Со мной всё в порядке!

#прочитала_для_вас книгу «Мортал комбат и другие 90-е» Евгении Овчинниковой. Очень симпатичный сборник рассказов про девяностые годы глазами ребёнка. Я родилась в 87м и помню себя лет с пяти, то есть с девяносто второго года. Так что мне, что называется, ностальгия в глаз попала) В книге действие происходит в казахстанском Кокшетау. Но кажется, атмосфера девяностых была похожей на всём постсоветском пространстве. Время вроде мрачное, но, описанное глазами ребёнка, оно приобретает даже сентиментальные черты. Развал Союза, когда взрослые тревожатся, а дети только чувствуют, что произошло что-то непонятное и значительное. Разговоры о политике, из которых ребёнок понимает что-то своё. Зарплата, которую выдают продукцией вместо денег – их просто нет – и натуральный обмен, мгновенно развернувшийся среди родственников и знакомых. «Зарплату вам, смотрю, выдали, – светски заметила я. Прихожка была заставлена синими вёдрами и оранжевыми пластмассовыми тазами, стоявшими друг на дружке чуть не по двадцать штук. Некоторые башни опасно склонялись над нашими головами. – Да, выдали. Возьмёте домой парочку? – Нет, у нас уже три таза и два ведра, – ответила я, поправляя пальцем одну башню. – Может, родственникам надо? – Я спрошу». (Детям, помнится, было даже весело, зато взрослым ой как невесело. Моя мама преподавала гитару на дому, и папа одной из её учениц оплачивал занятия тортами – он работал на кондитерской фабрике. Ещё в доме образовались залежи блокнотов, которых хватило на следующие пять лет – это с моим дедушкой «рассчиталась» перед закрытием фирма, где он подрабатывал). Авторка описывает лето в деревне с типично деревенскими приключениями вроде побега коровы, путешествие всей семьёй в жутковатом плацкартном вагоне (мне в детстве поезда тоже казались пугающим местом – всё грохочет, запах металла и чужие люди свешиваются с полок), охоту за редкими наклейками-вкладышами в жвачках. Торговлю ёлками на новогоднем рынке, чтобы помочь родителям и подзаработать денег к празднику. Первые видеосалоны с – о боже! – эротическими фильмами, манящими подростков своей запретностью. Школьный буллинг с точки зрения молчаливого наблюдателя, которому во взрослом возрасте очень стыдно вспоминать своё бездействие. ...И отъезд из города глазами подростка. Тема, которая стала снова очень живой последние годы. «Всё моё детство – череда отъездов. Русские уезжали в Россию, немцы – в Германию, поляки – в Польшу. Тихо собирали вещи и незаметно уезжали в Израиль те, в ком была хоть капля еврейской крови». Отрывок, от которого наворачиваются слёзы: в свои последние дни в городе героиня встречает на улице лучшую подругу – и убегает, не сказав ей ни слова. Потому что просто не понимает: а что можно сказать, когда прощаешься навсегда. В конце повествование делает скачок во времени, и уже взрослая героиня – солидная женщина, директриса фирмы – сталкивается с ситуацией, подозрительно напоминающей девяностые… И решает её, возможно, благодаря той самой закалке из детства. В общем, если только темя девяностых не вызывает у вас болезненные флэшбеки – рекомендую к прочтению.

Осенняя акция! Пока у клиентов продолжается сезон отпусков, у меня есть свободные слоты для краткосрочной работы. В связи с чем объявляю акцию для новых клиентов: пакет из пяти консультаций за 22.500 рублей, это 4.500 за консультацию (или аналог в тенге / долларах, у меня есть возможность принимать оплату в разных валютах). Я попрошу оплату за весь пакет, и дальше мы можем назначить даты всех пяти консультаций сразу или планировать по одной – я уже знаю своё расписание до ноября. Краткосрочная работа хороша быстрым темпом и сфокусированностью. Оптимально, если вы принесёте одну тему, и мы сосредоточимся на ней. Это может быть какая-то ситуация на работе или в отношениях; трудность, которая никак не решается; или, допустим, вы давно задумали какой-то шаг или проект, но что-то останавливает. Запись в личных сообщениях @yanashagova

Ещё один пример: хочу отказаться от скроллинга. Что я буду делать, когда рука потянется к телефону? – Желательно, чтобы телефона и не было под рукой. Пусть лежит на дальней полке, в специальной коробочке, и т.п. А если он всё-таки окажется рядом, туда стоит поставить программу-блокиратор определённых приложений. Иначе вы будете открывать их на автомате. Силы воли, опять же, хватит на пару раз. А потом вы встревожитесь, не выспитесь, контроль ослабнет – и поехали, снова зависнете в рилсах на два часа. Дальше: что вы будете делать вместо скроллинга? Допустим, сидеть у окна и слушать медитативную музыку. Тогда собранный плейлист должен быть уже под рукой, а кресло с пледом – стоять у окна с самым приятным видом. Или я решила, что буду отдыхать с книгой. Какие жанры и авторы мне нравятся? Эти книги нужно будет заранее купить или скачать. ...Часто на этом этапе люди обнаруживают вполне объективные сложности. Допустим, я хотел вместо скроллинга выходить гулять на 10-20 минут. И тут обнаруживается, что живу я в промышленном районе, здесь небезопасно и гулять негде. То есть образ новой привычки, который я себе создал – нереалистичный. Нужно вернуться к Шагу 2 и составить новый, реалистичный план. Шаг 4. Тренировка новых навыков Это период, когда вы ещё пользуетесь старыми способами, но уже пробуете делать по-новому. Я ещё могу заказать доставку, если очень устала и сильно голодна. Но, может быть, я попробую приготовить что-то простое из того, что есть в холодильнике? Я уже полчаса просидел в соцсетях, забил голову мусорным контентом и чувствую себя не очень. Может быть, я прямо сейчас могу отложить телефон и прогуляться? Шаг 5. Устойчивое намерение Есть вредный стереотип, что, дескать, у человека с твёрдым намерением и волей всё получается с первого раза. Часто люди сдаются именно потому, что первый срыв интерпретируют как «всё, не получилось». Или, как на шаге 3, упираются в объективные сложности, а дальше «гасят» себе словами: «Это просто отговорки. Хотела бы – сделала бы уже давно». Но это чушь. Объективные препятствия существуют, и вполне могут мешать вам расстаться с какой-то привычкой. Вместо оскорблений себя лучше подумать, как эти ограничения обойти. Плюс смена привычки и выработка новой – такое же обучение, ошибки и откат к старому – совершенно нормальная его часть. Сила воли помогает приложить усилия и сделать по-новому, когда хочется делать по-старому. Здесь можно подключить наш шаг 0: вспомнить желаемую картинку, ради которой вы стараетесь. Сумма Х на счету, подтянутая фигура, классное путешествие. А вот устойчивое намерение – то, что поможет вам пробовать снова и снова после срывов. Здесь же пригодится доброта и терпение к себе. Подбодрите себя за то, что пытаетесь, и не бросайте на полпути. Шаг 6. Проверка Если никак не получается, проверяйте шаги 1, 2 и 3. Возможные ошибки: Вы соврали себе насчёт того, чем можно заменить старую привычку. «Вместо скроллинга буду читать полезную книгу по профессии». Так не пойдёт: скроллинг выполнял функцию отдыха, а вы пытаетесь заменить его работой. Вы рассчитываете, что просто запретите себе старую привычку без замены на новую. «Откажусь от сладкого и не буду придумывать, чем радовать себя взамен». Нет удобной системы под новую привычку, поэтому она не приживается: «Постараюсь ложиться спать раньше, никак не меняя образ жизни». Если перед сном вы лихорадочно пытаетесь доделать все дела, раньше часу ночи они не закончатся. Вам нужны новые вечерние рутины, а возможно, и новая структура всего дня. Попробуйте взять эту схему и опробовать на какой-то старой привычке, от которой давно хотелось отказаться!

