Дмитрий Артис (стихи)

Дома спит спокойно кошка, пес гоняет комара, только маленький Алешка на посту стоит с утра. Он одет не по гражданке... Встретив Русскую весну, провожает наши танки на Священную войну.

Мусульманин. Брат. Татарин. Бьёт, не глядя, «птичек» влёт. Под гитару этот парень лучше всех из нас поёт. Вражьей силе на Лимане не сломить победный дух. С нами братья мусульмане, у которых чуткий слух.

*** Ещё немного и песчаным ливнем накроет Рим, последний, третий Рим, и мы с тобой об этом говорим, а надо бы о чём-нибудь наивном. Допустим, о бессмертии вселенной, но мы упрямо говорим о не- избежности: об атомной войне, о том, что все умрут и мы – со всеми. А надо бы о чём-нибудь попроще: об ангелах на маковке сосны… Украсили рождественские сны освоенную в бункере жилплощадь. Уже ничто не будет повторимо, уже никто не будет повторим, и мы с тобой о Риме говорим, но Рима нет, не будет больше Рима. 2012 г.

Лучшие стихи Ольги Ермолаевой - журнал Знамя - написаны своему мужу, русскому офицеру. Я не понимаю как она может существовать внутри коллектива, либерального фашизма, который в самом начале сво бросал кич - убей русского офицера. Я не понимаю. Дети на семинарах называли Ермолаеву ефрейтором. Как можно с этим жить? Понятно, что существует ано знамя и ооо, которые прописаны как собственность Ивановой. Хитрожопая, причём бездарная. Нет ни одной литературной работы Ивановой, которой можно было бы восхититься. Иванова - либеральный фашизм. Минобороны сдало свои ресурсы либеральному фашизму. Дети спросили Чупринина, как он готовит номер. А он им ответил, что не читает. То есть, главред журнала не читает своего журнала. Ему времени не хватает, он пишет жёлтую энциклопедию. В некоторых вещах нынешняя литература меня поражает.

Рассказал много, но недостаточно. Поэтому вы должны понимать, что жена русского офицера Ольга Ермолаева - журнал Знамя, когда пошел кич, убей русского солдата и поддержала этот кич, - для меня со всем своим профнавыком перестала существовать.

До начала войны мой сын прошел все экзамены, включая психолога, на поступление в Нахимовское. Вы понимаете, что придурок туда не поступит? Никто не башлял, не договаривался. Мальчик сам поступил, сдал все экзамены. Началась война. Мама Святослава проснулась. Война шла уже восемь лет. Но она решила забрать мальчика из Нахимовского, потому что русские воины - это орки, или кто там еще. Неожиданно стало, что сын может вырости в благородного русского офицера. Мальчик целый год после училища сидел дома взаперти. Она лишила его друзей, будущего, детства. Всего. Он за год превратился в сгорбленную старуху. Через год сестра деда договорилась и устроила его в обычную школу. Мама учится не давала. Мной было установлено, что она по ночам выгоняла мальчика из дома, а ребёнок стеснялся обратиться к родственникам, поэтому в холоде по ночам сидел в подъездах, и только утром приходил к родне, покормиться.

Наташа, мама девочки моего сына, я не буду бегать по судам, заниматься склоками и прочим. Я буду публиковать письма матери ребенка, где она говорит о том, что убьет его, буду публиковать письма сына, письма деда Святослава. Человек убил моего ребёнка. Помню, она хотела, чтобы я убил себя. Но какое-то провидение вынесло. Я остался жить. Не забывайте, что у неё диплом психолога и она проводила тренинги женщин, как разводить мужчин.

Если кто-то думает, что моя война закончилась, тот глубоко заблуждается. Я опубликую все письма матери моего ребёнка, касающиеся его. Опубликую характеристики детского сада, не те, где он был пару месяцев, а те, где он был пару лет. Потому что перед судом мама Святослава перевела его в другой сад и давала характеристики в суд оттуда. А я приносил из того сада, где он пробыл две группы. Только то, что я принес, суд не смотрел. Всё сразу говорить не буду. Обещаю только, что я всю землю вспахаю, чтобы убийца моего сына поплатилась.

Утро. Утро должно наполняться утренней гимнастикой. Попробуем?

*** За годы одиночества, за боль, которую не в силах превозмочь, за каждую счастливейшую ночь когда-то проведённую с тобой. За нищету и бедствия, опять за нищету, осознанность потерь, за то, что жить не хочется теперь и, кажется, нет смысла умирать. За мелкую расчётливость стыда, за холод, отступающий к утру, за то, что я вовеки не умру, но жить уже не буду никогда.

