𝙰𝚔𝚊𝚐𝚎シ︎

Дазай больше не сдерживался. Он стонал в голос, размазывал слёзы по подушке, выгибался, толкался бёдрами навстречу. Его запах стал приторным, почти невыносимым — омега был на грани. — Чуя... Чу, я... Мх... — бормотал он, срываясь на всхлипы. Альфа лишь усилил напор. Он хотел этого. Хотел чувствовать, как шатен тает под ним не только телом, но и душой. Как та стена холода, которой тот отгораживался от мира, рушится от простого прикосновения языка. И когда Осаму кончил, без единого прикосновения к члену, от наслаждения, на мгновение сорвавшись на крик в подушку и сотрясаясь в сладких судорогах, Чуя понял что добился своего. Он отстранился, облизал губы, чувствуя на языке терпкий привкус и лёг рядом. Младший всё ещё дрожал, по щекам текли слёзы, но глаза — глаза были живыми. Впервые за долгое время в них не было той пустоты, которая пугала рыжего больше, чем любая пуля. — Не смей пропадать больше — Накахара притянул его к себе Дазай уткнулся носом ему в шею, вдыхая ещё давно ставший родным, запах альфы, и прошептал — Не буду. Они оба знали, что это ложь. Но в эту секунду она звучала правдивее любых клятв. А старший поглаживал его по спине, накрывая ладонью ягодицы. — И бельё это ещё наденешь. — Зачем? — сонно спросил суицидник. — Затем, что я буду его снимать. Медленно. Каждый раз. И в тишине комнаты это прозвучало как обещание вечности. 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 #зарисовка #скк #омегаверс #нц

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 На неделю омегаверса День седьмой: свободный день tw: римминг 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 Чуя всегда презирал Осаму за его театральность. За то, как драматично он пытался совершить очередной суицид, как картинно разводил руками, вешая всем на уши очередную чушь про «девушку для парного самоубийства». Однако, когда так надоедавший человек внезапно пропал, альфа понял, что ему это совсем не нравится. Даже если должно было быть как раз наоборот, он всё равно ощущал точку, давящую всё сильнее. Его не привлекали другие омеги или же беты, ему всё равно было на взгляды, провожающие его. И сейчас, глядя на него, распластанного на смятых простынях в лунном свете, Накахара думал: «Вот оно. Вот для чего это всё». Шатен лежал на животе, подмяв под себя подушку и повернув голову набок. Он был только в белье. И это бельё, мать его, стоило отдельного разговора. Чёрная, почти прозрачная ткань, тонкие кружева, обтягивающие ягодицы так, что кожа просвечивала ажурным рисунком. Высокая талия, подчёркивающая узость бёдер, и резинка, которая не просто держала бельё, а врезалась в плоть, оставляя на ней розоватый след. Это было вызывающе. Это было прекрасно. Это был вызов, брошенный всем — смотрите, но не трогайте. Чуя прикоснулся. Он даже не разделся сам, только скинул жилет и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Сел на край кровати и просто положил ладонь на прогнутую поясницу. Осаму вздрогнул, но не открыл глаз. — Две недели — тихо произнес рыжий, проводя пальцем вниз — Две гребаные недели ты где-то шлялся. — А ты скучал? — голос Дазая был сонным, но в нём проскользнула знакомая усмешка — Бесился — поправил Накахара, но руку не убрал Правда была ужасна. В эти две недели голубоглазый то и дело ловил себя на том, что ловит знакомый запах в толпе. Запах персиков, и чего-то тёплого. Он ловил и не находил. И внутри разрасталась пустота. Та самая, которую сейчас хотелось заполнить до краёв. Он потянул резинку вниз, обнажая кожу. Медленно, дюйм за дюймом. Кружево цеплялось за бёдра, и Чуя видел, как напряглись мышцы шатена, как он затаил дыхание. — Красивое — выдохнул рыжий и это не было комплиментом. Это была констатация факта, от которой у самого пересохло в горле — Ты специально для меня надел? — Для себя — в ответ выдохнул Дазай в подушку — Хотел чувствовать себя красивым Старший хмыкнул. Он знал эту дазаевскую игру — обесценивать себя напоказ, чтобы кто-то другой доказал обратное. И сегодня он был согласен играть по этим правилам. Он развёл ягодицы ладонями, и кружево натянулось. Осаму был уже влажным — запах феромонов, ставший более густым и сладким, заполнил комнату, дурманил, сбивал с толку. Накахара наклонился и провёл языком прямо по кружеву. Шатен дёрнулся, выгнулся, сжимая в пальцах простынь. — Чу... — Тихо. Чуя водил языком по ткани, чувствуя её фактуру, чувствуя жар тела сквозь тонкое плетение, чувствуя, как Дазай пытается сдержать стоны. Он специально не убирал бельё. Оно дразнило, оно создавало барьер, который делал близость острее. Язык проталкивал кружево внутрь, смачивал его слюной, и теперь мокрая ткань неприятно терлась об нежную кожу, заставляя младшего тихо поскуливать. — Хочешь? — спросил рыжий, отрываясь на секунду. Вместо ответа суицидник сам приподнял бёдра, откровенно насаживаясь на его лицо. Чуя усмехнулся и стянул бельё вниз. Резким и неожиданным рывком, оставляя шатена полностью обнажённым. А потом, словно потеряв последние крупицы сдержанности и самообладания и дав инстинктам взять верх, позволив управлять собой, накрыл ртом его анус — без предупреждения, жадно, глубоко. Вкус был ошеломительным. Горечь долгого воздержания, сладость близкой разрядки и естественной смазки омеги, солёный пот на нежной коже. Рыжий водил языком кругами, проникал внутрь, дразнил сфинктер, заставляя его расслабляться и пульсировать. Он чувствовал, как под языком набухают сосуды, как дрожит каждая клеточка этого изголодавшегося по ласке тела.

