VALLIS

🧿 Мне хочется, чтобы рядом с тобой была женщина, способная любить честно, разговаривать открыто, беречь доверие, признавать ошибки. Чтобы в вашем доме было приятно просыпаться и возвращаться в него вечером, чтобы забота о нём была привычным общим делом. Если её чему-то не научили, пусть у неё будет желание учиться — такое же, с каким ты сегодня учишься у нас. И ты сам сохраняй эту готовность, сынуличка. Вашу жизнь вам предстоит устраивать вдвоём. Когда полюбишь — познакомь нас. Я хочу узнать человека, рядом с которым ты счастлив. У тебя будут собственные вкусы, решения, отношения, и мне тоже придётся учиться принимать то, что отличается от моих представлений. Я постараюсь слушать и узнавать, прежде чем судить. Пусть в вашей семье будет место добрым словам, нежности, смеху и простому умению попросить прощения. Очень хочу, чтобы всё хорошее, что ты получил дома, продолжилось в вашей жизни. И, пожалуйста, будь с нами честным. Ты знаешь: с мамой, которая профессионально разбирается во лжи, скрывать бывает непросто. Но ты всё равно периодически проводишь пробные запуски — с надеждой, что именно эта версия благополучно пройдёт проверку. Мой будущий дипломат, я вижу твой исследовательский интерес. А если серьёзно, я хочу, чтобы правду дома было легче сказать, чем прятать. Чтобы со стыдом, ошибкой, страхом, неловкостью ты мог прийти к нам. У тебя есть право на личное пространство, на свои мысли, на слова: «Мам, я пока не готов об этом говорить». Я буду учиться это уважать. Только, пожалуйста, не оставайся один с тем, что причиняет тебе боль или может тебе навредить. Со мной можно поделиться трудным. Я постараюсь выслушать, прежде чем начну объяснять, как надо было поступить. А если потороплюсь — напомни мне. Маме тоже полезно иногда остановиться и послушать собственного сына. Ты растёшь отдельным человеком, и мне интересно, каким ты становишься. Ты умный, красивый, способный, со своим взглядом на мир. Мне хочется помочь тебе получить настоящее образование, научиться думать глубоко и самостоятельно, обрести дело, в котором пригодятся твои способности и которому ты сможешь отдавать силы с интересом. Я горжусь твоим поступлением и буду радоваться твоим достижениям, но моя любовь к тебе была с тобой задолго до первого успеха. Если когда-нибудь твой путь изменится, приходи поговорить. Будем разбираться в причинах, возможностях, последствиях. Учись различать момент, когда нужно выдержать трудность и продолжить, и момент, когда решение действительно требует пересмотра. Это непростое умение; оно приобретается постепенно, вместе с честностью перед собой. Впереди встретятся очень разные люди. Сохрани доброту и открытость, но учись замечать, как с тобой обращаются. Если тебя унижают, используют, обманывают, ты вправе защищать себя, прекращать отношения, обращаться за помощью. Чужая жестокость ничего не доказывает о твоей ценности. Тебе не обязательно вступать в каждую навязанную борьбу и тратить себя на желание непременно переиграть того, кто причиняет зло. Мне хочется, чтобы ты умел быть твёрдым, сохраняя достоинство. Делай добро, поступай по совести, береги своё слово. Справедливости в мире становится больше и благодаря тому, как каждый из нас ведёт себя в самых обыкновенных обстоятельствах. Думай о последствиях, сын. У сказанного слова, обещания, поступка есть продолжение. Всего предусмотреть невозможно, но остановиться и спросить себя: «Что будет дальше? Кому от этого станет трудно? Готов ли я за это отвечать?» — в твоих силах. А если ошибся, учись признавать, исправлять, просить прощения. Мы поможем тебе, насколько сможем; постепенно всё больше решений ты будешь принимать и выдерживать сам. И вот что я хочу сказать тебе совершенно ясно: у тебя всегда есть дом. В восемнадцать, в тридцать, в пятьдесят лет ты останешься нашим сыном. Ты сможешь вернуться, позвонить, попросить помощи, выдохнуть рядом с нами. Тебе не придётся сначала привести всю жизнь в порядок, чтобы появиться на нашем пороге. Приходи с