Как менять привычки Как перестать скроллить, начать копить деньги, реже заказывать доставки и не сорваться на старые привычки. Мы ошибочно связываем отказ от старых привычек и выработку новых с силой воли. Мол, напрягись как следует – и всё получится. И это, как вы наверняка уже убеждались, не работает. Сила воли – как мышца, её нельзя напрягать бесконечно. А главное, её недостаточно. На самом деле, для формирования новой привычки нужна система, которая будет её поддерживать. И довольно большое количество подготовки. А вместо силы воли понадобится терпение и сострадание к себе в те моменты, когда вы неизбежно будете срываться на старое. Итак, конкретные шаги. Шаг 0. Для чего вы хотите изменить привычку? Важный пункт, не пропускайте его. Просто запреты – это уныло. Они вызывают лишь желание сделать наперекор, делая запрещённое в десять раз более привлекательным. «Тебе нельзя!» – «Но мне очень хочется! Но жизнь тоскливая без удовольствий! Почему я не могу себе позволить, в конце концов?..» Знание мотивации даёт мозгу что-то приятное: картинку желаемого будущего, на которое он будет ориентироваться. Чем цель конкретнее – тем лучше. Сравните: «Тебе нельзя заказывать доставку еды». Мозг: «А почему? Но очень хочется! А если последний разочек? Посмотри, как мы устали сегодня вечером…» Или: «Я хочу перестать тратить деньги на доставки, чтобы накопить Х денег и полететь в отпуск в страну Y». Мозг: «Мм, полететь в страну Y звучит прикольно! Чем мы там займёмся?» Шаг 1. Какую функцию несла старая привычка? Доставки выполняли роль вознаграждения после долго дня, и экономили силы на готовку. Сладкое радовало. Скроллинг заглушал тревогу или скуку, а ещё служил средством прокрастинации, когда работать уже нет сил, а отдыхать я себе не разрешаю. Бездумные траты во время шопинга помогали быстро ощутить что-то: радость, собственную «крутизну», утешение после неприятностей. Шаг 2. Новая привычка вместо старой. А что я буду делать вместо этого? Хочу сократить сладкое в рационе – а чем я буду вознаграждать себя, если сладкое выполняло такую функцию? Или: какая вкусная еда вместо сладкого будет меня радовать? Я хочу перестать бездумно скроллить соцсети. Окей, а что я буду делать в освободившееся время? Нет, «больше работать» не выход, ведь скроллинг служил не работой, а развлечением. Шаг 3. Инфраструктура под новую привычку и освоение новых навыков Во-первых, доступ к старой привычке нужно усложнить. Хотите перестать заказывать готовую еду? Тогда приложения доставки желательно удалить с телефона или спрятать: у вас не должно быть возможности открыть их на автомате. (В Корее разработали смешное приложение Food Never Comes: оно имитирует сервис доставки еды, только без доставки). Новый навык: теперь придётся чаще готовить. Смогу ли я начать готовить, когда буду уставший и голодный? Если нет, стоит готовить еду заранее. Если да, следует освоить 3 – 5 рецептов «на скорую руку». Эти рецепты нужно найти и опробовать. Инфраструктура: есть ли дома сковородки и кастрюли, специи, масло? Контейнеры, чтобы хранить готовую еду? Всё это может выглядеть намеренным усложнением. Но поверьте, именно такая подготовка – залог успешной смены привычек. Иначе вас ждёт такая ситуация: вы сидите голодный после работы, в холодильнике ничего. Нужно искать и выбирать рецепт, потом составлять под него список продуктов, потом идти в магазин за едой, потом готовить. Долго вы так продержитесь без доставок?..

...Часто мои клиенты после таких обсуждений говорят: «Но это же примерно все семьи?». Да, это почти все семьи на постсоветском пространстве. И нет, это не норма. Есть разница между средним арифметическим и нормой. Кариес есть почти у всех людей, но нормой всё-таки считаются здоровые зубы. Поэтому кариес мы лечим и стараемся предотвратить его появление. Осознать, что вы выросли в дисфункциональной семье, важно. Потому что обстановка, в которой мы росли, задает нам сетку координат. Нормально ли разваливаться от стыда неделю, если сделал неловкий комментарий в компании друзей? Нормально ли, если партнёр повышает голос и переходит на личности во время ссор? Нормально ли, если за неидеально сделанную работу руководитель унижает при всех на собрании? Даже если ваш сознательный ответ «нет», психика может всё ещё считывать это как норму, если она привыкла к такому обращению. И тогда вы раз за разом оказываетесь в обстановке, по ощущениям напоминающей вашу семью. Хотя это последнее, чего вы хотели. Если хочется разобраться, как повлияло на вас детство в дисфункциональной семье, и справиться с последствиями – приходите в терапию! Я на связи в личных сообщениях

Парентификация детей. Родители обращаются с детьми как со взрослыми друзьями или навешивают на них родительские функции. Один из родителей посвящает ребёнка в детали своей личной жизни, делится переживаниями, как с другом или подругой, спрашивает совета, как у взрослых. Имеет с ребёнком секреты от второго родителя. В запущенных случаях дети буквально выполняют родительские обязанности: становятся родителями младшим братьям или сёстрам, ведут семейный бюджет, подрабатывают и раздают долги, разнимают драки родителей. Обычно в таких семьях дети «взрослые», когда это удобно (когда нужно послушать сплетни и жалобы, например), а когда неудобно – снова становятся «маленькими и глупыми». Со стороны бывает виден перекос: девочку, которая в 10 лет ведёт семейный бюджет и ходит занимать у соседки денег (потому что ребёнку не откажут), вдруг становится слишком мала, чтобы до вечера отпроситься поиграть у подруги. То есть присутствует манипуляция: я буду называть тебя взрослой, когда мне нужны определённые функции от тебя, а потом опять объявлять «маленькой», чтобы не считаться с тобой и твоими настоящими потребностями. Лояльность вместо настоящей поддержки. В семье может происходить что угодно, но кому-то жаловаться на это и «выносить сор из избы» нельзя. Такие семьи часто ревнуют ребёнка к друзьям или к другим родственникам, к какой-нибудь двоюродной тёте, у которой ребёнку нравится проводить время, потому что там весело и никто не скандалит. Привязанности вне семьи воспринимаются как угроза её цельности. Детей стыдят, если они хотят проводить время с одноклассниками и друзьями, а не с мамой или бабушкой: «Мы вам надоели, да?». Часто декларируется, что «семья – это самое важное», «ты никому не нужен, кроме нас», при этом отношения внутри семьи на самом деле могут быть ужасными. Потребности одних членов семьи считаются важными, а других – не настолько. После долго дня на даче дедушка лежит на диване – он устал. Бабушка после такого же дня ещё два часа стоит у плиты готовит ужин на всю семью, её усталость как будто не считается. Один из выросших детей – «бедовый» или «неприкаянный», ему или ей нужно помогать деньгами, разрешить въехать обратно к родителям со всей семьёй, купить для него машину или квартиру. В то время как остальные братья и сёстры должны справляться сами, даже если им тоже очень тяжело. Несправедливо делится наследство, потому что «кому-то нужнее», и т.п. Эмоции одного члена семьи становятся проблемой всех остальных. Мама, когда расстроилась, может позволять истерики до крика и оскорбления. Папа уводит ребёнка за руку, шёпотом объясняя: мама просто расстроилась, ты её не серди, ей нужно успокоиться – как будто это ответственность ребёнка, чтобы взрослый прекратил орать и срываться. Бабушкина тревога регулирует поведение остальных членов семьи. Кому-то из братьев и сестёр можно устраивать истерики, и вся семья старается его успокоить, другим детям такое не позволено. И кстати: Неравное отношение к родным братьям и сёстрам, в том числе как в примерах выше. В некоторых случаях может быть логично: допустим, одному ребёнку правда сложно учиться даже на тройки, а другие дети, не стараясь, приносят домой пятёрки. Нормально, если родители учитывают это как систему мотивации: одного ребёнка поощряют перейти с троек на четвёрки, другого поощряют от пятёрок переходить к городским олимпиадам. Это окей, если при этом похвалы и критики обоим достаётся одинаково - за уровень стараний, а не за уровень оценок. Но когда ребёнка-троечника хвалят за четвёрки, а успехи других детей просто не замечают - это не норма. Не норма, если в семье есть один «золотой» ребёнок, а всех остальных считают посредственностями, или, напротив, есть ребёнок – «божье наказание» и остальные, «нормальные» дети. И любое другое жёсткое распределение ролей между сиблингами, например, «одна дочь – умная, другая – красивая». В итоге первая девушка считает себя некрасивой, а вторая уверена, что внешность – её единственное достоинство.

