Все пропустил

Оказывается, в прошлом году вышла американская «вольная экранизация» гоголевских «Мертвых душ». По сюжету, вместо скупки душ крестьянских, герой-прохиндей в данном случае охотится за душами умерших мексиканских рабочих в 1890-м, когда в США проходила перепись населения. Отзывы, кстати, о фильме очень даже положительные (но я его еще не смотрел): «Режиссер умело переосмысливает классическую тему бюрократической жадности в царской России, превращая ее в смелый, актуальный политический вестерн, действие которого разворачивается на границе американского Запада XIX века». Так-то! #кино

Она выбрала сентябрь, этот идеальный месяц, чтобы уйти. Муссон отступил, и Керала изумрудной полосой сияла между горами и морем. Пока самолёт кренился, заходя на посадку, а земля поднималась навстречу, мне трудно было поверить, что очертания местности способны причинять такую ощутимую физическую боль. Я никогда не представляла себе этого пейзажа, никогда не вызывала его в памяти без того, чтобы не вспомнить о ней. Я не могла думать об этих холмах и деревьях, о зелёных реках, о рисовых полях, съежившихся под натиском бетона и усеянных гигантскими рекламными щитами, предлагающими чудовищные свадебные сари и ещё более чудовищные украшения, - и не думать о ней. Она составляла часть всего этого, была вплетена в пейзаж. В моих мыслях она возвышалась над любым рекламным щитом, была опаснее любой разливавшейся реки, беспощаднее дождя, реальнее самого моря. Как такое могло случиться? Как? Она умерла без всякого предупреждения. Непредсказуемой, какой и была всегда.

  Дочитал на испанском прекрасную книгу Арундати Рой "Mi refugio y mi tormenta" (Mother Mary Comes to Me / Мое убежище и мой шторм). Я очень люблю Рой, поэтому было так страшно браться за ее новый текст – грустно разочаровываться в чем-то, что любишь. Но к моей большой радости букеровская лауреатка оказалась равна себе и в этой книге, посвященной сложным отношениям с матерью и своему писательскому, очень счастливому, пути.   Марта Рой, мать Арундати, была, как говорится, персонажем: мятежная женщина, бросившая вызов индийскому обществу. Она развелась с мужем, вырастила детей одна, но самое главное – открыла школу, которая прославилась едва ли не на всю страну за свой прогрессивный подход в обучении и отличным результатам выпускников. Ее смерть в 2022 году стала событием для всего региона, со всего города стекались люди, чтобы попрощаться с ней, засвидетельствовать свое уважение, даже те, кто воевал с ней при жизни.   Этот образ публичной женщины не совпадает с тем, какой она была в семье, какой была с близкими людьми. Арундати Рой описывает детство с болью, которая даже во взрослой жизни ее так и не отпустила: как-то мать, избивая сына, била его до тех пор, пока не сломалась палка; однажды она высадила Арундати из автобуса посреди индийского нигде, потому что ей не понравилось поведение дочери – та прождала мать у дороги до ночи, не зная, вернется ли она за ней или нет. Это лишь несколько сцен, описывающих характер Марты Рой, и таких эпизодов великое множество, рядом с физическим насилием было непрекращающееся насилие психологическое. О многом говорит то, что писательница уехала из дома, буквально сбежала, как только смогла, и несколько лет просто не общалась ни с матерью, ни с братом, оборвав все связи, предпочтя исчезнуть.   Вместе с тем, и Арундати, и ее брат, были благодарны Марте за образование, которое та им дала, и продолжали ее любить, бояться ее, трепетать перед ней, обожать ее – на самом деле, родителям, особенно матери, стоит приложить невероятные усилия, чтобы ребенок ее разлюбил. Вся книга, помимо рассказа о пути к писательскому успеху, это рассказ о том самом «шторме» внутри – когда тебя разрывает от противоречивых чувств к самому близкому человеку (здесь стоит сказать, что собственную «нормальную» семью Арундати Рой не смогла, не захотела создать, как она думает, как раз из-за искалеченного детства).   И все же, в отличие от аргентинки Эрики Халворсен, о книге которой («Удивительная») я как-то писал, Рой вместе с братом свою мать простили – и не только простили, но ухаживали за ней вопреки всему, любили ее вопреки всему, до самого последнего дня.   Очень советую прочитать.