тем, что есть. Будем думать вместе. За своё детство ты ничего нам не должен возвращать. Все эти годы, забота, усилия, тревоги были частью нашей любви к тебе. Я хочу учиться всё меньше измерять твою жизнь собственными ожиданиями и всё больше радоваться тому, что ты есть, что растёшь, ищешь, становишься собой. И мне будет очень дорого твоё добровольное внимание — звонок, разговор, вопрос о наших делах, желание побыть рядом. Береги нас тоже. Папа устаёт, я устаю; у нас бывают свои тревоги, и силы наши тоже требуют восстановления. Иногда твоя помощь нужна нам вполне буквально. Иногда достаточно, чтобы ты заметил наше состояние и подошёл обнять. Пожалуйста, не откладывай радость до окончания университета, первой работы, большой должности. В твоей жизни уже есть место дружбе, любви, музыке, интересу, смешным разговорам за столом. Мне хочется, чтобы потом, вспоминая эти годы, ты помнил и то, как много в них было жизни. И будь сыном, всегда. Даже когда мы тебя бесим. Можешь спорить с нами, не соглашаться, просить о паузе, уходить к себе, чтобы остыть. Только давай оставлять друг другу возможность вернуться к разговору. Я тоже буду учиться вовремя отпускать, признавать свою неправоту и видеть в тебе взрослого человека. А ты, даже становясь совсем взрослым, иногда подходи ко мне просто так. Мой мальчик, расти, трудись, люби. Я очень хочу, чтобы тебе было интересно жить и чтобы рядом были люди, с которыми можно быть собой. Если однажды станет так трудно, что захочется плакать, приезжай домой. Я обниму тебя и побуду рядом столько, сколько понадобится. Твоя мама. P. S. Телефон держи заряженным. Вполне возможно, я позвоню в самый разгар твоих важных дел, чтобы спросить, поел ли ты. Это тоже любовь. Ты уже знаешь.

🧿ПИСЬМО МОЕМУ СЫНУ мой, родной сынуличка У тебя теперь такая взрослая жизнь, что я иногда ещё прислушиваюсь к самим словам: «Мой сын — студент МГИМО». А потом ты спрашиваешь: «Мам, как постирать? Что добавить в барабан? Какую температуру поставить?» — и я улыбаюсь: вот она, взрослая жизнь, вся сразу, от дипломатии до чистой рубашки. К этому большому рывку я начала готовиться, когда тебе было всего шесть месяцев. Тогда появилась моя первая научная работа об одарённости, и вместе с исследовательским интересом во мне жило огромное материнское желание: понять тебя, увидеть твои возможности, создать условия, в которых ты сможешь их раскрыть. Я изучала, пробовала, наблюдала, сомневалась, снова искала. Ты рос, а я рядом с тобой училась быть твоей мамой. За сегодняшним студенческим билетом стоят годы нашего труда и годы твоего детства. Переезды по многим странам, новые места, языки, люди, наши эксперименты и открытия. Твои улыбки, твоя поддержка — такая драгоценная для меня — и мои слёзы отчаяния, когда я не понимала, где взять ещё немного сил. Были твои высокие температуры и тяжёлые болезни, с которыми нам приходилось справляться вдвоём, когда особенно хотелось, чтобы рядом оказался ещё один родной взрослый. Папа всегда был за нас. Всегда трудился ради нашей жизни, нашего благополучия, наших возможностей, хотя слишком часто ему приходилось переживать за нас за тысячи километров. Я думаю, каково это — знать, что твоим самым близким трудно, и не иметь возможности прямо сейчас оказаться рядом. Его любовь выдерживала эти расстояния вместе с нами. Так мы и подошли к твоему шестнадцатилетию. Столько лет общего созидания, в котором каждый из нас менялся, учился, взрослел по-своему. Всё пережитое сделало нас ближе, и теперь мне хочется, чтобы эту близость ты взял с собой в свою большую жизнь. Ты выбрал дипломатию, сын, — труднейшее направление. Я вижу, как много от тебя требуется, как ты устаёшь, как учишься справляться с эмоциями, разочарованием, огромными для тебя задачами. Иногда знаний уже хватает, а выдержки ещё приходится учиться; иногда головой всё понимаешь, но внутри такой шум, что даже простой вопрос раздражает. Я это вижу и хочу, чтобы ты мог говорить нам о своём состоянии прямо. Приходи и говори: «Мне трудно». Мы