ЕГОР СЕННИКОВ

Напоминаю всем, что я, с недавнего времени, начал потихоньку развивать свой ютуб-канал, где с периодичностью в две недели провожу стримы на исторические и культурные темы. Ближайший стрим будет на следующей неделе в субботу, но пока до нее еще далеко, и я советую, во-первых, подписаться на мой канал, а, во-вторых, посмотреть какой-нибудь из стримов, что прошли за последние месяцы: — Прошедший до обидного незамеченным рассказ о шведском «короле спичек» Иваре Крейгере: в 1920-е годы он планировал подчинить себе все мировое производство спичек, бодался с советским правительством за право на покупку дешевой древесины, а также стал героем романа Ильи Эренбурга. Но путь к успеху оборвался из-за финансовых махинаций Крейгера — тот решил, что может обвести вокруг пальца весь мир, но мир был против. — Беседа с востоковедом-туркологом Андреем Рыженковым — об имперской тоске Турции, о том, как научить новому языку миллионы человек, построить новую страну и направить ее в будущее. — И недавний стрим о французском аристократе, поэте, бойце Сопротивления и лауреате Ленинской премии мира, который в юности питал интерес к правым идеям, но потом стал смещаться все левее и левее, пока не оказался одним из больших друзей СССР на мировой арене. В каждом стриме я говорю не только о главной истории выпуска, но и рассказываю о книгах, о текстах, о фильмах, что заинтересовали меня в последнее время; отвечаю на ваши вопросы и советую что-то посмотреть. Подписывайтесь!

В 1914 году Томас Манн написал эссе «Фридрих и Великая коалиция» , которое было опубликовано в газете Neue Merkur в 1915 году Коалиция немного изменилась, но это та же Европа, Европа, объединенная ненавистью, которая не потерпит нас, немцев, которая по-прежнему не потерпит его, кайзера, и которой нужно еще раз доказать в утомительных подробностях, в подробностях, которые, возможно, продлятся семь лет, что короля невозможно устранить. Враги Германии стремятся привести её к революции и к «цивилизации», лишить её уникального характера, победив её. Это уничтожит всякую надежду на мир в Европе, поскольку Германия никогда пассивно не примет антииндивидуалистское иго «цивилизации» Быть немцем — нелегко, не так удобно, как быть англичанином, и уж тем более это не столь чёткое и светлое состояние, как жить по-французски. Этот народ испытывает трудности с самим собой, он считает себя сомнительным, он временами чувствует к себе отвращение — но всё же, среди людей и народов, всегда самыми ценными были те, кому было труднее всего». Но нужно признание — жизнь и история настаивают на этом, они докажут, что невозможно грубой неосведомлённостью насильственно отрицать миссионерскую и незаменимую самобытность этого народа. Вы хотели нас окружить, задушить, уничтожить — но Германия, вы видите это, будет защищать своё глубокое, ненавистное Я, как лев. И результат вашего заговора будет таков: вы с изумлением окажетесь вынуждены заняться нашим изучением Германия, если выдержит это испытание, поднимется на высоту своего бытия — к свету, к ясности, к гуманности, к свободе... Таково было интеллектуальное оправдание этой войны: что она является войной за освобождение и за свободу — против внешнего удушения и внутреннего помрачения.

Сегодня — очередной день рожденья у великого города Санкт-Петербурга. Решили отпраздновать, высказав своё мнение об обложках романа Андрея Белого «Петербург». Всё гениальное — просто. Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot. #обложки_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Свершилось! Мы открываем предзаказы на 13-й номер moloko plus — «Вымирание» Большие скорости и высокие технологии приносят не только потребительское изобилие. За приятным глазу неолиберальным фасадом скрываются птицефабрики и скотобойни, техногенные катастрофы и климатические изменения, повсеместное загрязнение и новые заболевания, вымирание видов — и потенциальное вымирание нашего вида, homo sapiens. Индустриальная революция обогатила небольшую часть людей и увеличила их продолжительность жизни — но, возможно, обрекла на смерть всех остальных. В тринадцатом номере альманаха мы задумались о том, как человечество изобрело и поработило природу — и о тех, кто теперь пытается ее освободить. Мы задались вопросом: можно ли предотвратить экологическую катастрофу? Что для этого нужно: банки супа Campbell’s, бомбы или сортировка мусора? А может, ничего страшного вовсе и не происходит? Чтобы во всем разобраться, мы заглянули в вольеры приматов, экофашистские паблики и на поля сражений Первой мировой, вспомнили самые смелые советские проекты и самые страшные техногенные катастрофы, поговорили с жертвами наводнений и отрицателями глобального потепления. Джейми Стюарт из Xiu Xiu и Создатель из серии игр Fallout, Теодор Качинский и Савитри Деви, европейские экоактивисты из Just Stop Oil и российские зеленые националисты из «Экологического авангарда», антропологи и боевые обезьяны — все они ждут вас под классической черной обложкой. ПРЕДЗАКАЗ

