ЕГОР СЕННИКОВ

Уже через несколько часов встречаемся на стриме: https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

Ягель выпустил тираж карт на переработанной бумаге от сигаретных пачек 🗃️ В подборке — любимые улочки Белграда и Нови Сада в формате А3. А для тех, кто все еще хранит в сердце звук шагов по граниту у Невы и запах весны в парке Горького — Санкт-Петербург и Москва.

А также на популярную тему высказался: На стороне Зла выступают нелепые люди со странными мотивациями — Вольдеморт ведет себя как подросток и просто хочет быть опасным злом, Таноса ведут какие-то мальтузианские мысли о поддержания баланса в мироздании, а чего в реальности хочет Саурон кроме власти, фильмы нам не сообщают, он просто чертовски темен и мрачен. Те же, кто противостоят этому злу, обречены на успех с самого начала. Зло глупое, банальное, тупое, лишенное каких-либо причин на то, чтобы быть победителем — и добро, которое таково, потому что на нем так написано. Гарри Поттер не сильнее и не умнее, чем его одноклассники, но ему на роду (и на лбу) написано стать победителем; соратники его находятся в постоянных ссорах, но все же каким-то чудом превозмогают своего оппонента Различные формы мифологий о Второй мировой войне, которая стала реалистической основой послевоенного мироустройства, лишь закрепили эту схему в реальности и заставили переносить утопическое мышление в реальнополитическое измерение. Политическая мифология современности берет понятную схему на вооружение: вот перед нами одинокий злодей Бин Ладен, который собственноручно устраивает теракт в центре американской демократии, которая становится жертвой — следом начинается операция «Несокрушимая свобода», которая, правда перерастет в войну на два десятилетия. С операцией «Иракская свобода» Ирак оккупируют на десятилетия, но делают это в рамках борьбы с очередным голливудским злодеем — у него колоритные усы и военный берет, конечно он обречен на провал. Седовласый аппаратчик из Югославии отправляется в Гаагу и умирает в тюремной камере. Исламский священник превращается сначала в радикала, а затем, на короткий миг, в лидера радикального исламистского государства, но его убивает ракета. Так и только так может быть.

А также на популярную тему высказался: На стороне Зла выступают нелепые люди со странными мотивациями — Вольдеморт ведет себя как подросток и просто хочет быть опасным злом, Таноса ведут какие-то мальтузианские мысли о поддержания баланса в мироздании, а чего в реальности хочет Саурон кроме власти, фильмы нам не сообщают, он просто чертовски темен и мрачен. Те же, кто противостоят этому злу, обречены на успех с самого начала. Зло глупое, банальное, тупое, лишенное каких-либо причин на то, чтобы быть победителем — и добро, которое таково, потому что на нем так написано. Гарри Поттер не сильнее и не умнее, чем его одноклассники, но ему на роду (и на лбу) написано стать победителем; соратники его находятся в постоянных ссорах, но все же каким-то чудом превозмогают своего оппонента Различные формы мифологий о Второй мировой войне, которая стала реалистической основой послевоенного мироустройства, лишь закрепили эту схему в реальности и заставили переносить утопическое мышление в реальнополитическое измерение. Политическая мифология современности берет понятную схему на вооружение: вот перед нами одинокий злодей Бин Ладен, который собственноручно устраивает теракт в центре американской демократии, которая становится жертвой — следом начинается операция «Несокрушимая свобода», которая, правда перерастет в войну на два десятилетия. С операцией «Иракская свобода» Ирак оккупируют на десятилетия, но делают это в рамках борьбы с очередным голливудским злодеем — у него колоритные усы и военный берет, конечно он обречен на провал. Седовласый аппаратчик из Югославии отправляется в Гаагу и умирает в тюремной камере. Исламский священник превращается сначала в радикала, а затем, на короткий миг, в лидера радикального исламистского государства, но его убивает ракета. Так и только так может быть. https://republic.ru/posts/115534

