dramione is my home

2 часть 🍒🍒 Воздух в кабине стал густым и обжигающим. Гермиона замерла, не в силах оторвать взгляд от его губ, а затем медленно подняла глаза к его лицу. Вся ее выстроенная за три дня броня из ледяного протокола и надуманной обиды рассыпалась в прах под напором этой хриплой, неприкрытой правды. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, как подрагивают пальцы, упирающиеся в холодную решетку в считаных сантиметрах от ее плеч. — Драко... — ее голос сорвался, потеряв всякую защитную строгость. Она только приоткрыла губы, чтобы сделать судорожный вдох и ответить, как тишину шахты разорвал оглушительный треск служебного динамика под потолком. Зачарованная медь взвыла, рассыпая вокруг мелкие голубые искры: — Внимание, кабина номер четыре! Зафиксирована нештатная блокировка тросов между уровнями. Диспетчерская служба запускает принудительную тягу. Спуск до Третьего уровня — через шестьдесят секунд! Повторяю, шестьдесят секунд. — Черт побери этот отдел эксплуатации, — процедил Малфой сквозь зубы. Но вместо того чтобы отпрянуть, он окончательно перестал бороться с собой. Времени не оставалось, а три дня удушающей тишины требовали расплаты немедленно. Драко резко шагнул вперед, стирая последние миллиметры дистанции. Его пальцы запутались в непокорных темных кудрях на ее затылке, властно запрокидывая ее голову назад, а вторая рука намертво перехватила тонкую талию, прижимая к себе так плотно, что выбило остатки кислорода. Он накрыл ее губы поцелуем — жадным, требовательным, на грани боли и отчаяния. В нем не было и следа аристократической выдержки: только скопившийся за месяцы голод, чистый адреналин и горький привкус невысказанного. Гермиона судорожно всхлипнула в поцелуй, цепляясь пальцами за лацканы его жилета, отвечая с той же отчаянной яростью, будто этот чертов лифт уже летел в бездну. Секунды таяли со свистом. Сверху послышался металлический лязг запускаемых противовесов, тросы дрогнули, и кабина плавно тронулась вниз. Драко оторвался от ее губ так же резко, тяжело и прерывисто дыша. Его зрачки заполнили почти всю радужку, а на бледной коже остался след ее помады. Не разжимая хватки на ее талии, он склонился к самому ее уху, обжигая шею шепотом: — Никаких министерских коридоров и чужих ушей. Ковент-Гарден, магловский бар на углу улицы Кинг. Ровно в восемь вечера, Грейнджер. Без мантии и без отчетов. И только попробуй не прийти — я лично взломаю камин в твоей гостиной. Он выпустил ее, метнулся к панели и с глухим стуком вбил аварийный рычаг обратно в паз. Взмах палочки — растрепанные светлые волосы снова легли в идеальный пробор, жилет разгладился, а следы с губ исчезли. Гермиона едва успела судорожно поправить воротник блузки и прижать тыльную сторону ладони к горящим губам, когда кабина с мягким звоном замерла. Золотая решетка с шипением разъехалась в стороны. На перроне Третьего уровня стояла целая толпа чиновников во главе с Перси Уизли, сжимавшим пухлый отчет. — Малфой? Грейнджер? Что стряслось? — Перси подозрительно сощурился, переводя острый взгляд с одного на другую. Драко шагнул наружу с безупречно скучающим видом, небрежно одернув манжеты: — Очередной сбой на линии, Уизли. Передай технической службе, пусть займутся артефактами регулировки, пока кабина не рухнула прямо в Атриум. Всего хорошего. Он развернулся и зашагал по коридору, бросив на Гермиону через плечо лишь один мимолетный, обжигающий взгляд — немой отсчет до восьми вечера. 4 часть #fp_зарисовка

Часть 155 Гермиона смотрела на свои ногти, стоя у окна. На ней был чёрный костюм и туфли на высоком каблуке, которые делали её выше и стройнее. Это было непривычно: она редко носила такие вещи, предпочитая что-то удобное и повседневное. Но сейчас в этих вещах она чувствовала себя словно выше и могущественнее. Уголок её губ дрогнул, когда она с теплотой подумала о Пэнси и её помощи. Это она настояла на том, чтобы Гермиона надела этот костюм. «Ты должна выглядеть так, будто полностью контролируешь ситуацию. К тому же... нужно соответствовать», — сказала она, и Гермиона последовала её совету. Гарри стоял перед ней и сам вёл разговор. Это было ещё одним уроком. Довериться и отпустить вожжи. Это казалось чем-то нереальным, но... Она стояла у окна и изображала крайнюю заинтересованность своими ногтями. Гермиона чувствовала себя невероятно глупой... но в этом был смысл. Голос Гарри был твёрдым, но в нём слышалась злость, которую он едва сдерживал. Гермиона не вмешивалась. Не было необходимости. Пока не было. Она знала, что Гарри справится. В конце концов, Пэнси поработала и с ним. — Мистер Поттер, я не имею права допустить вас в камеру к подозреваемому, — сухо говорил начальник, глядя ему в глаза. — Мистеру Драко Люциусу Малфою выдвинуты обвинения в убийстве Джиневры Молли Уизли. Суд разберётся со всем сам, при всём моём уважении к вашим... заслугам. Гарри сжал кулаки, и Гермиона мягко тронула его за локоть, чувствуя, как его мышцы напряжены под её пальцами. Нет. Никаких эмоций. Нельзя. Не сейчас, когда они так близки к финалу. Она знала, что если Гарри сорвётся и начнёт кричать, это даст им повод выставить его. Она не могла этого допустить. Дверь открылась, и на пороге появился министр. Его лицо осветила широкая улыбка, но его глаза оставались холодными. Гермиона медленно втянула воздух через нос, делая глубокий вдох. — Гарри, Гермиона! — он взмахнул руками. — Как только я узнал, что вы здесь, сразу же решил прийти. Я понимаю вашу обеспокоенность, но... суд и власти разберутся, виновен ли юный Малфой. — Да, обязательно, — отозвалась Гермиона, не прекращая рассматривать ногти. Её голос был ровным, почти что безразличным. — Особенно нужно разобраться с тем, куда исчезли некоторые официальные документы. Например, те, что касаются уведомления о вызове, направленное и ему, и его адвокату. А ещё показания о проверке памяти... Странно, что они пропали именно сейчас, не правда ли? На лице Кингсли не дрогнул ни один мускул, но Гермиона заметила в отражении, что он поджал губы на мгновение. — Гермиона, — он говорил с ней, как с неразумным ребёнком, медленно и ласково. — Это касается... чистокровных. Мне жаль тебе об этом говорить, но... Она тихо хмыкнула, и этот звук был слишком громким и вызывающим в этой тишине. Она расправила плечи, подняла голову, повернулась к нему, и их взгляды встретились. — Объясните, пожалуйста, министр, — начала она, и её голос был тихим и вкрадчивым, почти ласковым. — Почему лорду Драко Люциусу Малфою были предъявлены обвинения в нарушение действующего законодательства? Почему его дело ведётся в закрытом режиме, без доступа адвоката? И почему вы лично пришли сюда, чтобы напомнить нам, что суд разберётся сам? Голос Кингсли приобрёл стальные нотки, и его глаза сузились. — Не переступайте черту, мисс Гренйджер, — сказал он, и в его голосе была угроза. — Эти вопросы вас не касаются. Гермиона положила руку на предплечье Гарри, и глаза министра расширились, когда он увидел её пальцы. — О нет, — сказала она ласково. — Касаются. Напрямую. Ведь я его невеста. Тишина, которая повисла в комнате, была оглушительной. Кингсли смотрел на неё, и его лицо медленно теряло краску. Начальник Аврората замер и сглотнул. Гарри смотрел на них с презрением. Она сделала это. Она разрушила их игру. И теперь они не могли отмахнуться от неё. #ау_буквы #au