И к дню рождения родного моего Петербурга — немного его видов в разные годы и столетия

Стиль

Шутки из журнала "Новый Сатирикон" в начале 1917 года, примерно за полтора месяца до революции

Начинаем стрим, заходите! https://www.youtube.com/watch?v=Ist28Iznv2c&ab_channel=EgorSennikov

Уже через час — традиционный субботний стрим на моем канале в 18:00 Мск — снова встречаемся на стриме на моем канале. Поболтаем о текстах, которые больше всего впечатлили за последнюю пару недель, расскажу об истории французского барона, который успел за свою жизнь побывать националистом, монархистом, коммунистом и породниться с советской номенклатурой, о книге Аниты Лоос «Джентльмены предпочитают блондинок» — и о том, почему читать ее весело и душеспасительно. А потом — отвечу на ваши вопросы. И подписывайтесь на канал!

Через несколько часов — встретимся на стриме на моем канале Напоминаю, что сегодня в в 18:00 Мск — снова встречаемся на стриме на моем канале. Поболтаем о текстах, которые больше всего впечатлили за последнюю пару недель, расскажу об истории французского барона, который успел за свою жизнь побывать националистом, монархистом, коммунистом и породниться с советской номенклатурой, о книге Аниты Лоос «Джентльмены предпочитают блондинок» — и о том, почему читать ее весело и душеспасительно. А потом — отвечу на ваши вопросы: как те, что придут в стриме или на Donation Alerts, так и на те, что вы напишите в комментариях к этой записи: про литературу, про кино, про историю сомнительных и загадочных личностей или про что-то, что вызывало вопросы в прошлых стримах или в подкасте «Синий Бархат». Буду ждать! И подписывайтесь на канал! Осталось немного до первой сотни, будет круто добраться до нее сегодня.

Встречаемся завтра на стриме — поговорим об аристократах, коммунистах и искусстве Уже завтра, 24 мая — снова встречаемся на стриме на моем канале. Поболтаем о текстах, которые больше всего впечатлили за последнюю пару недель, расскажу об истории французского барона, который успел за свою жизнь побывать националистом, монархистом, коммунистом и породниться с советской номенклатурой, о книге Аниты Лоос «Джентльмены предпочитают блондинок» — и о том, почему читать ее весело и душеспасительно. А потом — отвечу на ваши вопросы: как те, что придут в стриме или на Donation Alerts, так и на те, что вы напишите в комментариях к этой записи: про литературу, про кино, про историю сомнительных и загадочных личностей или про что-то, что вызывало вопросы в прошлых стримах или в подкасте «Синий Бархат». Буду ждать! Как обычно, стрим буду дублировать здесь в телеграме — но только звук. И отдельно прошу — подписывайтесь на мой канал; хочется, чтобы больше людей могло прийти и послушать интересных историй!

Опасно!

Осенью прошлого года мне позвонила Арина Бородина (@arinab1973) и рассказала, что случайно нашла у себя кассеты с записью интервью Лимонова, которое взяла в 1995 году — и с тех пор оно нигде не публиковалось. Как думаете — спросила Арина — кому сейчас оно может пригодиться? Я несколько растерялся, но обещал подумать. Через пару месяцев Таня Соловьева, главный редактор издательства «Альпина.Проза», рассказала, что в архиве Синявского в Стэнфорде внезапно нашли роман «Москва майская», который сам Лимонов считал безвозвратно утерянным — и «Альпина» будет ее издавать. Пазл сложился. Сегодня книжка наконец вышла в свет (в электронном виде — на Яндекс Книгах), а мы публикуем интервью, которое ждало своего часа почти тридцать лет. Отдельно рекомендую оригинальную аудиозапись (она под картинкой с теми самыми кассетами): Лимонов там неожиданно мягкий, спокойный, даже нежный. Впереди еще четверть века, в которые уместилось столько всего — сталинбериягулаг, арест и тюрьма, стратегия-31, площадь Революции, русская весна — а он как будто подводит итоги. И про московских мэтров, о которых много в романе, тут тоже есть. Читайте, слушайте — это уже история.

