ответственности. Новым становится сам источник риска: автономная роботизированная система, способная взаимодействовать с окружающей средой и причинять вред третьим лицам. Вместе с тем страхование таких рисков связано с рядом новых вызовов. Страховщикам предстоит вырабатывать подходы к андеррайтингу при отсутствии достаточной статистики эксплуатации антропоморфных роботов и сформировавшейся практики урегулирования подобных убытков. Кроме того, неизбежно возникнут вопросы о распределении ответственности между владельцем робота, производителем оборудования и разработчиком программного обеспечения, а также о возможности предъявления суброгационных требований. При этом гражданской ответственностью рынок, вероятно, не ограничится. По мере распространения роботизированных систем можно ожидать появления комплексных страховых продуктов, сочетающих помимо страхования ответственности также страхование самого оборудования, киберрисков и убытков от перерыва в деятельности. Один инцидент может одновременно повлечь причинение вреда третьим лицам, повреждение робота, программный сбой и остановку производственного процесса, поэтому развитие гибридных страховых решений выглядит закономерным следующим этапом развития рынка. ✉️ ККМП в Max #Страхование #Новости

⚖️ В Online First опубликован новый комментарий В разделе Online First опубликован комментарий А. А. Долганина «О качестве IT-продуктов: Комментарий к определению Верховного Суда РФ от 19 декабря 2025 г. № 307-ЭС25-7553 (дело ООО "ТС Интеграция")». Верховный Суд рассмотрел спор о поставке комплексного IT-продукта, включавшего сервер, программное обеспечение и сертификаты на техническую поддержку, и фактически поставил вопрос о пределах применения норм о качестве товара к цифровым продуктам в отношениях между предпринимателями. В комментарии анализируются: 1) возможность применения статей 469 и 475 ГК РФ к сложным IT-продуктам; 2) правовая природа сертификатов на техническую поддержку; 3) функциональный подход Верховного Суда к понятию качества; 4) распределение обязанностей между правообладателем, дистрибьютором и покупателем. Автор показывает, что Верховный Суд сделал важный шаг в сторону более гибкого понимания качества IT-продуктов, однако оставил без ответа ряд принципиальных вопросов, которые, вероятно, еще станут предметом дальнейшего развития судебной практики.

Конкурс научных работ по цифровому праву 2026: подведены итоги   Редакция журнала рада сообщить об успешном завершении конкурса научных работ по цифровому праву. После двустороннего слепого рецензирования независимыми специалистами и финальной экспертной оценки Академического совета конкурса был определён шорт-лист — пять лучших работ из 57 поступивших рукописей. Редакция благодарит всех участников конкурса за высокий уровень представленных исследований и с удовольствием объявляет победителей. 1 место — Прудько Константин Владимирович (Российская школа частного права) «Цифровое посмертие: наследование, доступ и приватность онлайн-аккаунтов» 2 место — Залоило Максим Викторович (Институт законодательства и сравнительного правоведения) «Кризисы техногенной цивилизации и их роль в развитии права: ретроспективный анализ» 3 место — Осокин Александр Владиславович (МГУ имени М. В. Ломоносова) «Модель ответственности за вред, причиненный использованием технологии искусственного интеллекта» 4 место — Незнамов Александр Владимирович(Уральский государственный юридический университет имени В.Ф. Яковлева) и Мельник Валерия Дмитриевна(АО «Русская медная компания») «Перспективы регулирования процессуального порядка разрешения потребительских споров из приобретения товаров на маркетплейсах» 5 место — Оскар Валенте Кардозо (Европейский университет Лиссабона) «Право перед лицом непрозрачных алгоритмов: способно ли оно защитить основные права?»

Пока юридическое сообщество активно обсуждает Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 2026 г. № 39-П, рекомендуем обратиться к статье, опубликованной в Digital Law Journal еще в 2024 году: А. А. Аксененко, О. А. Куликов. Основания ответственности информационного посредника в связи с нарушением интеллектуальных прав // Цифровое право. 2024. Том 5. № 1. Поводом для рассмотрения дела Конституционным Судом стала жалоба ООО «Мир Хобби». Суду предстояло ответить на один из ключевых вопросов цифровой экономики: в какой мере маркетплейсы могут рассматриваться в качестве информационных посредников и при каких условиях они должны нести ответственность за нарушения интеллектуальных прав, допущенные продавцами на платформе. Конституционный Суд занял достаточно взвешенную позицию. С одной стороны, он подтвердил, что маркетплейс может сохранять статус информационного посредника даже тогда, когда оказывает дополнительные услуги (хранение, доставка, прием платежей и др.). С другой стороны, Суд существенно повысил стандарт его поведения. В частности, КС РФ указал, что владельцы маркетплейсов не могут занимать полностью нейтральную позицию. От них требуется проявление повышенной осмотрительности, принятие технических мер по выявлению очевидных нарушений, а также оперативное реагирование на обращения правообладателей. На этом фоне особенно актуальной выглядит статья А. А. Аксененко и О. А. Куликова, в которой подробно анализируются основания ответственности информационных посредников и предлагаются подходы к определению пределов их участия в нарушении интеллектуальных прав.

