𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

Ну вы даете, конечно. Я знала, что вы ждете, но это… любовь 😍🥺 Залюбили меня, ну 🙈🥺

🤩🤩🤩🤩 / 18+ #зарисовки #драмиона Драко разделся пред нею медленно и неспешно, дабы она могла привыкнуть к виду его нагого тела. Он снимал рубаху неторопливо, позволяя пламени очага золотить кожу его. Когда же остался совершенно обнажённым, молодая королева невольно затаила дыхание: широкие рамена, крепкая грудь, покрытая белесыми тонкими шрамами былых боев, твёрдый чрев и… то, что гордо стояло меж его бёдер — тяжёлое, пульсирующее жаром и желанием. Жар в теле вспыхнул снова, разливаясь от ее лона до персей и ланитов, окрашивая кожу в цвет майской розы. Он опустился на неё вновь, осторожно, не придавливая всем весом своим. Гермиона робко протянула длань и коснулась его. Персты её скользнули по груди, по животу, ниже… Когда ладонь её обхватила его мужскую плоть, она тихо ахнула. — Словно живой огонь в руке моей… — прошептала Гермиона удивлённо, глас её дрожал. Малфой издал низкий, гортанный стон и на мгновение смежил вежды, челюсть его напряглась. — Ты убиваешь меня, моя госпожа… — выдохнул он хрипло. — Руки твои нежнее шелков и острее любого клинка. Он помог ей направить его. Горячая, гладкая головка прижалась к её влажному, ещё трепещущему входу. Он вошёл лишь самую малость и остановился, давая ей привыкнуть к новому, непривычному растяжению. Поцеловал её в уста — глубоко, успокаивающе, утешающе, отвлекающе. — Дыши… глубоко, любовь моя… вот так… медленно и ровно… Гермиона дышала часто и поверхностно, перси её вздымались под ним. Он продвинулся ещё чуть-чуть. Дева тихо вскрикнула — острая, жгучая боль пронзила низ её чрева. Персты её судорожно впились в его рамена, ногти оставили алые следы на коже. — Больно? — вопросил он тотчас, глас полный тревоги. — Да… — прошептала она сквозь слёзы. — Но… продолжай… молю… не останавливайся… Он двигался мучительно медленно, пядь за пядью, останавливаясь каждый раз, когда она замирала или дыхание её сбивалось. Целовал солёные дорожки слёз на ланитах её, шептал ласковые, боготворящие слова: — Моя храбрая… моя прекрасная… моя единственная… ты принимаешь мене так сладко… Господь всемогущий... Когда же Драко вошёл в неё полностью, до самого конца, они оба замерли, тяжело дыша. Гермиона широко распахнула очи, чувствуя, как он наполняет её всю — горячий, толстый, пульсирующий внутри её девственного лона. Ощущение было странным, почти пугающим, но и неизъяснимо близким. — Я… чувствую тебя… внутри себя… — прошептала она изумлённо. Король прижался челом к её челу, дыхания их смешались в одно. — И я тебя… — ответил он почти беззвучно, глас его дрожал от сдерживаемого глада. Он начал двигаться — сначала медленно, почти полностью выходя и вновь погружаясь в её тепло. Смотрел ей в лицо, ловил каждую тень чувства. Сперва боль ещё держалась, но мало-помалу начала отступать, сменяясь удивлением, а затем — робким, неуверенным наслаждением. Гермиона инстинктивно стала двигаться ему навстречу — неумело, неловко, однако же от всего сердца. Желая и жаждая, отдаваясь и раскрываясь. Тихие стоны срывались с ее уст её при каждом медленном толчке. Персты впивались в его спину, оставляя следы. — Драко… — выдохнула она однажды, почти удивлённо. — Это… Он понял. Ускорился чуть сильнее, но всё ещё бережно, будто боялся навредить. Большой перст его руки отыскал то самое чувствительное место, которое лишь недавно ласкал языком, и начал нежно, но уверенно поглаживать его кругами. И она излилась вновь — уже не с громким криком, а почти беззвучно: уста приоткрылись, очи закатились, всё тело содрогнулось в сладких судорогах. Она прижималась к нему так сильно, будто желала раствориться в нём, слиться воедино. Сие сломало последний остаток его самообладания. Драко вошёл глубже, быстрее — несколько мощных, однако же всё ещё осторожных толчков — и излился в неё с низким, хриплым рыком, произнося имя её словно молитву. Тело его дрожало над нею, мышцы напряглись до предела. Они лежали долго, тяжело дыша, крепко обнявшись. Кожа их была влажной от пота и слёз, сердца бились почти в унисон. В воздухе стоял запах дыма очага, их смешанного пота и сладковатого аромата страсти.