Думаю, все уже знают, что телеграм замедляют, а с первого апреля и вовсе собрались полностью блокировать. Не очень хотела поднимать эту тему, но не хотелось бы вас потерять. В основном я буду пытаться продолжать публиковать контент здесь, но на всякий случай у меня сейчас есть: Тамблер (или как он, хз) Фб: akage_

ЙОУ так быстро пролетел год, на календаре 16 марта, а значит с днем рождения меня)) 😉 Сегодня мне исполнилось целых 16 годиков Для некоторых это уже давно не секрет, ну зато теперь все будете знать, что я еще айпадКид совсем🕴️ Но что вы точно знаете все — лучший подарок для художника в день рождения это репост его работ 📎

Через пять минут бинтованный вернулся в гостиную. Кот, уже не дрожа, сидел у него на руках, довольно жмурясь и облизывая мокрую шерстку. — Я назвал его Хасимото-сан, — объявил Дазай — Что за дурацкое имя для кота? — фыркнул голубоглазый — В честь одного моего знакомого ростовщика. У них похожее выражение морды, когда им должны — Осаму плюхнулся на диван рядом с Чуей, и кот, недолго думая, перебрался к Накахаре на колени, сворачиваясь клубочком. — Эй! — старший замер, боясь пошевелиться. Теплый, живой комок на его коленях начал мягко урчать — Ого — прокомментировал шатен, подпирая щеку рукой — Кажется, Хасимото-сан уже выбрал себе хозяина. Или самую теплую лежанку. Не прогоняй его, Чиби. Видишь, как ему хорошо? Чуя ничего не ответил. Он смотрел на кота, потом на довольную физиономию бинтованного, потом снова на кота. Дождь за окном всё так же шумел, но в квартире вдруг стало ощутимо теплее. — Ладно — буркнул он, осторожно, почти неуклюже, погладив кота по спинке — Пусть пока поживет. Но кормить его будешь ты, мумия. И убирать за ним. — Договорились — легко согласился Дазай, откидываясь на спинку дивана. Он переглянулся с котом, и Накахаре на секунду показалось, что в изумрудных глазах животного мелькнуло такое же хитрое выражение, как у Осаму. Будто они провернули гениальную аферу. Рыжий вздохнул и уставился в телевизор, делая вид, что его абсолютно не волнует урчащий комок шерсти, который медленно проваливался на его коленях в сон. В конце концов, подумал он, в этой квартире давно не хватало кого-то третьего, кто был бы умнее Осаму. Или хотя бы пушистее. 💫✨💫✨💫✨💫✨💫✨💫 #зарисовка #скк