🌏 Редакционная коллегия Digital Law Journal пополнилась новым международным экспертом. К редколлегии журнала присоединился профессор Вэйсин Шэнь (Shen Weixing) - один из ведущих китайских исследователей в области частного, цифрового и информационного права, профессор юридического факультета Университета Цинхуа (Пекин, Китайская Народная Республика). Профессор Шэнь более тридцати лет занимается научной и преподавательской деятельностью. С 2008 года он является профессором юридического факультета Университета Цинхуа. Ранее работал в Цзилиньском университете, проходил научные стажировки в Университете Фрайбурга, Гарвардской школе права, а также был приглашённым исследователем по программе Фулбрайта и стипендиатом Фонда Александра фон Гумбольдта. Его научные интересы охватывают широкий круг вопросов: вещное право, договорное право, право искусственного интеллекта, цифровое право, биоэтику и медицинское право. Сегодня профессор Шэнь является одним из наиболее влиятельных китайских исследователей правового регулирования данных и искусственного интеллекта. Он руководит масштабными национальными проектами, посвящёнными правовому режиму данных, трансграничному обороту информации и регулированию ИИ. Среди его недавних публикаций: 📖 Shen W. The Strength and Limits of Data Property Rights // Oriental Law. 2025. No. 1. P. 31–44. 📖 Shen W. Future-Oriented Chinese Artificial Intelligence Legislation: Ideas and Priorities // Exploration and Free Views. 2024. No. 10. P. 5–8, 177. 📖 Shen W. On the Rights of Data Originators // Journal of Comparative Law. 2024. No. 4. P. 104–117. 📖 Shen W. International Development of Artificial Intelligence Rule of Law and China's Response // International Economic Review. 2024. No. 3. P. 36–42. Профессор Вэйсин Шэнь - автор более 110 научных статей и 16 монографий и учебников, среди которых «Principles of Property Law», «On Data Property Rights», «Basic Principles of Expectancy Rights», а также англоязычная монография «Chinese Real Right Law: Principle, Policy and Practice». Присоединение профессора Шэня к редакционной коллегии Digital Law Journal является важным шагом в укреплении академического сотрудничества между российским и китайским научными сообществами, а также в развитии сравнительно-правовых исследований в сфере цифрового права.

Вышел очередной номер журнала «Цифровое право». В этом выпуске:  1. Шабронова С.Е. Правовые механизмы цифровой модерации контента на HR-Tech платформах 2. Войников В.В., Арестов А.В. Цифровое измерение пространства свободы, безопасности и правосудия ЕС на современном этапе 3. Титов И.Е., Алымова Е.В. Доменное имя: цифровой актив, идентификатор или иной объект? 4. Афувапе К.О. Ответственность искусственного интеллекта: правовые вызовы в процессе принятия решений с помощью ИИ и автономных систем 5. Семенова И.С. Правовое оформление платформенной занятости: итоги и перспективы реформы Представленные в номере статьи охватывают широкий круг вопросов цифрового права - от регулирования онлайн-платформ и платформенной занятости до правового режима доменных имен, цифровой трансформации европейского пространства свободы, безопасности и правосудия, а также проблем использования искусственного интеллекта. Надеемся, что опубликованные материалы будут полезны как исследователям, так и практикующим юристам и послужат основой для дальнейшей научной дискуссии.

В связи с тем, что среди наших подписчиков много исследователей, практикующих юристов и представителей сферы современных технологий, у редакции возникло желание провести небольшой опрос. Какой режим ответственности, на ваш взгляд, лучше способен обеспечить баланс между защитой потерпевших и развитием инноваций? Традиционно считается, что строгая ответственность (strict liability) способствует более эффективной защите потерпевших, однако может сдерживать внедрение новых технологий из-за возложения на разработчиков дополнительных рисков. Напротив, ответственность, основанная на вине, нередко рассматривается как более благоприятная для инноваций, но одновременно усложняет получение компенсации пострадавшими. Какой подход представляется вам наиболее удачным применительно к современным технологиям, включая системы искусственного интеллекта?

