kadirova.el

«Когда поминают одного лишь Аллаха, содрогаются от отвращения сердца тех, которые не веруют в Последнюю жизнь. А когда поминают тех, которые ниже Него, они радуются.» (39:45)

Я вернусь к ним снова, после того, как приглашу свою семью и близких в ислам, потому что я хочу, чтобы они вкусили сладость того, что я вкусила, поклоняясь Единому Милосердному Богу, кроме Которого нет другого Бога. Я приглашаю вас принять ислам и завершить ваши расчеты относительно этой великой религии, которая была посланием всех посланников и пророков со времен Адама (мир ему), через Иисуса Христа (мир ему) и заключительным пророком для всего человечества Мухаммадом (мир ему и благословение Аллаха) И мир с теми, кто идет по пути руководства Аллаха ... ©Софи Петронен

75-летняя Марьям - Софи Петронин была похищена боевиками воинствующей группировки на севере Мали в декабре 2016 года. До похищения она руководила делами швейцарской благотворительной организации в африканской стране. После возвращения на родину француженка поведала о том, что она осознанно приняла ислам и в связи с последними событиями в своей стране сделала трогательное обращение президенту Макрону. Мистер Макрон! Да, я была узником мусульман. Однако они никогда не оскорбляли меня, и все их отношения со мной были наполнены уважением. Они обеспечивали меня едой и питьем и даже, несмотря на нехватку ресурсов, дали мне преимущество перед собой, уважая мою конфиденциальность до самого конца. Никто никогда не подвергал меня словесным или физическим оскорблениям, не оскорблял мою религию, ни Иисуса, ни Деву Марию (мир им), как вы делаете с Пророком Мухаммадом (мир ему и благословение Аллаха). Они не навязывали мне ислам, но я видела по их поведению, что это люди, которые очищаются водой, молятся Господу пятью ежедневными молитвами и постятся в месяц Рамадан. Мистер Макрон! Да, мусульмане в Мали бедны, их страна бедна. У них нет Эйфелевой башни, и они не знают о наших французских ароматах, но они чище нас, как телом, так и сердцем. Да, они не владеют роскошными автомобилями и не живут в высоких башнях, но их амбиции выше облаков, а их вера сильнее гор. Мистер Макрон! Вы когда-нибудь слышали в своей жизни чтение Корана, который они четко читают в своих молитвах утром и вечером? Как прекрасна декламация! Даже если вы не понимаете, что они говорят, ваше тело будет дрожать, когда вы будете слушать, как они говорят слова Бога, которые они заучили! Когда вы подсознательно чувствуете и понимаете, что это не человеческая речь, а небесная мелодия, спускающаяся с небес, у вас возникает необузданное желание узнать значение того, что они поют утром и вечером в своих молитвах! Мистер Макрон! Вы когда-нибудь в своей жизни опускали лицо ради Бога и касались лбом земли, когда вы шептали Господу о своих заботах и благодарили Его за Его благословения, как это делают они? Вы когда-нибудь чувствовали близость Бога к вам и вашу близость к Нему? Мистер Макрон! Их женщины черные, как уголь, но их сердца белы, как молоко. Они носят простую одежду, но в глазах своего народа они самые красивые в мире. Они не общаются с иностранцами, не общаются с ними и не приводят чужих мужчин в свои дома в отсутствие мужей. Они не напиваются, не играют и не прелюбодействуют! Мистер Макрон! Мусульмане там верят всем посланникам Бога, даже посланнику Бога, Иисусу, которого они любят больше, чем мы, а также его матери Марии (Марьям), имя которой я взяла для себя из-за их большой любви и уважения к ней и ее положению. Мистер Макрон! Вы можете спросить меня: «Как они любят Христа больше, чем мы?» Отвечу вам: - Да, они любят Христа больше, чем мы, потому что наша страна пролила кровь невинных людей во имя Христа, разорила их земли и разграбила их богатства. Мы используем ресурсы мусульманских стран и различными способами берем дань с их правителей, навязываем им коммерческие потребительские проекты, не связанные с развитием, а распространяем среди них беспорядки, а затем продаем им оружие, чтобы убивать друг друга. Но мы по-прежнему относимся к ним как к террористам, хотя они знают, что на самом деле террористы мы, а не они! Однако, несмотря на это, они относились ко мне и другим заложникам с моралью Христа, которой мы учили в церквях, но мы не применяем ее на самом деле! Мистер Макрон! На самом деле я не хотела объявлять о своем принятии ислама в Мали, чтобы не говорили, что я обратился в ислам под мечом. Я решила провозгласить свой ислам, когда приеду на французскую землю, чтобы донести послание ислама до миллионов французов и европейцев. Мистер Макрон! Эта религия, ислам, против которого вы боретесь днем и ночью, тронула мое сердце и наполнила мой разум. Я вернулась не для того, чтобы увидеть Францию в ее очаровании и красоте, более прекрасную, чем бедная и скромная Мали.

