𝙰𝚔𝚊𝚐𝚎シ︎
Kanalga Telegram’da o‘tish
𝐓𝐨𝐝𝐚𝐲 𝐢𝐬 𝐚 𝐛𝐞𝐚𝐮𝐭𝐢𝐟𝐮𝐥 𝐝𝐚𝐲 𝐭𝐨 𝐝𝐢𝐞, 𝐢𝐬𝐧'𝐭 𝐢𝐭?
Ko'proq ko'rsatishMamlakat belgilanmaganToif belgilanmagan
287
Obunachilar
Ma'lumot yo'q24 soatlar
+17 kunlar
+8130 kunlar
Postlar arxiv
287
Написала омегаверс и пришла идея в голову на счёт Дазая, тип в мире омегаверса он в программе беременен в 16🙂
287
Склад гудел генераторами, где-то вдалеке перекликались портовые рабочие, а они стояли в углу, прижавшись друг к другу, и это было странно, неправильно и одновременно — единственно возможным правильным исходом этого, дурацкого вечера.
🅱️📌📌🅱️📌📌🅱️📌📌🅱️📌
#зарисовка
#скк
#омегаверс
287
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
На неделю омегаверса
День первый: "Я таким ни разу не занимался"
🅱️📌📌🅱️📌📌🅱️📌📌🅱️📌
Портовый склад гудел от работы генераторов, но здесь, в дальнем углу, куда Чуя оттащил Дазая, было относительно тихо. Относительно — потому что дыхание сбивалось, а сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.
Накахара прижал его к холодной бетонной стене, удерживая за грудки. Шатен, только что с привычным азартом уворачивавшийся от его атак и отпускавший ядовитые шуточки, вдруг внезапно обмяк, и это было так неожиданно, что голубоглазый на мгновение растерялся.
Потому что запах, который он уловил ещё несколько минут назад, когда они сцепились в очередной раз, теперь бил в нос со страшной силой. Терпкий, тягучий, невозможный.
— Какого… — выдохнул Чуя, слегка ослабляя хватку, но не отпуская. — Ты что, серьёзно?
Осаму поднял на него глаза. В них не было обычной пустоты. Зрачки были расширены, дыхание сбилось, и даже его вечное дурацкое самообладание дало трещину.
— А ты как думаешь, Чиби? — голос подростка дрогнул, сорвался. — Лучше отвали.
— Отвали? — Накахара усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. Его инстинкт уже взвыл, требуя подчинить такое уязвимое тело напротив — Ты хоть понимаешь, что сейчас со мной сделаешь, если я просто… уйду?
Дазай закусил губу до крови, пытаясь удержать контроль. Его трясло. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что это случилось именно сейчас. В этот самый неподходящий момент.
— Плевать, — выдавил он. — Иди. Найди себе какого-нибудь другого омегу в порту.
— Заткнись, — рыкнул Накахара и вместо того чтобы отойти, шагнул ближе, почти вжимая шатена в стену. — Думаешь, я смогу сейчас на кого-то другого смотреть? Дурак.
Младший дёрнулся, пытаясь вырваться, но сил почти не осталось. Жар разливался по телу, мысли путались, а близость альфы — этого коротышки с непомерной гордостью — сводила с ума.
— Чуя, не надо… — прошептал он, и впервые в голосе прозвучало что-то настоящее. Не игра, не манипуляция. Страх. — Я не… Я таким ни разу не занимался.
Чуя замер.
Он смотрел на Осаму — растрёпанного, раскрасневшегося, с влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу, с расширенными зрачками и прикушенной губой. Таким он его никогда не видел. Обычно этот гадёныш был неуязвим, скользок и ядовит, как змея. А сейчас…
— В смысле — не занимался? — голос голубоглазого упал. — Ты врёшь. Тебе же пятнадцать, не маленький. У вас, омег, течки с…
— Я глушил их, — перебил Дазай, отворачиваясь. — Принимал двойные дозы подавителей, чтоб наверняка. Чтобы не было… этого. Чтобы никто не знал. — Он сглотнул. — А сегодня... Не успел принять.
