Чё за книжка

Финансия... Волшебная страна, куда мне снова не выдали визу... На втором фото за моей спиной – люди с гранолами и сырниками на террасе, которым очевидно выдали визы в эту проклятую Финансию! Я же – как бы оставленная на границе – гордо ем магазинную ряженку. (Это две недели назад были с мужем на улице, решила вам доложиться).

🔫Всем приветик, прочитала крохотный сборник «Зарево битвы» Тэффи. Вышел он в 1915 году, во время войны. И все девять рассказов – о войне. Тэффи сама в это время устроилась сестрой милосердия. Все рассказы в сборнике – как всегда, энергичные и, что уж тут, злободневные. Тэффи ни разу не скатывается в истерику или пустой мелодраматизм – даже посреди кровищи в госпитале она умудряется писать умно, трезво и бесконечно женственно. Лучшие рассказы: 1) «О военных делах и гаубицах» О том, как аналитики из телеграм-каналов на самом деле не знают даже, что такое гаубица (как и все мы). 2) «Дези» Как светские девушки из-за модных трендов устраиваются сестрами милосердия, и в госпиталях присходит их духовное перерождение. 3) «Их дети» Горький рассказ, как немецкие дети жестоко буллят одноклассника – маленького жалкого горбуна. Ну и что немцы грубый народ и им не будет стыдно за войну, такая мысль. 4) «Ваня Щеголек» Душераздирающий рассказ о смерти красивого паренька, за которым ухаживала Тэффи в госпитале. Нежное, тонкое описание внешности этого Вани: «Он повернулся, чтобы я видела его лицо. Действительно, красив был. (...) Показал он лицо свое так просто, словно не его оно, а какая-нибудь посторонняя красивая вещь, что досталась ему случайно, он и радуется». 5) «Впечатлительная натура» По-моему, лучший рассказ сборника, потому что самый смешной и проницательный. Тэффи с приятелем приехала в сожженную деревню. Во время бомбежки все местные спрятались в лесу, в деревне остался только один рябенький мужичок. И вот Тэффи спрашивает, как же он пережил этот ужас. Если бы Надежда Александровна была плохой писательницей или Светланой Алексиевич, то у нее этот мужичок стал бы рассказывать про экзистенциальный кошмар, была бы какая-то дешевая деталь типа растоптанной куклы на дороге или повешенного в бане цыплёнка (ну, допустим). Но Тэффи – писательница большого ума и вкуса. И поэтому у нее крестьянин, который видел, как жутко горит деревня, всем с охоткой рассказывает, как немцы из местного пруда достали два ведра жирных карасей. Во таких карасей! С тарелку! 🧐 Ну, тут надо какой-то вывод о том, чем же этот сборник отличается от остальных сборников Тэффи. Есть фото писательницы из 1915-го – она крепко держит ружье и кокетливо улыбается. Вот и сборник такой – с шуточками, с улыбочками, но бьёт куда надо.

Ребят, вижу, что даже среди моих элитных подписчиков много тех, кто решил переехать в Минск, чтобы тут нормально забуриться в ютубе и телеграме. 💅Специально для вас сделала лучшую экскурсию по поп-культурному Минску. В каком минском дворе сняли мем «а ниче тот факт что», в какой панельке провел детство Янг Лин, какое минское кладбище нравилось Роме Англичанину, на какую уродливую новостройку потратила Нобелевскую премию Алексиевич, где ел Галковский. 🍻Без кумовства в тексте не обошлось, конечно, ну такой уж у меня характер. https://kaktutzhit.by/posts/pop-minsk

6 советов Чака Паланика для простых работяг о том, как писать хорошо Прочитала «36 эссе» Чака Паланика. Писал он их в зените славы – в 2004-2008-м, и выкладывал эссе по одному на своем сайте. В эссе мало про композицию, ставки, мотивацию героев – Паланик решил, что мы и так это читали в других книжках. И оказался не прав! Мы-то с вами ничего не читали. 🙂‍↔️Советы, которые мне больше всего понравились: 1) Смотреть побольше стендапа. Стендаперы лучше современных писателей передают живую речь. К тому же стендаперы постоянно видят реакцию живой публики на свой текст, и лучше, чем нынешние писаки, справляются с темпом и ритмом повествования. 2) Читать свои тексты вслух. Ну, писатели – не стендаперы, но даже если зачитывать свои тексты самому себе, редактировать их будет проще. 3) Избегать тезисных предложений. Вместо них – побольше деталей. Например, не надо начинать рассказ со слов «Работа у него была странная». Лучше так: «На работу надо принести кувалду, которой у него не было». 4) Герои должны побольше жевать или драться. Паланик объясняет это так: «В этом году ученые опубликовали две научные работы, подтверждающие, что мозг читателя реагирует на глаголы «бить», «целовать» или «жевать» так же, как если бы он действительно бил, целовал или жевал». 5) Герои должны как можно меньше «знать», «понимать», «верить» и «думать». Лучше эти глаголы вообще не использовать. Вместо этого надо показывать, что герой делает. Чешет за ухом, растерянно жует булочку, тупо пьет чай. Если надо, чтобы герой что-то «понял», пускай он это лучше расскажет в диалоге. Но и в диалоге надо, чтобы герои не просто говорили, а то получится, как в плохих сериалах. Надо, чтобы они и в разговоре что-то делали. Ну, вы видели наверняка эти нарезки из разных фильмов с Бредом Питтом, где он в диалогах постоянно жует. Это он по Станиславскому работает, а не просто вечно голодный. (Об этом, кстати, и недавняя крутая ютуб-лекция Крыжовникова, жёстко советую.) 6) Надо сесть и всё дописать «Если вы работаете над первым черновиком, завершите его. Принуждайте себя писать, пока сюжет не исчерпает себя. Найдите заставляющую вас скучать обстановку, организуйте с ее помощью подходящую «ловушку» и используйте эту «ловушку» до тех пор, пока не закончите работу над черновиком». Оказалось, Паланику удобнее всего писать в конференц-залах на каких-нибудь тупых маркетинговых обучениях. Там и скучно, и уйти оттуда сложно, поэтому писать романы в такой обстановке – одно наслаждение. Для меня такой способ звучит дико, но ладно. Почти все советы Паланика из книги – о том, как писать именно паланиковские книги. Прайм Паланика закончился лет 15 назад. На русский его давно не переводят. У каждой новой книги Паланика все меньше и меньше оценок на Goodreads. У «Бойцовского клуба» (1996) – 650 тысяч оценок, у «Удушья» (2001) – 220 тысяч оценок, у романа «Индукция шока» 2024 года – всего 2,9 тысяч оценок. Но всё-таки «36 эссе» – энергичная, самоуверенная, дельная книжка настоящего профессионала. Есть какая-то злая ирония в том, что Паланик сформулировал законы и секреты своего творчества, – и магия его успеха сразу же испарилась.