С Аль Пачино жаль, что так и не сняли

Все переплетается. Все те, что были до, все те, что были размыты и далеки, оформились в начале в нечто прекрасное, а затем в нечто жуткое, переплетенное между собой, потерянное и обманчивое. Затем они приблизились слишком близко, даже как-то впритык. Некоторые даже пытаются вплелстись в тебя, своими острыми колючими ветвями. Прорываясь сквозь душевную плоть, разрывая и раздирая ее беспорядочно и хаотично. Это очень больно. Потому что это не корни. Корни хоть и вплетаются, и иногда даже с болью, но всегда после себя оставляют приятную боль, отпечатанную в памяти и на невидимой плоти как «истина», «опыт», «благо», «знание», «озарение» и т.д. Корни - это не рваная рана. Корни оставляют после себя четко обозначенные красивые шрамы, напоминающие о великом преуспеянии, о скачке, о развитии. Нет, нет, это самые некрасивые ветви, это даже отростки, сорняки. Не нужные даже им самим. Они без труда и сожаления их отсекут, отрежут, срубят, оставив в тебе, прекрасно видя разорванную и истекающую кровью невидимую плоть, без вины и раскаяния. Потому что это не корни, глубокие и истинные, крепкие и могучие, твёрдые и надёжные, это лишь сорняки, без пользы и беспристрастности, без духа и чувств. Поэтому вся суть лишь в том, чтобы не допустить этого разрушительного переплетения. И эта ответственность лишь на тебе.

1. Восхвалить Аллаха 2. Упомянуть достоинства Аллаха 3. Восславить Аллаха 4. Заявить о своём поклонении Ему одному 5. Признать Его единственность 6. Просить прощения 7. Просить истинного пути 8. Просить то, в чем нуждаешься

«Ее душа воспряла от прекрасной скорби, явилась как луна из легкой пелены туч; в своей печали дивная девушка напоминала ночные цветы, такие благоуханные во мраке.»

Вопрос в неубыточности обретаемого или желаемого, вопрос в том, что ему присуще по обыкновению, а нынче – это малость, некоторые это называют комфортом. Женщина не изменилась, она, как и прежде, выполняет должное, но этот пробел - это малость мужского, это затмение впервые показало скрытое в тенях «особенное», «естественное» женское. Она, как и прежде, как говорил Ницше, «неумышленно, и скорее даже интуитивно прицепляется, как тормоза к мужчине», только вот мужчина впредь не свободомыслящий, обладающий независимым стремлением, впредь он имеет лишь «величайшее нетерпение», в особенности, если он жалко убеждает себя, что это из чувственного, хотя в сути - это тоже желание «мерилы».