Так, тапками в меня не кидаться! Надеюсь, вайб не будет испорчен 😳

🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Когда же уста его коснулись её там, в самом сокровенном, самом стыдном и запретном месте, Гермиона резко дёрнулась, попыталась сомкнуть бёдра. Жаркий стыд обжёг ланиты и грудь её. — Нет… нельзя… туда… сие грязно… — выдохнула она прерывисто, глас её дрожал от смущения. Малфой медленно возвёл главу. Серые очи его были темны от желания, однако же в них сияла спокойная, непоколебимая нежность. Такая обезоруживающая, чистая любовь. — Для меня там нет ничего нечистого, — произнёс он тихо, но твёрдо, почти торжественно. — Там — ты. Самая моя. Самая чистая. Самая сладостная. Молвил он низким, бархатным гласом, и каждое слово проникало прямо в трепещущее сердце её. Она поверила. Поверила столь глубоко, что слёзы вновь навернулись на очи. Дрожа всем телом, стесняясь до дрожи в коленях, она медленно разжала бёдра, открываясь ему всецело. Драко опустился вновь. Горячее дыхание его обожгло чувствительную кожу. Сперва он лишь коснулся её устами: мягко, почти благоговейно, дабы не вспугнуть столь ранимый момент. Потом язык — жаркий, влажный, невероятно нежный — начал медленно обводить её, кругами, лёгкими, дразнящими касаниями. Он не спешил. Он вкушал её, изучал сам и учил ее, внимал каждому вздоху. Гермиона тихо ахнула. Потом ещё раз. Из горла её начали вырываться тонкие, невольные стоны — она и сама того не замечала. Персты её судорожно вцепились в прохладные простыни, комкая ткань. Бёдра мелко подрагивали, то пытаясь сомкнуться, то, напротив, раскрываясь ещё шире. Жар разливался по низу чрева горячей, сладкой волною, становясь всё сильнее и нестерпимее. Когда же первое удовольствие, такое резкое, ослепительное, совершенно неведомое, накрыло её, дева вскрикнула громко, протяжно. Тело выгнулось дугою, персты судорожно сжались, а в очах потемнело. Волна наслаждения была столь остра, что граничила с болью. Слёзы горячими дорожками потекли по вискам и затерялись в волосах. Драко медленно поднялся, обнял её крепко, прижал к груди своей, сцеловывая мокрые от слёз ланиты, виски, смежённые вежды. — Тише, тише, любовь моя… всё хорошо… я здесь, — шептал ее супруг хрипло, глас его дрожал от сдерживаемого голода и удовлетворения. — Ты столь прекрасна… Она дрожала в сильных руках его, яко осиновый лист, всхлипывала тихо и прятала пылающее лицо у него на шее. От Драко веяло теплом кожи, лёгким потом и тем самым тёмным мужеским ароматом, что ныне сводил её с ума. — Я… не ведала… что так бывает… — шептала Гермиона прерывисто, всё ещё тяжело дыша. — Это… слишком сильно… я мнила, что умру… — Сие лишь начало, — ответил он мягко, проводя длань по обнажённой спине её, чувствуя, как под перстами его бегут мурашки. — Хочешь ли ещё? Юная дева помолчала. Сердце её колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Потом, робко, однако же с решимостью, она кивнула, уткнувшись носом в ключицу его. — Хочу… — прошептала едва слышно. Малфой замер. Отстранился чуть, дабы взглянуть прямо в янтарные очи — долго, внимательно, словно искал в них малейший знак сомнения. — Будет больно, — предупредил король честно, глас его стал ниже и серьёзнее. — Первый раз всегда болит. Я буду осторожен… но всё равно будет боль... — Я знаю, — прошептала она. — Я… готова. С тобою — готова.

