Чырвоны Дудар

«ДВА ГЛАВНЫХ УДАРА, ТОВАРИЩ СТАЛИН, И НИКАК ИНАЧЕ», или как Рокоссовский стал Багратионом Известная история, но как есть. 3 июля 1944 г. в ходе Белорусской наступательной операции «Багратион» был освобождён город-герой Минск. Автором этой операции по праву считают генерала армии (получившего ещё до окончания операции звание маршала) Константина Константиновича Рокоссовского (хотя итоговый план операции всё же разрабатывался Рокоссовским совместно с А. М. Василевским и Г. К. Жуковым). Когда в Ставке обсуждался план операции «Багратион», Рокоссовский выразил мнение, которое противоречило мнению большинства членов ставки: — Я предлагаю прорывать здесь оборону противника двумя ударными группировками, действующими по сходящимся направлениям: с северо-востока на Бобруйск - Осиповичи, с юга на Осиповичи. Ему возразили: — Почему вы распыляете силы фронта? Не лучше ли объединить их в один мощный кулак, протаранить этим кулаком оборону противника? Рокоссовский обосновал свои доводы. Видя, что Рокоссовский непреклонен, Сталин предложил «пойти подумать два часа, а потом доложить Ставке свои соображения». Но вновь войдя в кабинет Сталина, Рокоссовский снова принялся убеждать всех в правоте своего решения. — Идите, подумайте ещё!, — предложил Сталин второй раз. Когда в третий раз вернувшийся в обсуждение Рокоссовский продолжил настаивать на своём варианте, повисла тяжёлая пауза. Сталин поднялся: — Настойчивость командующего фронтом доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это — гарантия успеха. Практика доказала абсолютную правоту Рокоссовского. Двойной удар ошеломил немецкое командование, не ожидавшее массированного наступления через непроходимые полесские болота. В результате Бобруйской наступательной операции войска 1-го Белорусского фронта окружили и уничтожили мощную бобруйскую группировку врага, открыв прямой путь на Минск. После грандиозного триумфа операции «Багратион» по освобождению Советской Беларуси товарищ Сталин стал обращаться к Рокоссовскому исключительно по имени и отчеству и называть «мой Багратион». Уже 29 июня 1944 г. Рокоссовскому было присвоено звание Маршала Советского Союза, а через месяц — Золотая звезда Героя СССР. 24 июня 1945 г. по решению Сталина Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве (принимал парад Г. К. Жуков).  Любопытно, что эти два великих советских военноначальника Второй мировой были связаны Беларусью и, конкретно, нашей столицей ещё с довоенного периода. В 1930–1932 гг. Рокоссовский командовал 7-й Самарской кавалерийской дивизией, которая входила в состав Белорусского военного округа. В это время одним из бригадных командиров в дивизии был Жуков. Штаб дивизии находился в Минске, а сама дивизия квартировала в р-не современной ул. Первомайской. Такая судьба. #Великая_Отечественная #СССР

И вот что ещё хотелось вспомнить про Мусу ДЖАЛИЛЯ — советского татарского поэта-коммуниста, антифашиста и интернационалиста, замученного в 1944 г. нацистами в Берлине. То, что для него коммунизм был не просто политической модой, а глубокой личной верой — той самой, что формировала его мировоззрение с юности и до конца жизни. Это хорошо видно и по его биографии, и по текстам. Вот ключевые строки его стихотворении «Наша любовь» 1932 г. В нём лирический герой вспоминает поездку на партийный съезд на поезде вместе с девушкой и между ними возникает разговор о коммунизме:

«Резкий ветер дул из каждой щели, Забирался и за воротник. Ты о коммунизме говорила, Что из головы, а что из книг… — Тяжело ещё пока живётся, Трудною дорогою идём. Но победы всё-таки добьёмся, Вот увидишь — заживём потом! Коммунизм — великая эпоха, Счастье человечества всего. Мы с тобой увидим непременно Ленинской идеи торжество. Пусть нам нелегко, — ты говорила, — Одолеет всё рабочий класс. Этому учил и Маркс когда-то, Этому и Ленин учит нас...»