«Под звёздным небом Танзании» Двенадцатая глава уже на BOOSTY! — Нет, просто не хочу отпускать тебя, — признался он и поцеловал её в лоб. — Это не сумасшествие. Это... необходимость. Я не могу отпустить тебя, Гермиона. Не хочу. Не буду. — Это очень... быстро. — Когда ты чувствуешь, что человек твой... много времени не нужно, — сказал он, сжал её подбородок и приподнял, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я знаю, что это быстро. Я знаю, что это странно. Но я также знаю, что я чувствую. И я не собираюсь это игнорировать. А теперь, — он снова поцеловал её, — я хочу пригласить тебя на нормальное свидание. Просто ты и я. Ресторан, вино, разговоры. Ты согласна? Только словами, пожалуйста. И Гермиона тихо засмеялась и прижалась к нему: — Согласна, — прошептала она, и сама потянулась к его губам. КОНЕЦ ❤️ Спасибо за ваши реакции ❤️ #boosty

1 часть 🍒🍒 Три дня Гермиона Грейнджер виртуозно демонстрировала чудеса министерской логистики. Она покидала кабинет на пять минут раньше обычного, обедала исключительно за закрытыми дверями и перевела все коммуникации с его отделом на сухие служебные записки. Никаких личных встреч, только сложенные бумажные самолетики с подчеркнуто официальной подписью: «Г. Дж. Грейнджер». Память вернулась к ней в то же утро — безжалостно, до мельчайших деталей. Ощущение его шелкового галстука в пальцах, запах вербены и та выверенная, снисходительная фраза о «сдаче позиций». Разумеется, это была вежливая пощечина. Драко просто проявил безупречные манеры аристократа, избавив их обоих от конфуза и мягко указав ей на границы. Мысль о том, как унизительно она навязывалась человеку, которому до нее не было дела, выжигала изнутри сильнее адского пламени. В четверг вечером золотая решетка министерского лифта уже почти сомкнулась, когда между створок вклинилась бледная ладонь с фамильным перстнем. Решетка со скрежетом отъехала назад. Малфой вошел молча. Без мантии, в одном темном жилете с расстегнутой верхней пуговицей — резкий, собранный, пахнущий крепким кофе и надвигающейся бурей. — Малфой, я тороплюсь, — Гермиона вскинула подбородок, уставившись строго перед собой на медный циферблат уровней. Голос звучал образцово ровно. — Если у тебя правки к отчету, пришли сову. Драко даже не взглянул на табло. Одним коротким движением он с силой дернул вниз красный аварийный рычаг. Механизм взвизгнул, шестеренки застопорились, и кабина замерла где-то между четвертым и пятым уровнями, покачиваясь на тросах. — Ты с ума сошел?! — ее ледяная броня дала трещину. — Три дня, Грейнджер, — негромко произнес он, шагнув к ней. Его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. — Три чертовых дня ты бегаешь от меня по этажам, скидываешь летучки на стажеров и делаешь вид, что мы едва знакомы. Скажи мне. Ты правда всерьез решила, что в том архиве я включил джентльмена, потому что ты мне безразлична? Гермиона инстинктивно отступила, пока лопатки не уперлись в холодную решетку кабины. Сердце тут же забилось где-то в горле, повторяя ритм того вечера. — Ты дал понять, что это была глупая пьяная выходка, — с вызовом бросила она, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Разумные доводы, министерский этикет... Прекрасная речь, чтобы отшить коллегу и не устраивать скандал. Я все поняла, Драко. Спасибо за деликатность. Малфой хрипло, невесело усмехнулся. Он сделал последний шаг, перекрывая ей любое пространство для отступления, и уперся ладонями в стенки лифта по обе стороны от ее головы. — Отшить? — его голос упал до опасного шепота, обжигающего кожу у самого виска. — Я всю ночь не спал, проклиная собственную правильность. Я стоял там, сдирая кожу с костяшек, лишь бы не прижать тебя к тому стеллажу, только потому что хотел, чтобы ты отдавала себе отчет в каждом вдохе. А ты решила, что я тебя отверг? Он склонился еще ниже — так близко, что его дыхание коснулось ее приоткрытых губ. — Сейчас ты абсолютно трезвая, Гермиона. И этот чертов лифт никуда не поедет, пока ты не повторишь мне все то же самое прямо в глаза. 3 часть #fp_зарисовка

🌺🌺🌺🌺 🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺 - работа, которая внесла в моё сердце любовь 🐱 Описание и метки смотрите в видео 🎬 Работа подарила мне столько эмоций, которые, как мне кажется, я не смогла полноценно передать вам в видео. Рекомендую к прочтению «Дело Чистокровных» - она точно займет отдельное место в моём топе 🔝 В этом обзоре я старалась не спойлерить и все мои слова восхищения вышли одинаковые Но тут поймете от эмоций я забыла всё, что могла! Я буквально восхищена языком автора и передачей событий, жизни (росту) персонажей. P.S. Везде, где я говорю эпилог - имелось ввиду последняя глава 🐱 Переходите в тгк автора - Cassandra А также не пропустите доп предзаказ у команды Тёрн | THORN на «Дело чистокровных» Буду рада вашей обратной связи 🐱 P.S. Как вы можете заметить, я не такая эмоциональная, как обычно, потому что мой любимый питомец очень хотел внимания, внимания, внимая! И после третьего раза его вмешательства, я уже не вывозила. #обзор@Dramioneholic #отзыв

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

POV: Драко ревнует Гермиону к Краму, когда они общаются, но Гермионе ревность только нравится.

