Книжный гриб

Легко и приятно ловить пишущих людей — от блогеров до писателей и ученых — на опечатках и ошибках. Более того, это настолько легко и приятно, что люди занимаются этим уже веками. В марте этого года в библиотеке Йельского университета открылась целая выставка, посвященная истории опечаток, в которой нашлось место и для Джеймса Джойса, и для Николая Коперника. Читайте статью с картинками тут, а ниже мой краткий пересказ. Джойс семь лет писал “Улисса” стальным пером. По воспоминаниям его машинисток, почерк у ирландского писателя был ужасный, а количество правок зашкаливало. Когда книга вышла в 1922 году, в ней было полно ошибок. Даже в письме к жене Джойс писал, что в издании, которое у нее, куча типографских опечаток. В 1923 году редакторы Джойса составили огромный список исправлений для новых изданиях. Некоторые предложения писатель, кстати, отверг, заявив, что то не опечатки, а красоты его стиля (я теперь тоже так буду отвечать). Тем не менее некоторые последующие тиражи сопровождались списком исправлений на семи страницах. Такие списки не были редкостью. По словам исследовательницы визуальной культуры Рэйчел Чёрнер,

“листы исправлений были не только местом, где собирались правки, но и пространством для юмора, юридических маневров и переосмысления текста”.

Как заявляет Йельская библиотека, списки “допущенных ошибок” появились в XV веке. Авторы вкладывали их в уже отпечатанные книги, перечисляя опечатки и дополнения и сердечно извиняясь. Выставка как раз-таки и посвящена подобным спискам и самими книгами. В экспозиции около 30 экспонатов, включая неточные карты, исправленные книги и религиозные тексты с особенно серьезными ошибками. Одним из центральных экспонатов стала печально знаменитая Библия 1631 года, в которой седьмая заповедь гласит:

Прелюбодействуй.

Из текста случайно выпало слово not (“не”), поэтому издание получило прозвище “Грешная Библия” (Wicked Bible). Когда ошибку обнаружили, уже была отпечатана 1000 экземпляров. Король Карл I сделал издателям строгий выговор, оштрафовал на 300 фунтов и лишил лицензии на печатную деятельность. Почти все экземпляры “Грешной Библии” были уничтожены, и до наших дней сохранилось лишь около 20. В библиотеке также выставлены два экземпляра книги “О вращении небесных сфер” (1543) Николая Коперника. В них содержится анонимное предисловие, которое фактически “исправляет” взгляды автора, выставляя гелиоцентрическую систему — то есть идею о том, что Земля вращается вокруг Солнца, — всего лишь как гипотезу. Выставка продлиться до конца ноября этого года, будете в тех местах, обязательно загляните. И не дергайте людей за опечатки, как оказалось, со всеми случается.

Последние несколько недель живу головой в детективных рассказах и вспомнила, что на Lit Hub была подборка из 12 рассказов о Шерлоке Холмсе, которые Артур Конан Дойл считал своими самыми удачными. Это очень любопытно, потому что можно бесконечно долго рассуждать, что автору тут удалось, а вот тут не очень, но довольно редко выпадает шанс узнать, что сам автор посчитал успешным. Речь именно о рассказах и именно о Шерлоке Холмсе. Список этот Дойл составил не просто так. Как известно, рассказы о великом сыщике публиковались в журнале The Strand с 1891 по 1927 года. Когда появился самый первый, “Скандал в Богемии”, читатели пришли в полный восторг, а продажи журнала резко подскочил. В марте 1927 года, незадолго до выхода последнего сборника рассказов о Шерлоке Холмсе в книжном формате, The Strand объявил конкурс для читателей: сэр Артур Конан Дойл выберет лучшие, по его мнению, рассказы о Холмсе, а фанат, который наиболее точно угадает пункты этого списка, получит приз в размере 100 фунтов стерлингов и книгу с автографом.

«Я устраиваю этот небольшой конкурс как своего рода проверку общественного мнения», — писал Дойл в The Strand. — «Свой список я оставил в запечатанном конверте у редактора журнала».