Полистала забавную книжку Анни Эрно и Марка Мари с фотками разбросанных носков и трусов. На русский она, конечно, не переведена. Когда писательнице Анни Эрно было 63, у нее нашли рак груди. Эрно начала химиотерапию и сразу замутила с фотографом, который был младше ее на 20 лет. Они решили, что нужно делать совместный проект: ездить по разным гостиницам и фотографировать оставшиеся после близости смятые простыни и сброшенные штаны. Писательница на химиотерапии испивала жизнь до дна. Ну, эрос и танатос, понятно. Эрно писала, что эти фото рождены «желанием и случайностью», это все – снимки хаоса, свидетельства дурмана. Разбросанные носки и полные пепельницы окурков как бы подчёркивают ирреальность того, что было ночью. Забавно, что в одном интервью фотограф простодушно заявил, что в разговоре идея такого проекта пришла как бы сама, как бы по наитию им обоим одновременно. Жаль этого добряка. Нужно всё-таки было читать книги женщины, с которой встречаешься. Или хотя бы мой рейтинг ее книг, алло (https://t.me/chezaknizhka/75). Еще в «Обыкновенной страсти», которая вышла за 10 лет до встречи с фотографом, Эрно писала, что после визитов своего советского любовника не убирала постель сутки, потому что эта картина была посильнее всего, что она видела в музее. И круто было бы это как-то запечатлеть. Как раз во время болезни подвернулся фотограф, и Эрно такая: «У меня как раз была идея! А если скоро помру? Надо всем показать, что я жила на полную мощность!» Они расстались, как только сделали все фото и подписи к ним. В 63 во время болезни Эрно даже купила место на кладбище. Она вылечилась, написала свою главную книгу в 70 и жива до сих пор. Ей 85. Фотограф умер в 2022-м, не дожив полгода до того, как его любовница и соавтор получит миллион евро за вклад в литературу. В книжке, по-моему, есть ну слишком постановочные кадры: мужской ботинок будто подминает под себя кружевное белье цвета фуксии. Представляю, как Эрно и фотограф старательно сопели над ботинком и переругивались. «Марк, ну блин, подвинь ты туфлю свою дурацкую, типа ты доминируешь!» Глядя на фотографии, документирующие дурман желания, думаю только об одном: почему иностранцы всё-таки не снимают свои пыльные ботинки в коридоре, что ж они за грязнули такие…

Как я отдыхаю после того, как запостила рейтинг-имбулечку.

Жить – значит, составлять списки. Умно? А Анни Эрно так и делала. Я год читала книжки Нобелевской лауреатки-2022, и вот собрала в рейтинг ее переведенные книжки со своими отзывами. От самой дурацкой к самой крутой. 💦Также в тексте: 1) пересказ всего Бурдьё за один абзац; 2) непрошенные советы о том, как правильно писать треды про тбилисских арбузеров; 3) почему не надо удивляться, что 60-летняя француженка мутит с 20-летним студентом. 🫠Что я вообще поняла из чтения Эрно? Оказалось, что шутка Луи Си Кея о том, что жизнь женщины – это метель из членов, пока она просто идёт на работу, – не шутка. Читайте, может, тоже что-то такое поймёте... https://teletype.in/@hmelnickaya/C8sGnLWLW-O

Ребят, наконец дочитала все 12 русских переводов Анни Эрно, Нобелевской лауреатки-2022. Вышла проветриться в Парк Победы. Так как вы там не были, докладываю: там, как всегда, красиво. Ещё и свежей стружкой жёстко пахло. Почему-то чувствовала себя итальянской (?!) пенсионеркой. На самом деле просто хотела запостить фотки, но пришлось придумывать «литературный» повод...