Встречаемся в субботу на стриме В субботу, в 18:00 Мск — второй стрим! В новом стриме мы поговорим о загадочном австрийском ученом, который мечтал изменить мир и увлекался вопросами крови, поговорим о книге Ильи Эренбурга, полной странствий и удивительно точных наблюдений о межвоенной Европе, обсудим Юлиана Семенова и мой текст о нем; а также коротко коснемся вопроса о том, почему «Черное зеркало» меня раздражает — а потом я отвечу на вопросы зрителей. Обводите в ежедневнике дату и время — и приходите посмотреть и послушать. https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

Советский Хемингуэй: разные лица Юлиана Семенова Вышел мой текст о Юлиане Семенове на Кинопоиске. Пока я его писал, то все думал, как бы точнее назвать и описать образ жизни Семенова? Он и писатель, и журналист, и, путешественник, и, очевидно, авантюрист, и бонвиван, и охотник, и человек, которого постоянно подозревали в работе на КГБ. И, конечно же, автор «17 мгновений весны» одного из самых «народных» произведений, разошедшихся на цитаты, мемы, образы и осевших в памяти у нескольких поколений. Одного ответа, очевидно, нет, но его поиск сам по себе оказался интересным делом — по пути пришлось нырять в «Огонек» 1950-х, перелистывать воспоминания друзей и знакомых писателя, и попытаться понять причины его невероятного успеха. Там внутри много всего невероятного: от дружбы с вдовой Хемингуэя и поездки в Берлин в 1945 году до поисков Янтарной комнаты в Германии 1970-х (в компании с лихтенштейнским бароном, другом СССР) и вопросов Михаилу Горбачеву. Мой самый любимый эпизод, впрочем — беседа писателя с Юрием Сенкевичем, ведущим «Клуба путешественников»: два человека на советском телевидении вдруг доходят до обсуждения поездки на Тенерифе — и подмигивают другу друг. Мол, бывали там, знаем. В общем, читайте — мне кажется, что получилось хорошо. А уж какие фотографии в материале — просто роскошь.

Не прикладывая к тому особых усилий, он то и дело встречается со знаменитостями или оказывается в центре исторических событий. Вот Джон Стейнбек, новоиспеченный нобелевский лауреат, приезжает в Москву в 1963-м. В Москве его встречает Владимир Познер, тогда сотрудник Агентства печати «Новости», потом американца везут к Аджубею в «Огонек», затем он встречается с Семёновым. В архиве писателя сохранилось письмо от Стейнбека с благодарностью за теплый прием. А вот Жорж Сименон: автор детективов о комиссаре Мегрэ в 1980 году дает Семёнову интервью для «Литературной газеты» (писатели шутят по поводу сходства их фамилий — «вдруг мы родственники»), но еще до того они переписываются, обсуждают переводы книг Семёнова на французский, а при встрече с удовольствием пьют водку. Сам Семёнов на творческих вечерах, отвечая на претензии к «низкому» детективному жанру, приводил в пример именно Сименона: вот настоящий большой писатель, чего вам еще надо? А вот Отто Скорцени — нацистский преступник, который занимался организацией сложных тайных операций, а после войны осел в Испании. Материал об этой встрече написан в стиле семёновских романов, он больше похож на докладную записку в Центр, нежели на обычное интервью. Неподготовленный читатель сразу тонет в потоке имен: «А этого вы знали? А этого? А того?» По ходу интервью закадровый голос автора сообщает, каковы были истинные причины действий нацистов, кто с кем играл и какие у этой игры были цели.

Сегодня тот самый опросник «Кенотафа» попал в руки редактору от Бога и автору телеграм-каналов «Лингвошутки» и «Йӑл (Добрейшая Чувашия») Елене Лукьяновой, которая вспомнила электрички Москва — Сергиев Посад, поговорила о временах «добезцаря» и поругалась на Достоевского. — Литературный персонаж, с которым вы себя наиболее идентифицируете на данном этапе жизни? — Меня тронуло, как описывает свою маму главный герой «Щегла», хочется быть для подросшего ребенка такой, как она. https://teletype.in/@thecenotaph/lukyanova #опросник_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Не сопоставлял раньше, но вообще-то стоило бы: Гагарин полетел в космос на следующий день после того, как в Иерусалиме начался судебный процесс над Адольфом Эйхманом. Есть в этой одновременности какой-то странный символизм.

