Чё за книжка

Так, надо всё-таки подвести поэтические итоги года. Лучшая строчка из стихотворений, что я видела в 2025-м: «Вся деловитость у людей ушла в заказ латте покрепче» Павла Лукьянова из книги «Название». Мне кажется, в этой строчке ну прямо ДУХ ЭПОХИ схвачен. Люди в кофейнях – и правда очень деловые, до комизма, особенно те, кто хмурятся за ноутбуками. И то, что они заказывают латте «покрепче», добавляет ещё больше комичности. Ведь латте – самый мягкий, самый молочный из кофейных напитков, это, по сути, теплое молоко с запахом кофе. Но люди и правда начинают на кассе в кофейнях и всяких мелких закусочных выделываться, показывать свой характер и неуместную хватку. Вот зашла недавно в шаурмичную (это не такая неряшливая забегаловка, где широкие мужики в куртках наяривают батоны мяса с кетчинезом, а даже немного люксовая – там в туалете стоит жидкое мыло с запахом ванили и табака, ну вы поняли). Передо мной стояли муж с женой лет 60-ти, довольно интеллигентного вида, в очках. Жена уже отошла к столу, и мужчина, понизив голос, сказал юным миленьким кассиршам: – А вот какого бы мне кофе такого выпить... Ну необычного! Посоветуйте. Одна девчонка прилежно посоветовала, прости господи, бамбл, рассказала, что там и кофе, и вишневый сок, и нежная пенка. Мужчина взял этот, блин, бамбл, отошёл. Вернулся через полминуты и сказал, снисходительно улыбаясь: – Девочки, ну вы бы хоть молочка добавили... Пить же невозможно. И скривился немножко. Как будто ему не хочется их журить, но надо. Девчонки смутились. Понятно, что дядя просто хотел к ним поприставать. Ему не нужно ни молока, ни кваса – он хотел попить их молодой крови, их смущения, заплатив за стакан кофе всего 2,5 доллара. И все это – как будто «по делу». Так что строчка Лукьянова, в общем, ЖИЗНЕННАЯ. Бамбл этот проклятый там, кстати, правда вкусный. А, и еще в прошлом году лучшим стихотворением мной как медиамолекулой были выбраны стихи про, гм, заварушку, опять же, в кофейне большого русского поэта Егора Спесивцева (или, как он говорит о себе, «самого конторского человека на свете», что бы это ни значило). Теперь, если мне нужно сказать что-то похабное, но чтобы понял только муж, я говорю: «Они сходили в кофейню мон плезир, ну ты понял» (подробнее – на скрине). Выберу ли я в следующем году лучшим стихотворением опять что-нибудь про кофейню? Посмотрим.

🍞Для новогоднего настроения прочитала «Путешествие в страну Зе-ка» Юлия Марголина. Если короткое, это как если бы Вуди Аллен отмотал пять лет в советских лагерях и написал об этом толстенную книжку. Все бы ее читали, хохотали и советовали друг другу, настолько это написано легко и увлекательно. А так это мемуары о лагерной жизни крайне образованного польского еврея из Пинска, про которого вы наверняка впервые прочитали ну вот прямо сейчас. Хотя Марголин написал книгу ещё в 1947-м, до Солженицына и Шаламова. «Путешествие в страну Зе-ка» – ни в коем случае не вторичный текст, «еще одна книга о лагерях, чё мы там не видели, дёмдальше». Книге просто очень не повезло с мировым хайпом. В книге Марголина есть с ледяным хладнокровием изложенные жуткие факты о лагерях и их нечеловеческом устройстве, как у Шаламова и Солженицына. В книге Марголина есть такой же уют и жизнелюбие, как в книгах о лагерях и ссылках Анастасии Цветаевой, Ариадны Эфрон и Ады Федерольф. ✌Но есть в книге Марголина то, что делает ее абсолютно исключительной – ворох сцен для черной комедии. Ну, например: 1) «Я помню, что я таскал срубленные ели к огню, и они были тяжелы как свинец. Я никак не мог поднять их. Ничего удивительного. Я был близорук, как крот, и, наступив ногой на ветвь, руками тащил ствол. В общем, это были чаплиновские подвиги». 2) Однажды на перекуре в лесу, посреди валки деревьев, Марголин стал объяснять другим работягам у костра теорию Эйнштейна. Все так увлеклись наукой, что не заметили, как от искр у всех тихо загорелись и задымились бушлаты (да, это тоже написано комедийно). 3) Марголин на четвертом году концлагеря добыл книгу Достоевского «Записки из Мертвого дома» и благодаря ей понял, насколько здорово жилось в царское время. Достоевский был на каторге, но у него все это время был слуга (!), который даже ходил на рынок и покупал говядину или поросёнка. Марголин зачитывал это своим соседям-зекам, и все ухахатывались(и давились слюнями). 4) По-черному комичная сцена, где немецкий еврей рассказывает, как же здорово было в концлагере в Дахау по сравнению с советским лагерем – там на ужин давали гуляш и мармелад. Евреи слушали его часами и говорили: эх, да, сейчас бы в Дахау, а не вот это вот все... 5) История о том, как похудевший до 45 кг Марголин с товарищами нашел в подвале уголок с морковкой, тайно питался ей и жил в морковном раю две недели – маленький комедийный шедевр. 👴Ещё я люблю советы от дедов, которые видели всякое. Что нам советует Юлий Марголин, доктор философии, который прошел концлагерь и ссылку: 1) Интеллигенты должны опознавать друг дружку издалека и помогать друг другу, только так можно выжить в мире, где презирают людей с книгами в руках. 2) Не волноваться из-за плохих новостей. «Жизнь научила меня относиться к превратностям судьбы с философским спокойствием. За мной были годы войны, ссылки, Сибири, годы заключения в советских тюрьмах и лагерях. Те, которые волновались, оставили в них свою жизнь. Нервные и неуживчивые люди вымерли, а мы, выжившие, научились принимать бессмысленную жестокость и тупое зверство как самое обыкновенное и естественное явление – как норму мира сего». Марголин передает нам, что волноваться и удивляться стоит только хорошему – например, человеческой доброте и участию. Если вас кто-то помнит и любит. Или если, выйдя на улицу, вы можете купить все, что вам нужно – ну там мороженое или бутерброд. Или если можно взять дешёвый билет и махнуть, куда захочется, ни у кого не спрашивая – допустим, в пригород Парижа или там в Барсуки. Ну, ладно, про Барсуки это я уже сама добавила. 3) Любому дурацкому государственному строю можно противопоставить «мелкую, мышиную нелегальность частного существования». 🐹Ребят, ну мышиная нелегальность частного существования – ну мы или не мы?

