VALLIS

Человек не выбирает свою болезнь, но он выбирает стресс — и именно стресс выбирает болезнь. Ирвин Ялом

🧿 легкости, свободы, понимания Можно годами смотреть человеку в глаза и разговаривать со своим представлением о нём. Люди появляются в нашей жизни через случайную встречу, долгий разговор, чьё-то своевременное участие. Порой достаточно одной интонации, чтобы захотелось приблизиться: рядом с этим человеком становится легче быть собой. И вместе с этой радостью, почти незаметно, возникает ожидание — пусть теперь так будет всегда. Мы ещё мало знаем друг друга, но уже многое друг другу мысленно поручили. В чьей-то чуткости увидели обещание понимать нас без объяснений. В силе — способность выдерживать любую нашу тяжесть. В открытости — согласие быть доступным. А в свободе почувствовали такое притяжение, что захотели немедленно получить над ней власть: пусть этот человек остаётся удивительным, непредсказуемым, живым, только желательно — в пределах нашего спокойствия. И начинается странная работа: переделывать в другом именно то, благодаря чему мы когда-то его заметили. Его самостоятельность постепенно называют холодностью, увлечённость своим делом — невниманием, потребность побыть одному — отдалением. Человек продолжает жить, а ему уже предъявляют счёт за обещания, которые он никогда не давал. Даже его счастье, возникшее без нашего участия, порой кажется почти личным оскорблением. В таких заблуждениях бывает много человеческой боли. За требовательностью может стоять долгая история одиночества; за ревностью — страх снова оказаться ненужным; за желанием всё знать — невозможность выдержать неизвестность. Эту боль можно понять. Особенно трудно в момент, когда она начинает распоряжаться чужой жизнью. Ведь тот, к кому мы пришли за теплом, тоже иногда мёрзнет. Тот, кто умеет слушать, может однажды не найти сил для разговора. У человека, рядом с которым нам стало хорошо, есть целая жизнь, о которой мы ещё ничего не знаем. И здесь хочется задержаться, прежде чем уверенно разделить мир на нас — глубоких, свободных, непонятых — и тех, кто всё о нас придумал. Мы сами способны так увлечься чужой глубиной, что перестаём различать её очертания. Приписываем молчанию мудрость, сдержанности — надёжность, красивым словам — способность любить. Иногда охотно поддерживаем и чужое заблуждение о себе: приятно быть исключительным человеком, пока от тебя не потребовали исключительной самоотдачи. Встретиться по-настоящему бывает труднее, чем очароваться. Для этого приходится допустить, что другой знает о себе больше, чем наша влюблённость, наша тревога и даже наша проницательность. Услышать его ответ, особенно если он расходится с тем, на который мы надеялись. Выдержать постепенность узнавания, не торопясь объявить человека своей судьбой или своей ошибкой. У близости есть редкая красота: рядом с нами кто-то постепенно становится всё отчётливее собой. Может спорить, уставать, менять мнение, увлекаться чем-то нам непонятным — и продолжать быть дорогим. А мы можем говорить о своих желаниях, договариваться, держать данное слово, сохраняя пространство для двух отдельных жизней. Мне близка эта цветаевская любовь к воздуху, городу, дереву у дороги. В ней столько жизни, которая продолжается за пределами чьего-либо взгляда. У каждого из нас есть такое внутреннее пространство, куда можно пригласить, где можно разделить радость, где однажды хочется сказать: «Посмотри, как я вижу». И как много значит встретить человека, которому действительно интересно посмотреть. «Люди ко мне влекутся: одним кажется, что я еще не умею любить, другим – что великолепно и что непременно их полюблю, третьим нравятся мои короткие волосы, четвертым, что я их для них отпущу, всем что-то мерещится, все чего-то требуют – непременно другого – забывая, что все-то началось с меня же, и не подойди я к ним близко, им бы и в голову ничего не пришло, глядя на мою молодость. А я хочу легкости, свободы, понимания, – никого не держать и чтобы никто не держал! Вся моя жизнь – роман с собственной душою, с городом, где живу, с деревом на краю дороги, – с воздухом. И я бесконечно счастлива» Марина Цветаева Эпиграф — из письма Цветаевой П. И. Юркевичу от 21 июля 1916 года.