вместе подумаем, что изменить, где помочь, чему ещё научиться. Усталость заслуживает внимания, отдых должен быть частью жизни, но не всегда. И вместе с этим у тебя остаётся семья, в которой каждому нужна забота и каждый вносит свою долю труда. Студенческий билет МГИМО, при всём моём уважении к нему, дипломатической неприкосновенности перед домашними делами не предоставляет. Трудись, мой мальчик. Не ленись, доводи начатое до конца, учись делать хорошо даже то, за что никто не поставит оценку и не похвалит. Замечай, что нужно сделать, прежде чем об этом попросят. Убирай за собой, береги вещи, помогай нам, интересуйся, как мы себя чувствуем. У чистого дома, готовой еды и возможности спокойно заниматься всегда есть чьи-то руки и чьё-то время. Нахлебничество мы с папой терпеть не собираемся — ты нас знаешь. Сознательно устраивать свою жизнь так, чтобы за тебя постоянно трудились другие, у нас не получится. Но когда ты болеешь, учишься, действительно стараешься или проходишь тяжёлый период, наша поддержка рядом с тобой. Твоё участие в жизни семьи сейчас измеряется и добросовестной учёбой, и посильной помощью, и вниманием к людям, с которыми ты живёшь, кто рядом. Поэтому я так люблю твоё: «Мам, как постирать?» В этом вопросе есть готовность разобраться и сделать самому. Сегодня ты выясняешь, сколько средства добавить и какую температуру выбрать, а потом будешь принимать решения совсем другого масштаба. И мне хочется, чтобы ты сохранил эту привычку: прежде чем действовать, понять, от чего зависит результат и кого коснутся последствия. В семье и в государстве за решениями стоят живые люди, их доверие, их благополучие. Сегодня я просила тебя ещё об одном: когда встретишь своего человека, свою любимую, пусть она будет чистой душой и чистоплотной в быту.

Отсутствие воспитания помогает говорить. Наличие — слушать. И из-за воспитания мы стеснялись предавать и доносить. Кто-то все равно доносил. Но мы не доносили. Вкус с детства. Музыка с детства. Язык с детства. Литература с детства. Потом времени не будет. В нас воспитали с детства нежность, правдивость. И мы, выйдя из школы, получили жизнь в лицо. Но не изменились. Пoтoму чтo воспитание — сила непреодолимая. Мы знали, что ничего нет ужасней, чем ответить на подлость подлостью. Мы знали, что, если на крик отвечаешь криком, доказать ничего не можешь. Мы чувствовали стеснение (какое хорошее слово), когда видели обнаженного человека. Даже женщину. Даже красивую. Мы чувствовали стеснение, когда видели ругательство на заборе. Хотя мы уже понимали, что забор существует для написания таких слов. А где же еще их писать, не в книгах же. Мы боролись с заборами и из-за этого тоже. И из-за воспитания мы стеснялись предавать и доносить. Кто-то все равно доносил. Но мы не доносили. Кто-то шел работать в КГБ. Кто-то был надзирателем. Кто-то был парторгом. А кто-то учился в высшей партшколе. Мы трусили отчаянно, но не шли туда. И не подписывали писем ни с осуждением, ни с одобрением. Может быть, если бы били… Но пока не били, мы не подписывали. И никакой тут смелости не было. Tyт было воспитание. И вообще, мне кажется, что мужество — это не та смелость, которая есть и у бандита, это что-то, связанное с другими людьми. Я люблю краснеющих в дебатах. Попал впросак и покраснел. Не ополчился на всех. Не закричал: «A вот это!» — переводя разговор на другое. А покраснел за то, за сказанное. Довел до конца тему, а не вывел всех из себя. Испытал стыд. Он понял. Oтсутствие воспитания помогает говорить. Наличие — слушать. Bocпитание отсеивает невысказанное. A значит, освобождает массу времени от пустой болтовни и пустых просмотров. A их отсутствие создает вкус, делает человека умней, молчаливей и приятней. Чем больше вы находите лишнего, тем лучше. Heoбходимое — для каждого свое. Михаил Жванецкий

Человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс — и именно стресс выбирает болезнь. Ирвин Ялом