Друзья, срочное прямое включение из США по поводу ИИ Трамп несколько часов назад подписал Указ “О стимулировании инноваций в сфере передового ИИ и безопасности” (Executive Order on Promoting Advanced AI Innovation and Security). Он не дает прямого регулирования, а устанавливает политику США по ускоренному развитию и внедрению лучших ИИ-систем исходя из двух принципов: • Развитие ИИ не должно сдерживаться избыточным регулированием; • Взаимодействие государства с разработчиками должно носить преимущественно добровольный и кооперативный характер. Конкретно документ: ◾️Вводит понятие передовых ИИ-моделей (“covered frontier models”) и обязывает федеральные органы в течение 60 дней разработать критерии отнесения моделей к этой категории. Для соответствующих моделей предполагается добровольная процедура взаимодействия разработчиков и других коммерческих акторов ИИ-индустрии с федеральными органами, включая возможность предварительного предоставления государству доступа к модели до её коммерческого распространения в целях оценки рисков и обеспечения безопасности.

При этом указ прямо запрещает толковать данные положения как введение обязательного лицензирования (compulsory licenses), разрешительного административного порядка (permitting requirement) либо предварительного государственного одобрения (preclearance) разработки, публикации или распространения ИИ-моделей.

◾️Предписывает федеральным органам в течение 60 дней разработать общую рамку - добровольного взаимодействия с разработчиками ИИ. ◾️Обязывает Минфин совместно с другими ведомствами и во взаимодействии с ИИ-индустрией в течение 30 дней создать Центр кибербезопасности и ИИ для координации выявления и устранения уязвимостей ПО (AI Cybersecurity Clearinghouse). ◾️Наконец, Указ предписывает Минюсту уделять приоритетное внимание уголовному преследованию лиц, использующих ИИ для несанкционированного доступа к компьютерным системам, кражи данных, причинения ущерба информационным ресурсам либо совершения иных федеральных преступлений с применением ИИ-технологий перед всеми другими преступлениями. В целом США активно работают с ИИ на уровне законов - завтра расскажу еще про одну инициативу.

Председатель Верховного Суда Российской Федерации («ВС РФ») Игорь Краснов поручил провести первое в России обобщение судебной практики по делам, затрагивающим сферу использования технологий искусственного интеллекта («ИИ»). Судам необходимо будет выявить, насколько часто использование ИИ становится предметом спора или правонарушения в рамках всех видов судопроизводства. Особое внимание уделяется вопросам возмещения вреда, причиненного решениями ИИ, и выбору надлежащего ответчика по таким искам. 📝 При анализе судебной практики внимание будет уделено следующим вопросам: 🔴 защите чести, достоинства и деловой репутации при распространении порочащих сведений, созданных с применением ИИ, включая использование дипфейков; 🔴 защите интеллектуальной собственности, в том числе при обучении ИИ на результатах интеллектуальной деятельности без согласия их авторов (правообладателей); 🔴 изучению административных и уголовных дел об оспаривании решений органов власти, принятых на основе предложений ИИ; 🔴 фиксации правонарушений системами видеоаналитики и распознавания лиц; 🔴 квалификации преступлений с применением дипфейков, а также мошеннические схемы с чат-ботами; 🔴признание судами документов и заключений, созданных ИИ, а также практика обжалования судебных актов по тем мотивам, что судья использовал ИИ-инструменты для их вынесения. Итогом проведенного обобщения могут стать разъяснения Верховным Судом судебной практики для обеспечения ее единообразия и возможные инициативы от Верховного Суда РФ по совершенствованию российского законодательства. Полученные данные смогут стать ориентиром для законодательных органов при решении вопроса о выборе модели правового регулирования исследуемой сферы. #новости #AI ✉️ ККМП в Max

Написание решения арбитража AI нарушает процедуру арбитража Суд Монреаля отменил решение по спору между между оператором общежитий и университетом о взыскании задолженности, решив, что ключевая часть решения была написана AI, а не арбитром. В решении арбитр отказал в иске на том основании, что истец пропустил согласованный в договоре срок на предъявление требования, а такой срок является дейтсвительным по канадскому праву. В обоснование того, что установление короткого срока соответствует канадскому праву арбитр сослался на целый ряд либо не существующих судебных решений и доктринальных источников, либо решений не о том. Суд решил, что наличие такого количества галлюцинаций доказывает использование AI. В свою очередь такое использование AI арбитром нарушает процедуру, так как подготовка мотивов решения - важная часть функции арбитра. Судья добавил, что не любое использование подобных технологий повлечет отмену решения, особенно если оно касается незначительных вопросов, но в этом деле искуственный интеллект (а не интеллект арбитра) был использован для подготовки мотивировной части по решающему вопросу. Решение суда доступно здесь.