Правила в дисфункциональной семье не для всех. Для подростка две минуты опоздания – штрафные санкции, но если папа обещал забрать из школы и опоздал на 40 минут – он даже не извинится. (Да, извиняться перед детьми – нормально, ведь они тоже люди, и договорённости с ними – такие же важные. Если в вашей семье считалось иначе – это не окей).Если на такую систему со стороны посмотрит взрослый человек, то довольно быстро станет понятно, что «правила» - это не правила, а просто вертикаль власти. У кого больше власти – тому правила не писаны. «Потому что я так сказала, вот почему». Короче, если отношения в семье напоминают авторитарное государстве с коррупцией, что-то пошло не так. В некоторых семьях власть – это регалии и возраст. Условно, дедушка - заслуженный врач и глава отделения, может ни с кем не считаться, орать на домашних, не иметь никаких обязанностей по дому, а остальные ходят вокруг него на цыпочках. В некоторых рулит папа или мама, потому что зарабатывает самые большие деньги, остальные подчиняются. А в каких-то власти больше у того, кто больше всех болен и несчастен, и тогда у руля бабушка с припадками и нервными срывами. Кстати: Шантаж здоровьем или эмоциями становится аргументом. «Я очень волнуюсь, пиши мне, если задерживаешься», – это окей. «Ты меня в могилу сведёшь, я пил валокордин весь вечер!» – не окей. Даже сложно бывает объяснить клиентам: а почему не окей? «Папа ведь правда волнуется, и у него слабое сердце. Это что же, неважно?» – Важно, конечно. Но проблемы со здоровьем не должны быть аргументом в споре о том, кто что должен делать. Нормы поведения в семье базируются на договорённостях: например, мы все друг друга предупреждаем, если задержались допоздна в гостях или на работе. Пропасть без предупреждения – конечно, не норма. Потому что мы так не договаривались. А проблемы со здоровьем должны решаться в кабинете у врача. Это не аргумент в пользу изменения правил. Если присмотреться, становится видно, что на болезни ссылаются как раз тогда, когда правила не были установлены; или когда человек хочет изменить прежние договорённости, не обсуждая это напрямую. Опять же, хороший тест на адекватность ситуации: подставьте вместо родственников друга или коллегу. Коллега недовольно пишет вам: «В следующий раз предупреждай меня, если задержишь свою часть работы, я вчера весь вечер за тобой отчёт правил», – это нормальная претензия. Но вот: «Я всю ночь не спал из-за переживаний, что ты меня не уважаешь, потому что ты на два часа задержал отчёт», – уже странно. Отсутствие границ, защиты и нормальной опеки. Родители или опекуны подолгу отсутствуют дома, ребёнку никто не помогает собираться в школу, делать уроки, не следит за питанием и одеждой в том возрасте, когда он неспособен делать это сам. Ребёнка на целые дни оставляют дома одного, ему страшно или скучно, он чувствует себя лишним в своей семье. Иногда меня поражают рассказы клиентов о том, что в пять-семь лет они могли по многу дней не есть горячих обедов, питаться бутербродами и остатками еды, которая неделю лежала в холодильнике. Довольно часто так бывает, если родители страдали алкоголизмом или другими зависимостями, и не справлялись с обязанностями. Но это могут быть и совершенно приличные с виду люди, занятые искусством, наукой или просто своей жизнью, которые буквально забывают, что у них есть ребёнок. Или не учитывают, что с ребёнком нельзя обращаться, как со взрослым приятелем – ему нужны здоровые границы и опека взрослых. Это семьи, где ребёнку в 12-14 лет на застольях регулярно наливают вино или дают попробовать тр*вку, потому что семья «без предрассудков». Разрешают засиживаться вместе со взрослыми гостями до трёх ночи, хотя в семь утра вставать в школу. Не проявляют здорового беспокойства, если сын или дочь-подросток начинают встречаться с человеком сильно старше, и так далее.

Взрослые в дисфункциональной семье не ощущаются надёжной опорой для ребёнка. Они или угрожающие и критикующие, или отстранённые, или хаотичные и непредсказуемые. Ребёнок не чувствует, что может пойти к ним за помощью и поддержкой – с ушибленной коленкой или с тем, что его дразнят в школе. Некоторые осознают это ещё в детстве: «Я знал, что мама только ещё больше наругает» / «Будет так переживать, что лучше не рассказывать». А иногда клиенты на вопрос: «А вы не думали рассказать родителям?» (допустим, что бьют в школе) удивлённо говорят: «Нет, вообще такое в голову не приходило!». То есть ребёнок вообще не считал взрослых безопасными и способными что-то улучшить в его жизни, даже не рассматривал их как возможный источник помощи. В семье нет нормального досуга, привычки хорошо проводить время вместе. Да, не все семьи могут позволить себе кафе, парки развлечений или отпуск на море. Но все могут погулять по парку в выходной или посмотреть дома кино и обсудить его. В дисфункциональных семьях люди не умеют приятно проводить досуг. Все или заняты бытом / учёбой, или ссорятся между собой, или проводят время поодиночке. Праздники, отпуска или совместные выходные – не радостное, а самое напряжённое время. В худшем случае они заканчиваются запоями и драками, в чуть менее плохих – ссорами, криком и напряжённым молчанием. Большинство разговоров – это споры между собой, сплетни про знакомых и разговоры о проблемах. У членов семьи нет общих интересов и приятных тем для общения. Принято злословить про соседей или других родственников, вести разговоры о политике – такие, в результате которых все перессорятся, или просто спорить и ругаться по любым мелочам. Нет интереса к внутреннему миру друг друга. В таких семьях редко обсуждают чувства и мысли, интересы ребёнка и взрослых. А если и обсуждают, то это становится предметом оценки: «Почему тебе нравится Карлсон? Он врун и лентяй!». Если спрашивают про настроение, то это скорее попытка контроля: «Чего лицо такое унылое?». А не: «Тебе грустно? Расскажешь, почему?». Слишком жёсткие границы. Ситуация, когда правила важнее людей. «Я сказал тебе быть дома в 10 вечера. На часах 10.02, меня не волнуют оправдания. Давай сюда телефон и следующую неделю без прогулок». Это не человечно и не адекватно. Простой тест на адекватность: представьте, что это не папа, а друг, который ждал бы вас в кафе к трём часам, а в 15.02 поднялся и ушёл с такой тирадой: «Это неприемлемо, 15.00 – это 15.00, ты меня не уважаешь, я поехал». Правила и нормы не растут вместе с ребёнком, а застревают на каком-то этапе. Для десятилетнего сына или дочери требования быть дома не позже 9 вечера – адекватное. Но для старшеклассника – вряд ли. Устраивать 16-летней дочери скандал, узнав, что она поцеловалась с мальчиком – тоже странно. В таких семьях ожидается, что взросление – не спектр, а бинарное состояние, и человек из ребёнка, которым он считается едва ли не до 20 лет, магическим образом перепрыгнет сразу в состояние ответственного взрослого. Желательно сразу с работой, семьёй и (непонятно откуда взявшейся) уверенностью в себе. Родители в такой семье игнорируют факт, что по сути взрослость и ответственность – это навыки. И, как любым другим навыкам, ребёнка нужно обучать им, постепенно отдавая и ответственность, и контроль, и терпеливо относясь к ошибкам.