😝Похабная училка из пригорода Парижа мутит с женатым советским дипломатом. Нет, это не мой запрос на порнхабе, это сюжет книжки «Обыкновенная страсть» Анни Эрно. 49-летняя Эрно, учительница французского, встречается с советским чиновником на 10 лет ее моложе. Он работает во французском посольстве и женат, естественно, на «дурнушке». Иногда он приезжает к Эрно тупо для секса, часто – пьяный. Любит смотреть по телеку «Санта Барбару» и никогда не дарит цветы (зато «он одаривал меня своим желанием»). Как Эрно с ним познакомилась, какими смешными словами он ее называл, куда они ходили – ничего этого в повести нет. На 60 тысяч знаков (чтения – ну, на час-полтора) – обрывочная история полугодового наваждения. Всю короткую повесть Эрно сидит и ждёт, что вот-вот он позвонит. Или покупает блузку в магазине – и думает, что он скажет о блузке (конечно, ничего). Или записывает в тетрадку все интересные истории и мысли, чтобы при встрече пересказать любовнику. Или орет на директора школы, что не будет брать дополнительные часы, потому что у нее есть личная жизнь. Или идет по улице и представляет, что в машине сидит он, только уже с другой, – и Эрно, потея, идёт с очень гордым и независимым видом. ✨Вот в этой цитате – весь стиль, весь метод Эрно: «Как только он уезжал, на меня наваливалась тяжелая усталость. Я не спешила приводить все в порядок. Я разглядывала стаканы, тарелки с остатками еды, пепельницу с окурками, одежду и белье, разбросанные в коридоре и спальне, свисающие до пола простыни. Мне хотелось сохранить этот беспорядок, потому что каждый предмет хранил память о каком-либо жесте или миге, и они сливались для меня в единую картину такой силы и драматизма, которые мне уже не найти ни в одном музейном полотне. Естественно, я не мылась до следующего утра, чтобы подольше удержать в себе его сперму». То есть все так умно, интересно, сухо, а в конце – н-на, читатель! Еще у Эрно есть замечание по делу, что когда она была одержима страстью, то ей было совершено наплевать на новости. Ну, пала Берлинская стена, ну, убили Чаушеску, ну, бомбят Ирак, а ей что с того? Если в новостях не говорят, приедет ли к ней ее Сережа на часок, то зачем ей это смотреть? В общем, хороший текст. Приятно думать, что и в 20, и в 50 истероидная женщина переживают свою манию одинаково – думает, что все мужики, сидя в машинах, сходят от нее с ума, пока она просто переходит дорогу.

🦫Как же меня жестко выбесила повесть «Стыд» Нобелевской лауреатки и иконы автофикшена Анни Эрно. 56-летняя Эрно вспоминает, как впервые испытала жуткий стыд за свою семью. Ей 12, лето, родители поругались, и маленькая Аня увидела, как отец одной рукой схватил мать то ли за шею, то ли за плечи, а другой рукой держал секатор. И наша Аня расплакалась и решила, что сейчас рехнется. Потом семья спокойно пообедала и все поехали кататься на великах. Но будущая Нобелевская лауреатка такая: это поделило мою жизнь на до и после! Когда я потом рассказывала об этом случае всем своим любовникам, они только хмыкали и отстранялись! И вот я села писать про тот ужас! Но сейчас смотрю на текст и думаю: ну что уж тут такого... Ну, можно было и остановиться. Но Аня продолжила себя накручивать - так книга и получилась. Эрно попыталась подробно описать весь контекст своей бедной жизни в 1952-м. Она всегда жестко флексит своим «низким социальным» происхождением, что она чуть ли не из корыта со свиньями к нам вылезла. Но ее флекс в этой книге выглядит, как в анекдоте про бедных белорусов: 1) Нет денег; 2) Денег вообще нет; 3) Купили трешку в новостройке без кредита. Так и у Эрно в этой книге: 1) я из самого низкого социального слоя; 2) из самого-самого низкого; 3) я была единственной девочкой во всем квартале, которая училась в частном пансионе. Все остальные дети ходили в обычную школу. Алло, частный пансион! Больше всего выбесило, что Эрно подробно нам рассказывает, какие она тупые песни слушала в 12, в какие магазины ходила, как писала в ведро, как хотела посмотреть на чужие прокладки, во сколько лет была первая мастурбация (в 14; и в коротком тексте она повторяет это два раза, чтобы мы точно запомнили), но почему-то ни разу не пишет, каким образом ее родители с «самого социального дна» могли платить за частную школу и сколько это стоило. И этому человеку дали миллион долларов за «храбрость и хирургическую точность». Писать точные цены – вот это я понимаю храбрость. Да, у Эрно родители – деревенские, но у них был свой магазин с небольшим баром. Ну да, не профессура, но и не социальное дно, как нам пытается жаловаться в этой книжке Эрно. Жаловаться, что тебе в детстве чего-то недодали – сладкое, священное дело, но и прибедняться надо уметь. Вспомним легендарные строчки рэпера Брутто: «Я любил крабовый салат, как его делала мама, но в нем никогда не было краба» – вот это мастер детали и мастер жалобы. В предыдущих книгах «Свое место» про батю и «Женщина» про мать Эрно подробно рассказала, что ее родители считали себя исключением из правил, хозяевами жизни, и свою дочь тоже считали исключительно умной, потрясающе одаренной и лучше остальных детей. Почему она об этом не написала в более позднем «Стыде», зачем показала родителей более лоховатыми и жалкими, чем в предыдущих книгах, непонятно. Но Эрно как писательница все равно особенная – все написано легко, интересно, без тормозов в виде тяжелых метафор, читается за пару часов, поэтому и книжку я не бросала. Было и по-настоящему крутое место в книге – как 12-летняя Эрно ездила с папой на недельку в путешествие по местным церквям, как они жили в отелях и ели в кафе. Такой «Афтерсан» здорового кринжового подростка, которому за батю постоянно стыдно. И руки у него грязные, и с официантами разговаривать не умеет. Классика. Ну, а так-то я как читатель этой книги чувствую себя тем ее любовником, которому Аня нажаловалась на детство, а он хмыкает и отстраняется.