Чуя выругался сквозь зубы. Мысли путались, превращаясь в клубок. Одна его часть — требовала действовать. Другая — растерянно молчала.
— Я тоже, — вдруг выдохнул он.
Кареглазый дёрнулся, недоверчиво посмотрев на него.
— Что?
— Я тоже таким ни разу не занимался, придурок, — ещё тише буркнул старший, чувствуя, как краснеют щёки. — С омегами. Вообще… ни с кем. Я думал, сначала надо дела в Порту уладить, понимаешь? А ты со своей течкой…
И тут Дазай вдруг рассмеялся. Слабо, прерывисто, но совершенно искренне.
— Господи, Чуя… мы два идиота.
— Сам такой, — огрызнулся тот, но хватку ослабил, почти поглаживая большими пальцами ключицы Осаму. — Слушай. Я не знаю, как надо. Но если ты не хочешь... Я могу просто посидеть рядом. Пока не отпустит. Ты не будешь один.
Шатен смотрел на него долго, очень долго. В глазах плескалось что-то сложное — недоверие, надежда, страх и ещё что-то, чему он сам не мог подобрать названия.
— Ты правда такой идиот, что готов просто сидеть с омегой в течке? — спросил он тихо.
— Я готов сидеть с тобой, — поправил Чуя, упрямо вздёрнув подбородок. — Не с «омегой». С тобой, Дазай. Хотя ты и придурок редкостный.
Дазай выдохнул, утыкаясь лбом в плечо Накахары. Его трясло, но уже не так сильно.
— Тогда сиди, — прошептал он куда-то в воротник его куртки. — И если расскажешь кому-нибудь, я тебя убью.
— Ладно, ладно, хорошо. Никому не расскажу, обещаю. — Чуя осторожно, будто боясь спугнуть, обнял его в ответ.
***
287
Кстати, как вам идея если я напишу продолжение?
Из этого можно сделать ау, в котором Чуя станет главой мафии, будет ловить флешбеки и галлюцинации с Дазаем. А потом случайным образом попадет в другую вселенную, в которой Осаму жив
287
И в тишине, почти могильной, в углу где скроет полутень,
В голове вьюгой вьются мысли, стремясь сбежать из этих стен.
Вокруг затишье перед бурей, туман готов перекрыть свет,
И напряженье заставляет, дыханья увеличить темп.
Вот-вот вокруг гроза начнётся, и безмятежье пропадет,
И с каждым вздохом яд вдыхая, мыслей потухнет хоровод.
А может вся борьба напрасна и смысла в жизни вовсе нет?
Увы, ответ сокрыт далёко, он вне раздумий земных тем.
По арту минцууру❤️
#стих
#стихПоАртуМинцууру
287
Простите за отсутствие контента, была занята
Постараюсь в скором времени выложить стихотворение
287
💬 У тебя новое анонимное сообщение!
—Вы просто прекрасны, обожаю вас<3⬅️ Свайпни для ответа.
287
В следующее мгновение свет в его глазах погас. Зрачки расширились, став бездонными черными колодцами, и взгляд остановился, навсегда запечатлев в себе отражение рыжей макушки и блестящих от слез голубых глаз.
— Нет... Нет, Дазай, нет! Вернись! — Его голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. — Ты не можешь! Ты всегда возвращаешься! Ты... — он прикусил губу до крови, чувствуя, как отчаяние разрывает грудь изнутри. Но как бы ему не хотелось другого, он прижимал к себе уже мертвое тело.
Подняв глаза к небу, Чуя зажмурился. Две слезы скатились по его щекам и упали на бледный лоб Дазая.
***
Подъехавшие медики аккуратно, но настойчиво разжали его объятия. Накахара не сопротивлялся. Он просто смотрел, как они перекладывают тело на носилки. Кто-то из санитаров, пожилая женщина с уставшими глазами, погладила рыжего по плечу и с сочувствием посмотрела в его лицо.