🍞 Ну что, прочитала «Хлеб с ветчиной» Буковски. Сын немецких мигрантов рассказывает, как сложно было взрослеть в Америке 30-х: вокруг уроды, один ты умный, интересный и читаешь по ночам Тургенева и Достоевского. Это как «Детство. Юность. Отрочество» Толстого, только с шутками про пердёж и дрочку (простите, пытаюсь передать атмосферу книги, как могу). У книжки удачная структура: 58 коротких главок со сценками или бойкими диалогами о жестоком отце, бедности, драках, противных одноклассниках, чудовищных прыщах, одиночестве, пьянках и учительницах с такими красивыми ногами, что на них прямо на уроке мастурбирует слабоумный мальчик с последней парты. 🍺 Плюсы: Буковски уложил 20 лет своей жизни где-то в 480 тысяч знаков. 🔪 Минусы: можно было сократить ещё 80 тысяч знаков. В «Хлебе с ветчиной» – слишком много эпизодов со спортом и описанием правил, я их тупо пролистывала: они скучноватые, у них одинаковая цель – показать, что подросток из бедной семьи, выросший в Великую депрессию, более ловкий, сильный и свежий, чем его сверстники из благополучных, сытых семей. Ну, ок, я и в первый раз поняла, зачем в десятый-то повторять. Вот в отличной книжке Буковски «Почтамт» – где-то 250 тысяч знаков, идеальный объем: никто не устал, ни писатель, ни читатель. «Фактотум» – 330 тысяч, ещё одна книга из праймового Буковски (ну, я ещё не читала, лол). Хочется ещё побухтеть, но как вспомню, что часто современный «российский» «автофикшен», вот эта так называемая «боллитра» (есть ли слово тупее?) – бесформенная, сизая каша без ярких сцен, без попыток объяснить и понять «а что ж за люди такие – мои родители», без смешных диалогов и афоризмов, то осекаюсь. Ладно, «Хлеб с ветчиной» – грубоватый, забавный автофикшен побитого жизнью, сентиментального, начитанного пса (на фото). Просто иногда было тягомотно. 🍞 Ну, и лучшая цитата: «Я частенько ощущал свою неполноценность. Мне хотелось просто отстраниться от всего. Но не было такого места, где я мог скрыться. Суицид? Ничем не лучше, чем любая другая работа».