Погодите, не читайте дальше, если хотите сравнить свои впечатления с мнением автора и тоже составить список. В июне 1927 года редактор открыл запечатанный конверт и нашел там вот это: 1. Пестрая лента 2. Союз рыжих 3. Пляшущие человечки 4. Последнее дело Холмса 5. Скандал в Богемии 6. Пустой дом 7. Пять апельсиновых зернышек 8. Второе пятно 9. Дьяволова нога 10. Приоратская школа 11. Обряд дома Месгрейвов 12. Рейгетские помещики Как справедливо отмечается в статье, список можно считать полным и исчерпывающим, потому что после него Дойл не написал больше ни одной истории о Холмсе и скончался через три года, в 1930.

Друзья, коллеги, чтецы и сочувствующие, у меня назрел контент-кризис, требуется ваша помощь: накидайте совершенно анонимно, чего бы вам хотелось тут видеть в форму ниже. Может, вам хочется больше из жизни автор “Книжного гриба” (типа поста о защитах дипломных работ или моих переводах)? Может, посты покороче (или, наоборот, по длиннее)? Может, чаще делать обзоры новинок? Может, больше коротких подборок, а не отзывов на книги? В общем, не сдерживайте себя: https://forms.gle/vRHF6parQt3V2Epm6.

Можно бесконечно долго говорить, какая у фестиваля “Смена” в Казани интересная программа, какие приехали издательства, какие прекрасные книги они привезли, но я этого почти ничего не вижу, потому что второй день стою за стендом. Зато могу сказать, какие светлые лица у читающих казанцев, какие заботливые у “Смены” организаторы и какие самоотверженные здесь волонтеры. Ну и кормят вкусно, тут ничего нового.

Все мы знаем, что Пушкин не читал ни Достоевского, ни Толстого, ни даже Чехова. Интересно, читал ли Чак Паланик очерки Гастона де Павловски? Или могла одна идея прийти в две головы независимо, но с разницей лет в 80?

НАМЫЛИВАНИЕ ТОЛСТЯКОВ Благодаря незамысловатым подкожным инъекциям из соды, углекислого калия и других безвредных ингредиентов в точно выверенной дозировке, жировые ткани, напрасно утяжеляющие организм, постепенно смыливаются. Жир превращается в мыльный раствор и постепенно выводится из организма естественным путем. На выходе он застывает и может быть переработан в куски мыла или свечи. Крупный человек с ожирением может таким произвести таким образом для личного пользования: три упаковки по двенадцать свечей обычной модели, от восемнадцати до двадцати кусков туалетного мыла и маленький флакон глицерина для ухода за кожей.

В конце мая писала рецензии на две дипломные работы выпускников магистерской программы по литературному переводу. Это какой-то невероятно приятный опыт — быть частью большого переводческого праздника, после которого студенты становятся молодыми профессионалами. Но на самом деле шаг из альма-матер в большой мир случился чисто символически, потому что большинство магистрантов писали дипломки по книгам, которые уже переводят для издательств. Как выглядит дипломная работа по переводу? Это примерно 60 страниц ворда: ⅓ — теоретическая часть, ⅔ — тот самый двухколонник, с которым работает переводчик (слева оригинал, справа перевод). Теория, конечно же, не отсылает к покровителю переводчиков Святому Иерониму, его льву (по преданию его зовут Дедлайн) и Мартину Лютеру, а скорее дает контекст книги (кто автор, что за жанр, какая страна и какие особенности), а затем перечисляет задачи, которые переводчику предстоит решить, пока он создает перевод. Например, одна из двух дипломок, на которые я писала рецензию, была посвящена британским детективным рассказам конца XIX века, и главная задача тут — правильно состарить текст. Что значит правильно? Главным образом не переборщить с патиной, чтобы современный читатель понял, о чем речь, но и не уйти в лексикон, который слишком выдаст время, когда производится перевод, то есть сейчас. А вот вторая дипломка, наоборот, описывала очень современный австралийский роман, где слова “вайб” и “чилить” в речи героев не только уместны, но и совершенно необходимы. Самое интересное здесь, хотя интересно вообще все, как описанное в теории потом переносится в кусочек перевода, который составляется ⅔ дипломной работы. Потому что теоретизировать и говорит, как правильно переводить, мы все горазды, даже если ни строчки за жизнь не перевели, но на деле случаются осечки. Мои магистранты справились, оба получили заслуженные “пятерки”, теперь им осталось доперевести свои тексты и сдать их строгим редакторам (я-то рецензент вообще не строгий была). А вы говорите гугель-транслейт и ИИ.