Но Чуя ничего не видел. В его опустошенных глазах, устремленных в одну точку на асфальте, где еще темнело влажное пятно, отражалась сама безысходность. Бесконечная и холодная. Сестра самой смерти. Такой безжалостной и жестокой.
🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤
#зарисовка
#бистскк
287
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤍🍋адение🤍🤍🤍
🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤
Это был ужасный день. День, когда он умер прямо у него на руках.
Сегодня Накахара решил выйти покурить на улицу, а не по своему обыкновению закрывшись в кабинете и распахнув нараспашку окно. И, вполне возможно, это было зря.
Тонкие пальцы в черных перчатках сжимали сигарету, и исполнитель смотрел, как пепел, медленно кружась, падает к его ногам, рассыпаясь в серую пыль. Он вдыхал отраву, пытаясь расслабиться, хотя бы в первый раз за день. Вдох. Холодный воздух смешивается с горячим дымом. Выдох. Давно он не чувствовал себя настолько паршиво. Нам улицы действовала успокаивающе, позволяя мыслям ненадолго затихнуть.
Но спокойствие развеялось в один миг.
В тот миг, когда рыжий боковым зрением уловил падающую тень. А затем раздался звук. Это был не просто стук. Это был влажный, глухой удар, от которого у Чуи свело всё внутри. Тело, столкнувшееся с асфальтом, издает совершенно особый, тошнотворный звук.
Повернув голову, он замер. Ему даже не нужно было вглядываться в фигуру, распластанную на тротуаре. Красная полоса шарфа, темнеющая от расползающейся под ней лужи, сразу дала знать кто это.
Мир схлопнулся до размера этой точки. Сигарета выпала из ослабевших пальцев, и Накахара, даже не осознав, что сорвался с места, уже летел к телу. Ноги казались ватными, воздух — густым, как патока.
Он упал на колени рядом, не чувствуя боли от удара о бетон. Руки, эти сильные руки, сейчас мелко и предательски дрожали, когда он потянулся к телу. Осторожно, словно боясь разбудить или сделать еще больнее, он перевернул шатена на спину.
Это совершенно точно был Дазай. Но в то же время — не он. Черты лица, заострившиеся и бледные до синевы, были расслаблены. Глаза закрыты, длинные ресницы отбрасывают тени на впалые щеки. На губах застыло странное, почти умиротворенное выражение.
— Дазай... Нет, не может быть... Почему... — голос казался хриплым. Истерика буквально подкатывала к горлу.
Чуя подтянул его ближе, прижимая к себе, укладывая голову шатена к себе на грудь. Пальцы в черной перчатке сами собой зарылись в мягкие завитки темных волос, и тут же наткнулись на липкую и теплую кровь. Она пропитала волосы шатена, делая их тяжёлыми и скользкими.
— Дазай, пожалуйста... — голубоглазый зашептал, прижимаясь щекой к его макушке, вдыхая знакомый запах — Дазай... Зачем? Ну зачем?!
Вокруг начали собираться люди. Их голоса доносились словно сквозь толщу воды — приглушенно и далеко. Кто-то ахнул, кто-то побежал звонить в скорую. Шум давил, множился, но для Накахары он был просто белым шумом. Всё его внимание было приковано к лицу человека у него на руках.
Он осторожно, едва касаясь, провел пальцем по его щеке. Кожа под пальцем была еще теплой, но это тепло уходило с каждой секундой. Но вдруг, совершенно неожиданно...
Темно-карие глаза дрогнули и медленно открылись.
Чуя замер, боясь дышать. В этом взгляде, мутном и расфокусированном, не было привычной хитрости, насмешки или скуки. Он был пустым и каким-то беззащитным. Но в самой глубине, когда зрачок нашел лицо склонившегося над ним мафиози, мелькнуло что-то теплое, почти нежное. Такого взгляда мафиози ещё не видел никогда. Губы Дазая, лишенные крови, дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. Это была улыбка облегчения. Как будто он увидел именно то, что хотел увидеть перед самым концом.
— Чуя... — беззвучно, одним выдохом прошелестели его губы.