💅Ребят, прочитала сборник рассказов «Карусель» Тэффи 1913 года. Ей тогда было 40-41 год. Она всё ещё модница и вертушка. Наша Кэрри Брэдшоу, повторюсь. Как всегда у Тэффи, рассказы короткие, ясные, с горками шуток. Читать Тэффи всегда легко и приятно, но всё-таки в этом сборнике есть пара-тройка скучноватых рассказов и нет пары-тройки абсолютных, бронебойных хитов, поэтому «Карусель» мне кажется чуть менее удачной книгой, чем предыдущий сборник «И стало так» 1912 года. Там больше ударных вещей, которые запоминаешь на годы вперёд, типа рассказа «Дураки» (вот тут писала подробнее про сборник – https://t.me/chezaknizhka/43). В «Карусели» – 44 рассказа, вот 6 лучших: 1) «Маляр» Ладно, это всё-таки абсолютная классика о сложностях даже элементарного ремонта. Героиня вызвала маляра, чтобы он покрасил двери в коридоре в красный. Он сначала покрасил в коричневый, потом в жёлтый, потом посоветовал добавить кобальт, «чтобы грязнее было». Она выгорела, вызвала другого работника, но воспоминание о том первом маляре навсегда повергает ее в мистический ужас. Кто хоть раз вызывал сантехника из жэса, посмеются, но и вздрогнут. 2) «Потаповна» О том, как сложно жениться в зрелом возрасте. Старуха и старик прикидывают, кто раньше помрёт, кому наследство достанется. И очень обижаются, поняв, что оба – слишком здоровые и слишком долго смерти друг дружки надо будет ждать. 3) «Острая болезнь» Хорошие, милые люди стесняются признать, что дружат со скучным придурком, и их вежливость и обходительность доводит их до нервного срыва. А придурок, конечно, вежливости не ценил и считал их просто лохами. 4) «Жест» Жалостливый немножко рассказ. Когда-то богатый старик заходит в роскошный ресторан хотя бы выпить кофе и оставляет там последний рубль, чтобы хотя бы немножко почувствовать себя прежним, богатым, живым. Немножко за старика стыдно, но и жалко его очень. 5) «Сам» Мужчина решил, что дешевле самому сварить пастилу, чем покупать ее в лавке за 35 копеек. Весь день он не вылезал из кухни, жарил, шкварил, потратил кучу денег, испоганил всю кухню и продукты. Среди ночи, полубезумный, разбудил жену, поднес ей какой-то грязный липкий комок и сказал: «Па-пастила! Ты все-таки попробуй. Только ее никак нельзя разрезатъ, не поддается… Если тебе не противно — лизни ее… Сделай милость, лизни!» Думаю, сейчас бы Тэффи ошивалась только в отделах готовой кулинарии и составляла для «Сатирикона» рейтинги готовых «цезарей» и «оливье» в пластиковых коробочках. 6) «Бешеное веселье» Пухлая бухгалтерша тщательно выбирает платье на корпоратив (наряд «практичная вакханка»), покупает на последние деньги неудобные туфли, выкраивает копейки на извозчика, а на вечеринке – тесно, потно и скучно. Она лежит дома после корпоратива и думает: «Раз мне все это не нравится, это доказывает только, что я умная и серьезная девушка». Ну, мы.

Ну, я уже писала – я верю, что мы часто попадаем в силовое поле настоящего писателя, если мы честно и увлеченно читали его тексты. С нами происходит что-то, что могло быть только в его книге. «За мертвыми душами» Минцлова о приключениях библиофила, который с азартом гоняется за редкими штуками по всей стране, я закончила читать ночью. Уже днём, часов через 10, нам написал хозяин русского издательства Ruinaissance, в котором вышла книжка мужа: рассказал, что хочет перевести и напечатать неизвестную у нас книжку столетней давности, написанную на итальянском, но есть проблема. В его редком экземпляре нет двух страничек – так что издание под угрозой. По всей России ни в одном книгохранилище нет этой книжки. Всё обыскали, весь интернет перерыли. Один-единственный экземпляр чудом нагуглился в отделе рукописей, редкой книги и старопечатных изданий в Национальной библиотеке Беларуси (она на фото). Ну, и издатель попросил как-то эти две странички раздобыть. Я сидела с вот такими вот выпученными глазами. Собиралась нанимать ямщика с каурыми (то есть Яндекс-такси), вымаливать книгу на коленях у помещиков (переть на третий этаж библиотеки, в которую я даже не записана), потом лихо прогуляться по торговым рядам и выпить рюмку настойки за святое дело книгопечатания (там возле библиотеки – как раз ТЦ с Zara и магазин с белорусским хамоном и сидром). Но я человек ленивый. Погода такая, что смотрю в окно и хочется плюнуть. И технологический прогресс в наших библиотеках такой, что я за полчаса нудного тыканья по кнопкам попросила отсканить мне две странички. Уже на следующий день добрые библиотечные феи прислали их на почту в формате пдф. Взамен получили от меня чек на три копейки, тоже переведенные по интернету. Вот и все библиофильские приключения в Беларуси. Правда, издатель все равно сказал, что это чудо. Ну, и то, как умерший почти 100 лет назад писатель Минцлов передал потусторонний привет двум минским абибокам – тоже реальное чудо.