🧿 легкости, свободы, понимания Можно годами смотреть человеку в глаза и разговаривать со своим представлением о нём. Люди появляются в нашей жизни через случайную встречу, долгий разговор, чьё-то своевременное участие. Порой достаточно одной интонации, чтобы захотелось приблизиться: рядом с этим человеком становится легче быть собой. И вместе с этой радостью, почти незаметно, возникает ожидание — пусть теперь так будет всегда. Мы ещё мало знаем друг друга, но уже многое друг другу мысленно поручили. В чьей-то чуткости увидели обещание понимать нас без объяснений. В силе — способность выдерживать любую нашу тяжесть. В открытости — согласие быть доступным. А в свободе почувствовали такое притяжение, что захотели немедленно получить над ней власть: пусть этот человек остаётся удивительным, непредсказуемым, живым, только желательно — в пределах нашего спокойствия. И начинается странная работа: переделывать в другом именно то, благодаря чему мы когда-то его заметили. Его самостоятельность постепенно называют холодностью, увлечённость своим делом — невниманием, потребность побыть одному — отдалением. Человек продолжает жить, а ему уже предъявляют счёт за обещания, которые он никогда не давал. Даже его счастье, возникшее без нашего участия, порой кажется почти личным оскорблением. В таких заблуждениях бывает много человеческой боли. За требовательностью может стоять долгая история одиночества; за ревностью — страх снова оказаться ненужным; за желанием всё знать — невозможность выдержать неизвестность. Эту боль можно понять. Особенно трудно в момент, когда она начинает распоряжаться чужой жизнью. Ведь тот, к кому мы пришли за теплом, тоже иногда мёрзнет. Тот, кто умеет слушать, может однажды не найти сил для разговора. У человека, рядом с которым нам стало хорошо, есть целая жизнь, о которой мы ещё ничего не знаем. И здесь хочется задержаться, прежде чем уверенно разделить мир на нас — глубоких, свободных, непонятых — и тех, кто всё о нас придумал. Мы сами способны так увлечься чужой глубиной, что перестаём различать её очертания. Приписываем молчанию мудрость, сдержанности — надёжность, красивым словам — способность любить. Иногда охотно поддерживаем и чужое заблуждение о себе: приятно быть исключительным человеком, пока от тебя не потребовали исключительной самоотдачи. Встретиться по-настоящему бывает труднее, чем очароваться. Для этого приходится допустить, что другой знает о себе больше, чем наша влюблённость, наша тревога и даже наша проницательность. Услышать его ответ, особенно если он расходится с тем, на который мы надеялись. Выдержать постепенность узнавания, не торопясь объявить человека своей судьбой или своей ошибкой. У близости есть редкая красота: рядом с нами кто-то постепенно становится всё отчётливее собой. Может спорить, уставать, менять мнение, увлекаться чем-то нам непонятным — и продолжать быть дорогим. А мы можем говорить о своих желаниях, договариваться, держать данное слово, сохраняя пространство для двух отдельных жизней. Мне близка эта цветаевская любовь к воздуху, городу, дереву у дороги. В ней столько жизни, которая продолжается за пределами чьего-либо взгляда. У каждого из нас есть такое внутреннее пространство, куда можно пригласить, где можно разделить радость, где однажды хочется сказать: «Посмотри, как я вижу». И как много значит встретить человека, которому действительно интересно посмотреть. «Люди ко мне влекутся: одним кажется, что я еще не умею любить, другим – что великолепно и что непременно их полюблю, третьим нравятся мои короткие волосы, четвертым, что я их для них отпущу, всем что-то мерещится, все чего-то требуют – непременно другого – забывая, что все-то началось с меня же, и не подойди я к ним близко, им бы и в голову ничего не пришло, глядя на мою молодость. А я хочу легкости, свободы, понимания, – никого не держать и чтобы никто не держал! Вся моя жизнь – роман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, – с воздухом. И я бесконечно счастлива» Марина Цветаева Эпиграф — из письма Цветаевой П. И. Юркевичу от 21 июля 1916 года.