🌸Всем приветик, в честь 8 марта прочитала «Событие» иконы автофикшена Анни Эрно. Почти 60-летняя Эрно вспоминает, как делала нелегальный аборт в 24 года. Нелегальный, потому что в 1964-м во Франции и аборты были запрещены, и была даже статья за пропаганду контрацепции. Это самая популярная книжка Нобелевской лауреатки-2022 – на Гудридс у нее 75 тысяч оценок. Возможно, из-за экранизации в 2021-м (я не смотрела). Но книжка и без экранизации – нормальный женский боди-хоррор, короткий и интенсивный (там чтения – на пару часов). Кажется, что ну вся жизнь женщин и так – вялотекущий боди-хоррор, но Эрно и тут смогла удивить. «Вся моя жизнь – где-то между менструальным календарем и презервативом из автомата за один франк», – и это только начало книги. Главную сцену, где Эрно после посещения подпольной акушерки бежит в туалет в общаге, и там в ней как будто взрывается граната и заливает водно-кровавым фонтаном стены, и у Эрно в руках оказывается трёхмесячный эмбрион, и она зажимает его ногами и так идет в комнату к рандомной знакомой, чтобы та обрезала обычными ножницами пуповину – эту сцену я вам пересказывать, конечно, не буду. Что меня всегда завораживает у Эрно – ее предельно уважительный тон к себе, даже горделивый; ее патетичное, восторженное внимание к любым деталям своей жизни. Даже если она просто едет в электричке или идет в магазин за помидорками, это всегда Акт, это всегда Событие. Она не просто стоит в очереди к кассе – она ощущает «жизнь, смерть, время и мораль». Что уж говорить о книге про аборт, где Эрно рожает жизнь и смерть одновременно. Даже жалко, что Эрно и после Нобелевской премии, и после экранизаций не стала влиятельной фигурой для молодых русских писательниц. У нее есть чему поучиться: она умеет выбирать детали, она видит сцены, и при кажущейся фрагментарности письма все равно выстраивает классическую композицию и умеет держать в напряжении. А вообще книжка хорошая. Ну вот говорят «темные двадцатые», да. Зато у нас есть интернет, записаться можно к любому врачу, в аптеках без рецепта продают почти все, что захочешь. После книжки про жизнь европейской женщины в 60-х наши 20-е – очень даже светленькие.

У вас, кстати, какие читательские планы на год? У меня довольно скромные – перечитать все сборники рассказов Тэффи из тех, что есть в интернете, по порядку. Их вроде 15. Просто потому, что Тэффи – единственная писательница, которая меня никогда не бесит и не наводит скуку. Не помню, чтобы я хоть раз подумала при чтении Тэффи: «Ой, знаешь что?!» – и бросила книжку. Вот перечитала пятый по счету – «Дым без огня» 1914 года. 🌸5 лучших рассказов сборника: 1) Демоническая женщина Девочки, ну бывает же такое, что хочется и кружить всем головы, и молиться всю ночь у церкви, и объедаться селёдкой с луком, и оставаться при этом очень загадочной? Вот об этом – абсолютно великий рассказ на 5 минут чтения о мэник пикси дрим гёрл. Или, как сказали бы люди, читавшие пару статей по психологии, эталонное описание истероидного психотипа, к которому очевидно принадлежала и сама Надежда Александровна. 2) О дневниках Дореволюционный стендап о разнице мужских и женских дневничков. «Мужчина всегда ведет дневник для потомства. «Вот, думает, после смерти найдут в бумагах и оценят». (...) Женщина пишет дневник всегда для Владимира Петровича или Сергея Николаевича. Поэтому каждая всегда пишет о своей наружности. «5 декабря. Сегодня я была особенно интересна. Даже на улице все вздрагивали и оборачивались на меня». «5 января. Почему все они сходят с ума из-за меня? Хотя я, действительно, очень красива. В особенности глаза. Они, по определению Евгения, голубые, как небо». 3) Тоска по родине Тэффи пишет из путешествия ядовитые заметки, что путешествия переоценены. В этом рассказе она убедительно доказывает, что вся Флоренция не стоит тоненькой берёзки посреди унылого болотца где-нибудь в России. И что все заморские фрукты – ерунда по сравнению с кошелем брусники. Особенно если эту бруснику исправничиха сварила с корицей и лимоном. Немножко с надрывом рассказ, немножко по-хорошему пропагандистский (лол), но все равно освежающий. Ну и врать не буду: захотелось брусники от этой исправничихи. 4) Старый моряк Тэффи катается в лодке с красивым мощным стариком, который объехал весь мир и всё видел. Она думает, что сейчас он поведает ей всю мудрость мира, а он знает только, что во всех портах носить мешки очень тяжело. Это тупо эпизод из великого сериала «Сайнфелд» про Элейн, которая в конце ещё бы плюнула в этого деда. 5) Оминиатюренные Бойкий, толковый монолог, в котором Тэффи прожаривает писателей толстых бессюжетных романов. Надежда Александровна противопоставляет скучным романам миниатюры, короткие пьесы. Если вместо «миниатюра» вставить «стендап», станет понятно, почему сейчас даже стендапер второго ряда лучше почти любого российского писателя из «премиальных» списков: «В миниатюре взвешено каждое слово, каждое движение. Оставлено только самое необходимое. Миниатюра процеживается автором, режиссером, актером и публикой. Если заметят на репетиции, что фраза тяжеловата или длинна, ее сокращают, вычеркивают. Если заметят, что публика в продолжение целой минуты не реагирует на действие, это место выбрасывают или изменяют, потому что было бы чудовищно давать публике в продолжение целой минуты слова, на которые она не отвечает. Это уже скука, неудача, провал. Потому что вся драма-миниатюра идет двенадцать минут и каждая из минут должна быть на счету». Если писателю самому делать нечего, то он, во всяком случае, не должен отнимать время у читателей. Так считала Тэффи. Это она ещё Веркина не читала!