а. Классический военный фильм воспринимает человека через упрощенную телесную схему — вроде контурной карты коровы в стейк-хаусах. Зрителю достаточно бросить взгляд на лежащего, чтобы уяснить его удел. Раненые рука или нога обещают персонажу жизнь, пусть даже ценой отсечения. Пробитая голова мгновенно переключает статус живущего. Попадание в живот обрекает на медленную смерть. При этом в классическом кино, где телесное табуировано, подзамочно, рана часто «исполняется» актером. Целостность организма должна охраняться вплоть до невредимости кожи, ведь кожа, как писал Нанси, «это тело сообразно его протяженности», тело выказанное, — и потому развороченное войной тело, помеченное разрывами на коже, страшит переменой своей протяженности. В постклассическом «большом» кино тело перестает быть сокровенным, а дробление телесной схемы становится многообразным: довольно вспомнить спилберговский интенсив на Омаха-бич. Однако и тогда зрителя продолжают держать полковым диагностом: раненый приговорен либо к смерти, либо к жизни. Гарленд в новом фильме старается рассеять эту двоичность, обнаружить в ней промежутки. Он сообщает, что раненого продолжает жечь незримый фосфорный боеприпас. Он устраивает аттракцион из раздробленных ног: они рисуют на глинобитных полах кровавые полосы, отвратительно цепляются за углы, об них спотыкаются взвинченные морские котики. Скрытые камуфляжной тканью, эти ноги — переставшие быть ногами — будоражат зрительское воображение: перед нами тело уже не целиком. Снимая войну как процедурал, Гарленд усложняет телесную схему. Ранение более не подлежит мгновенному осмотру и диагностированию. Ткань взрезают, накладывают жгуты, изодранную плоть бинтуют, но рана не поддается локализации, видоизменяясь и протягиваясь всё дальше. Взгляд медика поднимается по ноге выше, к паху, а — б. — там под присмотром чуткого российского цензора образ тела размывается, вполне буквально. @textortexel пишет, мои глаза подтверждают: «мужской половой орган» спрятан, укрыт маской блюра. Вторжение цензуры, т.е. (локального) закона в фильм мы привыкли понимать как акт насилия, маркер неверной копии. Как и в случае с телом, целостность фильма нарушается, мы сравниваем его протяженность в минутах, чтобы убедиться в соответствии копий. Однако касание цензуры в случае «Под огнём» — иное, оно само как клеймение кожи, хотя больше даже наслоение поверх. Этот новый слой оказывается экстрадиегетическим, не угрожая сюжетному строю, но до смешного стремится прорваться к самому телу фильма. Мендоса-персонаж смотрит на рану/размытие и восклицает: «Твою мать», будто комментируя сам блюр, эту визуальную аномалию посреди осмотра. Но блюр возникает в фильме не только по воле цензора. Гарленд и Мендоса-режиссер пытаются осуществить reenactment через реконструкцию памяти, подавляя сюжетность и элементы драматургии. Но эти усилия не дают «Под огнём» оснований считаться чем-либо кроме игрового фильма. Поэтому эпилог козыряет фотоальбомом прототипов: за каждым из экранных «котиков» стоит реальный человек. Но после первых двух-трех портретов прочие оказываются размыты; видимо, не все сослуживцы Мендосы пожелали ассоциироваться с картиной. Настоящие, вторгнувшиеся в Ирак контрактники оборачиваются виртуальными «ихтамнетами», их собственные лица пятнами сидят на рельефных телах. Затяжная демонстрация нарушенных образов тел, тел страдания, завершается сокрытыми лицами — актом анонимизации тех, кто должен был стать фильму поручителем. Мы смотрим на эти пятна и вспоминаем другое пятно. А цензор ничего не имел в виду — просто выполнил протокол.

посмотрел «Под огнём» Гарленда и Мендосы, делюсь двумя соображениями.