Хрусталь бокала в руке Драко опасно скрипнул, когда широкая фигура болгарского ловца заслонила собой половину зала. Виктор Крам стоял непростительно близко. Его тяжелая ладонь в темно-синей парадной мантии то и дело касалась локтя Гермионы, пока он что-то басил на ломаном английском, наклоняясь к самой ее макушке. Драко чувствовал, как под накрахмаленным воротником закипает глухая, ослепляющая ярость. Он ненавидел этот тяжелый разворот плеч, привычку Крама исподлобья хмурить брови и, больше всего на свете, — то, как легко Гермиона запрокидывала голову, отвечая на его реплики. Ее карие глаза блестели от золотистого света министерских люстр, а щеки тронул мягкий, предательский румянец. «Какого черта она вообще так внимательно его слушает?» Не сделав ни глотка огневиски, Малфой отставил бокал на проплывающий мимо серебряный поднос и в три стремительных шага сократил расстояние между ними. — Не помешаю? — голос Драко прозвучал обманчиво ровно, но в нем звенела туго натянутая струна. Он встал не сбоку — он шагнул практически вплотную к ней со спины, грубо вторгаясь в чужое пространство. Длинные бледные пальцы без тени сомнения легли на ее талию, властно и открыто сминая изумрудный шелк платья. Собственнический жест заставил Крама осечься на полуслове. — Малфой, — коротко кивнул болгарин, нахмурившись. — Мы просто вспоминали Турнир. — Восхитительно, — холодно парировал Драко, еще сильнее прижимая Гермиону к себе. — Боюсь, мисс Грейнджер уже пресытилась ностальгией. У нас на этот вечер совершенно другие планы. Правда, Гермиона? Она едва заметно вздрогнула, когда его обжигающее дыхание коснулось ее виска. Хватка на ее талии была слишком крепкой, почти собственнической, выдавая каждую искру бури, бушевавшей под маской фамильного ледяного спокойствия. И Мерлин свидетель — ей это безумно нравилось. Видеть, как безупречный, надменный Драко Малфой теряет над собой контроль из-за обычного разговора, было слаще любого комплимента. Пульс подскочил, отдаваясь сладким жаром в груди. — Виктор как раз рассказывал о новом сезоне в Софии, — невинно протянула она, не сделав ни единого движения, чтобы отстраниться. Напротив, она мягко откинулась назад, ощущая твердую грудь Драко за спиной. — Но, полагаю, мы продолжим эту беседу письмом. Доброго вечера, Виктор. Крам смерил обоих тяжелым, понимающим взглядом и, сухо попрощавшись, растворился в толпе гостей. Стоило ему отойти на безопасное расстояние, как Драко резко развернул Гермиону к себе. Его серебристые глаза потемнели от шторма: — Ты издеваешься надо мной, Грейнджер? Что за смущенные улыбки? Ты едва ли не заглядывала ему в рот. Гермиона медленно подняла на него взгляд, наслаждаясь тем, как нервно бьется жилка на его бледной шее. Она неспешно положила ладонь на лацкан его смокинга и с лукавой, дразнящей усмешкой произнесла: — Ты ревнуешь, Малфой? — Я не… — начал он с привычным высокомерием, но сбился, когда ее пальцы скользнули выше, невесомо очерчивая воротник. — Ревнуешь, — довольно прошептала она, приподнимаясь на цыпочки к его губам. — И, признаться честно, тебе это чертовски идет. Усмешка Драко потеряла последние остатки светского приличия — в ней прорезалась хищная, опасная грань. Прежде чем Гермиона успела сделать вдох, его пальцы властно перехватили ее запястье, и он бесцеремонно увлек ее вглубь полутемной ниши за тяжелыми бархатными портьерами, отрезая от любопытных взглядов министерской публики. Холодный мрамор колонны коснулся ее открытых лопаток, когда Драко навис над ней, полностью лишая пространства для маневра. Шум оркестра и приглушенный гул голосов снаружи словно растворились, оставив их наедине с прерывистым дыханием и электрическим напряжением, висевшим в воздухе. — Тебе это забавно? — его голос опустился до низкого, бархатного шепота, от которого по коже Гермионы пробежала острая волна мурашек. Продолжение в комментариях ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ #fp_зарисовка

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 🇿🇦🇿🇦 Драко Малфой умел просчитывать риски. Это была семейная черта, отточенная годами балансирования на краю пропасти. И сейчас, глядя на то, как Гермиона Грейнджер яростно спорит с каким-то чиновником в коридоре Министерства, он точно знал: признание в любви станет самой большой катастрофой в его жизни. Но не потому, что она рассмеется ему в лицо. И даже не потому, что она назовет его «хорьком» и уйдет, высоко подняв голову. Драко боялся, что она ответит взаимностью. Он прислонился к холодной каменной стене, наблюдая, как солнечный луч из высокого окна запутался в её вечно растрепанных волосах. Она была воплощением всего, что было правильно в этом мире. Справедливость, милосердие, невыносимая, ослепляющая чистота намерений. Она заслуживала рыцаря, героя или, по крайней мере, кого-то, чьи руки не хранили бы холод Малфой-мэнора в ту самую ночь. Его собственная левая рука непроизвольно дернулась под рукавом дорогого пиджака. Метка побледнела, превратившись в уродливый шрам, но она никуда не делась. Она была клеймом его трусости, его выбора, его сути. «Если она посмотрит на меня и скажет, что тоже что-то чувствует, — подумал Драко, и эта мысль отозвалась резкой болью в груди, — значит, она ошибется. А Гермиона Грейнджер не имеет права ошибаться в таких вещах». Для него она была мерилом истины. Если бы она полюбила его, это означало бы, что её внутренний компас сбился. Что она готова опуститься до его уровня, найти оправдание там, где его нет, и разделить с ним ту тяжесть, которую он обязан нести в одиночку. Любовь Гермионы была бы высшим актом искупления, но Драко был твердо уверен: он его не заслужил. Искупление — это для тех, кто оступился случайно. Драко же шел по своей тропе с открытыми глазами, пока страх не парализовал его волю. Позволить ей полюбить себя — это все равно что осквернить алтарь. Это значило бы позволить ей увидеть в нем что-то достойное, чего на самом деле не существовало. Это была бы ложь, самая сладкая и самая опасная из всех. Гермиона закончила спор, победно сверкнула глазами и направилась в его сторону. Драко мгновенно нацепил свою привычную маску — вежливое равнодушие, легкий налет аристократического снобизма. — Малфой, — кивнула она, проходя мимо. От неё пахло старыми книгами и чем-то цитрусовым. — Грейнджер, — сухо ответил он. Его молчание было его единственным честным поступком. Его способом защитить её от него самого. Он будет стоять в тени, смотреть, как она строит новый мир, в котором ей полагается всё самое лучшее — признание, слава, счастье и человек с чистым сердцем. Он никогда не скажет ей ни слова. Потому что Драко Малфой слишком сильно любил Гермиону Грейнджер, чтобы позволить ей совершить такую ужасную ошибку, как любовь к нему. 2 часть #fp_зарисовка