Признаки дисфункциональных семей В советской психологии и педагогике был в ходу термин «неблагополучная семья». В этом определении акцент делался на социальном положении – крайняя бедность, плохие условия жизни; либо на маргинальном поведении кого-то из родителей или членов семьи – алкоголизм или наркомания, безработица итп. Ещё в категорию «неблагополучных» попадали так называемые «неполные» семьи – когда ребёнок рос без одного из родителей, чаще всего отца. Эту концепцию впоследствии развенчали: как выяснилось в исследованиях, совершенно всё равно, разведены ли родители ребёнка и какой именно состав семьи. Важно, какие отношения у членов семьи друг с другом и с ребёнком. Если ребёнка воспитывают только мама и бабушка, или папа или дедушка, неважно – но отношения в семье любящие и уважительные, то это никого не травмирует. Из самого термина понятно, что дисфункциональная семья – та, что не справляется со своими функциями. Вопрос в том, что считать функциями семьи. На протяжении веков, по сути, это было выживание и продолжение рода. К двадцать первому веку промышленность и технологии развились настолько, что стало возможным выживание человека в одиночку. ВСША сейчас половину всех домохозяйств составляют «семьи» из одного человека, в России – около 40%. Выживание больше не является единственной функцией семьи. Теперь предполагается, что люди, живущие вместе, испытывают друг к другу любовь и уважение, оказывают не только бытовую и финансовую, но и эмоциональную поддержку. В теории. На практике, к сожалению, это часто не так. Очевидные признаки тяжёлой дисфункции в семье – это оскорбления, физические наказания, нарушение телесной и половой неприкосновенности (то есть побои и домогательства), они не являются нормой ни в каком случае и ни в какой форме. К сожалению, во многих семьях физические «наказания» до сих пор нормализованы и считаются методом воспитания. Это не так: любые удары травмируют ребёнка и не учат ничему, кроме страха. Ор, кстати, мозгом воспринимается как физическая угроза, так что привычку регулярно кричать на детей, добиваясь послушания, можно записать сюда же. – А по каким ещё признакам можно отличить дисфункциональную семью? Общее, что можно выделить – это отсутствие в семье безопасности, поддержки и уважения. Я намерено не употребила слово «любовь», потому что в дисфункциональных семьях любовью и заботой порой оправдываются вещи, сделанные совсем не из любви: «Папа кричит, потому что он за тебя волнуется», «Мама ударила, но на самом деле она тебя очень любит»…. А вот если заменить «любовь» на «поддержку», становится легче увидеть отсутствие доброго, сочувственного отношения. Иногда люди так и говорят: «Ощущение, что я росла с людьми, которым я просто не нравилась с самого рождения». «Было такое чувство, что в моей семье все едва терпят друг друга». Во время ссор члены семьи переходят на личности, обвиняя друг друга в равнодушии, «безрукости» или «глупости». Вместо того, чтобы решать проблему, ищут виноватого. Нормализованы крики и оскорбления. Противоречия сложно решить, потому что никто на самом деле не настроен договариваться. Члены семьи не уважают друг друга или есть какой-то «гадкий утёнок», на которого валят все проблемы. Наказание и критика вместо помощи. У ребёнка в такой семье чувство, что он ходит по тонкому льду. Любая ошибка может быть наказана. Это не нормальное положение вещей, ведь дети буквально учатся жить, а ошибки – часть любого обучения. Чему бы ни учился ребёнок: ходить, считать или прилично вести себя в обществе, – ошибаться он поначалу будет чаще, чем делать правильно. В таких семьях ребёнка много стыдят, вместо того, чтобы объяснить, а что нужно было сделать иначе, и относятся к факту ошибки как к катастрофе и провалу. Позже к этому ещё добавит постсоветская школа, где за ошибки также принято стыдить и наказывать. В итоге, уже во взрослом возрасте, страх ошибки или социальной неловкости превращается в гигантскую тревогу и тот самый паралич перфекциониста, который говорит, что ты не можешь начинать, пока не будешь заранее уверен, что сделаешь сразу идеально.

– ожирение и диабет. Это тоже так называемые модифицируемые факторы: на вес и пищевые привычки можно влиять, а диабет – лечить и также модифицировать образ жизни. – загрязнённый воздух. Если нет возможности переехать в район с экологией получше, то хотя бы очиститель воздуха – мастхэв. – алкоголь и курение. Аналогично – чем раньше вы их бросите, тем больше вам будет благодарен мозг, и весь остальной организм тоже. Сейчас в медицине укрепилось убеждение, что безопасных доз алкоголя не существует. Всего модифицируемых факторов деменции 14. А ещё очень важно: иметь настороженность на тему деменции. Преддементная стадия называется стадией «лёгких когнитивных нарушений». Человек может ещё работать и вести активную социальную жизнь, но первые звоночки уже есть. Если сам человек или близкие проявят бдительность – то есть хорошие шансы «прихватить» болезнь в самом начале и не допустить ухудшения. Насторожиться следует, когда человеку от 50и лет и в его поведении и навыках появились заметные изменения. – Изменения речи: человек подолгу не может вспомнить привычные слова («Хочу взять вот эти, ну, зелёные, ну, ты поняла», – про яблоки в магазине). Заменяет слова в предложении на неподходящие по смыслу. Эхолалия – повторяет за собеседником слова без понимания их смысла. Предложения становятся упрощёнными. Со временем пропадает понимание юмора, непрямого смысла слов, метафор. – Изменения в мышлении и памяти: человек жалуется на туман в голове, проблемы с концентрацией. В конце разговора забывает его начало, повторяет одни и те же вопросы по нескольку раз. Забывает о встречах и назначенных делах. – Трудности с выполнением привычных задач: забыл, как пользоваться привычной бытовой техникой, не может вспомнить правила любимой игры или приготовить простое блюдо, которое раньше делал много раз. – Нарушения ориентации в пространстве и времени: человек не может сориентироваться в привычном районе и в уже знакомой обстановке, путает и забывает дни недели и даты. Нарушения координации. – Поведенческие нарушения. Речь идёт именно об изменениях: это внезапно появившиеся признаки, которых раньше не было. Нехарактерные апатия и безразличие; внезапно появившаяся раздражительность, перепады настроения и вспышки гнева, слезливость, к которой человек раньше был не склонен, импульсивное поведение – шопинг, игромания и т.п. Развязное поведение, которое совершенно не в характере человека. Потеря чувства опасности, к примеру, стал переходить дорогу на красный свет. Ухудшение личной гигиены. – Любые резкие изменения в поведении, особенно если у человека отсутствует критичность к ним, нет понимания, что что-то не так. Болезнь Альцгеймера буквально убивает – невролог Виталий Акимов в видео говорит о том, что медицина всё лучше справляется с сердечно-сосудистыми заболеваниями, раком и инфекциями, и продолжительность жизни растёт. Теперь у всё большего количества людей есть риск дожить до когнитивных нарушений. Поэтому очень важна внимательность к себе и к близким – не отмахиваться от странностей пожилых родственников и не списывать на «ну, это возрастное». Безусловно, возрастное – но это не значит «безобидное», и также не значит, что ничего нельзя сделать. Самый простой тест на деменцию, которые проводят врачи – Монреальская шкала когнитивной оценки. На его выполнение нужно 15 – 20 минут. Есть и другие батареи тестов. Но вот если врач на приёме оценивает пациента «на глаз» и не проводил никакие тесты, утверждая, что с вашим дедушкой всё в порядке, «просто возраст» – это повод сменить врача.