*смотрю вам в душу* ❤️❤️❤️❤️ Поговорим о будущем? Наше средневековье движется семимильными шагами, а значит, через пару недель (потому что я заебалась на работе много работаю) будет завершена. А также там готовиться небольшая сладкая бомба от меня и еще одной невероятной куколки 💅 Но я застряла на моменте «а что вам вообще интереснее читать?» Поэтому возьму идею у коллег и устрою интерактивчик по меткам. Также обращаю ваше внимание, что не всё тут касается Драмионы. Первая история: OOC / Драма / Hurt/Comfort /Невозможная любовь Вторая история: Не магическая ау / Драма / Ангст / Предательство / Волк в овечьей шкуре Третья история: ПостХог / Религия / Ненадежный рассказчик / Галлюцинации (один голос) Четвертая история: Серая мораль / Преступный мир / Не магическая ау / Полицейские / Предательство (2 голоса) Пятая история: ПостХог / Второй шанс / Сложные отношения / Отцовство. (3 голоса) Метки указаны не все. Пишите в комментариях то, что заинтересовало. Также буду рада услышать ваши идеи. Возможно есть сюжеты, которые вы бы хотели увидеть от меня? ❤️❤️❤️❤️❤️

#зарисовка || живут вместе ♡ˎˊ˗ Над улицами Лондона нависло пасмурное небо, однако оно ничуть не омрачало настроения Гермионы. Этот месяц выдался богатым на события и эмоции: сначала посиделки с Джинни в баре по выходным, затем внезапный визит Блейза с Драко, завершившийся переездом в его квартиру неделю назад. Сюжет, достойный романтической комедии, в которой зарождается настоящая любовь. «Я всегда смотрел на тебя», — шептал он, когда они оба находились на грани сна и яви. Или... «Ты всегда мне нравилась, Грейнджер». Кто мог предположить, кроме Мерлина, что их пути вновь пересекутся после окончания школы? Она и представить себе не могла, что его общество окажется настолько приятным, увидев, каким человеком он стал. Истинный джентльмен, покоряющий сердца дам своими поступками и красивыми словами. И вот сейчас он стоит перед зеркалом, лишь в одном полотенце, небрежно наброшенном на бёдра. Заботясь о щетине, он втирает крем, в то время как она сидит на краю кровати, с полотенцем на голове после душа. — Грейнджер, если ты не перестанешь так на меня смотреть, мы опоздаем к Блейзу, — как сладко он произносил её фамилию. Она не раз пыталась убедить его называть её по имени, но он упрямился, продолжая дразнить. — Я не смотрю, Драко, — она скрыла улыбку за надутыми губами и потянулась к фотоаппарату, лежавшему в её сумке. Она всегда носила его с собой, имея привычку делать неожиданные снимки, которые потом бережно хранились в специальном архиве. — Врунишка, — он улыбнулся и продолжил ухаживать за кожей лица, в то время как она подползла ближе, чтобы видеть себя в отражении зеркала и объективе камеры. Прикусив губу, она сделала кадр, запечатлевший её и его обнажённый торс. О, теперь это ещё одна любимая фотография. — Ты сфотографировала меня? — Драко обернулся через плечо, его грудь всё ещё украшали крошечные капли воды после душа. — Да, — она лукаво улыбнулась и спрятала камеру, словно ребёнок, совершивший шалость. Он медленно оттолкнулся от туалетного столика и приблизился к ней, поставив колено между её ног. Руки скользнули к её спине и стянули полотенце, обёрнутое вокруг головы. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Гермиона обвила руками его шею, притягивая ближе, и оставила поцелуй на его подбородке. — Тебе не нравится, когда я тебя фотографирую? — её глаза смотрели в его, наблюдая, как зрачки расширяются с каждой секундой. — Мне нравится всё, что ты делаешь. Его губы нашли её в нежном, но глубоком поцелуе, заставив забыть о времени и намеченных планах. Блейз немного подождёт, пока эти двое вновь насытятся друг другом.