Новая глава "Белое. Серое. Чёрное" уже опубликована. Буду безмерно вам благодарна, если не поленитесь перейти и поставить лайк на работу. 💔

Теодор провёл рукой по лицу — У нас с Гермионой отношения. Слова повисли между ними. Драко смотрел на Тео, не моргая. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл фразы. Потом ещё несколько, чтобы отделить смысл от чувства, которое поднялось внутри. Он не любил Гермиону. Не любил. Не имел права любить. Не знал её настолько, чтобы любить. У них была одна ночь. Страх. Война. Ребёнок. И десять лет тишины с её стороны, которую она нарушила лишь однажды прислав ему фото сына в ответ на его же письмо. Но мысль о том, что Тео целовал её, входил в её дом, видел Скорпиуса по утрам, слышал, как мальчик смеётся, оказалась невыносимой не потому, что Драко потерял женщину. А потому, что Тео получил жизнь, к которой Драко не смел даже прикоснуться. — Давно? — спросил он. Голос прозвучал ровно. Он всё ещё умел держать лицо.

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

POV: Гермиона пристает пьяная к Драко, а он ее слишком правильный друг и не хочет пользоваться ее положением

Музыка из главного зала Отдела тайн доносилась сюда лишь глухим, ритмичным гулом. Узкий коридор архива, заставленный стеллажами с древними фолиантами, тонул в полумраке — только пара настенных факелов отбрасывала на каменный пол длинные, дрожащие тени. Вечеринка в честь годовщины победы была в самом разгаре, но здесь, среди запаха старой пергаментной бумаги и отзвуков шампанского, время будто остановилось. Драко стоял, почти вжимаясь лопатками в тяжелый дубовый стеллаж. Его пальцы внутри карманов идеально скроенных министерских брюк сжались до судороги, до белизны в костяшках. Каждая строгая линия его мантии выражала собранность, но внутри всё натягивалось, как готовая лопнуть струна. — Грейнджер, ты пьяна. И нам пора вернуться к гостям. Гермиона лишь тихо, слегка смазанно рассмеялась. В этом звуке не было привычной ей сухости главы Департамента — только хмельная, опасная расслабленность, щедро приправленная искрящимся игристым. Она сделала шаг вперед, окончательно стирая границы между ними и с легким шорохом прислоняясь к тому же стеллажу. Ее взгляд, обычно разящий строгим контролем, размылся туманной нежностью. Щеки горели ярким румянцем, а одна из темных кудрявых прядей выбилась из вечерней прически и падала на обнаженное плечо. — Малфой, ты невероятный зануда, — выдохнула она, шагнув прямо в его личное пространство. Ее ладони уперлись ему в грудь. Сквозь плотную ткань парадного жилета Драко физически ощутил обжигающее тепло ее рук. По спине моментально пробежал предательский озноб. — Такой правильный. Идеальный замглавы. И такой недоступный, — продолжала она, медленно поглаживая ткань его одежды и заставляя его сердце отбивать рваный, чечетчатый ритм. — Я просто трезвый, в отличие от тебя, — с трудом проговорил Драко, хотя отступать было некуда: за спиной остался только массивный шкаф с отчетами. — И у меня хватит ума не устроить скандал прямо на глазах у половина Визенгамота. Гермиона встала на цыпочки. Запах дорогого парфюма с нотами ванили и терпкого винограда смешался с ее собственным ароматом, действуя сильнее любого дурманящего зелья. Она провела кончиком пальца по его волевому подбородку, спустилась к шее и чуть потянула за край серебряного галстука, вынуждая его наклониться. — А я не хочу думатать о Визенгамоте. Хотя бы сегодня, — шепнула она прямо ему в губы, обжигая горячим дыханием. — Ты ведь давно этого хочешь, Драко... Я же вижу, как ты смотришь на меня на каждом заседании. Это было на грани катастрофы. За плечами остался не один год совместной работы, несказанные слова и тонны подавленного притяжения. Каждая клетка его тела орала о том, что нужно поддаться — перехватить ее за талию, прижать к стеллажу и забыть про статус, правила и вечерний протокол. Но в голове холодным трезвым молотом стучала одна мысль: Завтра она проснется, поймет, что произошло в коридорах Министерства, и никогда этого себе не простит. И ему — тоже. Драко резко, но предельно аккуратно перехватил ее тонкие запястья. — Посмотри на меня, Гермиона, — чеканно произнес он, хотя на ее имени его голос едва заметно дрогнул. Она сфокусировала на нем мутный, слегка обиженный взгляд и чуть надула губы. — Я не буду пользоваться тем, что ты перебрала с шампанским на министерском приеме, — отрезал он, игнорируя то, как суматошно бился ее пульс под его подушечками пальцев. — Ты сейчас не соображаешь, что делаешь. А я не хочу быть ошибкой, о которой ты завтра предпочтешь забыть или проклясть меня за нее. — Драко... — в ее голосе впервые за вечер проскользнула острая, беспомощная уязвимость. Он на секунду прикрыл глаза, справляясь с подступившим к горлу голодом, а затем разжал пальцы и мягко опустил ее руки. Взмахнув палочкой, он тихо привал ее брошенную на банкетку мантию. Продолжение в комментариях ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ #fp_зарисовка