🧿 ПОЗДРАВЛЯЕМ !!! Сегодня день рождения Евгении Митряевой — сооснователя нашего Центра экспериментальной психологии и созидающего лидерства 🌚 Женя, как прекрасно в тебе соединяются глубина мысли, любопытство к жизни, характер и нежность. Можно увлечённо разбирать сложные вопросы, смело выбирать новый маршрут, а потом оказаться в окружении невероятных идей — и совершенно растаять. Всё это ты, удивительная и самая-самая. Мне очень дорого, что наше дело мы создаём вместе. Вместе думаем, ищем, пробуем, придаём форму тому, во что верим. Спасибо тебе за этот общий путь и за то человеческое тепло, с которым хочется продолжать. Желаю тебе крепких счастливых снов, здоровья, любви и внутренней свободы. Пусть будет время на себя, силы на любимое, близкие люди рядом и столько интересного впереди, чтобы глаза загорались задолго до первого шага. Пусть тебя берегут, обнимают и радуют — в самые обычные дни, без повода и торжественной даты. 🧿С днём рождения, любимая Женя! Христос воскресе, радость моя! Давай обнииииму! ❤️

🧿 недавно у нас был невероятный вечер с Лизз Демаро о словах, о смыслах, о важном было тепло

🧿Немецкий язык в устах нашей Софии — отдельное удовольствие. Такой мягкий, певучий, почти сладкий, что его знаменитые строгие согласные словно снимают мундиры и разрешают себя обнять. София много лет учит нашего сына. Скромная, точная, изящная, удивительно воспитанная, она начинала с самых азов и терпеливо, с бережностью садовника, выращивала в нашем ребёнке знание языка. Сколько внимания нужно к чужому росту, сколько доброты — к тому, что прорастает медленнее, чем хотелось бы. У Софии всегда находилось это терпение. И вот на днях приходит от неё сообщение: «Простите, я на пару дней в больницу и вернусь». Вся София в этой фразе: даже о больнице — деликатно, с извинением за маленький перерыв. А оказалось, наша прекрасная София стала Мамой. Сразу двух прекрасных мальчиков! Пока я пыталась вместить в себя эту новость, руки уже писали сыну, который сидел на парах в МГИМО: «Ты знал, что София в положении?!» И мой пингвинёнок, медвежонок, жёлудь — весь этот любимый лесной мир, уже допущенный к высшему образованию, — спокойно отвечает: «Нет». У моего мамского чайничка, разумеется, подпрыгнула крышечка. В ответное сообщение поместились и изумление, и некоторые соображения о мужской наблюдательности, и столько восклицательных знаков, что ими можно было огородить университет. Но счастья быть мамой этого немногословного человека не убавилось ни на каплю. А теперь у Софии — двое сыновей. Два человека, для которых её голос станет самым родным. Столько лет мы видели, с какой бережностью она относится к нашему ребёнку, и как же радостно думать, что теперь эта нежность будет встречать её дома двумя маленькими лицами. Дорогая София, как же мы все за Вас счастливы! Пусть Ваши мальчики растут здоровыми, любимыми, любопытными к жизни. Пусть в доме будет много смеха, пусть находятся силы и время на сон, а рядом всегда будут надёжные люди, готовые подхватить, помочь, позаботиться о Вас. Вы столько лет радовались первым успехам нашего сына. Теперь мы с огромной нежностью будем радоваться Вашим. В добрый путь, наши удивительные люди. Долгих, светлых и счастливых лет Вам — и двум маленьким мальчикам, которым досталась такая мама. 🧿

Сила всегда в силе. И ни в чем другом. В Древних Фильмах говорили: «сила там, где правда». Так и есть, они всегда рядом. Но не потому, что сила приходит туда, где правда. Это правда приползает туда, где сила. Когда люди пытаются понять, где правда, они в действительности тихонько прикидывают, где теперь сила. А когда уходит сила, все дружно замечают — ушла правда. Виктор Пелевин • S.N.U.F.F.

🧿ТРЕНЕР. СУДЬБА. ПУТЬ. Есть люди, чей труд остаётся в твоём ребёнке на всю жизнь. Оксана Викторовна, Игорь Анатольевич, Татьяна Евгеньевна — мы знаем друг друга одиннадцать лет. Девять прекрасных лет в велоспорте мы прожили с вами всей семьёй: тренировки, треки, сборы, соревнования — огромная часть нашего сына и нашей родительской жизни. Три года назад, когда сын уже показывал достойные результаты в сборной Москвы, мы приняли тяжёлое решение: оставить велоспорт ради подготовки к поступлению в МГИМО. Сколько тогда прозвучало саркастичного, ядовитого: «Куда вы прётесь? Кто вас туда впустит? Где вы — и где МГИМО?» А ВЫ поверили. Скрепя сердце, отпустили нас, и мы начали пахать мозгами, опираясь на всё, чему научились рядом с вами. Сегодня наш сын СТУДЕНТ — в МГИМО. И я точно знаю: без той девятилетней пахоты, без каждой тренировки, без привычки выдерживать нагрузку и продолжать, когда трудно, не было бы ни этого поступления, ни такого крепкого Человека — нашего ФРЕДЕРИК-ГРЕЯ. Нашей опоры и гордости. В нём живёт ВАШ ТРЕНЕРСКИЙ труд. В его собранности, в отношении к делу, в способности снова браться за то, что не получается. Конечно, впереди ещё много сомнений, испытаний и работы. Игорь Анатольевич со своей неизменной строгостью уже обозначил следующий рубеж: «Поверю, что не зря, только когда увижу диплом. Точка!» Так что расслабляться нам пока не разрешили. И за это тоже люблю. Пишу — и сердце светится благодарностью. Спасибо ВАМ за требовательность И ТЕПЛО, ЗА ВРЕМЯ, ЩА ВАШУ БЕСКОРЫСТНОСТЬ, за веру в нашего сына, за то, что сумели отпустить его к другой цели, оставшись навсегда среди людей, которые помогли ему вырасти. Дай Бог ВАМ здоровья, сил и многих счастливых лет, наши любимые тренеры! Низкий поклон. Люблю.