📄 В Online first опубликована новая статья: И. Е. Титов, Е. В. Алымова. Доменное имя: цифровой актив, идентификатор или иной объект? Статья представляет собой, пожалуй, одно из наиболее системных сравнительно-правовых исследований правовой природы доменных имен на сегодняшний день. Авторы ставят ключевой вопрос: чем является доменное имя с точки зрения гражданского права? — техническим адресом, — средством индивидуализации, — имущественным правом, — или полноценным цифровым активом? 📌 Основные результаты: • Показано, что узкотехническое понимание домена как средства адресации не отражает его реальной роли в обороте • Обоснована идея гибридной правовой природы доменного имени, сочетающей элементы разных правовых режимов • Проведен детальный сравнительный анализ: — 🇷🇺 Россия: фрагментарность и противоречивость подходов — 🇩🇪 Германия: гибкая интеграция в существующие институты — 🇺🇸 США: конкуренция концепций (property vs. contract) Особое внимание уделено доменному имени как цифровому активу, обладающему самостоятельной экономической ценностью и оборотоспособностью

День чудесных новостей: Совет по кодификации притормозил проект закона об ИИ в его новой версии🥂 Помимо критики, о которой я писала ранее, скажу такой интересный момент. Первая версия проекта игнорировала то, как использование ИИ соприкасается с патентным правом. Это касается, в первую очередь, охраноспособности технический решений, созданных полностью ИИ либо с использованием ИИ, а также потенциального изменения критериев патентоспособности в целом. В новой версии это попытались учесть в части 1 статьи 13, намекнув на то, что использование ИИ при создании в том числе технических решений не препятствует их охраноспособности:

“Объектами интеллектуальной деятельности признаются исключительно оригинальные творения, соответствующие критериям охраноспособности, установленным гражданским законодательством, независимо от того, были ли они созданы человеком или автоматизированной системой”

Во всяком случае, это можно так прочитать, поскольку что значит термин “объект интеллектуальной деятельности”, зачем вводится критерий оригинальности, и на какие виды интеллектуальной собственности была рассчитана эта норма, сказать точно сложно. Но интенция вроде понятная и глобально не неправильная. Но авторы пошли дальше и предложили охватить патентным правом в том числе вопросы обучения ИИ: согласно части 5 статьи 13 проекта,

“Не является нарушением авторских и (или) патентных прав их правообладателей извлечение информации из объектов, защищенных авторскими или патентными правами <…> для изготовления набора данных и (или) обучения ИИ”

И вот тут я вижу проблему и считаю такое расширение ошибочным из-за различий в сущности авторско-правовой и патентно-правовой охраны. ◾️Авторские права на произведения затрагиваются обучением на них ИИ потому, что в этом процессе происходит воспроизведение произведений, которое само по себе запрещается авторским правом и составляет одно из правомочий. ◾️Патентные же права не запрещают воспроизведение технических решений, а только введение в оборот продуктов, в которых они использованы (ст. 1358 ГК РФ). Кроме того, технические решения отличаются от произведений тем, что их использованием не является их словесное (или в картинках) описание, на котором происходит обучение ИИ - тогда как произведения “объективно выражены" уже в тексте, изображении, звуке и т.д. Использование технических решений составляет только их практическое осуществление в продукте, либо осуществлении способа, чего при обучении ИИ, конечно, не происходит. Поэтому обучение ИИ патентные права не затрагивает и не нарушает. Если, допустим, ИИ был обучен на каком-то запатентованном изобретении (например, способе производства пудры), и выдал пользователю что-то похожее или идентичное, и потом пользователь это где-то опубликовал, нарушений нет ни со стороны разработчика, ни со стороны пользователя. Патентные права будут наршуены только если пользователь изготовит пудру по данному рецепту и попробует продать. Соответственно, новая норма в этой части излишняя.