Часть 134 Джинни провела рукой по волосам, и с помощью магии её внешность изменилась. Исчезли синяки, ссадины, кровь — всё то, что напоминало о недавних схватках. Её кожа стала гладкой и сияющей, а роба превратилась в чёрное платье. Джинни посмотрела на своё отражение в тёмном окне и осталась довольна. В конце концов она была девушкой, и ей хотелось, чтобы Малфой смотрел на неё с удовольствием... а не с отвращением. А любовь... До любви они дойдут. Она сжала бёдра и облизнула губы, чувствуя, как внутри снова закипает жар, который становился всё сильнее с каждым мгновением. Внизу живота всё болело и жгло от желания. Кровь Нагайны требовала выхода. Либо убить, либо понести... Джинни чувствовала, как её тело с каждым часом после того вечера становится более гибким, более сильным, и это пугало её, но в то же время придавало уверенности. Нагайна предупреждала, что такое будет в самый первый раз, когда будет обращение. И тогда нужно будет сделать что-то одно, чтобы утихомирить змеиную кровь. И тянуть нельзя. Но она же не затянула, правда? Хотя то зелье, чтобы точно забеременеть... Может быть, это такая реакция на него? Эх, вернуться бы назад... она бы уже давно ходила беременной от Малфоя... Джинни облизнула губы, чувствуя, как во рту сухо. Жарко... Она шла по школе, и её каблуки глухо звучали по полу, нарушая тишину пустых коридоров. Она была уверена, что Драко всё ещё в Больничном крыле. Если нет... она найдёт его. Она сделает это, чего бы это ни стоило. Джинни вдруг остановилась. В конце коридора она увидела кого-то. Зрение стало острее, словно она могла видеть каждую деталь и движение. Она выдохнула, чувствуя, как её тело наполняется энергией. Кто она, чтобы сопротивляться зову крови? В конце концов, она не уверена, что сможет отличить одно от другого, когда будет с Малфоем. А ей не хотелось бы его потерять... Джинни улыбнулась и пошла навстречу тому, кто не знал, что встретил свой конец. Человек повернулся к ней, и она успела увидеть страх, мелькнувший на его лице. О, это же тот аврор, что заковал её. Значит, обнаружили... Раньше, чем она думала. Значит, не совсем идиоты там работают... Интересно, он прибыл для того, чтобы рассказать всё? Или уже предупредил директора и остальных... Хорошо, что она увидела его сейчас. Он начал поднимать палочку, но Джинни сделала бросок вперёд, и её движения были явно быстрее, чем он мог представить. Она почувствовала, как её тело реагирует на зов крови, как её хвост сжимается вокруг него. Она слышала треск костей, его крик. Джинни не думала, просто делала. И когда он перестал сопротивляться, она выдохнула, чувствуя, как её тело успокаивается. Хвост снова стал ногами, и она пригладила волосы, приводя себя в порядок. И замерла, когда увидела на запястье чёрные буквы. Ещё и это... Ладно. С буквами и этим несчастным она разберётся позже. Нужно поспешить. Иначе они заберут её мальчика. Она толкнула дверь в Больничное крыло и широко улыбнулась, готовая к тому, что должно было произойти. Она была готова ко всему и не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хотела. Она замерла возле двери, ведущей в его палату, а потом толкнула её вперёд. И снова обратилась. #ау_буквы #au

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Гермиона стоит у окна, её округлый живот — мягкая, теплая сфера в центре их мира. На ней только белое кружевное боди и тонкий халат, накинутый на плечи, точно так же, как на том фото, которое они хранят в секрете. Её дыхание ровное, спокойное, пока она смотрит на Драко. Драко, преклонив колено перед ней, прижался щекой к её животу. Его лицо в профиль, освещенное лишь краем, выражает сосредоточенную нежность, которую он никогда не показывал никому, кроме неё. Он чувствует ритмичные, легкие пинки, похожие на невидимое биение сердца. — Привет, маленький упрямец, — шепчет Драко в ткань, его голос — низкий, бархатный вибрато, которое, кажется, чувствует сам ребенок. — Или упрямица. Мы еще не решили. Твоя мама думает, что ты девочка, а я... Ну, я просто надеюсь, что ты не унаследуешь её привычку вставать так рано. Гермиона, стоящая над ним, тихо смеется. Её рука, теплая и нежная, зарывается в его платиновые волосы. — Похоже, ему нравится твой голос, Драко, — мягко говорит она. — Я чувствую, как он успокаивается, когда ты начинаешь говорить. Драко поднимает глаза на неё, на мгновение задерживаясь на её лице, полном умиротворенности. — Ты уверена, что это успокоение? — дразнит он, приподнимая бровь. Гермиона закатывает глаза, но её улыбка шире, и она прижимает его голову ближе к себе. — Это Грейнджеровское любопытство, Малфой. Он просто пытается понять, почему это "Малфой" звучит так... нежно. Драко возвращается к животу, нежно целуя его. Его пальцы, длинные и аристократичные, медленно поглаживают кожу. — У тебя будет самое лучшее из двух миров, — шепчет он с глубокой искренностью, которая пробивается сквозь его обычную браваду. — Твоя мама — самая умная ведьма, которую я знаю, и у тебя будет её сила. И я сделаю всё, чтобы у тебя было всё. Ты будешь знать только любовь, — его голос слегка дрожит. Драко на мгновение замолкает, продолжая медленно гладить живот. Его голос становится ещё тише, почти невидимым. — Ты будешь иметь всё самое лучшее, — шепчет он с глубокой, почти благоговейной серьезностью, которой он никогда не показывал своему отцу. — Весь мир будет у твоих ног. Лучшая метла, самые старинные книги из моей библиотеки, самые красивые земли... Я сделаю так, чтобы тебе никогда не пришлось знать нужду или страх. Гермиона слегка сжимает его волосы, в её голосе звучит любящее предостережение. — Драко, не смей его баловать, — её слова звучат мягко, но твёрдо, сквозь улыбку. — Никаких поблажек только потому, что он Малфой. У него должно быть счастливое детство, а не армия эльфов-домовиков и золотая клетка. И не пытайся, — её голос становится чуть громче, игриво-серьезным, — не пытайся переманить его на свою сторону, подкупая его формами для Квиддича до того, как он научится ходить. У него должно быть Гриффиндорское сердце. Драко поднимает взгляд на неё, его глаза в полумраке блестят, а уголок рта дерзко приподнимается. — Я не подкупаю, Грейнджер. Я обеспечиваю его будущее превосходство. И если Квиддич - это то, что его привлекает, это просто показывает, что у него безупречный вкус, — он слегка подмигивает. — К тому же, ты видела, сколько книг я уже отложил для него? Это идеальный баланс. Насчёт сердца... у него будет Малфоевский ум и Грейнджеровское упрямство. Это опасное сочетание. Гермиона тихо смеется, возвращая его голову к своему животу. — Посмотрим, Малфой. Посмотрим, чей баланс победит. А пока просто скажи ему, как сильно мы его ждем. Драко возвращается к животу, нежно целуя его. Его пальцы, длинные и аристократичные, медленно поглаживают кожу. — Но он или она будет любить полеты. Я это чувствую. Он прижимается лбом к её животу, и на мгновение они застывают. Силуэт мужчины, стоящего на коленях, и силуэт женщины, стоящей над ним, объединенные этим нежным, растущим миром между ними. Гермиона наклоняется и целует его в макушку. В этой тишине, в этом полумраке, они создали свое собственное убежище, и Драко Малфой, преклонивший колени, был готов на все, чтобы защитить этот маленький мир, растущий внутри нее. #fp_зарисовка