🧿 ПОЗДРАВЛЯЕМ !!! Сегодня день рождения Евгении Митряевой — сооснователя нашего Центра экспериментальной психологии и созидающего лидерства 🌚 Женя, как прекрасно в тебе соединяются глубина мысли, любопытство к жизни, характер и нежность. Можно увлечённо разбирать сложные вопросы, смело выбирать новый маршрут, а потом оказаться в окружении невероятных идей — и совершенно растаять. Всё это ты, удивительная и самая-самая. Мне очень дорого, что наше дело мы создаём вместе. Вместе думаем, ищем, пробуем, придаём форму тому, во что верим. Спасибо тебе за этот общий путь и за то человеческое тепло, с которым хочется продолжать. Желаю тебе крепких счастливых снов, здоровья, любви и внутренней свободы. Пусть будет время на себя, силы на любимое, близкие люди рядом и столько интересного впереди, чтобы глаза загорались задолго до первого шага. Пусть тебя берегут, обнимают и радуют — в самые обычные дни, без повода и торжественной даты. 🧿С днём рождения, любимая Женя! Христос воскресе, радость моя! Давай обнииииму! ❤️

🧿 недавно у нас был невероятный вечер с Лизз Демаро о словах, о смыслах, о важном было тепло

🧿Немецкий язык в устах нашей Софии — отдельное удовольствие. Такой мягкий, певучий, почти сладкий, что его знаменитые строгие согласные словно снимают мундиры и разрешают себя обнять. София много лет учит нашего сына. Скромная, точная, изящная, удивительно воспитанная, она начинала с самых азов и терпеливо, с бережностью садовника, выращивала в нашем ребёнке знание языка. Сколько внимания нужно к чужому росту, сколько доброты — к тому, что прорастает медленнее, чем хотелось бы. У Софии всегда находилось это терпение. И вот на днях приходит от неё сообщение: «Простите, я на пару дней в больницу и вернусь». Вся София в этой фразе: даже о больнице — деликатно, с извинением за маленький перерыв. А оказалось, наша прекрасная София стала Мамой. Сразу двух прекрасных мальчиков! Пока я пыталась вместить в себя эту новость, руки уже писали сыну, который сидел на парах в МГИМО: «Ты знал, что София в положении?!» И мой пингвинёнок, медвежонок, жёлудь — весь этот любимый лесной мир, уже допущенный к высшему образованию, — спокойно отвечает: «Нет». У моего мамского чайничка, разумеется, подпрыгнула крышечка. В ответное сообщение поместились и изумление, и некоторые соображения о мужской наблюдательности, и столько восклицательных знаков, что ими можно было огородить университет. Но счастья быть мамой этого немногословного человека не убавилось ни на каплю. А теперь у Софии — двое сыновей. Два человека, для которых её голос станет самым родным. Столько лет мы видели, с какой бережностью она относится к нашему ребёнку, и как же радостно думать, что теперь эта нежность будет встречать её дома двумя маленькими лицами. Дорогая София, как же мы все за Вас счастливы! Пусть Ваши мальчики растут здоровыми, любимыми, любопытными к жизни. Пусть в доме будет много смеха, пусть находятся силы и время на сон, а рядом всегда будут надёжные люди, готовые подхватить, помочь, позаботиться о Вас. Вы столько лет радовались первым успехам нашего сына. Теперь мы с огромной нежностью будем радоваться Вашим. В добрый путь, наши удивительные люди. Долгих, светлых и счастливых лет Вам — и двум маленьким мальчикам, которым досталась такая мама. 🧿

Сила всегда в силе. И ни в чем другом. В Древних Фильмах говорили: «сила там, где правда». Так и есть, они всегда рядом. Но не потому, что сила приходит туда, где правда. Это правда приползает туда, где сила. Когда люди пытаются понять, где правда, они в действительности тихонько прикидывают, где теперь сила. А когда уходит сила, все дружно замечают — ушла правда. Виктор Пелевин • S.N.U.F.F.