Положение женщин – важнейшая характеристика любого социума, ещё Маркс говорил о том, что: «Общественный прогресс может быть точно измерен по общественному положению прекрасного пола». И в этом смысле, если учесть современный мир и «бум» феминизма, то первостепенным ставится вопрос причинности, и вопрос наличия этих причин в истории. Ключевым в ориентире причинности выступает множество факторов: начиная с традиции и особенностей культуры, заканчивая географическими и территориальными особенностями. Стоит уточнить, что женщины в Африке и в Латинской Америке никогда не были и не будут иметь один и тот же социальный статус, как в историческом аспекте, так и в нашей действительности, во многом не потому, что «мужики» всему причиной, а потому, что естественные природные особенности заставляли женщину веками приспосабливаться, адаптироваться, выживать, разделяя и разграничивая потребности и желания, как в личном, так и социальном смысле. Но проблема не может возникнуть из ничего, феномен феминизма весьма оправдан множеством факторов, в числе которых наличие эволюционного преобразования роли женщины в мире. С эпохи просвещения, тоталитарного патриархата многое изменилось, в том числе и в роли женщины в социальном плане. Мы, как мусульмане, чаще воспринимаем феномен феминизма абсолютно несерьёзно, чаще в шутку. В сути своей подобная реакция оправдана т.к. мы убеждены, во многом мужчины, что права женщин в Исламе абсолютны и не лишены должного, предписанного и определенного нам нашей Верой. Но чаще упускается факт наличия и влияния на эти установки, установки должного таких «вещей», как: традиция, культурные особенности, географическое расположение, история. Не секрет, то как традиция нашла союз в Вере и в её постулатах, что напрямую и коснулось тех или иных правовых и этических вопросов. Ещё один момент, мужчине мусульманину не свойственно видеть и различать такие процессы, как модернизация, которая затрагивает все сферы жизни общества, которая явно показывает архаику индивидуальную или субкультуруную. Во многом причина кроется в архаике, как бы я не любил этот термин, но он верен, и в этом смысле, как утверждают юнгеанцы: «архаичность всегда опасна, как и попытка отождествления с ней». Но стоит разграничить архаику и архетипы, хоть и последнее было частью первого. Возьмём далекий от нас архетип скандинавской женщины - воительницы. Нам они известны, из мифических преданий, историй и всяких саг. Свободная скандинавская женщина была равна в правах мужчине, в то время, когда христианская церковь инквизиции подвергла огромное количество женщин за всякие бредо-обвинения, языческие племена норманнов в социально-правовом плане жили, «цивилизованней», чем многие страны двадцатого столетия. Во многом всё, что мы сохранили, сохранилось благодаря женщинам, мужья отдавали должное, погибали в боях, в попытке добыть крова и еды, в попытке защитить честь, свободу и гарантировать защиту, что считалось нормой. Просто я практически убежден, что многие из вас получали те или иные знания, во многом религиозные или унаслеловние традиций от свой матерей и бабушек. Вот, это лишь малое, что они сохранили и отдали нам. Как-то близкому к этому вопросу мне было сказано: «Порча одних – это порча других». Думается, это самое верное и в вопросе феминизма, прав женщины, роли мужчин в этом есть одна неизменная «взаимосвязь вещей». Несомненно, мужичина во многом виновен в проявлении подобного, но те же воительницы, и даже наши предки, матери всегда крепко держались за простую формулу верности, где она, как мать, очаг, воительница будет искать во всяком деле волю мужа. А муж, сегодня чаще представляет собой не есть что, вы только посмотрите, чем они заняты – мерилой всего и вся.

«Замечу кстати: Гейне утверждает, что верные автобиографии почти невозможны, и человек сам об себе наверно налжет. По его мнению, Руссо, например, непременно налгал на себя в своей исповеди, и даже умышленно налгал, из тщеславия. Я уверен, что Гейне прав; я очень хорошо понимаю, как иногда можно единственно из одного тщеславия наклепать на себя целые преступления, и даже очень хорошо постигаю, какого рода может быть это тщеславие. Но Гейне судил о человеке, исповедовавшемся перед публикой. Я же пишу для одного себя и раз навсегда объявляю, что если я и пишу как бы обращаясь к читателям, то единственно только для показу, потому что так мне легче писать. Тут форма, одна пустая форма, читателей же у меня никогда не будет. Я уже объявил это… Я ничем не хочу стесняться в редакции моих записок. Порядка и системы заводить не буду. Что припомнится, то и запишу. Ну вот, например: могли бы придраться к слову и спросить меня: если вы действительно не рассчитываете на читателей, то для чего же вы теперь делаете с самим собой, да еще на бумаге, такие уговоры, то есть что порядка и системы заводить не будете, что запишете то, что припомнится, и т. д., и т. д.? К чему вы объясняетесь? К чему извиняетесь? — А вот поди же, — отвечаю я. Тут, впрочем, целая психология. Может быть, и то, что я просто трус. А может быть, и то, что я нарочно воображаю перед собой публику, чтоб вести себя приличнее, в то время когда буду записывать. Причин может быть тысяча. Но вот что еще: для чего, зачем собственно я хочу писать? Если не для публики, так ведь можно бы и так, мысленно все припомнить, не переводя на бумагу. Так-с; но на бумаге оно выйдет как-то торжественнее. В этом есть что-то внушающее, суда больше над собой будет, слогу прибавится. Кроме того: может быть, я от записывания действительно получу облегчение. Вот нынче, например, меня особенно давит одно давнишнее воспоминание. Припомнилось оно мне ясно еще на днях и с тех пор осталось со мною, как досадный музыкальный мотив, который не хочет отвязаться. А между тем надобно от него отвязаться. Таких воспоминаний у меня сотни; но по временам из сотни выдается одно какое-нибудь и давит. Я почему-то верю, что если я его запишу, то оно и отвяжется. Отчего ж не испробовать? Наконец: мне скучно, а я постоянно ничего не делаю. Записыванье же действительно как будто работа. Говорят, от работы человек добрым и честным делается. Ну вот шанс по крайней мере.» Ф.М.Д.