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩 Местом встречи клиент выбирает дорогой ресторан в центре города. Приглушённый свет, дорогой паркет, тихое позвякивание посуды из глубины зала. Гермиона подходит к ресепшену, где её встречает девушка-хостес, взгляд, которой скользит по ней сверху вниз за долю секунды. Оценивающе. Гермиона знает этот взгляд. Она научилась читать его за много лет практики. Сначала — лёгкое сомнение, когда глаза замечают простую сумку, брендовые туфли, отсутствие большого количества украшений. Потом — быстрый подсчёт, мысленная примерка к социальному статусу. И, наконец, льстивая улыбка, которая появляется, когда хостес решает, что Гермиона всё же достаточно хороша, чтобы находиться здесь. — Добрый день, — произносит девушка, и голос у неё сладкий, как сироп. — Чем могу помочь? — Меня должны ждать, — ровно отвечает Гермиона. — Грейнджер. Никаких лишних слов. Она усвоила это правило много лет назад. В этом мире не надо оправдываться, не надо доказывать своё право находиться в помещении. Она потратила слишком много времени, чтобы научиться этому. Гермиона помнит, как впервые пришла в похожее место — тогда ещё стажёркой, с глупой надеждой, что её примут такой, какая она есть. Что её мозгов и уверенности будет достаточно. Она пыталась бороться. Пыталась менять систему, доказывать, что талант важнее происхождения, что фамилия не определяет человека. Но мир не сдавался. И в какой-то момент Гермиона поняла: можно либо сражаться до бесконечности, либо подстроиться. Она выбрала второе. Грейнджер до сих пор помнит свой первый костюм. 500 фунтов. Гермиона стояла перед зеркалом в бутике и чувствовала, как внутри всё сжимается от цифры на ценнике. Она заработала эти деньги сама, своим трудом. Но когда Гермиона протянула карту продавщице, руки дрожали. Она расплачивалась почти со слезами на глазах. Не от жалости к себе. От злости. От того, что она вообще вынуждена это делать. Что её интеллект и знания не гарантируют ей уважения. Что Гермиона должна покупать себе право быть в этом мире на равных. А потом пришёл Рон. Гермиона всё ещё слышит его голос. Высокий, срывающийся, возмущённый до глубины души. «Ты сошла с ума? Пятьсот фунтов за какие-то тряпки? Мы могли бы купить на эти деньги…» Она не помнит, что именно он предлагал купить. Помнит только ощущение стыда, который Рон пытался на неё навесить. Стыда за то, что она посмела потратить свои же деньги на свою же карьеру. Её доводы разбивались о его возмущение, как волны о скалы. Она пыталась объяснить. Пыталась достучаться. Но Рональд смотрел на неё с такой снисходительностью, с такой уверенностью, что она неправа, и в итоге Гермиона просто замолчала. Хостес привлекает её внимание: — Мисс Грейнджер? Позвольте, я провожу вас к столику. Гермиона кивает, выныривая из воспоминаний. Она идёт за девушкой, цокая каблуками по паркету. Чёрт возьми. И нужно было Пэнси напомнить ей об этом? Гермиона стискивает челюсть, когда понимает, что снова думает о нём. Рон. Три года прошло, а упоминания об этом человеке до сих пор вызывают глухую, тлеющую злость. Удивительно, как один человек может отнять у тебя десять лет жизни. Как он может заставить тебя усомниться в себе, в своих желаниях, в своей ценности. Как он может подчинить твою жизнь своим страхам и комплексам. Из-за него она сменила работу. Из-за него перестала общаться с привычным окружением. Осталась только Пэнси. И ещё один человек — бывший лучший друг, которого теперь даже обычным-то назвать трудно. Ведь списывались они теперь только по праздникам. Гермиона не замечает, как они подходят к столику. Выныривает из мыслей, когда девушка останавливается, и жестом предлагает ей сесть. Она уже готова улыбнуться профессиональной улыбкой. Открывает рот, чтобы представиться, произнести что-то. Но улыбка замирает на её губах. Она смотрит на Дрейка. Вчерашний парень из клуба, с которым Гермиона трахалась в надежде никогда его больше не увидеть. Он поднялся со своего места, выгибая бровь и смотря на неё с ясным осознанием ситуации. Твою же мать… #mikaray_госпожа_адвокат

«Под звёздным небом Танзании» Девятая глава уже на BOOSTY! Но он бы никогда не подумал, что из той Грейнджер вырастет такая восхитительная женщина. Когда они впервые столкнулись в осознанном возрасте? Наверное, год назад. Она была на балу как представитель Министерства, а он как наследник рода. Он тогда заметил, что она изменилась. В ней появилась манкость, которая то и дело цепляла его взгляд в тот вечер. Она двигалась, говорила и смотрела иначе: с той спокойной уверенностью, которая приходит с опытом и болью. И всё портило рыжее, несуразное существо рядом с ней, которое цеплялось за её руку, как утопающий за спасательный круг. Драко специально не следил за её жизнью – зачем? Но и затворник в глухом лесу бы не смог пропустить новость века о расставании золотой пары. Он всегда знал, что Уизли придурок. Но он побил буквально все рекорды по тупости, умудрившись потерять единственную женщину, которая стоила всего в этом мире. Спасибо за ваши реакции ❤️ #boosty

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Гермиона, уютно устроившись на старинных каменных ступенях, усыпанных опавшей листвой, наслаждалась тишиной. Ее взгляд, устремленный вдаль, был задумчив и безмятежен. На ней было стильное серое пальто, синие джинсы и черные ботинки – образ, гармонично вписывающийся в осенний пейзаж. Вдруг тишину нарушил недовольный вздох. Рядом с ней стоял Малфой, его белокурые волосы слегка растрепались от ветра, а на лице играла гримаса легкого раздражения. Он, как всегда, был безупречно одет, но сейчас его аристократическая выправка казалась немного наигранной. — Гермиона, ну сколько можно здесь сидеть? — проворчал он, скрестив руки на груди. — Мы уже целый час топчемся на одном месте. Неужели тебе не холодно? Гермиона, не оборачиваясь, лишь улыбнулась уголком губ. Она знала Драко слишком хорошо, чтобы вестись на его капризы. — Здесь так красиво, Драко, — тихо произнесла она, продолжая любоваться осенним лесом. — Посмотри на эти краски, почувствуй запах листвы… Это же волшебно. — Волшебно? — фыркнул Драко. — Волшебно будет, если мы наконец-то пойдем в тепло и выпьем чего-нибудь горячего. А здесь… Здесь только сырость и… — он брезгливо посмотрел на листву, на которой сидела Гермиона. — И неизвестно что еще. Собаки всякие здесь ходят, писают… Гермиона, ну зачем ты сидишь на этой грязи? Гермиона наконец-то повернула к нему голову. В ее глазах плясали смешинки. — Драко Малфой, ты боишься собачьей мочи? — с притворным удивлением спросила она. — Я не боюсь! — вспыхнул Драко. — Я просто забочусь о твоем здоровье. И о чистоте твоего пальто. Оно же новое! — Заботишься, значит? — Гермиона протянула руку и нежно коснулась его щеки. — Как это мило с твоей стороны. Драко, смутившись, отвел взгляд. Он ненавидел, когда она так делала. Ему всегда хотелось казаться сильным и независимым, а она видела его насквозь. — Ладно, — буркнул он, — сиди сколько хочешь. Только потом не жалуйся, что заболела. Гермиона снова улыбнулась и вернулась к созерцанию осеннего пейзажа. Она знала, что Драко не уйдет. Он будет стоять рядом, ворчать, капризничать, но не уйдет. Потому что он любил ее. И потому что ее счастье было для него важнее всего на свете. Через несколько минут Драко, тяжело вздохнув, опустился на ступеньку рядом с ней. Он аккуратно расправил свое пальто, стараясь не задеть листву, и придвинулся к Гермионе поближе. — Ну хорошо, — пробормотал он, кладя голову ей на плечо. — Здесь действительно красиво. Но только если я с тобой. Гермиона прижалась к нему сильнее, чувствуя его тепло. В этот момент она была абсолютно счастлива. И никакая грязь, никакой холод не могли испортить этот волшебный осенний день. #fp_зарисовка