🔤арисовка на кошачий ивент 🐈 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 🔤ушистик с изумрудными глазами 🌟 💫✨💫✨💫✨💫✨💫✨💫 Накахара не очень любил дождь. В такую погоду всё казалось невыносимо унылым. Сегодняшний вечер не был исключением: холодные струи барабанили по стеклу, а ветер завывал где-то в вентиляции, вторя отвратительному настроению мафиози. Поэтому, когда дверь квартиры распахнулась, впуская внутрь порыв сырого ветра и фигуру в промокшем насквозь пальто, рыжий даже не повернул головы от журнала. — Закрой дверь, сквозняк — буркнул он, делая глоток вина из бокала. — Чуя — голос Дазая звучал непривычно... мягко? Это сразу насторожило Накахару — Взгляни, кого я нашел. Исполнитель всё же повернул голову и едва не поперхнулся. Осаму, его вечная и главная головная боль, стоял посреди прихожей. С его волос и кончика носа капала вода. Но не это было главным. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, держал тощий, вымокший до нитки комок шерсти. То был кот. Маленький, рыжий, с испуганными глазами и надорванным ухом. Он мелко дрожал и вжимался в грудь шатена, но не царапался и не шипел. — Ты... — начал голубоглазый, медленно отставляя бокал — Ты притащил в дом дохлого кота? — Он не дохлый — возразил Дазай с таким трагизмом в голосе, будто Чуя только что оскорбил его мать — Он замерзал под мостом. Смотрел на меня такими глазами... Он бы погиб. Ты же не хочешь, чтобы на моей совести была еще одна смерть? — У тебя есть совесть?! — Накахара вскочил с дивана — Выкинь его обратно, откуда взял! Кот, испугавшись крика, жалобно мявкнул и уткнулся мордочкой в лацкан мокрого пальто бинтованного. Этот звук был таким тонким и несчастным, что исполнитель на секунду запнулся. — Видишь? Ты его напугал — укоризненно покачал головой шатен — У него даже ухо порвано. Наверное, его обижали другие коты. Или люди. Он такой же маленький и беззащитный, как я. — Ты и вдруг беззащитный? — Накахара нахмурил брови — Дазай, я серьезно. В этой квартире и так слишком много проблем. Главная из них — это ты. Кота здесь не будет. — Но он останется на улице! — в голосе Осаму зазвучали истеричные нотки — Подумай, Чиби. Холод, голод, злые собаки... Или, того хуже, люди, может быть даже из Портовой мафии, которым взбредёт в голову попрактиковаться на нем в стрельбе. — Я из Портовой мафии, идиот! И ты сам прекрасно знаешь что мы не... — но договорить Чуе было не суждено. — Вот видишь! Ему и от нас может грозить опасность! — парировал младший. Он шагнул ближе, и кот снова жалобно пискнул — Посмотри на него. Он весь дрожит. Ему нужно немного тепла, немного молока и чья-то забота. И я знаю, что у тебя, Чу, самое большое и доброе сердце во всей Йокогаме. Ты просто не можешь его выгнать. Исполнитель скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть непоколебимым, но взгляд его то и дело падал на дрожащий комок шерсти. Котенок, будто чувствуя, кто здесь главный, перевел взгляд на Чую. Он смотрел на него с такой надеждой и мольбой, что Накахара почувствовал, как его хвалёная воля дает трещину. — Черт бы тебя побрал, скумбрия — прошипел он сквозь зубы — Ты специально это делаешь? — Что именно? — невинно захлопал ресницами бинтованный — Спасаю несчастное создание? Ах, если ты настаиваешь, я, конечно, отнесу его обратно под дождь. Но буду ли я после этого уважать тебя? Сможешь ли ты сам себя уважать? Наступила тишина, нарушаемая только стуком дождя по стеклу и тихим урчанием, которое вдруг начал издавать кот. — Оставь — буркнул старший, отворачиваясь и снова падая на диван — Только на одну ночь. И то потому, что на улице ливень. И чтобы никакой шерсти на моей одежде. И если он нагадит в тапки — вылетите оба. Ты меня понял? — Чуя! — лицо Дазая озарилось такой искренней, сияющей улыбкой, что Накахаре на миг показалось, будто он ослепнет — Я знал, что ты меня не оставишь в беде! Вернее, нас. Он тут же прошёл на кухню, всё так же бережно прижимая кота к груди. Чуя слышал, как он возится, наливая молоко в блюдце, как приговаривает что-то ласковое, не предназначенное для ушей мафиози.