🤧 Стояла на остановке, вспоминала свою жизнь, думала, куда ж мы идём как нация... Ладно, про блины я думала. Вот статья получилась. Другого Георгия Иванова из Минска у меня для вас нет. https://teletype.in/@hhhmelnickaya/F4X-5IUs8Ja

Как Жора Крыжовников помог мне читать Чехова Недавно у прекрасного киноведа Андрея Першина, то есть Жоры Крыжовникова, вышла пушечная лекция про фильмы Георгия Данелия. Самое интересное замечание было про героя Леонова в «Афоне». У Леонова там четыре сцены, но в каждой он играет абсолютно разных персонажей: угрюмый алкоголик, опрятный весельчак, философ-мечтатель и, наконец, мелкий вор в маске приличного человека (в последней сцене Леонов говорит Афоне добрые, хорошие слова, но одновременно крадёт мелочь со стола). И только так получается сложный, интересный герой – даже если у него мало экранного времени. Умно? Прикольно? Честно говоря, я орала в экран от восторга. И вот вчера я перечитала великую пьесу «Дядя Ваня» Чехова. Мне она нравится больше остальных, потому что там никого не убивают и никто не забывает старого деда в заколоченном доме. В «Дяде Ване» все живы-здоровы, просто очень несчастны, и никак это не исправить. Ну вот так жизнь нелепо сложилась у этих хороших людей. После лекции Першина я уже и сама стала видеть, что, например, образ доктора Астрова сделан так же, как образ Леонова в «Афоне». То есть несколько разных типов слеплены в одну личность. Сначала Астров – эко-активист с прекраснодушными заявлениями о том, как важно садить деревья ради будущих поколений: «Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы приумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее». Астров тут кажется даже слишком правильным и скучным. Потом он, не моргнув глазом, быстро превращается в соблазнителя. Делится с другом «пошляческой философией» и нагло обжимается с чужой женой. Зовёт ее изменять старому мужу-профессору в лесничестве, чтобы было как в романах Тургенева. Ну и сам он такой немного сумасшедший в сценах соблазнения, поплывший от дачной романтики. До этого он говорил, что он веган, кстати. Ему жалко куниц и зайцев, но ни капельки не жаль чужой красивой жены. Ну и в самом конце, когда у трёх героев – нервный срыв, Астров – просто трезвый, циничный человек. Лучшему другу, который украл у него морфий, он говорит: «Послушай, если тебе во что бы то ни стало хочется покончить с собою, то ступай в лес и застрелись там. Морфий же отдай, а то пойдут разговоры, догадки, подумают, что это я тебе дал… С меня же довольно и того, что мне придется вскрывать тебя… Ты думаешь, это интересно?» Это не дурацкая арка персонажа: Астров не превращается из доброго, возвышенного доктора в злыдня. Он и дальше будет лечить людей и сажать деревья. Его монологи и афоризмы, если их читать отдельно, кажутся выступлениями разных персонажей. И как Чехов все это скрепляет? Водкой! Во всех сценах умный, оригинальный Астров или пьет водку, или говорит, что сегодня не ел, только выпивал, или просит принести ещё водочки. И все это – посреди страшной жары. То есть если бы кто-то спросил: «А чего ваш милый мечтательный эко-активист вдруг говорит другу, как лучше застрелиться?», то Чехов бы ответил: «Так он же постоянно пьяный!» Ну, ответил бы он смелее и умнее, ладно. Элегантно он с этой водкой, конечно, придумал. Вы, может, спросите: если Першин-Крыжовников такой умный и так хорошо объясняет, то почему у него в фильмах ну не всегда всё так гладко выходит? Понятия не имею! Может, лет через 20 окажется, что Першин – великий лектор, самый любимый в народе ютуб-киновед, а его фильмы были просто проверками его кинотеорий. Или, как написано в «Дяде Ване», талантливый человек в России не может быть чистеньким.