— Я выпью кофе, — произнёс он наконец. Она отвернулась к кухонному шкафчику, пряча улыбку и раздражение. Конечно. Теодор Нотт мог заставить её сердце сбиться с ритма одним взглядом, а затем попросить кофе с таким видом, будто пришёл исключительно ради него. — У тебя отвратительный вкус, — заметила она, нажимая кнопку на кофемашине, которая стояла рядом с чайником. Теодор любил крепкий кофе с тремя ложками сахара, и Гермиона часто подтрунивала над тем, что его невозможно пить из-за приторной сладости. — У меня сложный вкус. — Нет. Отвратительный. — Грейнджер, я буквально живу среди людей, которые пьют огневиски на завтрак. Кофе — это почти признак нравственности. Она обернулась, собираясь что-то сказать, и замерла. Он стоял слишком близко. Не настолько, чтобы это можно было назвать нарушением границ, ведь Тео всегда был безупречно осторожен, — но достаточно, чтобы Гермиона почувствовала знакомый древесный аромат его парфюма и холодного воздуха, принесённого с улицы. А ещё она чувствовала странное тепло, поднимавшееся где-то под рёбрами. — Что? — спросил он, заметив её взгляд. — Ничего. Это прозвучало слишком поспешно. Теодор чуть склонил голову. В его лице появилось то выражение, которое она знала слишком хорошо: он понял, что она лжёт, но не станет требовать правды. Он никогда не давил. Не ставил её перед необходимостью оправдываться, признаваться, выбирать. — Гермиона, — произнёс он наконец. Она снова отвернулась к чайнику, хотя тот ещё даже не успел нагреться. — Ты хотел что-то сказать? Несколько секунд он молчал. За окном Скорпиус громко рассмеялся. Этот звук вернул Гермиону в реальность. — Я хотел спросить, — начал Теодор медленно, — не считаешь ли ты, что мне стоит приходить реже. Она резко повернулась к нему. — Что? — Последнее время… я не хочу усложнять тебе жизнь. Или создавать впечатление, что я чего-то жду. В его голосе не было упрёка. Только усталость человека, который слишком долго держал свои чувства под контролем и теперь, кажется, решил отступить прежде, чем причинит ей неудобства. Гермиона почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. — Тео, ты ничего не усложняешь. — Правда? Он смотрел прямо на неё, и от этого взгляда стало трудно дышать. Гермиона могла бы сейчас сказать привычное: что ценит его дружбу, что Скорпиус к нему привязан, что она благодарна ему за всё. Все эти слова были бы правдой. Но в последнее время они перестали быть всей правдой. — Я не знаю, что со мной происходит, — призналась она почти шёпотом. — И это нечестно по отношению к тебе. Теодор едва заметно нахмурился. — Не говори так. — Но это так. Ты был рядом, когда мне было плохо. Ты помогал со Скорпиусом, с работой, да, со всем… Ты никогда не требовал ничего взамен. А я… — А ты ничего мне не должна, Гермиона. Его спокойствие вдруг стало невыносимым. — Я знаю, — ответила она. — Именно поэтому всё так сложно. Он сделал шаг ближе, но остановился, оставляя между ними расстояние, которое она могла сократить сама, или не сокращать вовсе. — Сложно из-за Драко? — спросил он. Гермиона замерла. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое. — Ты видел его? — тихо спросила она. Вот кусочек из работы, пролог которой выйдет сегодня на ФБ. Да, нас ждёт взрослая Драмиона. Треугольник, конечно же. Без Нотта мы никуда) Надеюсь вы поддержите меня сегодня лайками)

3 часть 🤩🤩 Лира уснула быстро — сказывалось истощение после эмоционального всплеска. Гермиона аккуратно поправила одеяло на плечах девочки, задержав взгляд на её спокойном лице, и тихо выскользнула из детской. Драко ждал её в коридоре. Он стоял, прислонившись спиной к противоположной стене и скрестив руки на груди. В полумраке его фигура казалась почти бестелесной. — Пойдем, — негромко сказал он, даже не глядя на неё, и направился вниз. Они спустились на кухню — единственную комнату в доме, где вопреки мрачному величию замка ощущалось слабое подобие жизни. На массивном дубовом столе стояли две чашки, от которых поднимался пар. Запах мяты и чабреца немного заглушал стойкий аромат старого дерева и дождевой сырости. Гермиона села напротив Драко, поджав пальцы и обхватив теплую керамику. Драко же к своему чаю так и не прикоснулся. Он сидел, уставившись в темную гладь напитка, а его пальцы перебирали края деревянной поверхности. — Проблема не в ней, Драко, — тихо, но твердо начала Гермиона, опуская официальные обращения. — И не в её «темных генах», как ты, вероятно, сам себе внушил. Драко едва заметно вздрогнул. — Проблема в том, что ты смотришь на собственную дочь с паникой, — продолжала она, не спуская с него глаз. — Ты ждешь от неё катастрофы. Каждое твоё движение, когда ты входишь в её комнату — это движение человека, который готовится к бою. А Лира — чуткий, безумно умный ребенок. Она просто отражает твой собственный страх. — А как я должен на неё смотреть, Грейнджер?! — резко, с приглушенным надрывом вырвалось у Драко. Он подался вперед, и маска холодного аристократа окончательно треснула, обнажая израненное, измученное нутро. — Ты не представляешь, каково это! Астория угасала у меня на руках, а я ничего не мог сделать. А теперь осталась Лира. Каждое её проявление магии — как напоминание, что я могу потерять и её тоже. Я боюсь сломать её жизнь так же, как когда-то была сломана моя! — Ты не твой отец, Драко! — громче, чем собиралась, ответила Гермиона. В кухне повисла звенящая тишина. Драко замер, тяжело и рвано дыша. Гермиона вздохнула и уже мягче добавила: — Ты не твой отец. И Лира не проклята. Ей не нужен защитник с выхваченной палочкой. Ей нужен просто отец, который перестанет прятаться от нее и от себя. Драко опустил голову, закрыв лицо ладонями. Его плечи чуть вздрагивали. В этом жесте было столько невыплаканной боли и одиночества, что у Гермионы защемило в груди. Не раздумывая, импульсивно поддавшись порыву, который она подавляла в себе много лет, Гермиона протянула руку через стол и накрыла его дрожащие кисти своими ладонями. Драко не отстранился. Напротив — он медленно поднял голову, посмотрел на неё сквозь пленку затаенных слез и медленно, осторожно переплел свои пальцы с её. — Я всегда боялся, — тихо, почти шепотом признался он, смотря прямо в её карие глаза. — С самого Хогвартса. Боялся подойти, боялся сказать хоть слово. Ты казалась мне воплощением всего правильного и чистого, а я... я был просто трусом, зажатым между долгом и своей гордостью. Я думал, если скажу хоть слово, ты просто рассмеешься мне в лицо. Гермиона замерла, ощущая, как горячая волна подступает к горлу. Несказанное прошлое, искаженное годами молчания, наконец обретало голос. — Ты дурак, Малфой, — выдохнула она, и в её голосе зазвенели сдерживаемые эмоции. — Ты редкий дурак. Я ведь тоже ждала. Каждый раз в библиотеке, в коридорах... Я ждала, что ты хотя бы остановишься и заговоришь. Драко крепче сжал её пальцы, словно боялся, что если отпустит, она исчезнет. В его взгляде вспыхнуло что-то новое — не страх и не вина, а затаенная, вспыхнувшая с новой силой надежда. — Значит, мы оба потеряли слишком много времени, — тишайшим эхом отозвался он. 5 часть #fp_зарисовка

