дегенеративное искусство

Кек

Thomas Saliot

maria zolotukhina

Продолжаю быть праздным и дурным. Нет ни мыслей, ни чувств. Спячка душевная. И если проявляются, то самые низкие, эгоистические чувства: велосипед, свобода от семейной связи и т. п. 1895 год, 14 апреля

jeremy geddes

Thomas John Carlson

Kyoung Hwan Kim

Olly Jeavons

Beeple Поздний капитализм #digital_art

Вот эта фигура меня тут больше всего интересует. В принципе, по ней можно узнать Боттичелли - она страсть как похожа на героиню его же “Рождения Верены” и моделью для нее, скорее всего была, как всегда, Симонетта Веспуччи. Но самое важное тут то, как именно Истина изображена - она безучастна и отрешена и никак не готова вмешаться в события, пусть и самые ужасные. И обнажена, а от того и беззащитна.

У царя Мидаса в жизни было много приключений. После одного из них разгневанный Аполлон приделал царю ослиные уши. Уши Мидасу не нравились и он их прятал ото всех. Посвящен в тайну ослиных ушей царя был придворный брадобрей и его это ужасно тяготило. Однажды он не выдержал - выкопал ямку на берегу реки и в нее нашептал этот страшный секрет. На месте ямки вырос тростник и шелестел на всю округу “у царя Мидаса ослиные уши пшпшпшп”. Где-то между получением ушей и раскрытием тайны всем подряд, Мидас, вероятно, испытывал приступы паники, подозрительности и всего, что обычно испытывает человек, скрывающий страшные и позорные секретики. Именно этот момент изобразил Сандро Боттичелли. Это аллегория Клеветы. Царю Мидасу в приподнятые ослиные уши нашептывают жуткие вещи сокрытые под личиной прекрасных дам Невежество и Подозрительность. Не менее прекрасная и хитро, чтоб никто не догадался, одетая в бело-синие одежды Клевета тащит ложно обвиненного беднягу к трону, а Коварство и Обман вплетают Клевете в волосы ленты. А в отдалении, не вмешиваясь в происходящее, стоят фигуры Раскаяния и Истины. Раскаяние - мрачная старуха в траурных одеждах, а Истина обнажена и ей, в принципе, вообще как-то наплевать на заваруху с царем - она смотрит ввысь и не обращает внимания на протянувшего к ней в мольбе руки юношу.

Художник Кирилл Кто сидит дома и ему норм. «Я и прежде жил замкнуто, без лишних бессмысленных контактов и вменяемой (чуть ли не в обязанность теперь) суетливости, выдаваемой за деловитость», – говорит художник. Смысл многих работ Кирилла утяжелился дополнительным контекстом. Например «Всё обойдётся без меня, без тебя, без всех остальных» стало звучать тревожнее. А «+1 век, только непонятно кто будет этим заниматься» вообще тянет на политическую сатиру. Впрочем, это и делает сообщение художественным: актуальность его применения в разных контекстах.