Кстати, сегодня день рождения у Огури Муситаро

💬✍️💬💬💬💬💬💬 🅰️🅰️🅰️ ➖@akage_another5158

   «Бэзил уставился на него, запрокинул голову назад и разразился хохотом.    — Это у вас старые деревенские кошки побывали? Обеспокоенные моей нравственностью? К чертям! Моя нравственность полиции не касается. И ʙᥲⲙ это известно.»

🫥🫥🫥🫥🫥🫥—Агата Кристи. 🫥🫥🫥🫥🫥“Труп в библиотеке”.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 На неделю омегаверса День шестой: гнездование 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 За окном давно погас закат, сменившись тяжелыми каплями дождя, барабанящими по стеклу. В комнате было тепло, но Чуя все равно чувствовал этот холод. Странный, непонятно откуда взявшийся и вызывающий мурашки на коже. Он стоял на пороге их общей спальни, все еще в пальто, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и не решался сделать шаг внутрь. Комната изменилась. Это больше было не место для двоих. На кровати, которую они делили, вырос холм из всего мягкого, что только можно было найти в квартире. Пушистый плед, который рыжий терпеть не мог, но который обожал Дазай, был в самом центре. Вокруг лежали подушки с дивана, несколько вещей самого Накахары. Сам хозяин гнезда сидел в центре этого сооружения, сжавшись в комок. Он завернулся в одну из белоснежных рубашек старшего. Растрепанные каштановые волосы скрывали лицо, но Чуя видел, как вздрагивают острые плечи. — Осаму... — голос альфы ушёл в мягкий выдох Шатен поднял голову. В его глазах, обычно пустых или насмешливых, сейчас плескалась такая вселенская тоска, смешанная с животным страхом, что у Чуи сдавило горло. Это был не тот Дазай, что спорил с ним до хрипоты. Это был человек, инстинктивно пытающийся создать безопасное пространство. — Ты долго — голос бинтованного сел, он говорил тихо, почти шепотом — Там... там дует. От окна. Накахара сбросил пальто прямо на пол, оставшись в слегка, но всё же мокрой рубашке, немного облепившей плечи. Он сделал шаг, потом другой. — В этой комнате нет окон, идиот — машинально ответил он, но в голосе не слышалась привычная колкость — Все равно дует. Рыжий приблизился к краю кровати, к этому странному сооружению. Он не решался вторгнуться внутрь без приглашения. Гнездо — это святыня. Для омеги в период гнездования это буквально вопрос жизни и спокойствия. Если зайти не так, можно сломать всё. — Там, с краю, место... — Дазай мотнул головой, показывая на небольшую нишу сбоку от горы подушек — Я... Я положил твои вещи. Они пахнут тобой. Это... успокаивает. Чуя аккуратно, стараясь не разрушить конструкцию забрался внутрь. Как только он оказался рядом, шатен, словно магнитом, притянулся к нему. Ткнулся носом в мокрую ткань на плече и шумно втянул воздух. — Ты промок — пробормотал Осаму куда-то в ключицу — И пахнешь... улицей. Чужими. — Работа — коротко ответил голубоглазый чувствуя, как напряжение понемногу отпускает тело омеги, прижимающееся к нему. Он осторожно, боясь спугнуть, положил ладонь на затылок младшего, зарываясь пальцами в спутанные волосы — Никого там не было. Только дождь. — Обещаешь? — Обещаю. Вранье, конечно. Там были люди, множество людей и знакомых и совершенно чужих. Но сейчас главным было то, что происходило здесь. Шатен вздохнул, почти расслабленно, и еще плотнее вжался в Накахару. Тот, повинуясь зову, притянул его ближе. Чуя чувствовал, как бьется сердце парня — слишком быстро, слишком нервно, но постепенно ритм выравнивался, словно подстраиваясь под его собственный. — Дурацкое гнездо — прошептал рыжий, но в голосе звучала нежность, которую он позволял себе только в такие моменты — Натащил сюда всего. — Не трогай — тут же напрягся бинтованный — Всё на своих местах. Эта подушка здесь прикрывает край, а плед... Он самый мягкий. Чтобы тебе было удобно, если придёшь. Старший замер. Он думал, гнездо нужно только Дазаю. Для защиты. Для комфорта. А оно, оказывается, было построено для них обоих. — Дурак — выдохнул рыжий, прижимаясь губами к макушке — Я всегда приду. Дождь за окном стихал. В тесном пространстве гнезда, пропахшем ими двумя, было тепло и безопасно. Здесь, в этом ворохе подушек и украденных вещей, не было места для шуток, сарказма и масок. Был только Осаму — испуганный, но уже притихший и успокаившийся, и Чуя — готовый задушить любого, кто посмеет нарушить этот покой. — Спи — приказал он тихо — Я буду здесь. И шатен, впервые за последние двое суток, провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений, чувствуя спиной ровное дыхание самого близкого человека. 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 #зарисовка #скк #омегаверс