— Нет, я не собираюсь слушать, — Гермиона вскинула ладонь, останавливая его. — Я не какая-то шлюха, которую ты, недотрахав, можешь просто выставить из своего долбанного кабинета, когда тебе вздумается. — Я не считаю… — Неужели? — буквально выплюнула девушка, чувствуя, как ярость начинает буквально клокотать в ней, а напряжение вновь натягивается, как струна. — Напомнить, что ты сделал пару дней назад? — Так было лучше. — Я когда-то ломала тебе нос, поверь, ты нарываешься на очередной перелом. — Я не собирался спать с тобой в тот вечер!

© Мика Рай, "retribution for sins" #mikaray_цитата

Видимость ⚡️Метки: фиктивный брак, сложные отношения ⚜Рейтинг:NC-17 ⚜работа вошла в июньскую подборку в официальном тг-канале Фикбука ⚜Статус:завершен

— Грейнджер, — внезапно для самого себя он выдохнул ее девичью фамилию, немного сгорбившись, сидя на стуле, держа в руках ее сумку. Этот выдох оживил все воспоминания, связанные с подругой Гарри Поттера, которая самоотверженно боролась на поле боя. Он помнил, как во время одного из сражений они столкнулись. Это было под Годриковой впадиной. Она сражалась только обычными боевыми заклинаниями. Ни одного запрещенного. Ни одного смертельного. Если она сейчас находится в руках у его врагов, то вряд ли сможет дать отпор простым Ступефаем. Теперь же она не была просто привычной подружкой Поттера. Она была его женой. Его. И он был обязан защитить ее. Даже несмотря на то, что брак их был не браком вовсе, а сожительством без достаточного общения и интима, он никогда не позволял никому забирать то, что принадлежало только ему.

1 часть 🤩🤩 Драко пошел вперед, не проверяя, следует ли она за ним. Шаги звонко отдавались от мраморного пола, уходя вверх по монументальной винтовой лестнице. Гермиона подхватила край мантии и поспешила следом, невольно разглядывая его спину. В школьные годы Драко казался выспренне-холодным, незыблемым в своем статусе. Сейчас же в каждом его движении читалась затаенная, звенящая усталость. В доме витала давящая, тихая тоска — замок казался огромным склепом, где слишком давно не звучал детский смех. — Я должен предупредить, — не оборачиваясь, сухо произнес Драко, когда они ступили на ковер длинного коридора второго этажа. Его голос был напряжен. — Не делай резких движений. Не доставай палочку без необходимости. И… не смотри на нее с жалостью. Она этого не терпит. Гермиона на секунду нагнала его, сровняв шаг. — Я пришла сюда не жалеть, Малфой. Я пришла разобраться. Драко остановился у тяжелой двустворчатой двери из светлого дуба. На секунду его пальцы зависли над бронзовой ручкой в форме сплетенных змей. Гермиона заметила, как слегка дрогнула его кисть, прежде чем он сжал ее в кулак и нажал на рычаг. Дверь тихо отворилась. Комната оказалась удивительно светлой на фоне остального мрачного дома, но атмосферу в ней трудно было назвать обычной. Высокие стеллажи были забиты массивными, обтянутыми кожей фолиантами. Посреди комнаты, прямо на мягком ковре, сидела маленькая девочка лет шести. На ней было простое темно-синее платье, а светлые, почти белые волосы спадали на плечи непослушными волнами. Вокруг нее, прямо под высоким потолком, хаотично кружились с десяток темных, крошечных крылатых силуэтов. Докси. Они тихо верещали, но не нападали, словно удерживаемые невидимым куполом. Девочка даже не обернулась на звук открывшейся двери. Она с глубоким, почти взрослой серьезностью конспектировала что-то в плотном блокноте, обложившись тяжелыми томами. — Лира, — тихо и невероятно мягко позвал Драко. В его голосе мгновенно исчезла вся въедливая сухость — осталось только безграничное, защищающее тепло, от которого у Гермионы перехватило дыхание. — К нам пришли из Министерства. По делу. Девочка медленно подняла голову. Ее глаза — точно такие же серые, как у отца, но большие и чистые — впились в Гермиону с цепким, испытывающим интересом. — Вы из Отдела регулирования? — голосок у Лиры был звонким, но произношение — подчеркнуто четким, идеальным. — Если вы насчет Докси, то они привлекаются не темной магией. Я проверила три источника. Это из-за высокой концентрации ментального стресса и избытка застоявшейся стихийной энергии. Папа считает, что это проклятие, но это просто биологическая реакция на нестабильный фон. Гермиона замерла. Она перевела потрясенный взгляд с девочки на Драко, который заметно смутился и чуть сжал челюсти, отведя глаза. Затем Гермиона подошла ближе к стеллажам, разглядывая книги, разложенные вокруг ребенка. Почти все — фундаментальные труды по высшей теории магии. Но внимание Гермионы привлек старый, чуть потертый том по защитным чарам с угловатым штампом библиотечной секции Хогвартса. Она наклонилась и аккуратно взяла его. Книга раскрылась на странице с разбором стабилизирующих заклинаний. На полях — аккуратным, мелким, убористым почерком — были сделаны пометки. Ее собственным почерком. Гермиона узнала эту книгу. Это был фолиант из Закрытой секции, который она искала на седьмом курсе, но так и не смогла найти — он числился утерянным. — Ты… ты хранил ее все эти годы? — тихо, почти шокированно спросила Гермиона, поворачиваясь к Драко. Продолжение в комментариях 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 3 часть #fp_зарисовка