🧿ТРЕНЕР. СУДЬБА. ПУТЬ. Есть люди, чей труд остаётся в твоём ребёнке на всю жизнь. Оксана Викторовна, Игорь Анатольевич, Татьяна Евгеньевна — мы знаем друг друга одиннадцать лет. Девять прекрасных лет в велоспорте мы прожили с вами всей семьёй: тренировки, треки, сборы, соревнования — огромная часть нашего сына и нашей родительской жизни. Три года назад, когда сын уже показывал достойные результаты в сборной Москвы, мы приняли тяжёлое решение: оставить велоспорт ради подготовки к поступлению в МГИМО. Сколько тогда прозвучало саркастичного, ядовитого: «Куда вы прётесь? Кто вас туда впустит? Где вы — и где МГИМО?» А ВЫ поверили. Скрепя сердце, отпустили нас, и мы начали пахать мозгами, опираясь на всё, чему научились рядом с вами. Сегодня наш сын СТУДЕНТ — в МГИМО. И я точно знаю: без той девятилетней пахоты, без каждой тренировки, без привычки выдерживать нагрузку и продолжать, когда трудно, не было бы ни этого поступления, ни такого крепкого Человека — нашего ФРЕДЕРИК-ГРЕЯ. Нашей опоры и гордости. В нём живёт ВАШ ТРЕНЕРСКИЙ труд. В его собранности, в отношении к делу, в способности снова браться за то, что не получается. Конечно, впереди ещё много сомнений, испытаний и работы. Игорь Анатольевич со своей неизменной строгостью уже обозначил следующий рубеж: «Поверю, что не зря, только когда увижу диплом. Точка!» Так что расслабляться нам пока не разрешили. И за это тоже люблю. Пишу — и сердце светится благодарностью. Спасибо ВАМ за требовательность И ТЕПЛО, ЗА ВРЕМЯ, ЩА ВАШУ БЕСКОРЫСТНОСТЬ, за веру в нашего сына, за то, что сумели отпустить его к другой цели, оставшись навсегда среди людей, которые помогли ему вырасти. Дай Бог ВАМ здоровья, сил и многих счастливых лет, наши любимые тренеры! Низкий поклон. Люблю.

🧿Желанный не равно УСТОЙЧИВОСТЬ. Годами ждать малыша, выбирать ему имя, прислушиваться к каждому движению внутри себя — и обнаружить, что плач вызывает ярость, которая страшит. Об этом трудно говорить. Быть матерью не отменяет потребности спать, восстанавливаться, получать помощь и временами принадлежать самой себе. Мама устаёт от непрерывности. От сна, который каждую ночь рассыпается на обрывки; от необходимости постоянно слышать, предусматривать, помнить; от прикосновений, на которые уже не хватает сил; от ответственности, которую некому передать даже на час. Недосып способен усиливать гнев и затруднять управление эмоциями. Опасно, когда несколько обстоятельств складываются вместе: социальная изоляция, финансовые трудности, насилие в семье, отсутствие участия другого родителя, собственный опыт жестокого обращения, употребление алкоголя, трудности контроля импульсов и нереалистичные ожидания от ребёнка. Депрессия, в том числе послеродовая: может проявляться раздражительностью, истощением, отчаянием, трудностями эмоционального контакта с малышом. В таком состоянии долгожданный ребёнок будет восприниматься как источник бесконечных требований. Любовь ещё есть, а доступ к нежности перекрыт усталостью. И женщине становится стыдно настолько, что она скрывает именно то, о чём уже необходимо говорить. Что происходит, когда мать орёт и трясёт малыша? Отчаянная попытка немедленно прекратить плач и вернуть ощущение контроля: «Пусть он замолчит». Взрослый действует из собственного напряжения, переставая учитывать возможности ребёнка. Плюс усвоенное представление, что страхом можно добиться послушания. Младенец плачет, потому что иначе ещё не умеет сообщать о потребностях и дискомфорте. Понимание причин необходимо для предотвращения насилия. Ответственность за безопасность ребёнка остаётся у взрослого. Крик, угрозы и унижение могут пугать ребёнка именно там, где он должен находить защиту. При повторяющемся насилии длительный стресс способен нарушать развитие систем, участвующих в обучении и эмоциональной регуляции; в дальнейшем повышаются риски тревоги, депрессии, поведенческих трудностей. При этом судьба ребёнка не предрешена: прекращение насилия, безопасные отношения и своевременная помощь имеют значение. В двух годичных исследованиях — 918 и 822 родителя — выраженность родительского выгорания предсказывала последующее усиление пренебрежения потребностями детей и насильственного поведения.Это связь на уровне групп, по которой нельзя вычислить вероятность срыва у конкретной матери. В исследовании 976 семей жёсткая словесная дисциплина — крик, ругань, унизительные высказывания — в отношении 13-летних подростков предсказывала усиление депрессивных симптомов и проблем поведения к 14 годам. В бразильском исследовании 3715 участников у девушек, сообщивших об эмоциональном насилии, отношение шансов депрессии к 18 годам составило 2,7 после статистических поправок. Это именно отношение шансов, что вероятность болезни увеличивается ровно в 2,7 раза. Речь об эмоциональном насилии, а не о любом единичном повышении голоса. Тряска младенца несёт непосредственную угрозу жизни. Резкое встряхивание может вызвать повреждение мозга, нарушения зрения, судороги и стойкие нарушения развития. Для тяжёлой травмы не обязательно многократное насилие, а внешние следы могут отсутствовать. Если чувствуете, что можете ударить или встряхнуть малыша, положите его в безопасную кроватку без подушек и мягких предметов, ненадолго отойдите и немедленно позовите спокойного взрослого на смену. Выгорание, депрессия и психоз требуют различной помощи; галлюцинации, бред или выраженная спутанность требуют экстренной психиатрической оценки. Пугающие нежелательные мысли сами по себе не равны намерению причинить вред, но с ними тоже можно и нужно обращаться за помощью. Матери нужны часы сна, разделённая ответственность, доступное лечение и человек, которому можно сказать правду. Ребёнку нужен безопасный взрослый. Фразу «я больше не справляюсь» важно услышать тогда, когда она ещё произносится словами.