Свершилось! Мы открываем предзаказы на 13-й номер moloko plus — «Вымирание» Большие скорости и высокие технологии приносят не только потребительское изобилие. За приятным глазу неолиберальным фасадом скрываются птицефабрики и скотобойни, техногенные катастрофы и климатические изменения, повсеместное загрязнение и новые заболевания, вымирание видов — и потенциальное вымирание нашего вида, homo sapiens. Индустриальная революция обогатила небольшую часть людей и увеличила их продолжительность жизни — но, возможно, обрекла на смерть всех остальных. В тринадцатом номере альманаха мы задумались о том, как человечество изобрело и поработило природу — и о тех, кто теперь пытается ее освободить. Мы задались вопросом: можно ли предотвратить экологическую катастрофу? Что для этого нужно: банки супа Campbell’s, бомбы или сортировка мусора? А может, ничего страшного вовсе и не происходит? Чтобы во всем разобраться, мы заглянули в вольеры приматов, экофашистские паблики и на поля сражений Первой мировой, вспомнили самые смелые советские проекты и самые страшные техногенные катастрофы, поговорили с жертвами наводнений и отрицателями глобального потепления. Джейми Стюарт из Xiu Xiu и Создатель из серии игр Fallout, Теодор Качинский и Савитри Деви, европейские экоактивисты из Just Stop Oil и российские зеленые националисты из «Экологического авангарда», антропологи и боевые обезьяны — все они ждут вас под классической черной обложкой. ПРЕДЗАКАЗ

Сегодня 35 лет «Твин Пиксу» — самое время прочитать (или перечитать) мои тексты-рекапы третьего сезона великого произведения Линча, публиковавшиеся в 2017 году на сайте журнала «Сеанс» «Твин Пикс», 8 серия: Индивидуальное сознательное Тут Линч ушел в отрыв, сделав, наверное, самый необычный эпизод телесериала в истории телевидения — «Gotta light?» («Огонька не найдется?»). Отказавшись что бы то ни было рассказывать, он предпочел показывать: в этом сюрреальном действе есть и смысл, и связь со всем остальным сериалом, но при этом оно может восприниматься как вполне самостоятельное произведение искусства, не требующее никакой предварительной подготовки. «Твин Пикс», 9 серия: Реальность, данная в сновидениях У нас в руках лишь фрагмент правды, и для того, чтобы найти тех, у кого есть дополнительная информация, придется приложить немало усилий. Это верно не только для «Твин Пикса», но и, вообще, для жизни. «Твин Пикс», 10 серия: Этюд в бархатных тонах «Я мечтаю о том, чтобы попасть в место где все началось, в ту звездную ночь, где все началось». Об этом мечтаем и мы — но что же будет, если не будет звезд и останется только тьма? «Твин Пикс», 11 серия: Сны, пироги и воронки Линч обладает невероятным талантом писать кадры словно в технике сфумато: не только совы не то, чем кажутся, но даже самые заурядные кадры леса, придорожного кафе или ночного светофора, словно светятся скрытым в дымке внутренним злом, угрозой и опасностью. «Твин Пикс», 12 серия: Не разговаривайте с незнакомцами по телефону Дайан вводит координаты, увиденные ею на трупе библиотекарши Рут. Конечно, они ведут в Твин Пикс. В Америке Линча все пути ведут именно туда. «Твин Пикс», 13 серия: Песня слышится и не слышится Линч обожает эти игры. Ему нравится давать зрителям почувствовать, будто они держат все под контролем. Потому что на самом деле все под контролем у режиссера. В любой момент он может просто перевернуть стол и начать играть по совсем другим правилам. «Твин Пикс», 14 серия: Снятся ли великанам парижские кофейни? Беллуччи произносит сакраментальную заглавную фразу о снах: We are like the dreamer who dreams and then lives in the dream. But who is the dreamer? «Твин Пикс», 15 серия: Бульвар Твин Пикс, или Лифт на второй этаж Дэвид Боуи, конечно, не вернулся — но Джеффрис на месте: хоть он и принял форму пара, выходящего из некого сюрреалистического чайника. «Твин Пикс», 16 серия: Без стука, без звука И пока мы несемся к развязке по Внутренней Империи, проезжая мимо Малхолланд Драйва, в баре Roadhouse для нас поет Эдвард Луис Северсон III, более известный миру как Эдди Веддер, лидер Pearl Jam. Твин Пикс, где я не буду никогда Тайны, тайны, тайны, выхода из которых нет, а любая попытка их раскрыть оказывается смехотворной. Купер теряет себя — он даже не знает, где он и какой на дворе год. Исхода нет.