Прочитала книжку «За мертвыми душами» Сергея Минцлова. Да, я тоже это имя услышала впервые в этом году. Муж полгода орал, какая это потрясающая книга, потерянный, никем не читанный шедевр. Я морщилась, говорила «ой ну прям!», закатывала глаза – как всегда, по делу. В общем, «За мертвыми душами» – самый обаятельный, компанейский и, прости господи, уютный текст, который я читала в этом году. Минцлов – библиофил, который собрал библиотеку из 15 тысяч очень редких книг. Он работал чиновником то там, то сям, а летом ездил по всей России (с 1895 по 1913 год) и искал старые, редкие, драгоценные книги, которые помещики обычно хранили в погребах или курятниках. Искал он обычно или мемуары, или запрещенку. Так он объехал Смоленскую, Орловскую, Нижегородскую губернии и написал об этом книжку уже в эмиграции. Вся книжка состоит из небольших главок, каждая построена одинаково: как Минцлов едет, что смешного говорит кучер («весь в рыгалиях» вместо «регалиях»), как выглядит дом очередного помещика, какой у него характер и причуды, чем Минцлова угощали, какие он там книжки нашел среди мусора и за сколько купил. Да, это как «Мертвые души» Гоголя, у Минцлова тоже галерея помещиков. Только книжка Минцлова – очень дружелюбная. В ней нет потустороннего холодка и инфернальности, как у Гоголя. Ну, это уже не противопоставление Гоголю, а так: у Минцлова с любовью, вниманием, мягкой иронией, без слюнявого умиления или истерик описан быт провинциальной дореволюционной России. Вот один помещик организовал у себя постановку Гамлета, и все от смеха почти дошли до самоубийства. Вот молодой дворянин приехал из Европы и устроил европейские порядки в доме – тупо сжёг всю отцовскую библиотеку. Вот утонченный деревенский аристократ каждую ночь играет на рояле и сжигает сотни свечей, и потом спит целыми днями. Вот одна помещица разозлилась, что ей не заплатили кучу денег за книги: «Лили совсем как мать вздернула плечи, повернулась и с невыразимым презрением вихнула мне задом». Классная роль была бы для Сидни Суини, да? Больше всего меня поразило, что: а) все помещики – гостеприимные и хлебосольные, я чуть с ума не сошла. К ним посреди ночи ломится непонятно кто, они ему и кровать стелят, и кормят, развлекают, как могут, и умоляют погостить у них ещё пару дней. И все это бесплатно, ну вот такие у людей нравы. Там буквально одна жадная семья была – в невыносимо роскошном замке женщины ели по три горошинки в день. б) все эти милые люди плевать хотели на книги, которые собирали их родители. Для них это – обуза. Даже если там уникальные вещи, которые стоят бешеных денег. В домах хранили современную беллетристику, а все, что собирали отцы и деды, выносили после их смерти на чердак или в хлев. «Как ненужно и чуждо делается все остающееся от ушедшего поколения тем, кто сменяет его! Книги, мебель, оружие, даже монеты — все служит только одному, много двум поколениям. Редко-редко что-либо переходит из века в век! Кому-то нужна смена жизни и разрушения. И как хорошо, что существует детство, юность, осень и смерть!..» Ну, отрезвляет, конечно. Сюжета в обычном понимании в книге нет, весь смысл буквально в кайфе – ну вот как когда едешь в поезде часа два (пока не начало отовсюду вонять), и смотришь за окно на леса и поля, и ты просто счастлив. Моя любимая сцена, в тургеневском духе, – как Минцлов из-за дураковатого мужика заблудился в лесу, оголодал и вышел ночью к костру, который развели местные мальчики. Один из них и вывел его к богатому хозяйскому дому. Там как раз шумно отмечали именины, и пьяные гости, пошатываясь и падая, садились по своим экипажам. Дома остался только весёлый хозяин и огромный стол с остатками еды. Честно скажу: захотелось. Вот так выйти душной летней ночью к дому эксцентричного богача, и чтобы застолье там уже закончилось. Сиди и балдей всю ночь, никаких тупых светских разговоров даже вести не надо. И еда там, получается, уже такая настоявшаяся, как лучшие новогодние салаты на 1 января. Вот такая у меня теперь мечта, ребята.

Ну кстати, про хорроры. Для вас какие тексты в русской литературе – самые жуткие? Я вот список своих накорябала. Он короткий, если что, на минуту чтения. Я просто обложки решила поставить, ну типа для красоты. https://teletype.in/@hmelnickaya/IXPmkWS3G7W