Посмотрела видео от доказательных врачей о деменции, поделюсь с вами выжимкой полезной информации. Деменция – это не что-то, что резко обрушивается на человека в 80. Как выяснилось, настороженность по поводу деменции у себя и близких хорошо включать уже начиная с 50и лет. А за факторами, которые могут ускорить или предотвратить её появление, пора начинать следить уже в среднем возрасте. Чаще всего в быту деменцию приравнивают к болезнь Альцгеймера. Это почти верно, но с уточнениями. Болезнь Альцгеймера – нейродегенеративное заболевание, а деменция, прогрессирующее нарушение когнитивных функций – его следствие. В 80% случаев причина деменции – как раз-таки прогрессирующая болезнь Альцгеймера, но также деменцию может вызвать ряд других заболеваний (например, болезнь Хантингтона или Паркинсона), болезни сосудов, инфекции и травмы головы. Мне в следующем году 40, и мне хочется знать, что лучше начинать (или переставать)) делать уже сейчас, чтобы сохранять ясность ума как можно дольше. Мои клиенты, слава Богу, с деменцией или болезнью Альцгеймера пока не сталкиваются в силу возраста. Но вот их родители и бабушки-дедушки – к сожалению, да. Поэтому для психолога лучше быть информированным в этом вопросе – чтобы вовремя просигнализировать клиенту, что странные мамины привычки, дедушки забывчивость или бабушкины «закидоны» – повод поскорее записать близкого к врачу. Ну или, печально добавим, сменить врача, если старый утверждает, что папины провалы в памяти – это «а что вы хотели в 70 лет». Потому что раннее выявление деменции имеет огромное значение: в это время её наступление можно затормозить, и близкий человек проживёт долгие годы в ясном сознании. Важный факт, имеющий прямое отношение к моей работе: нелеченая депрессия в среднем возрасте – один из существенных факторов развития деменции в будущем. Ещё один повод не отказываться от препаратов, если у вас диагностирована депрессия или тревожное расстройство (добавила тревогу, потому что не леченное тревожное расстройство обычно заканчивается депрессией). Пожалуйста, не избегайте походов к психиатру! Другие факторы, которые вносят существенный вклад в развитие деменции: – в детском возрасте – учёба! Люди, получившие в детстве полное образование, реже страдают деменцией с возрастом. Остальные факторы вступают в игру, начиная со среднего возраста: – снижение слуха начиная со среднего возраста, а с пожилого – снижение зрения. Слух и зрение – два важнейших канала получения информации для нашего мозга, и их оскудение влияет на снижение когнитивных функций. Мозг не получает достаточно информации и начинает сдавать. Причём слух играет даже большую роль. Ваша мама, которая говорила «не включай музыку громко в наушниках, оглохнешь» была права – и теперь мы знаем, насколько )) Что делать: профилактировать по возможности, а если нарушения уже произошли – ни в коем случае не отказываться от слухового аппарата и очков. Тут важно не снижение слуха и зрения как таковые, а то, что мозг не получается достаточное количество сигналов. – недостаточный сон и нарушения сна. Любопытно, что в нарушения включён и избыточный сон – гиперсомния. Но в основном потому, что люди, которые спят по 9 часов и больше, часто страдают недиагностированными нарушениями, которые снижают качество сна – потому им и требуется дольше времени, чтобы выспаться. Чрезмерно длительный сон – повод провериться на апноэ и другие возможные нарушения. Но тут не будем забывать про то, что норма разная. Статистически больше сна требуется женщинам. Люди со склонностью к депрессии спят дольше обычного. Прежде всего стоит следить просто за тем, чтобы высыпаться, и по возможности вставать и ложиться в одно и то же время, а главное – «высыпать» здоровые 7-8 часов. – недостаточная физическая активность. Достаточная физическая активность, по последним исследованиям, это 150 минут упражнений в неделю (2.5 часа), которые должны включать и силовые тренировки, и кардионагрузки. Ну и добавим, что средняя норма базовой физической активности у нас по последним данным – пресловутые 8.000 шагов в день.

Люди, которые подвергались буллингу, мастерски натренировали маску «мне всё равно». Ребёнка пинают, обзывают, травят, но если показать, как тебе обидно, расплакаться – насмехаются ещё и за это. (Буллинг, кстати, не обязательно происходит в школе – травля может быть и  внутри семьи). И если не находится взрослого, способного остановить травлю, маленькие мальчик или девочка надевают маску, которая показывает: «Мне совершенно не обидно и вообще всё равно». И это тоже способ защиты, по сути, единственный работающий в той ситуации. В интернете любят цитировать фразу Коко Шанель: «Мне всё равно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю вообще». Коко родилась в нищете, а потом долго и трудно пробивалась к успеху. Можно представить, что на этом пути она испытала немало унижений – и, вероятно, отточила именно эту маску «Мне на вас вообще всё равно». Потом во взрослом возрасте  эта реакция «Не очень-то и хотелось» срабатывает первой, автоматически. Сложно ответить на неприятную реплику, защитить себя словесно. Все силы уходят на то, чтобы сделать вид «мне вообще наплевать» и при этом не расплакаться. Получив игнор или отказ в какой-то просьбе (условно, в повышении зарплаты на работе), человек не настаивает, не пытается найти другие варианты. Ему приходиться справляться с огромным стыдом, который говорит: «Да куда ты вообще полез(ла), посмотри на себя! С самого начала было понятно, что ты ничего не получишь». - В итоге все силы уходят на этот внутренний конфликт и переживание невыносимого стыда, а не на то, чтобы поторговаться за оклад повыше. Сложно бывает даже повторить реплику в шумной компании, если её не услышали с первого раза. Тот же стыд нашёптывает: «Да тебя никто и не слушал, никому ты не интересен. Замолчи и не позорься». И вот знаете, очень грустно, что после всего пережитого человек ещё наклеивает на себя гадкий ярлык «терпила». Психика выбирает тот способ справляться и защищаться, который лучше натренирован и находится в доступе. А иногда вообще - единственный, который есть. Ругать себя за то, что вы пользуетесь своей единственной защитой, нет никакого смысла. Другое дело, что расширить арсенал действительно полезно. Но делать это стоит постепенно и с сочувствием к себе, а не через самоуничижение. Попробуйте спросить себя: «Что для меня было самым неприятным в этой ситуации? Как бы мне хотелось защитить себя, но это было слишком трудно и страшно? А какой способ защиты для меня уже сейчас доступен, не слишком энергозатратный и пугающий?». Например: вам задали бестактный и слишком личный вопрос в большой компании. Самым неприятным было то, что спросивший вообще счёл возможным поднять эту тему, а ещё то, что он сделал это в присутствии большого количества людей – и все замолчали и ждали вашей реакции. В идеале хотелось бы громко и с достоинством ответить «Вообще-то, это тебя не касается». Но решиться на такое пока сложно. А что доступно? Доступно, например, постараться больше не пересекаться с человеком, который любит лезть не в своё дело; или отшутиться; или отойти под каким-то предлогом, а вернувшись, «забыть» вопрос и сменить тему. Идея «проталкивать» себя в конфликт без учёта, а во сколько моральных сил вам этот конфликт обойдётся – плохая идея. Слишком дорогая по ресурсам. А если хотите постепенно научиться защищать себя, но так, чтобы было не страшно – приходите в терапию! Я на связи в личных сообщениях