О времени

Время вяжет наши ноги крепче, нежели земля. Можно уехать из Берлина, нельзя уехать от своего времени. Оно, по всей вероятности, во мне: ведь я презираю этот механический комфорт — и я волочусь за ним как за невестой с приданым: мне противны неуверенность, дрожь сердец и дуговых ламп, пафос древесной трухи, именуемо)! «мировым репортажем», — и я не могу жить без этого, как не может жить алгоколик без двух-трех тривиальных рюмочек. Дезертировать в прошлое могут только археологи или старые девы. Пробраться в будущее? Милый друг, мы ведь пробовали это! Для этого нужны безумье истории, или паспорт на имя гения, или, по меньшей мере, чья-нибудь шарлатанская виза. Увы, безумье стало историей! Притом мы — не гении и не старые девы. Нам остается бродить по этим длинным проспектам. Когда остановит нас сигнальный диск, мы можем помечтать о кокосовых орехах «сына солнца Моана», потерянных, как гласит надпись кино, для Германии недавно, — потерянных для всех нас, как заверяет сердце, давно, — примерно, когда, был потерян так называемый «рай»

Начинаем через несколько минут — спокойный рассказ об интересных вещах, ответы на вопросы, шутки о Британской империи и рассказы о старинном кино. Заходите! https://www.youtube.com/live/q4rZA4jq1-E

Уже через час — https://www.youtube.com/live/q4rZA4jq1-E Заходите, пишите, задавайте вопросы — скоро приду.

Стрим — сегодня вечером! Уже через несколько часов встретимся в стриме (и на ютубе, и здесь) — расскажу историю в духе "Синего бархата", поделюсь сомнительными размышлениями о книге Ирины Ролдугиной и Катерины Сувериной "Вспышка", поругаюсь на текст о "Собачьем сердце", расскажу о фильме 1935 года и попробую ответить на ваши вопросы — все экспериментально, но постараюсь сделать интересно. Заходите на огонек! https://www.youtube.com/live/q4rZA4jq1-E

Не сектантский ретрит, не стартап для крипто-эзотериков и не онлайн-школа, где тебя будут учить «продуктивности» с помощью цитат Сенеки. А — пространство: живое, человеческое и интересное. Это я про новый проект Сергея Карпова и команды медиа "поле" — он называется КРУГ Это проект «Поля», и если вы читали или слушали что-нибудь из их серии «Дом», то знаете: они умеют задавать вопросы, от которых у тебя потом два дня не сходится реальность; и рассказывать такое, что ты потом долго сидишь и осмысляешь. А если не читали — почитайте, будет больно и хорошо. В целом, это место в котором собираются люди, чтобы вместе учиться. Но не по программе, не ради диплома и не чтобы быть «в теме». В общем, очень рекомендую.