Антон Чехов Из письма А. С. Суворину 9 декабря, 1890 г. Москва, Малая Дмитровка Здравствуйте, мой драгоценный! Ура! Ну вот, наконец, я опять сижу у себя за столом, молюсь своим линяющим пенатам и пишу к Вам. ... Хорош божий свет. Одно только не хорошо: мы. Как мало в нас справедливости и смирения, как дурно понимаем мы патриотизм! Пьяный, истасканный забулдыга муж любит свою жену и детей, но что толку от этой любви? Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше «чести мундира», мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых. Работать надо, а всё остальное к чёрту. Главное — надо быть справедливым, а остальное всё приложится.

🧿 ТЕ, КТО РОЖАЕТ ДЛЯ СЕБЯ ЧУЖИХ себе ДЕТЕЙ. поясню мысль — сегодня очень много с людьми различного социального уровня (*работники, миллионеры, друзья) говорим о родительстве. РЕБЁНОК ПОРТИТ КАРТИНКУ Его рвёт в бизнес-классе. Он орёт на важном приёме, отказывается быть аккуратным в дорогой одежде и никак не засыпает когда надо именно родителям, хотя за специалиста по сну уже заплачено. Специалист по грудному вскармливанию намял груди и соски так, что молоко рекой, но мимо рта ребёнка. Среди безупречных людей, правильных интерьеров и тщательно подобранных слов вдруг обнаруживается живая жизнь, которую невозможно попросить соответствовать дресс-коду. Ребёнку может быть страшно, больно, душно, одиноко. Ему нужна помощь. Но взрослый, влюблённый в собственную картинку, в эту минуту переживает прежде всего публичное крушение своего благополучия: «Как ты можешь так меня позорить?» Иногда ребёнка очень хотят — пока он существует в воображении. Красивого, родного, талантливого, уместного, гибкого, удобного и ласкового. С ним фотографируются ещё до его рождения, ему заранее придумывают характер, профессию и благодарность за предоставленные возможности. В этом будущем всё предусмотрено, кроме его собственной личности. А потом начинаются рабочие родительские будни. Одно и то же приходится объяснять много раз; чужую боль нужно выдерживать, в конфликте — разбираться, после собственного срыва — просить прощения. У родительства обнаруживается ежедневная, утомительная работа, которая плохо смотрится в сторис и почти никогда не получает аплодисментов. Надменная вера в люкс обещает, что при достаточном бюджете всё неприятное можно поручить обслуживающему персоналу. Но у ребёнка остаётся потребность в отношениях с родителями, сколько бы прекрасных людей ни числилось в семейном штатном расписании. И тогда его начинают передавать как переходящее красное знамя: бабушке, няне, гувернёру, тренеру, очередному специалисту. Вместе с портфелем, аллергиями и требованием: «Сделайте с ним что-нибудь. ПООООЧИИИНИИИТЕЕЕЕЕЕЕЕЕ». Хорошая няня способна дать ребёнку тепло и устойчивость. Особенно горько, когда именно она знает, почему он плачет, а родители знают только стоимость её часа. Помощь превращается в способ уклониться от знакомства с собственным ребёнком. Взрослые могут управлять компаниями, выбирать инвестиции, безошибочно распознавать подделку сумки — и оказаться совершенно беспомощными перед словами: «Мам, мне плохо». Потому что здесь придётся слушать, чего-то не знать, чему-то учиться и признавать собственные ошибки. Для надменности это почти непереносимые условия. Чёрная дыра дорогого соответствия пожирает всё: деньги, время, внимание, способность радоваться обыкновенному. Ей всегда мало. Нужны школа престижнее, отдых убедительнее, достижения ребёнка заметнее. Постепенно вся семья начинает работать на впечатление, которое производит. Живой ребёнок мешает этому производству. Он слишком громкий, слишком медленный, недостаточно одарённый, некрасиво расстроенный. Его всё время хочется поправить, как воротник перед фотографией. А потом он вырастает — и порой возвращает семье её собственную систему ценностей с безупречной точностью. «Что вы можете мне дать?» «Почему у него есть, а у меня нет?» «Будут деньги — поговорим». Родители потрясены его потребительством. Они ждали любви в ответ на вложения, а получили человека, который хорошо усвоил семейный язык. Если годами статус определял ценность людей, подарки закрывали ссоры, а внимание выдавалось за достижения, откуда взяться уверенности, что тебя можно любить без предъявления результата? Дальше у этой истории могут появиться тяжёлые продолжения: жизнь в играх, бесконечная торговля собственным образом в соцсетях, рискованные поступки, неспособность выдерживать отказ и справляться с повседневностью. Взрослые произносят «девиантное поведение» с таким изумлением, словно до этого между ними происходило только хорошее. Это возможный путь, и у него много причин. Но собственное участие так удобно потерять за очередным заключением специалиста. А человек и в тридцать, и в пятьдесят может продолжать искать себя среди чужих требований: сначала заслуживать, потом бунтовать, потом снова заслуживать. У него множество способов произвести впечатление и мучительно мало понимания, как жить, когда никто не оценивает. Так семейные круги ада набирают обороты: один человек требует, чтобы его наконец полюбили, другой предъявляет счета за всё, что для него сделал. Ребёнок становится неудобной правдой о жизни, которую взрослые создали. Его присутствие обнаруживает, сколько в ней места для престижа и как мало — для растерянного, несовершенного человека. Ребёнок никогда не обещал быть достойным вашей витрины. Это взрослые взяли на себя ответственность за его жизнь. ТАК РОЖДАЮТСЯ ИЗ МЕЧТЫ ЧУЖИЕ ВАМ ДЕТИ. ЧУЖАЯ ВАМ ЖИЗНЬ. ЧУЖДАЯ ДЛЯ ВАС СТРАНА ЛЮДЕЙ.

🧿РОДИТЕЛИ, ПРОСНИТЕСЬ. Вы БУКВАЛЬНО УНИЧТОЖАЕТЕ СВОИХ ДЕТЕЙ! У родительского безучастия бывает дорогая упаковка: прекрасная школа, десять секций, брендовые кроссовки и фотографии счастливой семьи. Ребёнок обеспечен, занят, внесён во все рейтинги. Только поговорить ему не с кем. В доме стоит непрерывный белый шум: ролики, компьютерные игры, уведомления, взрослое «потом». Вы знаете его оценки, расписание, место в команде. А знаете, о чём он перестал вам рассказывать? Когда вы в последний раз читали вместе и позволяли разговору увести вас дальше страницы? Когда слушали его, не поглядывая в телефон, не торопясь исправить, оценить, выдать готовое решение? Мы научились закрывать детский рот психологически грамотными словами: «Ты манипулируешь», «Это твоя тревожность», «Не нарушай мои границы». Ребёнок ещё не может прожевать собственное переживание, а мы уже заставляем его проглотить наше объяснение. Термин произнесён. Разговор окончен. Человек остался один. Одна из самых опасных РЕАЛЬНОСТЕЙ СЕГОДНЯ - тишинА — та, которую дома принимают за благополучие. Не спорит, ничего не просит, сидит в своей комнате. Как удобно. А когда в пятнадцать–шестнадцать его жизнь сужается до кровати, взрослые стоят в дверях с убийственно беспомощным: «Чего тебе не хватает? У тебя же всё есть». В цифровом потопе мы заботливо проверяем, ловит ли у ребёнка сеть. Кто проверит, осталось ли ему за кого держаться? И вот начинается поиск специалиста: «Сделайте с ним что-нибудь». Помощь ребёнку действительно нужна. Но вместе с готовностью оплачивать его терапию нужна готовность увидеть собственное участие в том, что происходит между вами: как вы слушаете, как обесцениваете, как исчезаете за экраном посреди его фразы. У детского страдания много причин. За своё присутствие в жизни ребёнка отвечаете вы. Положите телефон. Сядьте рядом. И если он не заговорит сразу — останьтесь. Доверие не обязано возвращаться с первого вашего свободного вечера. ПРОСЫПАЙТЕСЬ, ВАМ ОСТАЛОСЬ ТАК МАЛО!