🗞Всем приветик, перечитала чудесную повесть «Курьер» Шахназарова. Какого он всё-таки блестящего оболтуса придумал. Понятно, что он держал в голове героя «Над пропастью во ржи» – в повести Шахназарова есть даже пара типично сэлинджеровских фраз. Но персонаж Шахназарова сделан лучше и умнее, чем персонаж Сэлинджера. Да, ребят, эта страничка со скандальными заявлениями! Ну вот я перечитала недавно повесть Сэлинджера (https://teletype.in/@hmelnickaya/BQ0DviW9byq). Ну да, обаятельно. Но после 30-ти уже думаешь: «Это ж сколько квадратов в квартире у этого бродяги-бунтаря, что он крался по коридору с чемоданом, и родная мать это не услышала?» Или когда Колфилд не смог жить с умненьким соседом в общаге, потому что у того дешёвые некрасивые чемоданы, а у Колфилда – кожаные, дорогие. И поэтому он переехал жить к тупице в комнату, только потому что у них чемоданы одинаковые. В общем, в сэлинджеровской повести, если перечитать взрослой, слишком бесит флекс как бы изгоя, которому родители выдают на карманные расходы обычную годовую зарплату. «А ты без батиных денег попробуй пофлекси», – вот такие угрюмые, скучные мысли были у меня в прошлом году. И не только по поводу книги Сэлинджера. Шахназаров – суперпривилегированный, богатый человек. Но ещё и умный. Его герой живёт в панельке, родители – в разводе, оба – учителя в школе. Понятно, что если бы Шахназаров сделал главным героем парня с социальными привилегиями самого Шахназарова, то и повесть в журнале не напечатали бы, и фильм бы не дали снять. Но всё-таки. Раньше я думала, что персонаж Ивана Мирошникова – это нигилизм Базарова, холодная ирония Чацкого, ну и плюс обаяние, интонации Холдена Колфилда. Только перечитав на днях, до меня дошло, что в образе Мирошникова, его бати и вообще в сюжетной ткани много Гумилева. Батя Мирошникова уезжает в экспедицию в Африку и шлет оттуда открытки. Мирошников представляет себя вождём племени и бросает копьё в шкаф. У него в комнате висит грустная африканская маска. В фильме Мирошников с профессорской дочкой бредут по пустыне, чтобы найти логово леопарда. То есть эти элементы не складывались у меня в слова типа «Поэтика Гумилева в произведении Шахназарова». А не складывались раньше, потому что я только лет пять назад прочитала «Петербургские зимы» Георгия Иванова. Там Гумилев описан как человек, который железными руками конструировал свою судьбу так, чтобы мечтательные мальчики и 50 лет спустя после его смерти мечтали быть Гумилевыми. Я ещё погуглила «шахназаров гумилев» – выдали страничку, где Шахназаров уже в 2010-х говорит, что любит поэзию Гумилева. Так что я вам тут не брежу. У повести «Курьер» финал лучше, чем в фильме. В фильме тревожная концовка – обоженное лицо военного, намек на войну в Афганистане. В повести же – старик (вроде как сам Иван Мирошников), который вспомнил свою юность, запрокидывает голову к звёздам и напевает легкомысленную мелодию про козла и морковку. Повесть я прочитала раньше, чем узнала про фильм. Моя бабушка работала бухгалтером на почте в поселке и выписывала кучу газет и журналов. Кипы журналов лежали везде – на столах, комодах и креслах. Летом они лежали и на столе посреди двора, и на лавочке у дома. Как-то скучая, я подобрала разорванный толстенный журнал возле туалета. Первые страницы повести неизвестного мне автора были уже выдраны. Но сразу же была шутка: «Я пришел к выводу, что принадлежу к тому типу никчемных людей, которые должны рождаться в семьях миллионеров». Так я за один присест все и прочитала, сидя на горячей деревянной скамейке и похрустывая бабушкиными огурцами. Мне не мешало, что я не знала, чё там было на первых страницах, что вообще за заварушка. Я была в абсолютном восторге, настолько этот текст показался свежим, балдежным и неотразимым. А дома, в квартире, я уже нагуглила весь текст. Всё-таки настоящая литература везде найдет своего читателя. Даже возле деревенского туалета.

✨Всем приветик, прочитала «Юмористические рассказы, том 2. Человекообразные» Тэффи. Продолжаю перечитывать лучшую русскую писательницу 20 века, а что делать. Это ее второй сборник, ей 39 лет, на дворе – 1911 год, у предыдущего сборника – 10 переизданий, Тэффи все любят и обожают, ну что может пойти не так? ✨7 лучших рассказов из этого сборника: 1) «Человекообразные» Заход такой: вот есть настоящие люди (те, кто что-то создают), а есть человекообразные. Они делятся на два типа: а) нормальные скучные обыватели; б) те, кто завидуют настоящим людям, их божественному началу и таланту, но сами создать ничего не могут, имитируют творческие акты, трутся возле настоящих художников и страдают: «Они любят все творческое, и имя каждого гения окружено венком из имен человекообразных. Из них выходят чудные библиографы, добросовестные критики, усердные компиляторы и биографы, искусные версификаторы». Полезный рассказ, если вы художник, писатель или музыкант, и про вас кто-то написал ерунду. Критики писали обидное про стихи Тэффи – этим рассказом, думаю, она с ними расквиталась. 2) «Экзамен» Смешной рассказ, как Маничка Куксина готовилась к экзамену. Три дня до экзамена она потратила толково: крутилась в новом корсете перед зеркалом, ела фисташковое мороженое, читала французский роман, чтобы отдохнуть от мороженого. Перед экзаменом всю ночь писала в тетрадке «Господь, дай сдать экзамен». Классический смешной рассказ в условный сборник «Ну, мы». 10 из 10. 3) «Антей» Иван Петрович решил, что на даче наконец начнет настоящую жизнь: будет рано вставать, купаться в холодной воде, есть на завтрак хлеб с молоком, кататься на лошади, много работать и много читать. На самом деле на даче он, конечно, будет только спать и толстеть. Абсолютная классика о том, что новая настоящая жизнь никогда не начнется, мы будем только есть простоквашу, дремать и обижаться на тех, кто много читает. 10 из 10. 4) «Светлый праздник» Бесконечную цепь насилия Тэффи показала на примере одной токсичной семьи во время Пасхи. Разозлился хозяин, а досталось жене, потом дочери, потом кухарке, потом сироте, а потом и кошке. 5) «Горы: путевые заметки» Как Тэффи с суетливой, нервной подружкой ездили на Кавказ. «От Петербурга до Кавказа — стоит ли описывать наше путешествие? Потеряли один зонтик, одну картонку, два пледа, один кошелек, одну фальшивую косу, одну квитанцию от багажа, три полотенца и восемнадцать рублей деньгами. Словом, доехали благополучно». Смешной бытовой хоррор. Мне вся жизнь до интернета кажется хоррором: ни расписания электричек не посмотреть, ни отзывы на гостиницы не почитать, это жесть. 6) «Причины и следствия» Лекция Тэффи об эффекте бабочки: письмо о польском бигосе, отправленном тётке в Чарнобульбы, привело к тому, что выпороли мальчишку в Костроме. Ещё там есть слово «микники» вместо «пикники» и фраза «На всякий случай буду жить спустя рукава». 7) «Арабские сказки» Вы замечали, как все обожают рассказывать о походах к стоматологу? Вот об этом – и этот смешной, суматошный рассказ. 🦷Расскажу и я: недавно начиталась в интернете всякого, пришла к стоматологу на жёсткой тряске. Она посмотрела на меня так внимательно: «Ну мы ж с тобой подруги. Я тебе так скажу. Этим врачам лишь бы бабки из людей тянуть. Ничего этого тебе не надо. Видела, уже рейсы во Вьетнам пустили? Лучше на эти деньги туда слетай». Мы, конечно, не подруги (виделись 5 лет назад до этого), и ей лет 70. Вот какие рекомендации выдает врач с высшей наградой от Минздрава.