Расходящиеся тропы: ритуалы прощания Это еще не конец. Но это уже кода — и цикла, и целой эпохи, которая развела людей, оказавшихся на разных тропах и ушедших по ним вроде так далеко друг от друга, но, на самом деле, все равно оставшихся рядом. Сегодня заглядываем в квартиры пожилых людей, у которых все было, но прошло. Политик-пенсионер — почти всегда импотент. Он хочет, но уже не может. Все молодится, приосанивается, подкрашивает седеющие намекает, что ему всякое подвластно. А на деле… Только старые разношенные тапочки, только уютные и теплые брюки, только политические мемуары, только желтая заря, только звезды ледяные. Ничто из этого не заменяет наркотика власти: когда заходишь в зал, все встают, смотрят на тебя, ловят каждое слово. Воздух наэлектризован и ты начинаешь говорить. Крики. Аплодисменты. Политические интриги. Предательства. Роковые победы. Стихи, стихи, стихи… Он поднял усталые веки, Он речь говорит. Тишина. О, голос! Запомнить навеки: Россия. Свобода. Война. Теперь все твои былые враги и союзники нигде, не влияют на твою жизнь. Кто умер, кто также пенсионерски доживает свой век. Политик на пенсии — мрачная картина; может лучше сразу застрелиться? Александр Федорович Керенский живет бесконечно долгую жизнь, как будто в назидание: вот какие последствия бывают у политических ошибок. Смотри и не отворачивайся. Вся эта долгая жизнь теряется в тени ослепительной вспышки 1917 года. И спустя десятилетия каждый его шаг в те несколько месяце разбирается на молекулы: что он сказал тогда? Куда писал потом? Как он не увидел этого? Пресса обращается к нему в дни больших событий: и вот он исправно комментирует то смерть Сталина, то отставку Хрущева. Он голос из прошлого, человек-тень. В 1965 году приходит на американскую выставку Павла Корина, ученика Нестерова, а затем звонит художнику, лауреату Сталинской и Ленинской премий: «С вами говорит Керенский, я два раза был на вашей выставке. Выражаю вам свое восхищение». Спустя 2 года ему звонит дочь Сталина Светлана. Интересно, кто кому выражал восхищение? А его былые противники, большевики-отставники, пережившие и чистки 1930-х, и войну, и смерть Сталина, тоже доживают свой век полузабытыми стариками. Об их жизни после свержения с политического Олимпа мы знаем обрывочно: никто не хочет заглядывать в эту бездну отчаяния, импотенции, былых воспоминаний, стариковского отчаяния, злобы и страха. Рой Медведев рассказывает о том, как Молотову кричали в лицо, что он палач, а он лишь вжимал голову в плечи и шел дальше. Поверить в это можно легко, но также легко представить как в толпе его замечали и те, кому повезло подняться в годы террора — и подходили с благодарностью к сталинскому наркому, жали руку и заглядывали в глаза. Каганович на старости лет занялся тем, с чего когда-то начинал — и тачал себе сапоги. А также все писал и писал письма с требованием восстановить в партии. Ходил в Ленинку писать мемуары. Обзванивал партийные органы — голос из мертвой эпохи, — и требовал то бесплатную подписку на какой-то журнал, то лекарства, то денег. Бродил по ночам вокруг своего дома. С былыми соратниками не общался — наверное, встречи политических отставников дело еще более неприятное, чем злые слова от тех, кто пострадал от репрессий. Да и что им было друг другу говорить — этим поломанным людям, которые прошли огонь, воду и забвение? Когда-то все они, участвовали в процессах великого раскола, разметавшего людей в самых неожиданных направлениях, заставившего пойти на невероятные компромиссы, а многих попросту погубившего. Теперь их нет — они смотрят телевизор, глядят в окно и вспоминают минуты, когда еще не было известно, что будет впереди. Когда о смерти можно было думать как об абстракции, а не о том, что уже стучится в двери. Когда восторженный рев и зубовный скрежет были их любимыми звуками. Раскол заканчивается смертью всех его участников. Вечерело. Город ник. В темной сумеречной тени. #сенников Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

3 апреля в Аудитории пройдет показ фильма Алана Кларка «Сделано в Британии». Алан Кларк — режиссер, чей стиль и влияние невозможно переоценить. "Сделано в Британии" (1983) — одна из его самых известных работ, демонстрирующая редкую для британского кино прямоту и жесткость. Кларка часто упускают из виду, но он один из самых важных британских режиссеров. Его стиль – это предельно честное, хлесткое кино. В центре сюжета 16-летний Тревор, подросток-скинхед, который не столько придерживается какой-либо идеологии, сколько сопротивляется всему, что его окружает. Его ненависть и ярость направлены против не конкретного врага, а системы. Но противостоит ей он единственным доступным ему способом: разрушая. Он не просто хулиган-расист, каким мог бы быть в любом другом фильме, Тревор – это тупиковый бунт, агрессия как форма отчаяния, хулиганство как последняя попытка обратить на себя внимание в мире, которому наплевать. 📅 3 апреля в 19:00 🎟️ Стоимость: 1000 RSD (наличными на входе) Регистрация ТУТ