Из-за того, что половину мая читала “Лицей”, чуть не сорвала себе челлендж, но все-таки не сорвала и дочитала “Новые изобретения и последние новшества” Гастона де Павловски, откуда уже показывала цитаты. Книга необычная, состоящая из небольших заметок-фантазий автора об абсурдных изобретениях, за которыми скрывается довольно желчная критика, направленная на общество и политику. Ну а что с него взять, человек жил в начале XX века, была на что пожаловаться и что покритиковать. Перемещаемся в июньское задание: автор из любой африканской страны, от Египта до ЮАР через Занзибар (хьюмор, ха-ха). Я, конечно, советую неслабонервным и небеременным Джона Кутзее с его “Бесчестием”, а более чувствительным — “Обещание” Дэймона Гэлгута. У меня же на полке лежит роман 2025 года нигерийской писательницы Чики Унигве “Grace” и роман “Theft” нобелевского лауреата Абдулразака Гурны, который как раз-таки в Занзибаре и родился. Выбираю.

Что думают книжные блогеры о X сезоне премии «Лицей»? ✨ Хочется процитировать Наилю Агдееву: «Казалось бы, что может произойти в литературных процессах и вокруг них за 12 месяцев? Очень многое». Действительно, каждый новый сезон «Лицея» не похож на предыдущий. У каждого свое лицо: свои темы и настроения. Пожалуй, точнее всего общий тон X сезона выразила Елена Помазан:

Если искать общую метафору, то все эти романы напоминают большой дом после долгой зимы: люди в нём ещё живут, в некоторых комнатах до сих пор горит свет, но тепло почти ушло, и каждый пытается сохранить хотя бы маленький внутренний источник жизни.

При этом шестилетняя история номинации Rideró «Выбор книжных блогеров» показывает: этот выбор точен. Блогеры выражают как читательскую, так и профессиональную оценку. Часто мнение экспертного и блогерского жюри совпадает, но даже интереснее, в чем они расходятся. Завтра мы узнаем, насколько совпадут оценки основного и альтернативного жюри премии «Лицей». ▶️А пока предлагаем вам прочитать отзывы книжных блогеров о новом сезоне. Уверяем, узнаете много нового о трендах современной литературы ✍️

А тут мой официальный комментарий и не только мой 😎

Ну что, завтра узнаем победителей “Лицея” и завершим сезон-2026. Накануне хочется поделиться наблюдениями, которые родились из шорт-листа этого года, который читала благодаря Rideró, позвавшему меня в блогерское жюри. Во-первых, шорт в этом году очень странный. В нем одна абсолютно готовая работа, 2-3 можно малыми силами довести до ума, а остальное вызывает недоумение и вопросики к процедуре формирования шорт-листа и основному жюри, которое, собственно, его формирует. Во-вторых, каждый год (а я судила-жюрила уже в третий раз) видны четкие тенденции и темы, которые волнуют молодых и талантливых. Был год семейных текстов, была дорога как основная метафора (а то и хронотоп, простигосподи), а в этот раз — фантастические элементы. В этом году авторы заигрывают с реальностью и экспериментируют в текстах. Мне в этом видится поворот на эскапизм, но не в плане уютных детективов и романчиков о волшебных кафе, а в плане попыток переработать реальность во что-то литературное и метафоричное, как будто бы более понятное и с ясными правилами. И, в-третьих, на злобу дня, то есть в тему сокращающегося объема текста. Работы, которые вызывают хоть какой-то интерес, все же стремятся к стандартным для романа 300 страницам, плюс-минус. Те, в которых 250 и меньше чаще выглядят как скелеты романов, которым не хватает мышц, сухожилий и чего там еще надо, чтобы организм завелся. Понятно, что графоман может и 700 страниц лабуды настрочить, но было ощущение от шорта, что молодежь торопится, недоговаривает и не хочет пускаться в детали. К сожалению, для большинства работа это оказалось большим упущением. Коллеги из блогерского чатика знают, что в этом году я без перерыва ворчала и вздыхала. Очень надеюсь, что не подорвала им мораль и не надоела. А результаты уже завтра.