Вы в каком жанре хотите сегодня зарисовку на неделю омегаверса? Желательно на тему гнездования

Шатен задохнулся — то ли от нехватки воздуха, то ли от унижения, которое почему-то заводило еще сильнее. Сзади было мокро от предэякулята Накахары, бедра приятно скользили друг о друга. — Если и увидят... То пусть смотрят — вдруг выдохнул Осаму, когда хватка на горле ослабла. — Пусть видят, что ты мой, а я твой. — Дурак, — выругался старший. Он вжимал бинтованного в стену, чувствуя, как подступает разрядка. Снаружи, метрах в двадцати, послышались голоса и шаги. Кто-то шел по пирсу. Дазай напрягся, но Чуя лишь зарычал ему в плечо и удвоил темп. — Не смей пытаться остановить меня — приказал он Шаги приближались. Голоса стали громче — двое мужчин обсуждали партию груза. Осаму зажмурился, вжимаясь лбом в холодный кирпич. Стыд и страх быть застигнутыми смешались с животной похотью. Он чувствовал, как член Чуи скользит между его ног, и понимал, что еще немного, и он кончит сам просто от этого трения. — Чу… — простонал он почти беззвучно. Рыжий зажал ему рот ладонью. Свободной рукой он дотянулся до члена Дазая, обхватил его и пару раз двинул в такт своим движениям. Этого хватило. Осаму дернулся, изливаясь на стену и на свою рубашку, закусив губу чтобы подавить готовый сорваться стон. Реакция его тела, сжимающиеся бедра стали спусковым крючком для Накахары. Он уткнулся носом в затылок омеги, вдыхая его запах, смешанный с запахом пота и тоже кончил, пачкая в липком семени бедра бинтованного. Голоса стихли в отдалении. Люди прошли мимо, даже не взглянув в темный зев переулка. Несколько секунд они стояли неподвижно, тяжело дыша. Старший первым пришел в себя. Он убрал руку со рта Дазая и отлип от его спины. — Чертов идиот — буркнул он, приводя себя в порядок — Из-за тебя я веду себя как озабоченный подросток. Шатен пошатываясь, обернулся. Глаза его блестели в полумраке, на губах играла пьяная, счастливая улыбка. — Можно сказать мы не так далеко ушли от подросткового возраста. Нам всего лишь по восемнадцать. Какие проблемы? — Проблема в том, что у меня все брюки в сперме, придурок. — У меня тоже — пожал плечами кареглазый — Значит, есть причина уйти домой. Можем даже пойти вместе. Чуя закатил глаза, но спорить не стал. Только дернул бинтованного за рукав, притягивая к себе для быстрого и такого необходимого поцелуя. 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 #зарисовка #скк #омегаверс #нц #боттомзай