Прочитала книжку «Это закончится на тебе» МакБрайд, которую часто советуют во всяких психо-списках. Книжка про нарциссические семьи и как в ней выжить. В первой части – как обнаружить в своем родителе нарцисса: у него нет эмпатии, он не разбирается в своих чувствах и проецирует их на ребенка («чего ты всегда недовольный?»), не разговаривает напрямую с мужем или женой («передай маме, что я с ней разведусь и уеду в Америку»), ужасно завидует всем, даже своим детям, всегда чувствует себя правым и при этом всю ответственность и вину всегда перекладывает на других (часто – на своих детей, даже если им семь лет). Про нарциссов я читала в великой книге «Психоаналитическая диагностика» Мак-Вильямс и в крутой книге «Мир нарциссической жертвы» Долгановой. Эти книги написаны энергичнее и увлекательнее чем та, что на обложке. Но нарциссы в них слишком демонизированы – как будто про любого деда-нарцисса из Буда-Кошелево можно снимать сериал на Нетфликс с Кристианом Бейлом. Книжка Макбрайд не такая залихватская, она написана проще, спокойнее и в ней часто повторяется одно и то же, как будто для объема. Зато в ней нарциссы – это такие дурики, которые всегда вольно или скорее невольно выбирают самые примитивные пути – не разбираться в своих чувствах, на всех обижаться и орать, чтобы хотя бы на минуточку почувствовать себя лучше. В этой книге нарциссы больше похожи на глупых, жестоких 10-летних детей. Любой нарцисс – это Картман из Саус Парка, но без его дьявольского остроумия, вероломства и обаяния. Во второй части книжки – как дети нарциссов живут с заблокированными эмоциями (перед родителями нельзя было показывать, что ты счастлив, а то позавидуют и осадят), занимаются постоянным достигаторством (глуповатое слово, но в книжке так и написано) и самосаботажем. Им всегда стыдно и неловко. Третья часть – как себе помочь и вылечиться. Способы там такие: наорать на кресло, будто это твоя мать; написать письмо родителям и не отправлять; поплакать под грустную песню, записаться на йогу и заняться садоводством (это чтобы разблокировать свои чувства); поговорить с внутренним ребенком, накупить ему подарков, ну и так далее. Эта часть самая слабая: кто хоть раз читал статьи «по психологии», тот советы эти себе и так представляет. Книжки по психологии мне нужны, чтобы: 1) орать, что все неправильно поняли фильм Ари Астера про мать (https://t.me/chezaknizhka/35); 2) было веселее сплетничать про знакомых. Если бы книжку МакБрайд сократить процентов на 20%, где она сюсюкает «в этой главе мы узнаем, что такое триангуляция...», через пять страниц – «и вот мы с вами узнали, что же такое триангуляция....», была бы хорошая базовая книжка. Нарциссическая травма всё-таки не делает людей настолько тупыми, чтобы им по три раза все пережевывать. Хотя, судя по резко негативным отзывам на Леттербоксе, психоаналитический фильм «Все страхи Бо» никто не понял, так что Ари Астеру, может, и правда надо было всё по три раза повторить.

В книжке «Алексей Балабанов» Кувшиновой его жена, художница по костюмам Надежда Васильева, рассказала, что Балабанов сделал предложение руки чуть ли на второй день знакомства. Подарил зубную щётку. И за всю жизнь он подарил ей только эту щётку и кисточки. Фраза хорошая, броская. Но меня она смутила. Как будто Балабанов, стоя в ванной в коммуналке, взял какую-то щетку, обтёр о тельняшку и протянул: «На». Поэтому я погуглила. В более позднем интервью жена рассказала подробнее: «Вы не поймете этого подарка (смеется). Сейчас зубные щетки везде. А раньше достать хорошую импортную зубную щетку было практически невозможно! К тому же розового цвета. Он ее привез из Роттердама». Здесь уже зубная щётка выглядит по-настоящему романтично. Розовая! Из Роттердама! Почти как аленький цветочек, из-за которого нужно стоптать три пары железных сапог. Ну и если подумать, это ведь в фильме мужа художница смогла проявить на всю катушку свой талант и нашла тот самый свитер Багрова за 40 рублей на барахолке. Теперь ее работа, ее находка – навсегда во всех списках «Самая культовая одежда из кино», где-то между бежевым тренчем из «Касабланки» и бомбером со скорпионом из «Драйва». Получается, имя Васильевой – навсегда в истории поп-культуры. Прямо скажем, не букет тюльпанов на 8 марта, но тоже неплохо.