🥶 Ну что. Перечитала абсолютно леденящий хоррор – пьесу «Три сестры» Чехова. Знаю, меня читают только образованные, влиятельные люди, но всё-таки перескажу сюжет. Три умные, нежные сестры (им от 20 до 27) живут в провинциальном городе на 100 тысяч человек. В одном доме с ними живёт их брат Андрей – все верят, что он настолько талантлив, что обязательно станет профессором в Москве, и они всей семьёй туда уедут. Для провинциального города сёстры слишком образованные и тонкие, и живут они немного понарошку, а вот когда уедут в Москву, уж там наконец начнется настоящая жизнь. К ним в гости ходят военные, потому что у полка командировка в этот город, да и у сестер папа был генералом. Переезд в Москву все откладывается, потому что то одно, то второе. Старшая сестра работает учительницей, у нее от работы постоянно болит голова. Младшая целыми днями лежит дома, мечтает. Чтобы разогнать апатию, устраивается телеграфисткой, от работы только сатанеет. Ни у старшей, ни у младшей нет любовных интересов. Младшая говорит, что, когда уедет в Москву, там уж в кого-то влюбится, а тут тупо не в кого. В конце концов принимает предложение от некрасивого, немножко жалкого барона, потому что ну а что делать, других женихов нет. Средняя ещё в 18 вышла замуж – думала, муж интересный и умный, а он оказался тупой и скучный. Так что она крутит роман с военным, у которого больная истеричка-жена, с которой он не разведется. Брат оказался совсем не талантливым, женился на чудовищно тупой и грубой мещанке, которая изменяет ему с его же начальником. Ну, и так далее. Все люди неплохие, даже симпатичные, но жизнь у всех – несчастная, чепуховая. В Москву никто не уедет. Когда пьеса вышла, в прессе писали, что слишком вялые персонажи – надо, чтобы кто-то стукнул кулаком по столу и тупо уехал в Москву, и все! Но Чехов же не дурак, он все капканы аккуратно расставил – ну невозможно героям просто взять и уехать. Да и Чехов жил всю жизнь с родителями и братьями-сестрами – он, как сказали бы сейчас психологи, неотсепарированный. Даже если бы герои в Москву переехали, там бы пришлось работать на тупой работе, разговаривать с тупыми людьми, тратиться на ерунду и суету. Жизнь все равно не выполнила бы своих обещаний, которые давала в юности. Это самое невыносимое и жуткое, и с этой мыслью ещё 40 лет надо как-то жить. Чехов все сделал аккуратно и по-хорошему цинично: если герой говорит что-то умное, в следующей же сцене он скажет ужасную глупость. И наоборот – если мы уже стали презирать толстого глупого брата, Чехов тут же даёт ему умные, прочувствованные слова о том, как обманывает жизнь, и мы сразу ему сочувствуем. Если какой-то герой стал на условную табуретку и сказал, что потомки назовут нашу жизнь светлой и высокой, тут же другой герой скажет: «Вы только что сказали, барон, нашу жизнь назовут высокой; но люди всё же низенькие… (Встает.) Глядите, какой я низенький. Это для моего утешения надо говорить, что жизнь моя высокая, понятная вещь». Там же ещё один сюжет, который Чехов не закладывал, но жизнь, гм, помогла. Герои постоянно говорят, что надо работать, тогда и смысл в жизни будет (но в пьесе тех, кто ходит на службу, это только отупляет и ожесточает). Один восторженный военный, барон, который ни дня не «работал», говорит: а вот через 25 лет все будут работать, и как же это будет здорово! Это самые зловещие, абсолютно леденящие строчки. Пьеса написана в 1900-м. Ну вот что в 1925-м было бы с баронами, военными, врачами и остальными дворянами или просто образованными людьми? Смерть от голода и болезней, расстрел, Соловки (это для самых везучих). Одна из сестер, допустим, каким-то чудом смогла уехать бы в Париж – и там работала бы сиделкой при богатой, мерзкой старухе (это сюжет рассказов Тэффи про эмигрантскую жизнь). В общем, мощнейшая вещь. Даже в казалось бы пустяковых фразах. В четвертом действии, уже посреди глубокой осени, средняя сестра говорит: «Живешь в таком климате, того гляди снег пойдет, а тут ещё разговоры эти...» Кстати, пока писала пост, за окном выпал снег. Знаете, вот этот хлипкий, гаденький, ноябрьский...

Прочитала сборник Тэффи «И стало так...» 1912 года. Писательнице тогда было 40 лет. Это наша Кэрри Брэдшоу. Темы рассказов такие: до какого осатанения женщины доходят в торговых центрах; как дорого обходятся молодые любовники; если в роскошном ресторане какое-то блюдо называется затейливо, типа «а ля Сардонапал», значит, вам вынесут вареную картошку. Многие рассказы написаны, как современный стендап: сначала заход «вы замечали...», потом гора шуток-наблюдений, в конце – неожиданный вывод, панч. Рассказ «Лень» о том, что лень и есть двигатель прогресса и цивилизации, и что именно самые ленивые люди и придумывают самые крутые стартапы типа электричества и трамваев, мог написать комик Вася Медведев. Ну, если бы не был настолько ленивым. У Тэффи всё написано, как обычно, легко, изящно, с горой вопросительных и восклицательных знаков. Я эти почти 40 рассказов прочитала залпом, за два дня – честно скажу, слишком игристым было это шампанское. Когда начнется первая мировая, Тэффи запишется медсестрой в госпиталь, и у нее появится много печальных, горьких текстов. А в 40 лет она вовсю кокетничала, балагурила и придуривалась, так что совсем грустных рассказов в «И стало так...» нет. В общем, не самый блестящий ее сборник, просто хороший. 💅Лучшие рассказы, по-моему, такие: 1) «Литература в жизни» Мальчик и девочка на даче начитались Тургенева и на свиданиях пытаются вести себя, как тургеневские персонажи. Демонстрируют друг другу озлобленный ум, загадочно щурятся и смеются холодным смехом. В конце устают от этих игр и вместе лопают землянику на веранде. 2) «Публика» Если на людей хорошенько наорать, что Шульман и Эйдельман – умные и образованные, то люди поверят, как миленькие, и будут за ними все конспектировать. 3) «Как я писала роман» Тэффи объясняет, почему не пишет большие штуки, и пародирует современных писателей. Вот, допустим, стиль-нуво, который Тэффи описывает как модный в прошлом году, за публикацию которого уже сам автор должен приплатить издателю, настолько это никому не надо: «А на левой ноге чувствовался не сапог, а пуговица, одна и голубая. И это был страх». По-моему, на современных писательниц похоже, ну там эта... И вот та ещё... Ну, вы поняли. 4) «Пуговица» Модница из-за оторванной пуговицы испоганила и себе, и мужу поездку в Берлин. Пародия на все рассказы «о путешествиях по Европе», где люди на самом деле ничего не видят. 5) «Дураки» Ну, тут, понятное дело, описываются разновидности дураков. Рассказ похож на какой-нибудь материал сайта Вос, «10 типов любовников», в таком духе. У круглых дураков, по Тэффи, в жизни всего три аксиомы: а) Здоровье дороже всего. б) Были бы деньги. в) С какой стати? Неловко, конечно, признаваться, но это абсолютно мои слова в любой день недели и по любому поводу! Вот для этого, друзья, мы и читаем бессмертную русскую классику – для глубокого самопознания.