Обожаю эти фантазии в духе «культурного кода». Вот, например, в «Новом русском спа» предлагают насладиться релакс-процедурой «Сон Обломова» (обещают «молочно-медовое наслаждение вдали от городских забот»), почувствовать на себе все силу «русского проминания», на сеансе «пробуждение дивницы» испытать ментальный катарсис, а самым смелым рекомендуют «ладку лица» (?!). Ну и конечно, куда же без массажа «русская классика», на котором обещают вам устроить целую симфонию техник. Если вы все еще сомневаетесь, записаться ли в салон сегодня или сделать это завтра, почитайте раздел «Молва о Дивнице».

Смотрите, какая история случилась во Франции. Буквально пару дней назад премию Prix du Roman Fnac получил канадо-гаитянский писатель Телисон Орельен (Thélyson Orélien) за роман «Либо это, либо смерть» (C'était ça ou mourir). Надо сказать, это не первая награда для книги – она уже была отмечена разными премиями и критики ее очень хвалили. Более того, роман претендует на Гонкура. И вот, на просторах интернета Орельена внезапно обвинили в том, что примерно вся его книга написана не человеком, а искусственным интеллектом. В качестве доказательства – результаты анализа, проведенного с помощью Pangram: инструмента, который считают одним из самых точных на сегодняшний день «определителей» нечеловеческих, так сказать, компонентов текста. При этом, что любопытно, в том же аккаунте есть результаты изучения ранних работ Орельена, и там, по мнению того же Pangram, никаких следовии-творчества нет. Все это спровоцировало бурю (в стакане литературы): читатели ополчились на Орельена, попутно закидав его еще и расистскими оскорблениями. Автор, написавший роман о гаитянском беженце, говорит, что он и не думал никогда использовать ИИ, потому что ему вообще-то нравится творческий процесс и нравится складывать слова в предложения. В издательстве Grasset также назвали все эти предположения выдумками, а в жюри одной из премий сказали, что до получения убедительных доказательств «ии-происхождения» текста ничего комментировать не будут. Однако общественность негодует, и бывает ли дым без огня? Вывода никакого не будет, остается только наблюдать за происходящим. P.S. Мой неизменный информационный партнер по французским новостям - дорогая Инна :) #книги

В понедельник у меня был день рождения, и я как-то так и не сподобился ничего написать, хотя обычно какие-то итоги я подвожу, говорю что-то ободряющее самому себе. Но тут не было желания, да и о чем писать: в принципе, если ты еще в своем уме – это уже огромное достижение. Не умер, не живешь на улице, не срешься во всех социальных сетях с незнакомыми людьми. Это славно, но писать об этом так же неинтересно, как и читать. Поэтому я не стал подробно рассказывать о буднях старушки – в сущности, я потратил год на восстановление здоровья во всех смыслах после операций, и ужасно рад, что целых двенадцать месяцев никто мне не лез в глаза и ничего там не правил (сплюнул и постучал, и так несколько раз). Очень признателен жизни за это, без шуток. Но все же вчера, когда вернулся с занятия по писательскому мастерству – я попал на курс случайно, мимоходом увидев анонс на сайте городских событий – я понял, что это мне хочется про себя отметить. Не то чтобы я собираюсь писать на испанском, таких амбиций у меня нет, но это так по-хорошему странно – получать сообщение от преподавательницы мастерской, журналистки и писательницы, со словами: «Сергей, замечательный текст, выразительный и поэтичный. Я оставила несколько предложений по правкам. До встречи». По вторникам мы занимаемся в недавно отреставрированном Casa de la Cultura в самом центре Буэнос-Айреса. Это совершенно бесплатно и очень доброжелательно, но по-нормальному доброжелательно: править тебя все равно поправят, если что-то в тексте покажется неудачно написанным. Мы читаем тексты вслух, я читаю тексты вслух, не думая о фигурах умолчания. Меня очень тепло принимают и по случаю дня рождения предложили сделать совместную фотографию.

Тем временем крыска Мисти на шее Сережи выбралась понюхать аргентинскую весну (и расцветавший жасмин). И кажется, она предпочла бы сидеть в домике.

Вышел трейлер мини-сериала от Netflix, основанного на рассказах звездочки нашей Марианы Энрикес. "Mis muertos tristes" (Мои грустные мертвецы) - история вышедшей на пенсию врача, которая всю жизнь могла видеть души умерших, но просто не особо обращала на это внимание (ну а что). Но вот у нее умерла мать, и еще в гости приехала племянница, Джули, которая также может видеть мертвецов, и те даже вызывают в ней что-то вроде сексуального желания. Параллельно в районе, где живут дамы, происходят убийства подростков, и все вместе это приводит к нарушению границ между миром этим и тем. В продюсерах числится сама Энрикес, в режиссерском кресле - симпатичный чилиец Пабло Ларраин. В основе сериала четыре рассказа писательницы: одноименный "Мои печальные мертвецы", "Cuando hablábamos con los muertos" (Когда мы говорили с мертвецами), "Джули" и "Un lugar soleado para gente sombría" (Солнечное место для печальных людей). Премьера уже вот-вот, ждем-с. #аргентина #книги #кино