Вечная слава советским героям-коммунистам! #Джалиль #коммунизм #коммунисты

В нашей стране, к сожалению, мало известен Муса ДЖАЛИЛЬ — поэт, коммунист и гордость Татарстана, Герой Советского Союза, подпольщик, замученный гитлеровцами в тюрьме. Но финал его героической судьбы был связан с судьбой Советской Беларуси и её освобождением от немецко-фашистских захватчиков — символическим актом чего стало стало освобождение Минска 3 июля 1944 г. Так случилось, что его деятельность непосредственно оказалась связана с переходом на сторону советских партизан 825-го полицейского батальона Легиона «Идель-Урал». Муса не был прямым организатором восстания батальона, но его подпольная деятельность в легионе «Идель-Урал» тесно связана с этим событием. 825-й полицейский батальон сформировали нацисты в польском местечке Едлино из советских военнопленных — в основном татар, а также башкир, чувашей и других представителей народов Поволжья и Урала. Идея была в том, чтобы использовать националистическую риторику и противопоставить народы Поволжья другим советским народам, — прежде всего, русскому. И использовать их в борьбе с Красной Армией. В феврале 1943 г. его направили в район Витебска: немцы планировали использовать легионеров против белорусских партизан. Джалиль, который до войны был известным татарским поэтом, в июне 1941 г. добровольцем ушёл на фронт. 26 июня 1942 г. в ходе Любанской наступательной операции под Ленинградом Джалиль был тяжело ранен и попал в плен. Именно там, в лагере для военнопленных (в польском Едлино, где формировался легион), он и оказался в составе «Идель-Урала». Его литературное образование и талант сыграли ключевую роль: нацисты поручили ему вести культурно-просветительскую работу. Официально он отбирал людей для хоровой капеллы легиона. Но на деле эта должность стала отличным прикрытием: разъезжая по лагерям, он устанавливал конспиративные связи, агитировал сослуживцев и вербовал новых участников подполья. В ночь с 22 на 23 февраля 1943 г. батальон поднял восстание. Легионеры перебили немецких офицеров и охрану, а затем с оружием в руках перешли на сторону партизан. По разным оценкам, к партизанам присоединилось до 1 тыс. человек. Они принесли с собой вооружение: винтовки, автоматы, пулемёты, орудия, миномёты, а также боеприпасы, амуницию и продовольствие, — в которых так нуждались партизаны. Но коммунистическое подполье в лагере было провалено раньше — в августе 1943 г. Гестапо арестовало многих подпольщиков, в том числе и Джалиля. Его заключили в Моабитскую тюрьму, где после пыток он был казнён на гильотине через год, 25 августа 1944 г. А бойцы бывшего 825-го батальона влились в состав белорусских партизанских бригад : 1-й Витебской, 1-й Белорусской, бригады «Алексея» (А. Домукалова). Из татар даже формировали отдельные подразделения — например, роту под командованием Х. Латыпова. Партизаны отмечали их отвагу — бывшие легионеры часто шли на самые опасные задания. Например, в одном из боёв небольшой группе поставили задачу задержать врага, чтобы основные силы отряда смогли отойти. Бывший легионер Габдулла ЯРУЛЛИН остался на позиции, прикрывая отход пулемётным огнём, чтобы дать товарищам время, и пал в этом бою. Значение восстания 825-го батальона было огромным. Ни до, ни после не было случаев, чтобы воинская часть, уничтожив немецких офицеров, перешла бы на сторону партизан. Оставшиеся татарские батальоны также были признаны крайне ненадёжными — в отличие от тех же казацких или грузинских батальонов. Десятки татарских легионеров из других батальонов ушли к партизанам. Переведённые во Францию легионеры также продолжали бежать к французским партизанам-маки. А сам Муса ДЖАЛИЛЬ даже в нечеловеческих условиях тюремного заключения продолжал писать — создавал стихи на клочках бумаги, обрывках газет. Позже эти записи составили знаменитый сборник «Моабитские тетради». Незадолго до казни Джалиль передал одну из тетрадей соседу по камере — бельгийскому участнику Сопротивления А. Тиммермансу. Тот после освобождения отправил рукопись в СССР. В 1956 г. поэту посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, а в 1957-м «Моабитские тетради» удостоили Ленинской премии.