О свободе и эмиграции

Мне довелось повидать различные эмиграции - левые и правые, богатые и нищие, уверенные в себе и растерянные; видел я и русских, и немцев, и испанцев, и французов. Одни эмигранты вздыхали о прошлом, другие жили будущим. Но есть нечто общее между эмигрантами различных толков, различных национальностей, различных эпох: отталкивание от чужбины, где они очутились не по своей воле, обостренная тоска по родине, потребность жить в тесном кругу соотечественников и вытекающие отсюда неизбежные распри. Старый большевик А. С. Шаповалов попал в эмиграцию после революции 1905 года; он рассказывает, как возмущались его товарищи бельгийскими нравами: «Ну ее к черту, эту Бельгию с ее хваленой свободой!.. Оказывается, что здесь не смей после десяти часов вечера в своей же комнате ни ходить в сапогах, ни петь, ни кричать». Задолго до этого Герцен, описывая эмиграцию в Лондоне, говорил, что «француз не может примириться с «рабством», по которому трактиры заперты в воскресенье».

Илья Эренбург, «Люди, годы, жизнь»

По старой доброй традиции мы подготовили для вас подборку каналов — и в ней вы наверняка найдете что-то для себя: подкасты, лонгриды, саркастические заметки, интересные факты и просто гуманитарные мемы. Лучшее чтение на лето из возможных! Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты». Как это работает: — Кликаете на гиперссылку — Нажимаете "Добавить папку"

О возвращении имен, подонках, крокодилах и «Смертяшкиных» Есть имена, которые исчезают не потому, что забыты, а потому что их целенаправленно вытравили. Имя Марины Цветаевой — одно из таких. Вырезанное из газет, не вписанное в учебники, лишенное портретов на стендах. Оно было, но как будто не для всех. Память о Цветаевой в Москве 1930-1940-х была такой же тихой, как шепот в библиотеке. Оно существовало в неофициальном слое культуры — там, где еще оставались зоны несогласованности, где сохранялась серая зону между государственной и человеческой памятью. Но в советской публичной сфере имя Цветаевой было исключено. Не запрещено — это было бы проще. Оно было исключено методично, равнодушно, через молчание. А если и вспоминали, то в издевке над эмигрантской поэзии. Был один такой возвращенец, который в начале 1930-х перебрался в СССР, стал литературным критиком, а на деле устремился к пуле. После смерти Сталина началась долгая, унизительная работа по возвращению. Не героическая, не торжественная — бумажная, сложносочинённая, выверенная по градусу дозволенного. За это возвращение боролись живые люди: дочь, друзья, те, кто ещё хранил верность её строкам. Один из тех, кто вернул ее имя — Илья Эренбург. Он всё делал осторожно — но даже осторожность требовала мужества. Он понимал, как звучит Цветаева, понимал, что делает, и потому его за это били. Не запретами — а издевкой, кривой усмешкой, фельетонами, где важнее не что сказано, а как: с намёком, с подлостью, с отвращением. Но все получилось. А как? Об этом рассказываю здесь. Здесь и фельетоны Крокодила, и злой реэмигрант, и едкая травля, и тяжело вздыхающая Ахматова. https://teletype.in/@sennikov/yco72ko9weg

Свободная Грузия. — 1991. — 17 мая. (№ 85). — Тбилиси.