Я ненавижу слово «терпила» и своих клиентов очень прошу не использовать его по отношению к самим себе. Это переносит ответственность с агрессора на того, кто терпит. Хотя терпеть, приспосабливаться – это один из способов  адаптации. И если во взрослой жизни вы в основном используете его – значит, какой-то опыт прочно научил вас, что именно этот способ самый безопасный и наименее затратный. Людям из дисфункциональных семей очень сложно защищать себя и решаться на конфликт. Дисфункциональная семья, напомню, это такая, где были нарушены базовые принципы здоровых отношений: уважение членов семьи друг к другу, поддержка и безопасность (физическая или эмоциональная). В такой семье защищать себя активно часто значило вызвать ещё большую агрессию. Взрослые пообещали отвести тебя в воскресенье в парк аттракционов и не отвели.  Ребёнку ужасно обидно, но если пожалуешься вслух  – тебя ещё и побьют. В детстве деваться с подводной лодки, собственно, некуда – поэтому мальчик или девочка учатся проглатывать обиду, а в идеале вообще замораживать свои чувства, рассоединяться с ними, чтобы было не так больно. В результате их основной защитой становится не чувствовать боль и не замечать, где тебя ранили. Но от самих ран это не уберегает. Во взрослом возрасте такие люди часто выбирают оставаться, в токсичной, нездоровой среде. Не потому, что она им так нравится, а потому что нет опыта, что плохое можно поменять на что-то получше. Такого инструмента защиты себя нет. Есть только инструмент «буду стараться игнорировать неприятное, а потом чем-то заглушать нарастающий дискомфорт» (алкоголем, сладким, запойным смотрением сериалов). Если кто-то со стороны спросит: «Зачем ты это терпишь?» –  ответом обычно будет: «Да в целом же ничего страшного» (эта оскорбительная шутка не так уж меня и оскорбила, так, поплакала немного) или «Да так везде, какая разница» (на всех начальники орут). Ещё дети из дисфункциональных семей учатся особо не полагаться на обещания: мало ли, кто что сказал. Чаще всего обещанное не исполняют. К сожалению, в будущем именно эта установка сделает их очень уязвимыми к ненадёжным людям. Когда мы в целом рассчитываем, что на человека можно положиться, то ненадёжность и невыполненные обещания неприятно удивляют. И маркируются как что-то неправильное, из ряда вон выходящее. Столкнувшись с этим раз или два, мы дистанцируемся от ненадёжного или нечестного человека. А вот установка «ни на кого нельзя положиться» парадоксальным образом нормализует такое поведение. Здесь тоже легко сказать: «Нельзя такое терпеть!». Но чтобы не терпеть, нужно поверить, что где-то существуют надёжные люди, на чьи слова можно положиться. А если для тебя это пока звучит как «поверь в единорогов»?.. Тогда терпеть –  логичный выход: к этим людям ты уже приспособилась, хотя бы представляешь, где именно тебя подведут, опоздают или не сдержат слова… А новые ещё не факт, что не будут ещё хуже.

Сами патологические лжецы редко обращаются к психологам добровольно. Они могут попасть к психотерапевту по решению суда или органов опеки, или когда близкие угрожают разрывом отношений. Но вот те, кто состояли в близких или дружеских отношениях с таким человеком, в кабинете психолога оказываются очень часто. Для близких мифомана его патологическая ложь – одна из разновидностей протяжённого во времени и разрушительного газлайтинга, от последствий которого восстанавливаться приходиться очень долго. Как говорилось выше, рассказы мифоманов часто откровенно неправдоподобны. У обычного человека это вызывает некоторое расщепление картины мира. С одной стороны, звучит слишком фантастично и не сходятся детали. С другой – ну, сложно же представить, что взрослый человек может так очевидно и неловко врать? Или врать о таких ужасных вещах: смерти, болезни. Из совести, из суеверных соображений, в конце концов!.. Друзья и близкие патологических лжецов оказываются перед выбором – рвать отношения или жить с этой неустойчивой и расщеплённой картиной мира, в которой факты явно не клеятся. Выбирая остаться рядом, они вынуждены заглушать свои сомнения, и постепенно перестают доверять себе, как и при любом газлайтинге. Это приводит к огромной фоновой тревоге (в глубине души они всё же знают, что близкий человек их обманывает), а иногда даже к депрессии и проблемам с физическим здоровьем. Страдает их круг общения: друзья и знакомые рано или поздно высказывают сомнения в правдивости историй мифомана. Это порождает неловкие ситуации и конфликты. Так что партнёры патологических лжецов часто вынуждены или оказываться в изоляции, или, вступаясь за близкого человека, фактически присоединяться к его лжи. Либо же приходится утаивать от друзей и знакомых часть того, что происходит в отношениях. Обычно последней каплей становятся какие-то уже совсем очевидные сигналы, игнорировать которые невозможно: звонки коллекторов, письма об увольнении или отчислении, вскрывшиеся переписки с любовниками / любовницами… За одним фактом тянется целая цепочка, и в конце концов выясняется, что ложью были затронуты буквально все части жизни. Вскрываются измены, крупные долги, фрагменты биографии, которых не было, целые спектакли – человек месяцами или годами собирался, одевался и уходил якобы на учёбу или работу, которой у него на самом деле не было. Выясняется, что у мифомана были «воображаемые друзья», коллеги или даже родственники, которых никогда не существовало, или реальным людям приписывались выдуманные детали биографии. Даже после разрыва отношений, спустя месяцы и годы всплывают ещё какие-то фрагменты историй, которые оказываются неправдой. В результате человек, столкнувшийся с этой ложью, ощущает, что даже хорошие воспоминания испорчены враньём – уже сложно понять, а что, собственно, было реальным. Это невероятно травматично: всё равно, что несколько раз ломать ногу в одном и том же месте. Как можно себе помочь: – к сожалению, разговоры с самими мифоманами почти никогда не помогают. Для них ложь становится привычным способом жить и психологической защитой, поэтому в ответ на эмоционально накалённый разговор они с большой вероятностью выдадут новую ложь или обвинят вас в жестокости и бездушии. – У себя в голове вы неизбежно будете снова и снова перебирать эпизоды вашей общей истории, факты, рассказы, – с попыткой понять, что было правдой, а что нет. Это естественная реакция, не запрещайте себе её. Вы делаете это не потому, что вам нравиться копаться в своей травме. Просто психика пытается, как фигурки на шахматной доске, хоть как-то расставить детали на чёрное и белое, на «правда» / «неправда», чтобы собрать обратно непротиворечивую картину мира. – обратиться к психологу, чтобы делать это вместе с ним, – всегда хорошая идея. Длительный газлайтинг оставляет ощущение, что вы сходите с ума, но (простите за грубость) сумасшедший тут не вы. – полезно бывает поговорить с близкими друзьями, которые не станут вас осуждать. Попросите отнестись к вашему рассказу с сочувствием, если нужно – повозмущаться вместе с вами, если нужно – высказать своё мнение. Или просто послушать. – ту же функцию может выполнить чат GPT. Или даже тетрадный листочек, куда вы будете выписывать факты (к примеру, помечая их как «правда», «точно неправда» и «сомневаюсь»). И свои чувства и мысли касательно происходящего: «Злюсь», «Чувствую себя преданным», «Уже ничему не верю…», «Не понимаю, как так можно». – возможно, вы почувствуете стыд: «Была слишком доверчивой», «Где были мои глаза», «Как я вообще мог в такое поверить». Но никакой вашей вины в случившемся нет. Доверять близкому человеку не стыдно, стыдно злоупотреблять доверием. – если вы недавно осознали, что ваш близкий – патологический лжец, не подталкивайте себя немедленно принять решение по поводу того, рвать или не рвать отношения, как теперь общаться и что делать. Вам нужно, заручившись поддержкой кого-то не вовлечёного в ситуацию, заново собрать картину мира. И когда она более или менее выстроится – уже можно будет решать, как быть дальше.