«Мы рассуждаем серьезно; а не хотите меня удостоить вашим вниманием, так ведь кланяться не буду. У меня есть подполье.»

"Вера не заключается в самовосхвалении и мечтаниях. Она заключается в том, что укоренилось в сердцах и подтверждается праведными делами" АсСаади 8:21

«Поклоняйся Господу твоему, пока убежденность (смерть) не явится к тебе.» 15:99 «И служи Господу твоему, пока не придёт к тебе убеждённость (несомненность)!» Аль-Бухари передаёт, что Салим сказал: «Несомненность, убеждённость (الْيَقِينُ) «аль-якъин» - это смерть». (Бухари после 4706) Ибн Джарир передаёт от Салима ибн Абдуллы «И служи Господу твоему, пока не придёт к тебе несомненность!» – он сказал: «Смерть». Ибн Касир

Наше обыкновение - постоянный поиск энтузиазма, а наши жизни воплощают простое существование, из формы «что так надо» и «так должно быть», достоевшина – где «жизнь, как жизнь», есмь невыносимая пошлость. Можно дополнить это ветхозаветной формулой, что выраженная в Экклезиасте, близко исламская: «живые знают, что они умрут, а мёртвые в могилах не знают, что они мертвы». В сути своей вся наша жизнь - это необходимость темноты, если воля одного есмь – мир спокойный, то воля большинства есмь воля финального. Мы часто спорим о прошлом, но банально стоит задуматься о миллиардах существ, которые были до нас, и то как они отразились в нас. Данность, что всё очень просто – охваченное мыслителями категорией – nihil, вот отражение прошлого, разве вы чувствуете, что они бьются в вас, говорят в вас? Никто из нас не может допустить, что он воплощает собой всё прекрасное, что предыдущие поколения пытались и создали, сохранили для нас. Сохранилось лишь одно – зафиксированная точка небытия, по причине которой мы и различаем вчера и сегодня, которая и образует этот бесконечный поиск энтузиазмов, и постоянная попытка мыслить абсолютно чистыми категориями, это невозможная малость. В известном смысле, человек лишился подлинной независимой агрессивной природы и стал лишь неким социальным фантомом. Человек усердно желал социализации бытия в надежде взять верх над бытием, а на деле вновь и вновь приобретает одно – nihil. Мы, снова и снова впадаем в конвульсии на общечеловеческих волнах и пытаемся в фонарных лучах городского света разглядеть звезды там, в одиночестве.

“«Поистине, в этом - знамения для присматривающихся к знакам» – т.е. следы этой явной кары над этими городами служат знамениями для размышляющих и видящих их глазами и духовных зрением. Как прокомментировал Муджахид слово: ( لِلْمُتَوَسِّمِينَ ) «Для присматривающихся к знакам» – для проницательных. Ад-Даххак и ибн Аббас прокомментировали как «для смотрящих». Катада сказал: «Для берущих назидание». Малик и некоторые учёные Медины прокомментировали: ( لِلْمُتَوَسِّمِينَ ) «Для присматривающихся к знакам» – т.е. для размышляющих.” Ибн Касир