Узнал сегодня, что первым аргентинским бестселлером в XX веке была книга, написанная женщиной, Эммой де ла Барра (Emma De La Barra). Ее дебютный роман «Стелла» был опубликован в 1905 году под мужским псевдонимом Сесар Дуайен (César Duayen), и первая тысяча экземпляров была распродана всего за 3 дня. Говорят, на главной торговой улице города, Флориде, один из тамошних книжных даже нанял отдельного человека, чтобы тот продавал лишь эту новеллу, такой был ажиотаж. Роман был переведен на несколько языков, к 1932 году разошелся тиражом в 300 тысяч экземпляров, а в 1943-м был экранизирован с участием главных аргентинских звезд кино того времени.   «Стелла» – мелодраматический роман о двух сестрах, Алехандре и, собственно, Стелле. После жизни в Европе, осиротев, они возвращаются в Аргентину. Сестры начинают обустраивать свой быт, и через из взгляд «полуиностранок» де ла Барра много рассказывает о жизни столичного света той эпохи – о привычках и традициях, о жизни быстрорастущего города, о неравенстве между мужчинами и женщинами. «Женщина имеет право знать больше, чем просто то, что Колумб открыл Америку, а еще она может уметь что-то кроме как играть на пианино, петь и вышивать», говорит в какой-то момент Алехандра.   Эмма де ла Барра вообще была интересной дамой. Она родилась в 1860 году в Росарио (город неподалеку от Буэнос-Айреса) в очень богатой семье. Она получила образование, затем следом за отцом переехала в столицу, вышла замуж по решению семьи за человека гораздо старше нее. Де ла Барра с юности интересовалась рабочими политическими движениями и искусством, и в Буэнос-Айресе она быстро включилась в культурную жизнь, а еще в какой-то момент попыталась устроить что-то вроде рабочей коммуны на купленной земле, но затея провалилась.   Сперва у нее умер муж, затем отец и, почувствовав свободу, она начала писать – так и появилась «Стелла». С публикацией романа ей помог журналист La Nación (главная аргентинская газета, существующая до сих пор) Хулио Льянос, за которого она вскоре счастливо вышла замуж. Вместе с ним через 10 лет она отправится в Европу, откуда будет вместе с супругом делать репортажи с полей Первой мировой войны.   Умерла она в 1947 году в Буэнос-Айресе, в почтенном возрасте 87 лет   P.S. Роман, кстати, не так давно переиздали в издательстве Buena Vista. У них есть целая линейка, посвященная забытым аргентинским писательницам XIX века, которую они методично пополняют, снабжая книги предисловиями современных авторов. #книги #аргентина

Так как испанский я закончил учить в декабре прошлого года, я вернулся к английскому, который оказался после длительного затишья (и того самого испанского) в состоянии полураспада. Среди прочих утех, я читаю старый-старый самоучитель К. Э. Эккерсли, и это просто находка – помимо довольно доступно объясняемой грамматики, там просто очаровательные длинные тексты, которые интересно читать. Вот, например, сейчас прочитал рассказ на три страницы о том, что у француженки, Люсиль, приехавшей учить английский в Лондон (какое допущение!) в Париже была замечательная кухарка (!), Анна. Она прожила полжизни с семьей рассказчицы, а потом на скопленные деньги купила домик (!!) в каком-то пригороде. А еще крайне неудачно вышла замуж. Муж, Генри, был хуже, чем не пришей кобыле хвост - ничего не делал, а только дымил трубкой в гостинице и требовал подбрасывать поленья в камин. Генри этот нашей Люсиль не нравился - «И я не навещала свою дорогую Анну пару лет, потому что терпеть не могла видеть не несчастной» - а потом вдруг-таки навестила. К удивлению Люсиль, Генри в доме Анны не оказалось, зато на столике рядом с креслом, где всегда сидела бывшая кухарка, появились песочные часы. И любое дело по дому Анна начинала делать лишь после того, как перевернет эти часы и дождется, пока песочек сверху пересыплется вниз. После ланча Люсиль спросила Анну – слушай, ну а что с Генри-то случилось, а? Он умер, ответила женщина. Я его кремировала, да-да. (Она посмотрела на часы.) При жизни он не особо-то двигался и работал, знаешь, ну вот пусть теперь побегает-подвигается. Кстати, если хочешь, могу приготовить омлет, что скажешь? Конечно, хочу, сказала Люсиль. Хорошо. (Анна перевернула часы.) Сейчас только досыплется песок, и приготовлю. Задание после текста, к слову, тоже чистый шарман: Напишите письмо другу, который ищет кухарку, и порекомендуйте ему Анну.