Фестиваль «Красная площадь» стартовал! Собака Джесси уже разнюхала обо всех новинках на наших стендах 20.44-20.46. Ждем и вас!😇

Заходите, на стенде отличные книги и приятная компания (каждый день, а конкретно я - завтра)

В третьем, последнем посте-отзыве о книгах из шорт-листа “Лицея”, который читаю как член блогерского жюри в номинации Rideró, хочется поговорить, может, даже не о той книге, которая понравилась в последней прочитанной трети, а об единственном, что удивительно, сборнике рассказов — “Интима” (ударение на первое “и”) Леры Макаровой. Хотя чисто теоретически “Всё ещё здесь / Кенотаф” Полины Крайновой можно тоже считать сборником, потому что там три очень разные линии, но тот факт, что в конце они сходятся, все же делает эту книгу романом. В “Интиме” ничто никуда не сходится, это и правда 20+ рассказов под одной обложкой. Но это еще не делает собрание сборником, для последнего нужен фактор, который объединяет все это написанное во что-то единое. Помимо злободневности и одновременно повседневности в рассказах из “Интимы” есть что-то фотографичное. И дело не в том, что в них какая-то выверенная композиция или особая передача цвета, а в том, что автор натурально как будто бы описывать что-то очень короткое, что-то очень быстротечное, что-то мгновенно выхваченное из суеты жизни. Останавливает пленку, делает из стоп-кадра фото и концентрируется на мельчайших деталях. Поэтому у рассказов почти никогда нет начала и точно нет конца. Нет у них и контекста, кроме того, который можно считать по намекам и антуражу. Вначале сборника, по крайней мере того черновика, который нам выдали, как членам жюри, каждый рассказ описан одним коротким предложением. И как будто бы из этого он потом и рождается — каждое слово в этом небольшом синопсисе разворачивается на целую страницу. Стала бы я такое читать без “Лицея”? Нет. Но сборник будет издает в “РЕШ”, поэтому, видимо, потенциал тронуть читательские сердца в нем кто-то увидел.

Заметила сама в себе, что уже какое-то время не просто живу в ожидании июня, а как будто бы уже в июне, а ведь он только сегодня начался. А что было в мае? ▪️Огромный и прекрасный роман “Замок Броуди” Арчибальда Кронина; ▪️Тизер книги о грибах, который переводит автор канала “Книжный гриб”; ▪️Гундеж по поводу неудачного позиционирования хорошей книги; ▪️Загадочная история исчезновения писательницы Барбары Ньюхолл Фоллетт; ▪️Рекомендация прочитать (или перечитать) “Полночную библиотеку” Мэтта Хейга, которую скоро экранизируют; ▪️100 лучших книг по версии литературных деятелей, которые собрал The Guardian; ▪️Интересная и подтвержденная статистика о сокращении объема книг; ▪️Самые интересные новинки июня (пост какой-то совершенно недооцененный, поэтому кликните на него, там хорошо). Photo by Kaizen Nguyễn on Unsplash