Всем приветик. Это обложка книги, про которую сейчас вам расскажу, приготовьтесь.

Прочитала самый короткий сборник рассказов писательницы Тэффи «Ничего подобного» 1915 года. Самый короткий, потому что сборник до сих пор не оцифрован. Какие там рассказы были, знают только работники библиотеки, которую книжку положили где-то на складе и забыли про нее, что ли. Так что из книжки мы сейчас можем прочитать всего 9 рассказов. Обычно у Тэффи ну от 30 рассказов в сборниках. 🥞 Какие сюжеты волновали Тэффи в 42 года: – в Петрограде все жалуются, что у них бессонница, а на самом деле люди спят до шести вечера. Потом танцуют и едят всю ночь, засыпают только к 9 утра. Вот и вся бессонница. – таксисты, то есть извозчики, всегда учат жизни интеллигенцию, а та слушает с открытым ртом; – Гумилев хвастается, что натащил в дом старинных африканских драгоценностей, а на самом деле это свежие фейки с местных рынков; – красивый вероломный студент может свести с ума даже самую порядочную 40-летнюю профессоршу; – если иностранцам объяснять, что за чудесная вещь – блины, то можно и подраться (самый смешной рассказ сборника – «Блины»); – как правильно есть блины с рыбой и сметаной на Масленицу. Ну, и так далее. 🐴 Лучшие мысли, или, как вы говорите, тейки, такие: – у писателя, даже средненького, вкуса и чувства меры всегда больше, чем у жизни. Жизнь шутит очень грубо. Вот как-то Тэффи читала в новостях, что судят двух парней с фамилиями Жеребцов и Кобылин. Ну, смешно. Но если бы кто-то так в книжке написал, его бы засмеяли и ещё обозвали дворником, а не писателем. Это из рассказа «Жизнь и темы». – если мы про какую-то книгу рассуждаем, что в ней «продуманный сюжет», «хорошо сделанные диалоги», то это плохая книга. Про это рассказ «Книга», лучший в сборнике. От хорошей книги нужно орать и не спать ночами – как сама Тэффи в 14, которая каждую ночь перечитывала сцену смерти Болконского и каждый раз верила, что ну хоть в этот раз он не умрет. Как человек, который в 16 всерьез собирался выходить замуж только за Долохова, абсолютно с ней согласна. Как всегда у Тэффи, всё энергично, изящно, иронично. Много замечаний и шуток, которые хорошо состарились. Хотя в роковых студентов, которые сводят с ума профессорш, уже верится с трудом. Может, потому, что блины со сметаной меня больше волнуют.

Все ещё отказываюсь покупать тг-премиум, поэтому картинки к книжке буду постить отдельно. У нас тут очень экономный читательский уголок.

Ну что, муж третью книжку написал. На этот раз – хоррор. Называется «В сумерках / Автофикшн». Темы такие: масоны, кэгэбисты, думскроллинг до осатанения. Обычные темы наших тихих семейных бесед за чашкой чая. По-моему, текст – по-настоящему жуткий. Помню, как в 16 прочитала «Господа Головлевы» Салтыкова-Щедрина – дочитав уже на рассвете, чуть встала на трясущихся от ужаса ногах, чтобы попить водички. От книжки Серенкова так же шевелятся волосы на голове, и точно так не можешь оторваться. Я, конечно, выгляжу глупо, нахваливая мужа. А что делать, я его фанатка. Кстати, эксклюзивный контент только для моих подписчиков! В книжке одно из самых страшных мест действия – сталинка, из которой видна надпись «СМЕРТЕН» на соседнем доме. Так получилось, что мы с Колей Редькиным сфоткались под этим словом четыре года назад. На этой неделе Коля стал настоящей звездой интернета. А я все ещё не могу найти нормальную зимнюю куртку взамен той, в которой ходила ещё в 2021-м. Вот он, настоящий хоррор из женской жизни.