Взяв настроенный локатор, выгнув лопасти дугой, в небо вышел «Аллигатор» – вертолётище такой. Намотал на вентилятор ветра шёлковую нить. Вышел в небо «Аллигатор» солнце наше защитить.

На костер поставлен чайник. На войне случился мир. Кто над чайником начальник, тот и будет командир. Тили-тили, трали-вали. Знают все наверняка, что солдату на привале тяжело без кипятка.

Засветло в минувший вторник – после боя у реки – взяли вражеский опорник русские штурмовики. Хорошо работать в паре. Можно сделать больше дел. Это знают наши парни с позывными Чип и Дейл.

Помню, кто-то писал. Лучшие стихи у Дмитрия Артиса это те, которые посвящены его сыну. Святославу. Погиб сын. Нет его.

Я сохранил письма матери Святослава, где она мне десять лет назад угрожала убийством ребёнка, если я начну с ним общаться. Не верил в это. Думал, у бабы особые дни, потому несёт всякую чушь. Боялся за сына. Перестраховывался. Верил и не верил. Мы многое не замечаем, придавая статус невозможного. Помню, выпивал, плакался людям, говорил, а они от меня отмахивались, дескать, да такого быть не может. Может. За последний год я увидел многое, чего быть не может. Вот у тебя друг, он идет рядом, хлоп, и нет друга, только ошметки. Я никогда не верил в то, что мой сын может покончить собой, потому что иначе не мог отвязаться от мамы. Кто-нибудь способен поверить в существование подобного? Нет. И я не верил. Пока не произошло с моим сыном.

А теперь за что она убила моего ребёнка. Каждому произнесенному событию есть документальное подтверждение, сделанное лично мной. Жду работы следственного отдела. Её подруга Арминэ того времени, когда мы были вместе говорила со слов матери Святослава: "Она убьёт любого за жилплощадь." Опущу историю, как меня развели на деньги. Тогда я влез в долги, которые составляли порядка 35 тысяч долларов. Но я работал на благополучие семьи. Квартира, которую мы купили с отцом матери Святослава, оформили на бабушку Святослава. Три года судов, где меня окунали в грязь и говорили, что я ничтожество, потому что хочу забрать ребёнка у матери. В какой-то момент я и правда поверил в то, что я ничтожество и хотел самоубиться. Меня выправила женщина, которая с божьей помощью оказалась рядом. Я помню как меня планомерно, жестко мать Святослава склоняла на суицид. Каждый день говорила мне, что я должен убить себя. Каждый день. Прошлой осенью бабушка Святослава сказала, что квартиру, которую мы когда-то купили, оформит на Святослава. Не на маму его, а на него. Мама Святослава контролировала желания. У неё доля была в квартире бабушки и дедушки. За квартиру, где она жила, которую мы купили и которая была оформлена на бабушку Святослава, не платили. Деньги за квартплату снимались с пенсии бабушки. Дедушка и бабушка боялись лишиться части квартиры, поэтому платили. Бабушка сказала, что квартиру оформит на Святослава, и у его мамы снесло крышку. Она пыталась убить мальчика, сделать из него инвалида, психически больного, зека, чтобы получить опеку над его имуществом. В какой-то момент парень не выдержал и решил поставить точку. Но вы понимаете, что нужно пережить, чтобы поставить точку?

На сегодняшний день мной лично установлено. Накануне смерти моего сына его мать совершала попытку его убийства. Пыталась задушить. Ребенок вырвался. Убежал. Не на улицу, не в подвал. Домашний ребенок. Ушел к сестре дедушки. При попытке сообщить в органы опеки и полиции, его забрал шестой отдел и сдал в психиатрическую лечебницу. Там врачи определили, что он здоров и отдали его матери. По дороге домой он от матери сбежал к сестре дедушки. В день рождения, когда ему сказали, что нужно вернуться к матери, он выпрыгнул с балкона восьмого этажа. У парня был страх высоты. Но страх вернуться к матери был сильнее.

Г.оворила, что если я приближусь к Святославу, то ему будет хуже. Тяготы можно преодолеть. Но я не думал, что она его убьет.

Когда понимаешь, что ошиблась между выбором своей земли и чуждого ей, приходят пока ещё плохие стихи, но в них уже чувствуется.