Столкнуться с патологическим лжецом, особенно быть с ним в близких отношениях – очень травматичный опыт. Патологическая ложь, она же мифомания или pseudologia fantastica, встречается по разным данным всего у 1% популяции или даже реже. Тем не менее, психологи за годы практики регулярно слышат истории, когда в окружении клиента вскрывается масштабная патологическая ложь – такого размаха, что это сложно представить. Чем патологическая ложь отличается от обычной? Все люди иногда привирают, но в норме мы стараемся не делать этого слишком часто. Ложь считается морально сомнительным поведением (для религиозных людей и вовсе грехом), а в близких отношениях создаёт напряжение. Соврав, мы чувствуем, как сказанная неправда отдаляет нас от близкого человека, делает общение неискренним. Для патологических лжецов выдумывание историй является неотъемлемой частью повседневной жизни, способом решать конфликты и справляться с внутренним напряжением. Они создают себе сложные, драматические биографии, постоянно выдумывают новые истории о себе, в которых смешивают правду с вымыслом. Раньше компульсивную и патологическую ложь в научной литературе разделяли. Считалось, что мифоманы – патологические лжецы – врут без особой практической выгоды для себя, скорее ради эмоциональной реакции окружающих на их истории и создания определённого образа. А компульсивную ложь характеризовали как привычку постоянно врать – но уже с выгодой: для манипуляции окружающими, ради получения желаемого, чтобы избежать конфликта в отношениях. Но постепенно исследователи заметили, что грань очень размыта и чаще всего человек, склонный к патологической лжи, время от времени делает и то, и другое. Признаки патологической лжи: – истории, которые рассказывает патологический лжец, часто откровенно неправдоподобные и у скептичного слушателя сразу вызывают сомнения. – патологическая ложь детализированная и с размахом: человек выдумывает подробности своей жизни, несуществующих родственников и друзей, другую профессию, образование и т.п. – выдуманные истории могут переплетаться, создавая человеку буквально альтернативную биографию. – мифоман начинает эмоционально вкладываться в эти истории и при рассказе может расчувствоваться так, словно действительно переживал эти события. Со временем истории обрастают всё большими подробностями, которые могут меняться под настроение: изменяется время и место действия, состав участников, и так далее. – выдуманные сюжеты обычно либо героические и грандиозные, или трагические. В «грандиозных» историях компульсивные лжецы рассказывают о знакомствах со знаменитостями, жизненных достижениях, путешествиях и приключениях. В драматических – о болезнях, трагических случаях, предательстве близких и т.п. – патологические лжецы врут о том, о чём обычно у людей, что называется, не хватит совести соврать: тяжёлых болезнях, смертях, несчастных случаях, попадании в зону военных действий. – нередко мифоман заимствует истории из кино, книг, интернета и выдаёт за свои. – ложь затрагивает все или почти все сферы жизни: человек врёт партнёру, коллегам, друзьям и даже случайным знакомым. При этом часто мифоманы неплохо чувствуют границы допустимого, что позволяет им какое-то время оставаться социально адаптированными. К примеру, они рассказывают меньше неправдоподобных историй на работе, или не рассказывают выдуманные детали биографии при родственниках, которые могут указать на несоответствие фактов. – при попытке выразить сомнение в правдивости истории патологический лжец делается агрессивен, может кричать, плакать и обвинять собеседника в ответ. Врачи и психологи спорят, нужно ли выделять компульсивную ложь в отдельное психическое заболевание. Пока в медицинских справочниках нет такого диагноза, но патологическая ложь может быть одним из симптомов ряда заболеваний: антисоциального, нарциссического или пограничного расстройства личности, расстройств биполярного или шизофренического спектра. На вопрос, «зачем они это делают» можно отвечать долго, и это зависит от предполагаемого диагноза патологического лжеца. Люди с шизофреническим спектром не всегда отдают себе отчёт в своих действиях. Люди с антисоциальным расстройством, как считается, не имеют или почти не имеют эмпатии, а любые истории готовы придумать, чтобы добиться желаемого и манипулировать окружающими. Люди в пограничном спектре так создают себе значимость в глазах других, которой иначе не чувствуют.

* Теперь интересное про «условно взрослую» часть. Вот эта часть, которая «знает, как правильно» – часто не взрослая. Это ребёнок, который притворяется взрослым. Безумные списки дел на день, из которые вряд ли успеете даже треть – их пишет не взрослый. Их пишет ребёнок, которому сказали, что серьёзный человек успевает тысячу дел в день. И он реально строчит тысячу, не учитывая ни силы, ни реальное время на каждое из дел, ни пересечения с планами других людей... Часть, которая обещает себе, что в этом месяце будет откладывать каждую копейку – не взрослая. По-настоящему взрослая часть вас прекрасно знает, что это невозможно, и, скорее всего, уже имеет в анамнезе несколько проваленных попыток такой суровой экономии. Если хотите планировать более реалистично – заведите себе фигуру «настоящего взрослого». Может, это серьёзная и успешная менеджерка проекта, которая знает сильные и слабые места команды, ставит посильные цели и вовремя даёт всем выходной. Или опытный тренер, который знает, когда надо поднажать, а когда - устроить разгрузочный день и расслабиться. Или другой симпатичный вам образ. Эта взрослая фигура как раз способна выступать модератором внутренних конфликтов, учитывая разные мнения и желания.