Пять лет назад я прочитала книжку Эрика Берна. Мне тогда открылись миры. Бегала и орала, что ее должны прочитать все. Ещё из-за этой книжки я чувствую себя самой умной зрительницей очень умного режиссера. Возможно, зря. https://teletype.in/@hmelnickaya/DwEyKOKiipm

Ребят, прочитала «Внешнюю жизнь» Анни Эрно, Нобелевской лауреатки-2022. 60-летняя учительница французского живёт в свежепостроенном пригороде, ездит на электричке, ходит в гипермаркет, смотрит телевизор и умничает. Сухие, отрывочные заметки, что она видит и о чем думает, пока едет на эскалаторе. «Внешняя жизнь» Эрно – по сути, продолжение «Дневника улиц» (вот я тут писала по него: https://m.vk.com/wall21708195_3049). Но «Внешняя жизнь» получилась скучнее, потому что Эрно стала меньше ходить в главный храм современности, то есть гипермаркет, и больше сидеть у телевизора. Когда Эрно рассматривает витрины или куртки на прохожих, у нее появляются забавные мысли, а когда она смотрит телик, она насупленно, с поджатыми губами пересказывает новости про войны или как Клинтон изменял с Левински. Пересказ думскролла – почти как пересказ чужих снов, так же скучно. Зато про одежду есть занятное. Марка одежды – штука, благодаря которой люди заявляют, к какому классу они хотели бы принадлежать. Но нас постоянно преследуют осечки. Например, один знакомый Эрно, тоже чувак из пригорода, хвастался, что купил дочери свитер «Лакосты» (да, он неправильно склонял). Он всё ещё думал, что в «Лакосты» одеваются люди с привилегиями, хотя в этот магазин стали ходить именно что жители пригорода с претензиями. Но, если бы Эрно объяснила ему и падежи, и кто сейчас в «Лакосты» ходит, мужик бы жутко обиделся. И тут же – воспоминание Эрно о ее любовнике, дипломате из СССР. Однажды вечером он переодевался перед ней и гордо перечислял со своим жутким славянским акцентом, что он носит: рубашка от Черутти, галстук от Диор, брюки от Сэн-Лорана... Он как будто торжественно надевал доспехи средневекового рыцаря. И, как ехидно подмечает Эрно, под ослепительными доспехами он носил белую алкоголичку и смешные семейные трусы, как заведено в странах Восточной Европы. Ещё «Внешняя жизнь» и «Дневник улиц» неожиданно похожи на «Опавшие листья» Розанова: сладкое мещанство + эротизм, но без христианской философии. Но Розанов – влажный писатель, он похож на кексик с мягким, тянучим нутром, а Эрно – сухарик с изюмом.

🌨Ребят, из-за смешного названия прочитала книжку-учебник «Метод снежинки» Ингермансона. Подзаголовок уже не такой смешной: «Как написать взрывную сцену?» Из всей книжки запомнила только, что каждая активная сцена (а это большинство сцен) должна заканчиваться поражением героя. Или, в исключительных случаях – маленькой победой, которая ведёт к ещё одному поражению. Не дай бог хотя бы две сцены подряд герой счастлив – читатель порадуется за него, но не от всего сердца, и захлопнет книгу. Автор не халтурит, то есть не пересказывает мне в десятый раз, какой же великий фильм «Касабланка». Он берет три книжки – «Голодные игры», «Крестный отец» и ещё одну, анализ которой я пролистывала – там замужняя женщина попадает в прошлое и мутит с ещё одним мужиком, ну и как бы разрывается между любовниками. Ну и читала я, конечно, со скепсисом – ой, ну прям каждая сцена должна быть с поражением, ну это слишком депрессивно и надуманно. 🍿А потом мы включили фильм Ари Астера «Эддинбург» про 2020-й год. Там на Хоакина Феникса наваливается ковид, вакцины, конспирология, активисты, грета тунберг, биткоины, выдуманные изнасилования, «жизни черных важны», весь остальной оглушающий ор из соцсетей. Еще жена никак не может забеременеть. Вдобавок ещё и теща приехала погостить, и непонятно, когда свалит. И прямо в каждой сцене – поражение Феникса, как по учебнику. И знаете, про 2020-й всё это выглядит ни капли не надуманно. Фильм Астера одновременно и сделан вот по таким пособиям, по их общих местам, и одновременно смешно, злорадно с ними спорит. Я пролистала уже книжки 3-4 по сценариям (у меня острая нехватка фильмов в крови, но смотреть их пока нет времени, поэтому читаю вот такое). Во всех твердят одно и то же: герой должен действовать в каждой сцене, он не должен, как в некоторых художественных книгах, сидеть у окна и думать или вести длинные диалоги. У Астера в «Эддингтоне» герой постоянно и решительно действует. Если он куда-то не бежит, то думскроллит, и после листания соцсетей он становится ещё более решительным и безумным. Ну, и Астер ближе к концу встаёт и орет: «Чел, да лучше б ты тихо посидел! Куда ты все бегаешь! Да сдались тебе эти выборы, эти, блин, митинги и изнасилования, успокойся! Добегался, придурок, сейчас инвалидом стал! Надо было просто СЪЕХАТЬ ОТ ТЕЩИ! ВОТ ТВОЯ ПОСИЛЬНАЯ ЗАДАЧА, ЧЕЛ!» То есть Астер, получается, уже третий фильм снимает о том, что в мире нет ничего страшнее, чем мать. Даже смертельные эпидемии и мировые пожары не обслужат тебя так, как родная мать. «Реинкарнация» была про мать и бабку (ну, бабка – это мать вдвойне), «Все страхи Бо» – тоже про мать. В «Эддингтоне» он решил не палиться и такой «ой, ну тут же теща, а не мать, это другое». И снова, как и во «Всех страхах Бо», самая дикая сцена в «Эддингтоне» – это мать и сын (или зять и теща, что почти одно и то же) в одной кровати + кто-то третий (санитар для тещи или мертвая девчонка для сына, неважно). Всё-таки интересно, как мать Ари Астера смотрит его фильмы. Радуется за сына, наверное, родственникам хвастается. Ну а книжка неплохая, получается, но вообще не обязательная.