В «Азбуке» вышел сборник рассказов «О любви», составителем которого выступила Катя Златорунская. С Катей мы познакомились давно, и я всегда завидовал тому, как она пишет, как точно умеет находить слова, чтобы рассказывать об обыденных вещах, о вещах, случающихся почти что с каждым. Ее тексты доказывают как бы очевидную, но на самом деле совсем не очевидную, мысль, что за любым человеком, которого встречаешь, есть своя история, своя хрупкость, своя нежность и печаль. В сборнике, который я только начал читать, есть и Катин рассказ – «Юность» – и это один из лучших и самых точных текстов о первой любви, которые я читал.

Я давно все забыла. Все забыла. Но душа по-прежнему отзывается на тот вечер за праздничным столом, когда многие уже напились, да и он тоже был пьяный, резали торт, наливали чай, и он счищал ножом куриное мясо с косточки и клал мне на тарелку. Сидел рядом, в клетчатой рубашке, румяный, горящие глаза, карие глаза (я уже давно не помню его лица), и мы уже почти чужие, он вернулся к своей девушке, а я вот так непонятно кто, и он говорит мне, что нужно есть, чтобы протрезветь, хотя я давно трезвая, а он очень пьяный. Я не смогла удержать в душе это абсолютное чувство любви: свободное от всего, потому что короткое и смертное, прошел час, и уже ничего не осталось у меня, ничего. Прошлое нельзя сохранить. Ничего и не сохранилось.

читаю сейчас «Папины письма. Письма отцов из  ГУЛАГа к детям» — сборник писем, которые в годы Большого террора отцы писали своим детям из ссылок и лагерей. издана в 2014 году, в другой реальности, теми, кого сейчас даже в посте нельзя поминать. все письма, конечно же, абсолютно душераздирающие, но меня особенно тронули послания метеоролога Алексея Вангенгейма, успешного председателя Гидрометеорологического комитета СССР, трудолюбивого, энергичного и отчаянно преданного социализму. его (ни за что — естественно) приговорили к 10 годам на Соловках. там он остается энергичным: читает солагерникам лекции (темы мощные: овладение стратосферой, о реактивных двигателях, о жизни на Марсе, о лучистой энергии и проч.), разбивает клумбы с красной звездой и лозунгами «Труд – дело чести» и «Перековка», мастерит из стекла и камня портреты Ленина и Дзержинского (а Сталина рисует тушью), а потом вообще становится заведующим музеем в Соловецком кремле. в общем, верить во власть он прям совсем не перестаёт, даже наоборот. но что меня поразило, так это письма дочери Элеоноре – Звездочке, Элечке, как он её называет. Вангенгейм решил сделать ей дистанционный учебник по подготовке к школе. выглядит это лучше любой раскраски для дошкольника с вайлдберис, а человек, напоминаю, на Соловках. он собирает гербарий растений Соловков, вкладывает в конверт засушенные листочки, рисует птиц и животных, обитающих на острове, рассказывает и показывает в рисунках северное сияние, солнечное затмение, море и сам остров. математика в растениях — отдельное методическое изобретение, которое издательство «Карапуз» даже издаст книжечкой (естественно, людям в отзывах не понравилось: «тень этого арестанта стояла у меня перед глазами»). и всё это ещё очень-очень красиво (я вообще так поняла, что когда-то рисовать умели все??? мы что-то потеряли) — прикладываю часть, в книжке тоже только избранные примеры, а все-все письма есть в книге «Возвращение имени. Алексей Феодосьевич Вангенгейм».

Ну все, я вылетаю! Это же буквально меня ищут!!

Крупной прижизненной славы Ди Бенедетто не дождался, хотя его невероятно ценило писательское и, шире, культурное сообщество в Аргентине, в Латинской Америке – среди прочего, Роберто Боланьо и Борхес (на фото – Ди Бенедетто под ручку именно с ним). Постепенно известность его книги начали набирать в начале нулевых, когда одно аргентинское издательство решило переиздать романы классика. Затем, спустя еще более 10 лет, в 2017 году, состоялась премьера довольно успешной экранизации «Замы» (я ее не смотрел, но трейлер по духу близок книге). Тогда же роман издали в США и он получил отличные отзывы. Здорово, что теперь роман вышел и в России. Спасибо издательству Polyandria NoAge и переводчику Александру Казачкову за труд. П.С. К слову о переводе: на «Литресе» есть оригинальная испанская версия книги, так что если вы смелый (ловкий и умелый, и вас зовут джунгли), то можете взяться за нее. Я же как открыл оригинал, так его и закрыл, потому что не просто так испаноязычные читатели говорят не только о красоте, но и о сложности языка Ди Бенедетто. Спасибо, но это уж как-нибудь без меня!