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 На неделю омегаверса День пятый: межбедренный секс + "А если нас увидят?" tw: детальное описание nsfw сцен 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 Чуя прижимал его к холодному кирпичу стены портового склада с такой злостью, будто хотел не трахнуть, а придушить. В темноте переулка пахло морем, ржавчиной и еще чем-то терпким, тяжелым — запахом альфы, который смешивал гнев с вожделением. — Ты совсем больной, Дазай? — прошипел рыжий, фиксируя запястье омеги над его головой. — Среди белого дня, у черта на рогах? Решил, что если у тебя течка, то можно распускать руки? Младший улыбнулся, той самой своей бесячей улыбкой. Он выгнулся, специально потерся бедром о пах парня, чувствуя, как сквозь ткань брюк эрекцию. — Во-первых, течка будет только завтра. Я просто соскучился. А во-вторых, Чиби, не строй из себя недотрогу. Ты уже минуту пытаешься сделать вид, что удерживаешь меня, а не тискаешь. Старший дернул подбородком, сбрасывая челку с глаз. Внутри все кипело. С этим высоким, тощим идиотом вечно так: он провоцирует, а Накахара поддается на уловки. Разница в росте здесь, в тесном пространстве, была особенно ощутима, и это бесило Чую еще сильнее. Приходилось задирать голову, чтобы смотреть в эти темные, бездонные глаза. — Заткнись, — рявкнул он и впился в его рот поцелуем. Грубо, требовательно, кусая губу, пока на языке не появился привкус крови Шатен ответил сразу же, подаваясь вперед. Его руки высвободились из захвата и вцепились в плечи голубоглазого, сминая ткань одежды. — Чуя — выдохнул Осаму ему в губы, когда они оторвались друг от друга на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Он перехватил руку альфы и насильно засунул себе под рубашку — Я хочу тебя. — Я и так вижу, — усмехнулся рыжий, чувствуя, как дрожит под пальцами горячая кожа. Его ладонь скользнула ниже, к ремню брюк кареглазого — Но имей в виду, трахать я тебя здесь не буду. Даже не проси. — А я и не прошу — шепнул Дазай, ловко расстегивая ширинку Накахары. Младший поцеловал его, на этот раз медленнее, а разорвав поцелуй опустился на колени. Рыжий перехватил его за плечо. — Нет. — Почему? — шатен удивленно поднял брови — Ты же любишь, когда я это делаю. — Потому что я так сказал. У меня есть на то причины — Он рванул Дазая вверх, резко разворачивая лицом к стене. — Нагибайся. — О — в голосе Осаму послышалось неподдельное удовольствие. — А это уже интереснее... Чуя прижался к нему сзади, грудью к спине. Одной рукой он сжал шею бинтованного, заставляя его запрокинуть голову, а второй принялся лихорадочно стаскивать с него брюки. Осаму помогал ему и тихо посмеивался. — Ты такой предсказуемый, Чиби. — Заткнись, или я уйду. Спущенные штаны мешались, но рыжему было плевать. Свои брюки он спустил лишь настолько, чтобы высвободить член. Он пристроил его между бедер омеги, чувствуя, какие они горячие и гладкие. Дазай ахнул. Это было не то, к чему он привык, не та проникающая полнота, но что-то иное. Член Накахары скользнул вперед, между бедрами шатена. — Руки на стену, — приказал рыжий хрипло. Дазай послушался, упираясь ладонями в кирпич. Чуя сделал первое движение. — Черт… — выдохнул Осаму, кусая губы. Рыжий двигался быстро, яростно, используя его тело как игрушку. Бедра бинтованного были сжаты идеально — упруго, тесно, как раз так, как надо, чтобы довести до исступления. Ритмичные толчки заставляли омегу тереться своим членом о шершавую стену, и от этого внизу живота закручивалась тугой пружиной сладкая боль. — Представь... А если нас увидят? — вдруг прошептал Чуя ему на ухо, кусая мочку. Голос у него был возбужденный до дрожи. Горячее дыхание обжигало шею. Младший тихо всхлипнул, когда особенно сильный толчок прошелся по самому чувствительному месту. — А если?.. Хочешь, чтобы смотрели, как ты трахаешь меня у стены, как последняя дворняжка? — Я тебя трахаю? — Чуя усмехнулся и сжал пальцы на его горле сильнее, перекрывая воздух. — Я просто дрочу о тебя. Не преувеличивай свою значимость.

Вам нц сейчас надо? Ответ нет не принимается

Ой, пасиб за звезду❤️

Медленно, чувствуя, как горят щёки, Чуя опустился на колени. Паркет был жёстким, но он почти не чувствовал этого. Вся его сущность была сосредоточена на человеке, стоящем перед ним. Дазай провёл пальцами по его волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Жест был почти нежным, но глаза горели торжеством. — Видишь? Это не больно. Это даже приятно — не нести ответственность. Просто быть. Просто чувствовать. Голубоглазый не ответил. Вместо этого он сделал то, что должен был сделать — то, к чему его подталкивали чувства, клокочущее внутри. Он полностью подчинился и отдался. И в этом подчинении, как бы ни странно и как бы иронично не звучало, он впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему свободным. 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 #зарисовка #скк #омегаверс