🧿Желанный не равно УСТОЙЧИВОСТЬ. Годами ждать малыша, выбирать ему имя, прислушиваться к каждому движению внутри себя — и обнаружить, что плач вызывает ярость, которая страшит. Об этом трудно говорить. Быть матерью не отменяет потребности спать, восстанавливаться, получать помощь и временами принадлежать самой себе. Мама устаёт от непрерывности. От сна, который каждую ночь рассыпается на обрывки; от необходимости постоянно слышать, предусматривать, помнить; от прикосновений, на которые уже не хватает сил; от ответственности, которую некому передать даже на час. Недосып способен усиливать гнев и затруднять управление эмоциями. Опасно, когда несколько обстоятельств складываются вместе: социальная изоляция, финансовые трудности, насилие в семье, отсутствие участия другого родителя, собственный опыт жестокого обращения, употребление алкоголя, трудности контроля импульсов и нереалистичные ожидания от ребёнка. Депрессия, в том числе послеродовая: может проявляться раздражительностью, истощением, отчаянием, трудностями эмоционального контакта с малышом. В таком состоянии долгожданный ребёнок будет восприниматься как источник бесконечных требований. Любовь ещё есть, а доступ к нежности перекрыт усталостью. И женщине становится стыдно настолько, что она скрывает именно то, о чём уже необходимо говорить. Что происходит, когда мать орёт и трясёт малыша? Отчаянная попытка немедленно прекратить плач и вернуть ощущение контроля: «Пусть он замолчит». Взрослый действует из собственного напряжения, переставая учитывать возможности ребёнка. Плюс усвоенное представление, что страхом можно добиться послушания. Младенец плачет, потому что иначе ещё не умеет сообщать о потребностях и дискомфорте. Понимание причин необходимо для предотвращения насилия. Ответственность за безопасность ребёнка остаётся у взрослого. Крик, угрозы и унижение могут пугать ребёнка именно там, где он должен находить защиту. При повторяющемся насилии длительный стресс способен нарушать развитие систем, участвующих в обучении и эмоциональной регуляции; в дальнейшем повышаются риски тревоги, депрессии, поведенческих трудностей. При этом судьба ребёнка не предрешена: прекращение насилия, безопасные отношения и своевременная помощь имеют значение. В двух годичных исследованиях — 918 и 822 родителя — выраженность родительского выгорания предсказывала последующее усиление пренебрежения потребностями детей и насильственного поведения.Это связь на уровне групп, по которой нельзя вычислить вероятность срыва у конкретной матери. В исследовании 976 семей жёсткая словесная дисциплина — крик, ругань, унизительные высказывания — в отношении 13-летних подростков предсказывала усиление депрессивных симптомов и проблем поведения к 14 годам. В бразильском исследовании 3715 участников у девушек, сообщивших об эмоциональном насилии, отношение шансов депрессии к 18 годам составило 2,7 после статистических поправок. Это именно отношение шансов, что вероятность болезни увеличивается ровно в 2,7 раза. Речь об эмоциональном насилии, а не о любом единичном повышении голоса. Тряска младенца несёт непосредственную угрозу жизни. Резкое встряхивание может вызвать повреждение мозга, нарушения зрения, судороги и стойкие нарушения развития. Для тяжёлой травмы не обязательно многократное насилие, а внешние следы могут отсутствовать. Если чувствуете, что можете ударить или встряхнуть малыша, положите его в безопасную кроватку без подушек и мягких предметов, ненадолго отойдите и немедленно позовите спокойного взрослого на смену. Выгорание, депрессия и психоз требуют различной помощи; галлюцинации, бред или выраженная спутанность требуют экстренной психиатрической оценки. Пугающие нежелательные мысли сами по себе не равны намерению причинить вред, но с ними тоже можно и нужно обращаться за помощью. Матери нужны часы сна, разделённая ответственность, доступное лечение и человек, которому можно сказать правду. Ребёнку нужен безопасный взрослый. Фразу «я больше не справляюсь» важно услышать тогда, когда она ещё произносится словами.