Заметила сама в себе, что уже какое-то время не просто живу в ожидании июня, а как будто бы уже в июне, а ведь он только сегодня начался. А что было в мае? ▪️Огромный и прекрасный роман “Замок Броуди” Арчибальда Кронина; ▪️Тизер книги о грибах, который переводи автор канала “Книжный гриб”; ▪️Гундеж по поводу неудачного позиционирования хорошей книги; ▪️Загадочная история исчезновения писательницы Барбары Ньюхолл Фоллетт; ▪️Рекомендация прочитать (или перечитать) “Полночную библиотеку” Мэтта Хейга, которую скоро экранизируют; ▪️100 лучших книг по версии литературных деятелей, которые собрал The Guardian; ▪️Интересная и подтвержденная статистика о сокращении объема книг; ▪️Самые интересные новинки июня (пост какой-то совершенно недооцененный, поэтому кликните на него, там хорошо). Photo by Kaizen Nguyễn on Unsplash

Продолжу разговор о шорт-листе “Лицея”, который читаю как член блогерского жюри в номинации Rideró. В этот раз я решила писать не обо всех работах, а разделить список на три условные группы и рассказать подробно только о той книге, которая в этой тройке оказалась лучше остальных. Первый пост был тут, теперь же о победители второй тройки — о романе “Дети, рожденные грибницей” Ирины Родионовой. Разберемся в первую очередь со слоном в комнате — название, мимо которого я пройти никак не могла. Вообще, вот эта мода на грибы в литературе меня радует (если хотите прочитать лучший роман о грибах, попробуйте отыскать корпусовский “Фунгус” Альберта Санчеса Пиньоля — не пожалеете). Но кроме моей личной радости название поддерживает и сюжет книги — в нем натурально грибные дети, которые туманят мозги, окрепшие и не очень. Из предыдущего предложение легко сделать вывод, что жанр тут будет хитрый — постапокалиптическая фантастика. Что именно произошло на отдельно взятом клочке земли, где живут герои романа, непонятно. Ясно лишь, что рядом взорвалась какая-то биобомба и местность теперь на карантине. Последствий у биобомбы было два: женщины перестали рожать, а грибы эволюционировали настолько, что могут теперь притворяться детьми и паразитировать на женщинах. То есть давить на материнский инстинкт и высасывать из людей все соки. А поворот здесь в том, что главный герой — мужчина, который все эти чувства к грибному ребенку испытывает на себе. Роман сыроват для такой задумки. Но замах у него огого какой. Это видно хотя бы по тому списку книг, который можно составить под графой “чем автор вдохновлялся”. Там будет и “Кысь” Татьяны Толстой, и весь деревенский пост-ап Стругацких, и “Кадавры” Поляринова, и, наверное, “Last of us”, но я не смотрела, поэтому не знаю. Тем не менее, он не просто оригинальный, он еще и обращается к очень понятным переживаниям и страхам. Этот тот пример крепкого жанра, который не стыдно посоветовать, начиная со слов “Я такое обычно не читаю и не люблю, но…” (вы знаете, о чем я, у всех есть такие книги и фильмы). Осталось только довести до кондиции, добавить красок и выпускать в мир. Бестселлером не станет, в “Большую книгу” вряд ли попадет, но свой читатель будет.