«Зама» Антонио Ди Бенедетто – хороший роман, даже очень хороший. Тот случай, когда фразы вроде «одна из важнейших книг» в истории литературы такой-то страны или «классика XX века» вполне оправдывают себя. И хотя начало этого короткого романа (менее трех сотен страниц крупным шрифтом) сразу задает высокую планку тексту, все же только ближе к финалу приходит это чувство – да, перед тобой большая литература.   Город остался у меня за спиной, я шел, одинокий, вдоль берега, вниз по течению, к долгожданному кораблю, не ведая, когда он придет.   Дошел до старого причала, неизвестно зачем здесь сооруженного, ведь город и порт всегда находились выше, в миле отсюда.   Речная вода мерно плескалась между сваями.   На легких волнах, в плену водоворотов ритмично покачивалась мертвая обезьяна, еще не разложившаяся. Вода всегда манила в путь, не то что лес на берегу; но обезьяна так и не собралась, пока не стала трупом. Вода порывалась унести ее, да и унесла бы, но обезьяна застряла между сваями ветхого причала и пребывала здесь, уплывет — не уплывет. Вот и мы тоже.   Застряли, уплывем — не уплывем, как знать.   Главный герой романа – Диего де Зама, подданный испанской короны, коррехидор (то есть чиновник, по-простому), живущий в Парагвае в самом конце XVIII века. Он бесплодно мечтает о повышении, о переводе в крупный город, о том, что станет важным и уважаемым человеком. Он, рожденный на американском континенте, мечтает о Европе и ее блеске, точно именно там была его настоящая родина (в этом смысле роман очень аргентинский: эта самоощущение «европейцев в изгнании» – неотъемлемая часть местной культуры).   Какими бы ни были мечты, годы идут, а Зама ни на шаг не может к ним приблизиться. Время на этом богом забытом континенте остановилось, испанская власть вроде бы есть, но вроде бы ее и нет – по своему статусу герой должен быть довольно богатым человеком, однако корабли с золотом из Испании вечно задерживаются, и жить ему приходится в долг, становясь с каждым месяцем все беднее и беднее.   Антонио Ди Бенедетто посвятил роман «жертвам ожидания», и среди этих жертв, конечно, числится и его Диего. От вечного ожидания – денег, продвижения по службе, семьи – он постепенно теряет достоинство, представления о чести, наконец, теряет связь с жизнью – если он (как и все мы) вообще когда-то ее имел.   Затея, по всей видимости, не вызывала у людей ни радости, ни особых надежд. О цели старались не говорить.   Мне это казалось бегством, бегством в неведомое.   Роман впервые был опубликован в 1956 году, и каждый, кто знаком с литературой первой половины XX века, уже успел рассмотреть во всем сказанном влияние творчества и Кафки, и Камю, и Беккета – и это логично: по крайней мере, критики в этом суждении единогласны. Мне при чтении казалось, что «Зама» – отчасти «В ожидании Годо», с поправкой на солнце Южной Америки. Сам автор, при этом, отмечал, что большое влияние на него оказал Ионеско, с которым они были дружны.   Ди Бенедетто написал немного, и «Зама» считается его главным романом – тем примечательнее, что роман этот он написал всего лишь в 34 года, сделав это стремительно, чуть меньше, чем за месяц. Уроженец Мендосы, он происходил из семьи итальянских эмигрантов и в юности зачитывался Достоевским и Пиранделло. Совсем молодым начал работать журналистом, много писал о кино (это была его страсть) и много путешествовал по миру – чтобы написать книгу ему пришлось умолять начальство дать ему отпуск, так что времени для прокрастинации у него точно не было.     В 1976 году, в самом начале режима военной диктатуры, Ди Бенедетто был арестован и провел год в тюрьме. Его пытали, несколько раз писатель проходил через инсценировку смертной казни. Как сам Ди Бенедетто признавался позже, после этого опыта он не мог остаться тем человеком, что был раньше, и не очень верил в способность снова начать писать. В Аргентине при диктатуре ему места не было, и несколько лет он провел в Европе, в изгнании, вернувшись на родину лишь после падения хунты. Он умер в 1986 году.