Антон Чехов Из письма А. С. Суворину 9 декабря, 1890 г. Москва, Малая Дмитровка Здравствуйте, мой драгоценный! Ура! Ну вот, наконец, я опять сижу у себя за столом, молюсь своим линяющим пенатам и пишу к Вам. ... Хорош божий свет. Одно только не хорошо: мы. Как мало в нас справедливости и смирения, как дурно понимаем мы патриотизм! Пьяный, истасканный забулдыга муж любит свою жену и детей, но что толку от этой любви? Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше «чести мундира», мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых. Работать надо, а всё остальное к чёрту. Главное — надо быть справедливым, а остальное всё приложится.

🧿 ТЕ, КТО РОЖАЕТ ДЛЯ СЕБЯ ЧУЖИХ себе ДЕТЕЙ. поясню мысль — сегодня очень много с людьми различного социального уровня (*работники, миллионеры, друзья) говорим о родительстве. РЕБЁНОК ПОРТИТ КАРТИНКУ Его рвёт в бизнес-классе. Он орёт на важном приёме, отказывается быть аккуратным в дорогой одежде и никак не засыпает когда надо именно родителям, хотя за специалиста по сну уже заплачено. Специалист по грудному вскармливанию намял груди и соски так, что молоко рекой, но мимо рта ребёнка. Среди безупречных людей, правильных интерьеров и тщательно подобранных слов вдруг обнаруживается живая жизнь, которую невозможно попросить соответствовать дресс-коду. Ребёнку может быть страшно, больно, душно, одиноко. Ему нужна помощь. Но взрослый, влюблённый в собственную картинку, в эту минуту переживает прежде всего публичное крушение своего благополучия: «Как ты можешь так меня позорить?» Иногда ребёнка очень хотят — пока он существует в воображении. Красивого, родного, талантливого, уместного, гибкого, удобного и ласкового. С ним фотографируются ещё до его рождения, ему заранее придумывают характер, профессию и благодарность за предоставленные возможности. В этом будущем всё предусмотрено, кроме его собственной личности. А потом начинаются рабочие родительские будни. Одно и то же приходится объяснять много раз; чужую боль нужно выдерживать, в конфликте — разбираться, после собственного срыва — просить прощения. У родительства обнаруживается ежедневная, утомительная работа, которая плохо смотрится в сторис и почти никогда не получает аплодисментов. Надменная вера в люкс обещает, что при достаточном бюджете всё неприятное можно поручить обслуживающему персоналу. Но у ребёнка остаётся потребность в отношениях с родителями, сколько бы прекрасных людей ни числилось в семейном штатном расписании. И тогда его начинают передавать как переходящее красное знамя: бабушке, няне, гувернёру, тренеру, очередному специалисту. Вместе с портфелем, аллергиями и требованием: «Сделайте с ним что-нибудь. ПООООЧИИИНИИИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕ». Хорошая няня способна дать ребёнку тепло и устойчивость. Особенно горько, когда именно она знает, почему он плачет, а родители знают только стоимость её часа. Помощь превращается в способ уклониться от знакомства с собственным ребёнком. Взрослые могут управлять компаниями, выбирать инвестиции, безошибочно распознавать подделку сумки — и оказаться совершенно беспомощными перед словами: «Мам, мне плохо». Потому что здесь придётся слушать, чего-то не знать, чему-то учиться и признавать собственные ошибки. Для надменности это почти непереносимые условия. Чёрная дыра дорогого соответствия пожирает всё: деньги, время, внимание, способность радоваться обыкновенному. Ей всегда мало. Нужны школа престижнее, отдых убедительнее, достижения ребёнка заметнее. Постепенно вся семья начинает работать на впечатление, которое производит. Живой ребёнок мешает этому производству. Он слишком громкий, слишком медленный, недостаточно одарённый, некрасиво расстроенный. Его всё время хочется поправить, как воротник перед фотографией. А