Прочитала книжку «Алексей Балабанов» Марии Кувшиновой, всем приветик. Энергичная, короткая биография режиссера – читается буквально за вечер-два. Детство Балабанова, его родители («номенклатура», как он говорил), учеба, армия, рассказ о каждом фильме – всё по делу, по полочкам, без занудства. Много цитат из бесед с режиссером, его женой, другом-продюсером, оператором – и все забавные и информативные. Лучшая история – съемки «Брата» в финансовом смысле. Балабанов взял бидон супа и поехал на дачу писать сценарий. Тот самый свитер Багрова нарыли на барахолке за 40 рублей. Съемочная группа работала почти бесплатно. Гримерши варили всем сосиски с картошкой. Песня бедности, она же – крутости. При сумасшедшей народной любви ни «Брат», ни «Брат 2» не сделали режиссера и продюсера богачами – не было нужной инфраструктуры. Vhs-права на «Брата» продали за 60 тысяч долларов (его бюджет – 50 тысяч долларов), «Брат 2» не отбил бюджет, потому что в России в то время работали всего 40 кинотеатров. В книге круто сочетаются трезвость, рациональность Балабанова как режиссера, блестящий профессионализм его команды и комичная придурковатость кинокритиков. Кувшинова постоянно цитирует тогдашних популярных киноведов – большинство из них тупо, до слабоумия не понимают, что им показывают на экране. Когда «Брат» вышел, ни один кинокритик не понял, что это абсолютный хит. Не знаю, как вам – мне Балабанов запомнился в виде растерянно-агрессивного грибника. Панамка, тельняшка, осунувшийся вид. Из книжки понятно, что это была уже глубочайшая депрессия после гибели актрисы на съемках невышедшей «Реки» и гибели Бодрова. Балабанов лежал дома сутками, открыв все окна даже в мороз, и смотрел телевизор. Однажды позвал бомжа домой, аккуратно посадил на табуреточку рядом и включил ему свою «Войну». До депрессии, то есть лет до 43, он выглядел не как грибник или рыбак – вот вам фото с великом. Как говорится, Лиам Нисон был у нас дома. Как положено в хороших биографиях, есть и анекдоты (Балабанов считал, что хороший человек не будет носить рубашки в клетку), и возвышенные сцены, которые можно объяснить только мистикой жизни. Уход Балабанова в 54 года после этой умно сделанной, захватывающей книжки кажется даже логичным – как будто Балабанов сам написал сценарий с эффектной концовкой и сам всё поставил так, как давно задумывал.

Не знаю, как вы, а я три дня объедалась оливье и читала сборник «Юмористические рассказы, том 1» Тэффи. Это ее первый сборник. Вышел он в 1910 году, когда Тэффи было 38 лет. До этого у нее вышел поэтический сборник, который с треском провалился – ее стихи всем показались неинтересными и вторичными. Зато рассказы сделали ее настоящей звездой, у Тэффи даже был свой мерч – конфеты и духи, настолько публика была от нее в восторге. В сборнике есть и абсолютные хиты, и пара рассказов, которые читать было ну прямо скучно. 5 лучших рассказов из первого тома «Юмористических рассказов» (всего их 35): 1) «Переоценка ценностей» Гимназисты-первоклашки выдвигают свои требования ко взрослому миру, «лассуждают пло молань» и орут, «стобы не месали вступать в блак». Похоже на старые твиттер-треды про полигамию. По некоторым данным, любимый рассказ интернет-звезды Николая Редькина. 2) «За стеной» Маленький изящный шедевр о созависимых отношениях между хозяйкой квартиры и ее гордой, жалкой квартиранткой. Они ругаются и презирают друг друга – но обе получают, как сейчас пишут психологи, вторичную выгоду от этих странных отношений. И поэтому их союз нерушим, как у старых, притершихся друг к дружке супругов. 3) «Дача» Во-первых, уморительно написано про повадки дачных дворников, которые никому не дают жизни. Во-вторых, коротко, ясно, завидно описан невообразимый (для меня) быт обычных дореволюционных дачников. Оказывается, на дачах у всех были крокетные площадки, ломберные столы и гамаки. Все гуляли с сачками и крутили граммофон. И ни слова про грядки и теплицы, ребята! 4) «Жизнь и воротник» Скромная Олечка Розова купила жёлтый воротник. И обнаружила, что к нему надо докупить новые туфли, новую юбку, новый диван... Залезла в долги, изменила мужу с тупым студентом – вся жизнь пошла под откос из-за проклятого воротничка. Абсолютный, немеркнущий шедевр. Рассказ, который, по-моему, входит в топ-10 вообще всех рассказов Тэффи. 5) «К теории флирта» Выдающаяся колонка в вашем любимом глянцевом журнале о том, как правильно флиртовать в Таврическом и Летнем саду. Как сидеть на скамейке, как теребить цветок в задумчивости, как правильно стать возле мусорки при прощании, чтобы вышло печально и эффектно. Тэффи три раза была замужем (это только по более-менее официальным данным), так что это – советы от настоящего мастера-соблазнястера. Ну глупо было бы к ним не прислушаться.