Мне так нравится, что все каналы по ГП взорвались сегодня от трейлера сериала)

спасибо 🥺

🥹

🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Драко приял длань её и повёл ко одру — не влача, но ведя бережно и властно. Она же шествовала за ним малыми, трепетными стопами, а сердце её би́лось столь яростно, яко птица, силящаяся вырваться из тесной клетки. И когда предстали они у края широкого брачного ложа, Малфой медленно преклонил колена пред нею — король высокий и могучий, склонившийся пред юной супругой своей, пред королевой своею. Не отводя взора, приял он край тонкой сорочки её и начал воздымать ткань неспешно, пядь за пядью. Лён скользил по коже, оставляя за собою трепет сладостный. Взирал он на неё пристально, яко давая волю остановить его единым словом либо взглядом. Но не воспретила она. Когда прохладный воздух нощный коснулся обнажённых бёдер её, и ткань собралась мягкими волнами у чресл, государь преклонился ниже и коснулся устами колена её изнутри — легко, яко крыло мотылька. Гермиона тихо ахнула, и персты её судорожно сжали рамена его. — Не больно ли тебе? — вопрошал он негромко, и глас его был низок и исполнен тревоги. — Нет… — прошептала она трепещуще. — Лишь дивно… жар некий внутри… и сладость томная… Он улыбнулся едва приметно и продолжал. Лёгкие, влажные поцелуи возносились всё выше по нежной, трепещущей коже бедра. Каждый новый поцелуй был глубже прежнего, и она ощущала пламень его дыхания, бархат уст и едва ощутимое прикосновение языка, оставлявшее по себе влажный, быстро остывающий след. Когда же уста его достигли того сокровенного места, где бедро плавно переходило в мягкую, тёплую складку, Гермиона не сдержалась и всхлипнула — громко, стыдливо. Драко замер, возведя к ней очи свои. Королева быстро-быстро покачала главою, персты её ещё сильнее сжали рамена его. — Нет… молю … не останавливайся… — глас её сорвался, став совсем тонким и умоляющим. В серых зеницах его пылала такая смесь нежности и жгучего, почти звериного глада, что у неё перехватило дух. Не восставая с колен, он подхватил её под бёдра сильными дланьми — легко, яко невесомую — и бережно опустил на прохладные простыни. Сорочка задралась почти до самых персей, открывая его взору всё её трепещущее тело. Навис над нею, опираясь на локти, не дозволяя своему телу коснуться её всецело — лишь тепло кожи его, лишь горячее, прерывистое дыхание обдавало её. От него веяло старым вином, дымом очага и чем-то тёмным, мужеским, что кружило главу и туманило разум. — Позволишь ли... ? — вопросил он тихо, почти благоговейно. Гермиона молча кивнула. Потом, залившись густым румянцем, сама неловко потянула ткань вверх — торопливо, неумело, запутавшись в рукавах. Он помог ей — персты его были зело нежны. Медленно стянул сорочку чрез главу, осторожно высвободил руки и откинул тонкий лён прочь. Теперь она лежала пред ним совершенно обнажённая. Впервые в жизни — всецело обнажённая пред мужем. Руки её инстинктивно дёрнулись прикрыть наготу, но он мягко, однако же твёрдо поймал её запястья и прижал их к ложу по обе стороны от главы её. — Не прячься от меня, — прошептал он хрипло, почти благоговейно. — Ты… Господи всемогущий… ты столь прекрасна..

Спокойной ночи, сударыни 🥺

🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Первее всего коснулся он волос её — медленно пропустил влажные пряди меж пальцев, словно боялся порвать тончайший шёлк. Аромат же ее — вода розовая, мыло травяное, да соль горькая от слёз, что весь вечер в очах сдерживала — ударил в главу его сильней любого вина хмельного, аж разум помутился. Приник он к ней —медленно, давая узреть всякое намерение своё. Дыхание его касалося уст её, выи нежной — горячее, неровное, прерывистое. Когда уста их наконец соприкоснулись — то было почти невесомо. Лишь теплота. Мягкость. Лёгкий привкус соли на коже ее. Замер он, словно бы всякое лишнее давление могло её, хрупкую, сокрушить. Гермиона же дыхания не имела. А после вдруг ответила — робко, несмело, только сильнее прижалася. Длани её легли ему на перси — прямо на нагую плоть, и ощутила она, как бьётся сердце его — борзо, сильно, почти в лад с её собственным. Издал он глас низкий, сдавленный — почитай стон. Желание же, месяцы целые копившееся, рвалось вон, но целовал он её всё так же бережно, дозволяя ей самой вести. Персты ее вцепилися в края рубахи его — ткань та была тепла, у ворота же влажна от пота. Потянула она — несмело, но настойчиво. Драко же ответил: длани его легли ей на чресла — сквозь лён тонкий ощущал он тепло тела девичьего, рёбра хрупкие, дрожь лёгкую. Язык его коснулся уст нижней — вопрос осторожный, почти умоляющий. Вздрогнула она всем телом, но ответила — неспешно, доверчиво. И тогда поцелуй стал настоящим: глубоким, влажным, медленным, полным голода того, что оба таили слишком долго. Вкус ее — сладковатый от мёда, что пила на вечере, да чуть металлический от трепета душевного. Когда же оторвались, оба дышали тяжко, прерывисто. Уста девичьи припухли, блестели в заре огненной. Ланиты пылали. Очи — огромные, тёмные, почитай чёрные. — Это… так дивно… — прошептала она, перстами кончиками к устам прикасаясь, аки проверяя, целы ли. — И… так сладостно… Драко же улыбнулся — улыбкой истинной, чуть кривой, от коей ямочки на ланитах его явились, едва приметные при свете дневном. — Это только начало, госпожа моя, — изрек он тихо, перстом великим по усте нижней проводя, стирая каплю малую влаги. — Я покажу…