🥪Дорогой литдневничок, решила немного поспорить с одной рецензией на современную книжку про любовь и токсичную женскую дружбу. Ребят, вы не бойтесь, там всего пять тысяч знаков. Просто я в середину захотела поставить классический мем про женскую двуличность, поэтому сверстала статью, лол. https://teletype.in/@hmelnickaya/IMO22Uh_l0Q

Вот, сварганила мем про жизнь с писателем Серенковым.

🕵Дорогой литдневничок, перечитала книжку «Чемодан. Вокзал. Россия» Антона Серенкова, потому что: а) вышла БУМАЖНАЯ книга в крутом инди-издательстве Ruinaissance; 2) я замужем за автором. Сюжет такой: в один оккупированный немцами белорусский город приезжают два сыщика расследовать убийство чиновника. Все вроде понятно, но потом так запутывается, что черт ногу сломит! Короче, нуар. Честно скажу, когда читала роман в первый раз, была в лютом восторге от дураковатой любовной линии. Даже попросила по блату у мужа написать чисто любовный роман. Но я троечница, так что главный сюжет по-настоящему до меня дошел сильно позже, только когда я прочитала жж-посты Галковского про партизан в Беларуси + великую книгу Сергея Волкова «Интеллектуальный слой в советском обществе» (вот тут про нее писала https://m.vk.com/wall21708195_2906 – у меня как будто в голове до блеска помыли грязное окно после нудной, слякотной зимы, вот такая это вещь!). Так что «Чемодан» – про людей, которые пытаются жить на обломках погибнувшей Атлантиды, то есть Российской империи. Как они верят, что посреди руин все ещё можно быть приличным человеком, любить музыку и книжки, думать про красивое пальто и пирожки с капустой. И крутить романы с офицерами или там смешными переводчицами, в конце-то концов. То есть место и время действия выбраны самые мрачные, но текст написан с такой оптикой, что всё получается очень уютно. Хоть и трупы везде валяются. Ну, я понимаю, Серенков там не жил, чё ему. Но я же знаю, что он прочитал кучу книг по теме – там в книжке к каждому абзацу можно делать сноску из текста какого-нибудь эмигранта второй волны или из газетной заметки тех лет. И, хотя я текст уже раз 10 читала, любовная линия все ещё такая же свежая и уморительная. И придурковатые шутки все еще такие же придурковатые! 🥨Пускай тут большая цитата будет, вы все равно книжку читать не будете. «Лида, не глядя на меня, спросила, где моя мать сейчас. – Она умерла. Довольно давно. Мы какое-то время шли молча по неизвестной мне темной и кривой улочке. Ноги утопали в размешанном телегами и машинами и оттого только еще более вязком снегу. Я не заметил, как мы пришли, и чуть не наскочил на обернувшуюся ко мне Волочанинову. Было тихо, только уютно кудахтали куры за забором. Лида замерла и вдруг прижалась к моим губам своими. Затем она отпрянула, ничего не говоря, словно проверяя, что будет дальше. Она как будто дрожала, от холода, что ли. Я потянулся к ее губам, но тут оказалось, что в темноте не до конца ясно представляю, как соотносится ее рост и мой, и ткнулся куда-то в нежную прохладную щеку. Лида прошептала: – Да ты целоваться, что ли, не умеешь? – Больно ты умеешь, – ответил я и сгреб ее в объятья так сильно, как только смог. Она прихватила ладонями ворот моего пальто, я обнял ее, и мы простояли, целуясь, с минуту или больше». Ну каждый раз смешно на строчке «больно ты умеешь»! Ещё и это кудахтанье кур в любовной сцене! Опять же, для уюта посреди бесконечной зимы. Всё-таки это такой прикол – жить с писателем. Вот вроде он просто посуду моет или поет песню Винни-Пуха с ребенком, а на самом деле думает, как устроить перестрелку с одним там латышом под ночной бомбежкой.

Пьем чай, читаем Чехова, ругаемся с давно мертвыми людьми. Просто суббота в Минске. https://teletype.in/@hmelnickaya/nBJf7OSscsx