Биография графа Дракулы (не путать с Владом Цепешем), атлас исчезнувших народов, истории людей с вымирающими профессиями, драма на Панамском канале и детектив о средневековом монастыре для тех, кто скучает по “Имени розы” — книжные новинки мая: 1. “Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя”, Татьяна Михайлова, Михаил Одесский Жанр: Нонфик, Литературоведение. Изд.: Азбука. Стр.: 320. Кто он: обольстительный соблазнитель или уродливый старик, бесстрашный воин или демон, скрывающийся от солнечного света, герой романтической фантазии или страшного кошмара? Всем этим, иногда даже одновременно, был граф Дракула. Возникий из мифов и фольклора, он обрел вторую жизнь в эпоху романтизма, а в наше время уже является неотдельмой часть поп-культуры. Михаил Одесский и Татьяна Михайлова провели колоссальное исследование и создали жизнеописание легендарного персонажа. 2. “Кругосветный атлас исчезнувших народов”, Доминик Ланни Перевод: Дана Карсанова. Жанр: Нонфик, История. Изд.: КоЛибри. Стр.: 120. Цивилизации появляются, наводят шороху, а потом стремительно исчезают. Шумеры, даровавшие миру письменность и воздвигнувшие первые города, древние египтяне, которым мы обязаны великими чудесами света, легендарные мореплаватели-финикийцы и подданные несокрушимой империи инков — все они оставили в истории человечества неизгладимый след. Одни жили веками, а другие были лишь яркой, короткой вспышкой. Иллюстрированный путеводитель сквозь время и пространство проведет читателя от жителей затерянного в океане острова Пасхи до героических воинов Спарты и павших от рук колонизаторов индейцев Северной Америки. 3. “Хранители чудес”, Элиот Стайн Перевод: Дарья Ивановская. Жанр: Нонфик, Биография. Изд.: Лайвбук. Стр.: 336. В этой книге собраны самые удивительные профессии, редкие, почти исчезнувшие ремесла и обряды. Элиот Стайн объехал пять континентов и нашел их: хранителей невероятных древних знаний, людей, умеющих делать то, что не умеет уже никто другой. Среди них кулинарные гении Японии и Италии, не желающие раскрывать тайны своих блюд; ремесленники Индии, создающие магические зеркала; последние плакатисты Тайваня, рисующие киноафиши своими руками; пасечники Англии, знающие специальные слова для пчел; перуанские жители высокогорий, плетущие мосты из травы… 4. “Великий разлом”, Кристина Энрикез Перевод: Дмитрий Шепелев. Жанр: Историческая. Изд.: Строки. Стр.: 432. Панамский канал должен был стать чудом прогресса, свидетельством того, что будущее уже здесь. Но он не только соединит Атлантический и Тихий океаны, но и разделит людей: на противников и сторонников перемен. По разные стороны оказываются отец и сын. Франциско, местный рыбак, видит угрозу. Его сын Омар — возможность. Панама становится местом притяжения самых разных людей. Шестидесятилетняя Ада приехала в Панаму заработать денег. Джон Освальд, ученый, слепо идет за свой жаждой приключений. Разные судьбы сплетаются в то, что потом назовут “историческим моментом”. 5. “Убийства в монастыре”, Е. М. Пауэлл Перевод: Дмитрий Орлов. Жанр: Детектив. Изд.: Карьера Пресс. Стр.: 304. Англия, 1177 год. Элред Барлинг и Хьюго Стэнтон отправлены королевским судом расследовать жуткое преступление, потрясшее стены отдаленного монастыря. Довольно скоро они понимают, что монастырь далек от образа тихой обители. Братия настроена враждебно, а настоятель явно что-то скрывает. Пока Барлинг полагается на логику и букву закона, импульсивный Стэнтон понимает: в этом святом месте дьявол чувствует себя как дома. А потом находят вторую жертв, и становится ясно: убийца вряд ли не остановится сам. #новое

До того, как уйти с головой в “Лицей”, я успела прочитать чуть больше половины очень специфического текста “Новые изобретения и последние новшества” Гастона де Павловски. Это сборник совсем крохотных заметок, вернее фантазий автора на тему культуры потребления, написанных в начале прошлого века. Уже тогда, когда товаров было примерно в миллиард раз меньше, чем сейчас, люди повадились покупать всякую ненужную ерунду, и де Павловски иронично это подсвечивал в своих наблюдениях. Иногда он, конечно же, прикрывал этими записями откровенные издевательства, например, в разделе “Вооружение — флот — военные хитрости” он пишет не столько о выдуманных изобретениях, сколько посмеивается над немцами, что простительно для жившего тогда француза. В общем, к книге я еще вернусь и дочитаю, а пока несколько веселых цитат оттуда. Если вы не скованы текстами молодых и талантливых, очень советую: на отпуск — само то. #цитата