РАЗГОВОР С МАМОЙ 🧿 Сегодня хотим поделиться очень личным разговором, — мамы и взрослого сына, в котором впервые вслух звучит то, что годами оставалось между строк. Развод. Детские обиды. Мамины решения. И то, как события детства продолжают жить в нас спустя десятилетия. Что-то Павел услышал от мамы впервые. Что-то впервые сказал ей сам. 35 лет не решался поговорить с отцом, когда решился, этот разговор стал одним из самых трудных и важных в его жизни. И сегодня особенно хочется сказать несколько слов маме.

Светлана, днём рождения ❤️ Спасибо за ту веру в сына, которая была сильнее обстоятельств. За свободу искать свой путь. За смелость отпускать, поддерживать, выдерживать его выборы и оставаться рядом.

Пусть сегодня эти слова будут обращены ко всем мамам. Потому что очень многое из того, кем мы становимся, когда-то начиналось с чьей-то тихой веры в нас. Иногда мы понимаем это сразу. Иногда — только много лет спустя. Если у вас есть разговор с мамой или папой, который вы откладываете годами, — посмотрите этот выпуск. Возможно, он поможет начать свой. –> ссылка на YouTube Будем рады увидеть в комментариях, что в этом разговоре попало именно в Вас.

🧿 Самое большое зло, какое можно сделать человеку , — это лишить его верного представления о самом себе. Этим и страшны близкие люди. Неважно, воспитывают ли они, подчиняют или угнетают, — важно то, что с годами человек привыкает думать о себе так, как думают о нем. А это делает его беззащитным — конечно, до тех пор, пока он не взбунтовался. Ну, а раз взбунтовался — значит, вражда, бессмысленная, жестокая, бесконечная… Враждуют ведь не столько люди с людьми, сколько их представления друг о друге. Чужая оценка порой так долго звучит рядом, что постепенно теряет голос того, кто её произнёс, и становится собственной мыслью: «Я всё усложняю. Со мной трудно. Меня невозможно любить». Человек уже давно вырос, многое умеет, заботится о других, но перед каждым важным решением словно снова должен получить разрешение быть собой. Особенно больно, когда любовь к близкому человеку и недоверие к себе оказываются связаны одним узлом: как признать, что его слова ранили, если он так много для тебя значил? В своей работе я помогаю человеку заново исследовать представление о себе — бережно, внимательно, с опорой на его реальную жизнь. Начинаем с того, что происходит сейчас: насколько сильны тревога и самокритика, как человек спит, что происходит в отношениях, в каких ситуациях он теряет уверенность и возможность выбирать. Вместе определяем ближайшую цель и понятный план терапии. Затем учимся замечать, как возникает привычный приговор себе. Что произошло в действительности? Какие слова прозвучали? Почему чужое недовольство так быстро становится доказательством собственной никчёмности? Здесь постепенно появляется возможность увидеть свои поступки точнее, признать ошибку, сохранив уважение к себе. Если за этими реакциями стоит болезненный опыт, мы работаем с ним в посильном темпе, подбирая методы по состоянию и готовности человека. Одновременно учимся тому, что понадобится за пределами кабинета: выдерживать несогласие, говорить о своих потребностях, обозначать границы, замечать отношения, в которых есть уважение и безопасность. Для меня особенно значимы вполне конкретные изменения: человек может отказать и выдержать возникшую тревогу, попросить о помощи без унижения, принять решение, учитывая собственные желания. Его представление о себе становится объёмнее — в нём появляется место способностям, ограничениям, уязвимости и достоинству. Моя задача — помочь Вам обрести такую опору, при которой чужая фраза уже не перечёркивает целого человека. Если Вы узнаёте себя в этих строках, напишите мне в личные сообщения. Начнём с того, что сейчас причиняет Вам больше всего боли и какой помощи Вы ждёте. Ингеборг Валлис