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 На неделю омегаверса День четвертый: передача власти 🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 Накахара всегда считал, что в их дуэте главнее — он. Альфа. Сильнейший. Тот, кто диктует условия. Это было удобно, привычно и соответствовало всем законам природы, которые он знал. Как же глубоко он ошибался. Всё началось с пустяка. С того, что Дазай, растянувшись на диване в их общей гостиной, лениво наблюдал за тем, как рыжий пытается собрать разбросанные по комнате отчёты. — Чуя, ты такой забавный, когда суетишься — промурлыкал Осаму, подпирая голову рукой — Весь из себя важный, деловой. Контролируешь каждый чих. — Заткнись, — бросил исполнитель, не оборачиваясь — Если бы ты не был таким раздолбаем, мне не пришлось бы за тобой убирать. — А кто сказал, что я прошу тебя убирать? — Голос шатена изменился. В нём вдруг исчезла привычная леность — Ты сам это делаешь. Сам решил, что должен наводить порядок. Что должен следить. Что должен... контролировать. Чуя наконец обернулся. Дазай смотрел на него в упор. В его карих, почти чёрных глазах плясали насмешливые огоньки, но за ними скрывалось что-то иное. Что-то, от чего у Накахары по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего со страхом. — Не хочешь на минутку остановиться? — кареглазый медленно поднялся с дивана — Перестать дёргаться, перестать решать. Просто... Расслабься. Всего на один вечер. — Ты больной? — фыркнул Чуя, но насторожился, инстинктивно принюхиваясь. Феромоны Осаму, обычно скрытые за слоем бинтов и больничным запахом медикаментов, сейчас изменились. Они стали мягче, теплее, притягивающе. Это сбивало с толку. — Вовсе нет. Я предлагаю тебе сделку, — Дазай подошёл почти вплотную. Теперь он смотрел на голубоглазого сверху вниз, и в этом не было вызова. В этом было обещание. — Перестань планировать. Просто... позволь мне делать с тобой то, что я захочу. — Чтобы ты делал, что захотел? — Накахара усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. Сердце колотилось где-то в горле — Ты омега, Дазай. По всем законам, подчиняться должен ты. — Законы, правила, иерархия, — бинтованный почти мурлыкал эти слова, накручивая на палец прядь рыжих волос — Это всё для слабаков. Для тех, кто боится признать, что настоящая власть — это не в том, чтобы кричать громче всех. А в том, чтобы кто-то добровольно положил свою голову тебе на колени. Он легко коснулся губами виска Чуи. Едва уловимо, невесомо. — Я хочу, чтобы ты забыл, кто ты. Хочу, чтобы ты был только моим. На одну ночь. Без масок, без ролей, без этого дурацкого гонора. Ты мне отдашься? — шёпот у самого уха — Отдашь мне свою хвалёную власть? Накахара сглотнул. Внутри всё кипело. Альфа требовал рвануть, схватить, прижать, доказать своё превосходство. Но какой-то другой, более глубокий голос нашёптывал: «А что, если попробовать? Что, если отпустить?» — И что я получу взамен? Шатен снова улыбнулся. В этот раз, той самой улыбкой, от которой у Чуи подкашивались колени. — Всё. Получишь всё, что пожелаешь. Это прозвучало как насмешка. Как очевидная ложь. И рыжий, глядя в эти бездонные глаза напротив понял, что проиграл. Проиграл ещё до того, как начал. — Чёрт с тобой, — выдохнул он, чувствуя, как по венам разливается странное, пугающее облегчение — Делай что хочешь. Бинтованный удовлетворённо хмыкнул. В ту же секунду его рука скользнула Накахаре на затылок, пальцы сжались в рыжих прядях, запрокидывая его голову. Поцелуй был не нежным и не требовательным, что-то среднее между мягкостью и страстью. Осаму целовал так, будто пробовал новую сладость, пытаясь ощутить весь вкус. Чуя, вопреки всем инстинктам, замер. Он не отвечал. Он позволял. — Умница — выдохнул Дазай ему в губы. — А теперь на колени. Слова упали, как удар хлыста. Альфа внутри голубоглазого взбеленился, заскрёб когтями. «Ты не смеешь так приказывать!» Но Накахара посмотрел на младшего. На то, как тот стоял перед ним — расслабленный, уверенный, с лёгкой полуулыбкой на губах. И понял, что если сейчас отступит, то заклеймит себя как трус.