Метафору «частей» личности очень удобно использовать при внутренних конфликтах, когда мы вроде бы знаем, как надо, – но сделать «правильно» почему-то не получается – Знаю, что надо копить, расписала себе строгий бюджет – и всё равно трачу ползарплаты на доставки и шопинг – Нужно сесть за скучную подработку в выходные, но уже вечер воскресенья, а я просто не могу себя заставить – Хочу больше зарабатывать – но никак не решусь поднять цену за услуги, хотя беру меньше среднего по рынку – Мечтаю о счастливых и стабильных отношениях – но снова соглашаюсь на свидание с девушкой, которая две недели меня игнорировала, а потом появилась в последний момент с предложением погулять Там где возникает «знаю как надо, но не могу себя заставить / дисциплинировать / мотивировать» – мнение какой-то части не учли, и она устраивает саботаж. В приведённых выше примерах можно представить условно «взрослую» часть. Почему условно – поясню позже*. Она говорит голосом строгого учителя, она знает, как надо, она за порядок, таблички в Экселе, стабильность и устойчивое развитие. И условно-детскую часть – она живая, непосредственная и непослушная, любит сиюминутные удовольствия и верит в лучшее. А ещё многого боится: трудностей, чиновников, врачей, общественного осуждения… Модель, которую обычно предлагает нам общество: заткни детскую часть и слушай взрослую. У кого-то даже на время получается. Но выходит только хуже, потому что именно эта тактика приводит к усилению внутреннего конфликта и срывам. Ведь желания «детской» части такие же важные. Если никогда не отдыхать, не веселиться и не получать удовольствия – для чего тогда трудиться и ограничивать себя? Или пример конфликта частей, которые вроде бы все взрослые и разумные, но хотят принципиально разного. Каждая тянет одеяло на себя, и человек переключается между разными режимами жизни, при каждом переключении обнуляя достижения предыдущего этапа. Никуда не езжу, потому что туризм – это потребление, а я решил грамотно распоряжаться деньгами и развивать проекты, сидя дома // Срываюсь в тридцать поездок в год и монетизирую свой блог про города и страны, потому что вообще-то я обожаю путешествовать и хотел бы сделать это своим образом жизни Хочу работать в крутой корпорации, носить строгий костюм, вести переговоры и летать в командировки бизнес-классом // А ещё классно было бы работать на себя, брать небольшие интересные проекты, иметь гибкий график и не быть привязанной к одной географической точке. – В терапии мы учимся все эти части выслушивать, учитывать и примирять. Конфликтующие «части» садятся за стол переговоров, где долго и нудно выясняют, как и в какой форме можно подружить их противоречивые желания. Тут нет единого рецепта – только сам человек знает, что в итоге для него сработает. Но первый пункт плана – убрать внутреннюю поляризацию: признать, что стремления каждой из частей важные и нужные.

Один из самых мощных и притом незаметных инструментов обесценивания – это тишина. Просто промолчать. Пройти мимо какого-то важного события, хорошего или плохого, у близкого человека. Перевести разговор на себя. Вместо восхищения выдать очень короткую нейтральную реакцию, непропорциональную случаю. Вместо сочувствия и вопросов – промычать что-то невнятное и сменить тему. Вы в одиночку полгода тянули сложный проект на работе, блестяще его закрыли, получили премию и всяческое восхищение от коллег и начальства. А партнер говорит: «Ммм, неплохо», – и продолжает рассуждать о чём-то своём. Или тот же пример с проектом, но: клиенты супер-довольны, а вот руководство и коллеги никогда даже не упоминают об этом, словно проекта и не было. Сдали – и забыли. Зато на той же неделе коллегу из вашего отдела долго хвалят на совещании за красивую презентацию. Говорите подруге: «У меня операция была», а она отвечает: «Ой, да, я тоже из простуд не вылезала весь прошлый месяц…». Как будто хирургическое вмешательство и простуда – вещи одного порядка. И как будто можно оставить такую новость совершенно без внимания и по-прежнему оставаться близкими людьми. – Мы расстались с Аней. – Ну, что поделать, life is life. Как тебе, кстати, новый Мортал Комбат? Конечно, такое может случиться не нарочно, не от тотального невнимания к вам, а как разовый сбой коммуникации. Например, человек, который проигнорировал новость об операции, может панически бояться и избегать любых медицинских тем. Или мог быть поглощен какими-то своими, очень серьёзными проблемами, про которые вы тоже не в курсе. Но отношения, в которых такое происходит регулярно, надламываются. Когда нас в упор не видят: не сопереживают трудностям, не радуются успехам, не запоминают важные для нас вещи – мы понемногу увядаем. Причём не всегда понимаем, в чём причина. Просто отчего-то начинаем чувствовать неважными, скучными, некрасивыми, не дотягивающим до какого-то воображаемого уровня. Если в вашей жизни были отношения, в которых вы чувствовали себя всё хуже и хуже, но не понимали, почему – присмотритесь, не было ли там этого молчаливого игнора. Ещё один признак – постоянное желание себя улучшать. Был ли у вас в жизни был период, когда казалось, что нужно переделать себя целиком? Купить новый гардероб, записаться на все курсы повышения квалификации, выучить пять иностранных языков и не вылезать из спортзала?.. – Вспомните, не было ли рядом с вами человека или группы людей, которые фонили этим тихим обесцениванием: «Ты вроде есть, но твои переживания не важны и события твоей жизни никому не интересны».

На что, кроме терапии, можно в таком случае опереться? – Включить «историческую перспективу». Вспомните предыдущие влюблённости, которые проходили по тому же сценарию. О чём вы сейчас жалеете? Что стало видно на расстоянии, что не замечалось в процессе? Были какие-то слова или поступки, которые вы совершали под влиянием влюблённости, и которые противоречили вашим ценностям? – Какие сложности и задачи в жизни вы собирались решить до того, как в очередной раз влюбились? Хотели переехать в другой город, пойти учиться, поменять нелюбимую работу? Завести новых друзей? – Если получается, бывает полезно попробовать переключиться на эти задачи, хотя бы частично. – Какая потребность, как вам кажется, стоит за этой влюблённостью? Кто-то ищет близости и хороших отношений, но увлекается людьми, которые не способны их дать. Кто-то страдает от однообразия в жизни, и влюблённость помогает расцветить её. Кто-то не решил до конца задачу сепарации от родителей, а сильная увлечённость помогает эмоционально отделиться от семьи, хотя бы на время. Можно ли подумать о том, чтобы закрыть эти потребности, хотя бы отчасти, другим способом? Видеться с друзьями, с которыми вы чувствуете себя хорошо и спокойно. Поехать в путешествие, пойти в поход или завести новое хобби, которое будет привносить в жизнь драйв, не завязанный на влюблённости и «химии». Начать говорить «нет» и ставить границы своей семье, а если не получается – попробовать найти поддержку: психолога; друзей, которые проходили этот путь; братьев и сестёр, у которых получилось сепарироваться. – Есть ли какие-то вещи, которых вы опасаетесь, зная своё состояние? Вступить в связь и изменить партнёру; пойти против чувства собственного достоинства; потерять сон, аппетит и концентрацию на работе или учёбе? – Иногда помогает составить рациональный план и опираться на него, а не на эмоции. «Я не буду отменять дела и планы с друзьями, если этот человек предложит мне встретиться в последний момент». «Я не остаюсь с ним / с ней наедине». «Я избегаю встреч в компании, если там будет этот человек, потому что меня это дестабилизирует». – В целом, чаще всего помогает переводить фокус с предмета влюблённости на свою собственную жизнь. Это бывает непросто, тк влюблённость химически подталкивает к гиперфокусу на другом человеке. Но при определённой тренировке начинает получаться. – Предлагать своей психике альтернативу. Наша нервная система стремится к состоянию, к которому привыкла с детства. Если обстановка, в которой рос ребёнок, была хаотичной, с физическим или эмоциональным насилием, эмоционально недоступными взрослыми, критикой, необходимостью заслуживать любовь, – психика считает такое состояние нормой и ищет людей, рядом с которыми эти ощущения воспроизводятся. В этом случае предстоит долгая работа по тому, чтобы создать новую норму: хорошее, спокойное и устойчивое состояние. Пробуйте специально останавливать внимание на моментах, когда вам хорошо и спокойно. Уютные посиделки с друзьями. Интересный фильм. Небольшие ритуалы в течение дня: неспешный завтрак, записи в дневник вечером, прогулка по тихому парку в обед, телесные или дыхательные практики, неспешное приготовление еды. Общение с людьми, которые не вызывают у вас нервной дрожи, но с которыми вы чувствуете себя приятно и ровно. Такую работу проще проделывать вместе с психологом. Иногда терапия становится первым пространством со стабильным, принимающим и устойчивым контактом, куда можно принести проблемы и переживания и не получить осуждения.