🤩🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Она переминалась босыми стопами на стылых каменных плитах коридора, где даже толстый ковёр из камышовых плетений не спасал от холода, сочившегося из щелей. В руках её покоился тяжёлый бронзовый светильник о трёх оплывших свечах из пчелиного воска; горячие капли стекали по перстам, но ожогов не примечала — всё тело её трепетало от иного жара. Гермиона толкнула дубовую створу плечом, и дверь подалась с протяжным стоном ветхих петель. В опочивальню хлынул тёплый воздух, напоённый запахом горящего дуба, сушёной лаванды, свисавшей под сводами, и терпким духом его кожи — смесью пота, седельной выделки и мускусного зелья с сушёными травами, коим он имел обыкновение натирать запястья. Покой был пространен, яко малый чертог: высокие своды тёмного камня покоились на резных столпах; по стенам висели гобелены с выцветшими ловами и баталиями; узкие оконца скрывались за тяжёлыми алыми драпировками, и лишь бледный лунный свет едва проникал сквозь них. Посреди возвышалось ложе под балдахином из потемневшего дуба, занавеси из тяжкого бархата цвета старого вина были собраны златыми кистями. А подле очага — он. Драко восседал в резном кресле с высокою спинкой, обитом потемневшей кожей. Ноги его, обутые в мягкие туфли без задников, были простёрты к огню; рубаха тонкого льна распахнута до середины персей, рукава закатаны, обнажая жилистые предплечья. В свете пламени проступали давние рубцы — тонкие белёсые следы от клинков и более глубокие отметины ожогов. Он не обернулся тотчас — лишь персты, лежавшие на подлокотнике, едва сжались, и костяшки побелели. Когда же он поднял главу, серые очи его уловили её, яко ястреб — добычу. Взор медленно скользнул по влажным вьющимся локонам, прильнувшим к вые и плечам, по тонкой льняной сорочке, что в свете огня становилась почти прозрачной там, где ткань липла к разгорячённой коже, по босым стопам, покрасневшим от стужи каменных переходов. — Гермиона… — имя сорвалось с уст его хрипло, будто долго томилось в затворе. Король восстал медленно, с достоинством, но в каждом движении таилась едва укрощённая дрожь. Обувь осталась у порога; босые стопы беззвучно ступали по ковру из овечьих шкур, и лишь тихий шелест меха сопровождал его поступь. Она шагнула вперёд и ощутила, как холод плит сменился мягким теплом ворса. Светильник был поставлен на низкий сундук у стены; пламя дрогнуло, и воск пал на дерево, источая сладковатый медовый дух. Остановилась в трёх шагах — близко, дабы ощущать тепло его тела сквозь воздух, и всё же довольно далеко, чтобы иметь возможность отступить. — Я… — взор её невольно пал на его грудь, на золотистую поросль, на биение жилки у основания выи. — Я ведаю ответ. Малфой крепко зажмурился, словно слова её пронзили под рёбра. Кадык его дёрнулся. — Стало быть… да? — прошептал он едва слышно. — Воистину? Яко муж и жена пред ликом Божиим и людским? Дева кивнула кратко и порывисто. Капли с влажных волос скатились по шее и сокрылись под сорочкою. — Желаю быть твоею женою. Истинною. Всею душой и плотью. — Голос её дрожал. — Страшусь боли, страшусь неведомого… но паче того страшусь прожить век, так и не изведав, что значит принадлежать тебе. Он ступил ближе — единожды, затем ещё. Остановился так близко, что дыхание его коснулось её уст, тёплое, с привкусом вина и трав. Дыхание её стало сбивчивым. — Тогда позволь мне… — длань его медленно поднялась, являя каждое движение. Персты коснулись щеки её — шершавые, но бережные, яко прикосновение к хрупкому пергаменту. — …открыть тебе всё. Неспешно. Коли станет невмочь — молви, и я отступлю в тот же миг. Обещаешь ли? — Обещаю… — дыхание её прервалось на последнем слове.

🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩✨🤩🤩🤩🤩✨ Маленькое уточнение. Писать нц-сцены в такой лексике крайне сложно, и странно. Ну, уверена, что слово "поцелуй" и его современные синонимы звучит лучше, чем старое "лобызание". Поэтому сразу прошу прощения за сбивчивость в тексте по лексике. Я старалась держать архаичную лексику максимально, но это тяжко. 🥀

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 мы добрались до консумации брака. Ждите 🤩

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Гермиона обернулась, и очи её расширились от внезапности. Государь простёр десницу — не в приглашении, но в властном требовании. Персты его сомкнулись на её запястье твёрдо, по-владетельски, вытесняя ладонь иного мужа. Нотт поклонился и отступил с легкою, натянутою усмешкою, ведая, когда пререкаться с государем — тщетно. Король едва заметно кивнул музыкантам, и те в тот же миг переменили напев на медленный и величавый. Персты его были теплы и чуть шершавы от рукояти меча, когда она вложила в них свою ладонь. Шаг в сторону, обращение ликом к лику — близко, ближе, нежели дозволялось с кем бы то ни было. Двигались они медленно, яко во сне. Левая длань почивала на её стане, и сквозь корсет и бархат ощущалось властное давление. Правая удерживала её ладонь, и пальцы их сплетались. Бедро его едва задевало её при поступи — лишь краткий миг, но по телу её пробегала огненная искра. Их движения сливались с музыкой, и всё сущее меркло, стягиваясь в единую точку: длани, тела, дыхание, смешанное воедино. — Ты дозволила ему излишнюю близость, — прошептал он у самого уха, гласом низким, хриплым, звериным. Гермиона чуть склонила главу, и уста её оказались в опасной близости от его уст. — Сие был лишь танец, король мой, — отвечала она тихо, и в голосе её впервые прозвучала лёгкая усмешка да дерзновенный вызов, будто испытывала она узы меж ними на крепость. Очи его помрачнели. Длань на стане сжалась крепче и привлекла её ещё вплотную: перси к персям, дыхание к дыханию. Корсет теснил рёбра, дыхание её стало кратким и прерывистым, а кожа под его ладонью пылала сквозь ткань. Поворот, шаг вспять — и каблук её зацепился за подол иной дамы, отчего равновесие покинуло её. Но Малфой оказался проворнее. Длань его сомкнулась на стане железною хваткою, иная же обвила спину, привлекая к себе. Мир качнулся пред очами её. Лик к лику, дыхание горячее и прерывистое смешалось. Гермиона ощущала всякое прикосновение его: как большой перст медленно скользнул вверх по хребту, и кожа её затрепетала под тесным корсетом. — Осторожнее, госпожа моя… — прошептал Драко едва слышно, так что слова его дрожью отозвались на коже её. Глас его был хрипл и низок, яко рык. Королева же отвечала столь же тихо, припав устами к самому уху его: — Ты поймал меня… Поздно было высвободиться. Сердце Гермионы билось столь сильно, что мнилось — биение то отзовётся в каждом прикосновении его. Дева ощущала тепло дыхания его на вые своей, шероховатость длани на стане своём, едва уловимую дрожь перстов, покоящихся на её спине. Государь медленно выпрямил её, но рук не отнял тотчас. Персты его медлили на стане и спине ещё краткое мгновение. Тёплые и твёрдые, они словно оставляли незримую мету — обещание и право. Затем последовал поклон — точный, учтивый, как подобало, но и в оном сквозила властная, ревнивая сила. Во взоре его пылало молчаливое обещание: впредь не будет места случаю. Гермиона отступила. Ноги её дрожали, уста пылали, словно он и впрямь коснулся их, оставив сладостный и томительный след. Взор его она ощущала на себе весь остаток вечера — тяжёлый, властный, алчущий. Он не отпускал её и на расстоянии, и ведала Гермиона: решение уже свершилось, и не укрыться ей ни ныне, ни впредь. Тело её хранило память о всяком прикосновении его, о дыхании близ выи, о тепле длани, о едва зримом, но властном давлении. И разум её трепетал, признавая единое: она желала его столь же сильно, сколь и он желал её.

ВЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ 🥹

Плакаю от счастья. Спасибо, что вы здесь 🥺🥺

Вам что, нужно продолжение?🤩

#зарисовки #драмиона #стекло Вокруг было так тихо, что каждый её шаг по тонкому слою снега звучал как выстрел. Хруст под ногами отдавался эхом в пустоте, которая отражалась и усиливалась внутри неё. Это был первый раз после получения новостей, когда она вышла из дома. Она готовилась, будто на свидание — заставила себя принять душ, уложить вечно непослушные волосы, надеть красивое платье и выйти. Мороз обжигал тонкие щиколотки, поднимался по ногам выше, проникая под пальто и кромку платья, которое казалось совершенно неуместным среди этого снежного пейзажа. Надгробие было холодным и безупречно выверенным, как и он сам. Аккуратные буквы с резными концами казались чужими на камне, но настолько отчётливыми, что их можно было прочесть даже сквозь слёзы или если закрыть глаза. Но она уже не плакала. Свои слёзы она пролила, когда узнала. Тогда она медленно опустилась на диван, уставившись в одну точку. Никто не заметил её состояния, лишь Джинни едва нахмурилась, но списала всё на эмпатию и внимательность. Она не знала, что для Гермионы Грейнджер в этот момент рухнул весь мир. Тонкими, замерзшими пальцами Гермиона аккуратно провела по буквам, словно касалась его лица, так, как делала это только во снах. «Наверное, ты удивлён меня видеть здесь… Грязнокровка у могилы врага. А может, и нет, учитывая, что ты всегда презирал моё внимание к… неважно. Я здесь не из жалости…» — гордо прорычала она, закрывая глаза цвета виски, которые он так любил, собираясь с духом. Говорить с его могилой оказалось не легче, чем смотреть в его стальные глаза. «…а из любви. Мне не хватило смелости. Забавно, верно? Гриффиндорской львице не хватило смелости признаться тебе. Я смогла прийти только тогда, когда от тебя остался лишь камень… Я… я люблю тебя, Малфой, хоть и не должна». Слова потекли рекой: «Несмотря на всё — слова, презрение, поступки, преступления — ты поселился в моём сердце так глубоко, что сжимаешь мои лёгкие даже после смерти. Я не могу дышать без тебя… Драко…» Против её воли слёзы капали на снег, оставляя пустые лунки, а ноги дрожали от горя и холода. «Я всегда мечтала, чтобы ты увидел меня в этом платье, чтобы увидел во мне девушку… Но так и не вышло. Теперь ты не сможешь уйти… смотри». Гермиона распахнула пальто, открывая холодному воздуху и могильному камню атласное платье чёрного цвета — его любимого — с серебряной цепью на бедрах. Мороз затрещал, обжигая кожу, но ей было всё равно. Пальто упало на снег, а она повернулась полуобнажённой спиной к фамилии. «Как тебе? Мне приятно думать, что тебе бы понравилось. Возможно, ты пригласил бы меня на танец… но теперь нет. Я была эгоистичной и глупой, но мне плевать. Я слишком долго боялась… и теперь потеряла всё…» — слова выходили сбивчивыми, слёзы душили. Она опустилась рядом с камнем, оставив поцелуй красной помадой возле его имени. «Я люблю тебя больше жизни. И без тебя она мне не нужна». Две капли алой крови, ярче её помады, упали на белоснежный снег, словно акцент смерти. *** Когда её найдут — замерзшую, в крови и прекрасную — сразу окрестят свиданием со смертью. Но для Гермионы Грейнджер, ушедшей из жизни у могилы юного Малфоя, это было свиданием с любовью.