Михаил Зощенко разоблачает американскую военщину в "Крокодиле", 1952 год

О постсоветской татуировке Первая Российская тату-конвенция, организованная нью-йоркским художником и тату-мастером Кириллом Данелия, прошла 28–29 апреля 1995 года в московском ночном клубе «Эрмитаж». В ней приняли участие более тридцати мастеров из США, Канады, Европы и Новой Зеландии. Среди гостей были многие из самых известных западных тату-художников: Лайл Таттл из Сан-Франциско — изобретатель новых тату-технологий и основатель крупнейшего в мире тату-музея; Шотси Горман и Джек Руди — условно «крёстные отцы» американского тату-искусства с Восточного и Западного побережий соответственно; Дэвид Юркью, организатор первой в истории тату-конвенции, прошедшей в январе 1976 года в отеле Sheraton Astrodome в Хьюстоне; Хэнки Пэнки — самый известный голландский тату-мастер, владелец тату-музея в Амстердаме; а также Франк Вебер из берлинского отделения Hells Angels. Среди известных российских мастеров были Елена Столяренко и Сергей Павлов, а также представители тату-субкультуры, которых принято называть исключительно по прозвищам: Череп, Кредит, Мышь, Литва (Андрей Литвинов) и Маврик (Маврикий Слепнёв). Конвенция проходила при поддержке российской инвестиционно-консалтинговой компании STAFF, звукозаписывающего лейбла GALA Records и «братства рокеров» — они же частные телохранители — Ночные Волки. Музыкальная программа включала выступления Константина Кинчева («Алиса»), Гарика Сукачёва («Бригада С»), Александра Скляра («Ва-Банкъ») и группы «Каспар Хаузер». В публике можно было увидеть весь московский бомонд — от молодого режиссёра Андрея И. (фильм Конструктор красного цвета) до лидера Ночных Волков, более известного под обнадёживающим прозвищем «Хирург». Как показало мероприятие, российская тату-индустрия пока не достигла того уровня экономического развития и социальной легитимации, который позволил бы ей занять место среди других новых, постперестроечных бизнесов. Однако субкультуре помогает выживать старинная русская традиция устной передачи информации, заменяющая рекламу. Тату-мастера, находящиеся по всему миру в пограничном положении по отношению к обществу, одновременно бережно оберегают и щедро передают друг другу материалы, оборудование и знания — внутри рамок признанной субкультуры. Сплочённость сообщества частично компенсирует пока ещё скромный поток клиентов, пришедших «с улицы». При этом развивается прибыльное направление — косметическая татуировка: контур губ, стрелки на веках и т.п. Один из московских салонов, Tattoo Fan Club Владимира Карелова, оформлен в байкерском стиле и находится в жилом доме по адресу Мещанская, 9-14. Здесь работают молодые мастера, такие как Литва, специализирующийся на тату огромного размера, и Михаил Юров. В отличие от большинства салонов, где есть «табу» на определённые изображения, Tattoo Fan Club запрещает лишь татуировки на половых органах. Свастики не вызывают проблем; пирсинг делают по вторникам. В планах клуба — открыть филиалы в Ялте и Кишинёве. Единственным успешным тату-бизнесом с уличной витриной в Москве является салон Три Кита на улице Адельманова, 3. Здесь работают такие мастера, как Олень (Михаил Сычёв), Олег Машинцев, Алексей Минашкин и Кисель (Павел Калинин). Три Кита — самый «западный» по стандартам салон в городе, соответствующий нормам APT (Ассоциации профессиональных тату-мастеров) по гигиене: одноразовые иглы, перчатки, автоклав. Популярные татуировки посткоммунистического периода хорошо знакомы западным мастерам: китайские драконы, скорпионы, черепа, ящерицы, тигры и пантеры с оскалом, добрые львы. Но встречаются и архаичные, традиционно русские символы: белый сокол (воплощение языческого бога Рода), колесо Велеса (тоже из дохристианской Руси), Симаргл — полуптица-полуволк (или пёс), уносящий души павших воинов, а также древние скифские и русские орнаменты. Несмотря на продолжающийся спрос на свастики, ни Христос, ни изображения женщин сейчас не в моде: как объяснили автору, на Христа у новой аудитории нет времени, а женские фигуры всё ещё ассоциируются с принудительной гомосексуальностью. Цитата по Condee, Nancy. "Body graphics: tattooing the fall of communis

Узнал от работавшего в Греции коллеги, что в разговорном новогреческом ваш высокий уровень владения языком могут оценить фразой τα μιλάει φαρσί (та милаи фарси), в чём-то близкой нашему "шпрехать". Как пишут, такая идиома — очевидный пережиток османской эпохи, когда владение персидским (фарси) считалось маркером образованности и высокой культуры вплоть до Балкан. Ваш утренний оффтоп.