потом он вырастает — и порой возвращает семье её собственную систему ценностей с безупречной точностью. «Что вы можете мне дать?» «Почему у него есть, а у меня нет?» «Будут деньги — поговорим». Родители потрясены его потребительством. Они ждали любви в ответ на вложения, а получили человека, который хорошо усвоил семейный язык. Если годами статус определял ценность людей, подарки закрывали ссоры, а внимание выдавалось за достижения, откуда взяться уверенности, что тебя можно любить без предъявления результата? Дальше у этой истории могут появиться тяжёлые продолжения: жизнь в играх, бесконечная торговля собственным образом в соцсетях, рискованные поступки, неспособность выдерживать отказ и справляться с повседневностью. Взрослые произносят «девиантное поведение» с таким изумлением, словно до этого между ними происходило только хорошее. Это возможный путь, и у него много причин. Но собственное участие так удобно потерять за очередным заключением специалиста. А человек и в тридцать, и в пятьдесят может продолжать искать себя среди чужих требований: сначала заслуживать, потом бунтовать, потом снова заслуживать. У него множество способов произвести впечатление и мучительно мало понимания, как жить, когда никто не оценивает. Так семейные круги ада набирают обороты: один человек требует, чтобы его наконец полюбили, другой предъявляет счета за всё, что для него сделал. Ребёнок становится неудобной правдой о жизни, которую взрослые создали. Его присутствие обнаруживает, сколько в ней места для престижа и как мало — для растерянного, несовершенного человека. Ребёнок никогда не обещал быть достойным вашей витрины. Это взрослые взяли на себя ответственность за его жизнь. ТАК РОЖДАЮТСЯ ИЗ МЕЧТЫ ЧУЖИЕ ВАМ ДЕТИ. ЧУЖАЯ ВАМ ЖИЗНЬ. ЧУЖДАЯ ДЛЯ ВАС СТРАНА ЛЮДЕЙ.

🧿РОДИТЕЛИ, ПРОСНИТЕСЬ. Вы БУКВАЛЬНО УНИЧТОЖАЕТЕ СВОИХ ДЕТЕЙ! У родительского безучастия бывает дорогая упаковка: прекрасная школа, десять секций, брендовые кроссовки и фотографии счастливой семьи. Ребёнок обеспечен, занят, внесён во все рейтинги. Только поговорить ему не с кем. В доме стоит непрерывный белый шум: ролики, компьютерные игры, уведомления, взрослое «потом». Вы знаете его оценки, расписание, место в команде. А знаете, о чём он перестал вам рассказывать? Когда вы в последний раз читали вместе и позволяли разговору увести вас дальше страницы? Когда слушали его, не поглядывая в телефон, не торопясь исправить, оценить, выдать готовое решение? Мы научились закрывать детский рот психологически грамотными словами: «Ты манипулируешь», «Это твоя тревожность», «Не нарушай мои границы». Ребёнок ещё не может прожевать собственное переживание, а мы уже заставляем его проглотить наше объяснение. Термин произнесён. Разговор окончен. Человек остался один. Одна из самых опасных РЕАЛЬНОСТЕЙ СЕГОДНЯ - тишинА — та, которую дома принимают за благополучие. Не спорит, ничего не просит, сидит в своей комнате. Как удобно. А когда в пятнадцать–шестнадцать его жизнь сужается до кровати, взрослые стоят в дверях с убийственно беспомощным: «Чего тебе не хватает? У тебя же всё есть». В цифровом потопе мы заботливо проверяем, ловит ли у ребёнка сеть. Кто проверит, осталось ли ему за кого держаться? И вот начинается поиск специалиста: «Сделайте с ним что-нибудь». Помощь ребёнку действительно нужна. Но вместе с готовностью оплачивать его терапию нужна готовность увидеть собственное участие в том, что происходит между вами: как вы слушаете, как обесцениваете, как исчезаете за экраном посреди его фразы. У детского страдания много причин. За своё присутствие в жизни ребёнка отвечаете вы. Положите телефон. Сядьте рядом. И если он не заговорит сразу — останьтесь. Доверие не обязано возвращаться с первого вашего свободного вечера. ПРОСЫПАЙТЕСЬ, ВАМ ОСТАЛОСЬ ТАК МАЛО!