3 июля — День, когда Компартия и советский народ сломали хребет фашизму 🇧🇾☭ Товарищи! 3 июля — не просто официальная дата в календаре. Это день величайшего триумфа советского оружия, воли и духа. День, когда в 1944 году в ходе блистательной операции «Багратион» Рабоче-Крестьянская Красная Армия освободила Минск от коричневой чумы. Сегодня, в эпоху попыток затушевать и «причесать» историю, мы обязаны громко заявить: главной, ведущей и определяющей силой этого спасения была Коммунистическая партия и коммунистическая идея. Почему без коммунистов нас бы не было? Давайте отбросим буржуазную политкорректность и посмотрим правде в глаза. Что было бы с нашей Родиной, если бы страной в 1941 году руководил дряблый, раздираемый внутренними склоками капиталистический режим? Мы уже видели это в 1917 году. Царизм, втянутый в Первую мировую войну ради интересов англо-французского капитала, погряз в коррупции, предательстве генералитета и технической отсталости, закономерно пришел к краху фронта и потере территорий. Но в 1941 году Гитлер столкнулся не с прогнившей империей, а с железной волей Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Именно коммунисты: - Создали мощнейшую в мире плановую индустрию, сумевшую перебросить за Урал и запустить заново тысячи заводов. - Сформировали беспрецедентное по масштабам партизанское движение в Беларуси под руководством Первого секретаря ЦК КП(б)Б Пантелеймона Пономаренко. - Шли первыми в бой. Партийный билет в кармане гимнастерки означал одно — право первым подняться в атаку и погибнуть за Родину. Более 35 тысяч коммунистов в партизанских отрядах БССР были тем самым цементом, который превратил народное сопротивление в регулярную, бьющую без промаха армию тыла. Экзистенциальная угроза Если в Первую мировую войну кайзеровская Германия несла оккупацию и экономический грабеж, то нацизм нес тотальное физическое уничтожение. На кону стоял не просто государственный суверенитет, а само право наших предков дышать. Согласно нацистскому Генеральному плану «Ост», славянское население, евреи, цыгане и другие народы СССР подлежали практически полному истреблению и депортации, а выжившие остатки обрекались на участь неграмотных рабов. Тростенец, Хатынь, Озаричи, сотни сожженных заживо белорусских деревень — вот что ждало бы нас в случае поражения. Без жесткой централизации, без железной сталинской дисциплины, без веры советского человека в идеалы социализма и братства народов, фашистская машина перемолола бы страну. Нас ждала бы катастрофа, стократно худшая, чем в 1917 году — полное стирание нашей цивилизации с лица Земли. Наш священный долг 3 июля — это праздник, созданный марксистско-ленинской системой, оплаченный кровью советских солдат и партизан, ведомых коммунистами. Освобождение Беларуси доказало превосходство социалистического строя над фашистским варварством. Мы, авторы и читатели ЧД, твердо стоим на защите не просто этой исторической правды. Мы выступаем за защиту тех ценностей, которые победили - Ценностей Коммунизма! Помнить 3 июля — значит помнить подвиг Коммунистической партии и советского народа, спасших мир от гибели! С праздником Освобождения, товарищи! Вечная слава советским героям-победителям!

Пражский заслон против горбачевского предательства Конец 1980-х годов вошел в официальную историю как эпоха «триумфа капитализма» и безальтернативности горбачевской Перестройки. Но внутри социалистического блока существовала мощная, трезвая и высокотехнологичная альтернатива этой капитуляции. Её возглавляли лидеры чехословацкой «нормализации» — политический тяжеловес Василь Биляк и главный философ-идеолог КПЧ Ян Фойтик. Они не просто критиковали Москву. Они пытались спасти социализм, создав тайный фронт сопротивления внутри СЭВ. Перестройка как реинкарнация «Пражской весны» Биляк и Фойтик обладали уникальным историческим иммунитетом. Они в деталях помнили трагический опыт 1968 года. Поэтому, когда из Москвы зазвучали лозунги о «гласности», «хозрасчете» и «демократизации», чехословацкие коммунисты сразу раскусили этот маневр. Ян Фойтик прямо заявлял:

«горбачевская Перестройка — это не обновление марксизма, а прямое продолжение ошибок «Пражской весны»

Это был тот же ревизионистский вирус, завернутый в новую обертку. Фойтик предупреждал советских коллег:

«Нельзя ремонтировать дом, снося его несущие стены».

Отмена цензуры и заигрывание с рынком, по его прогнозу, вели не к «гуманному социализму», а к легализации буржуазной контрреволюции и этническим погромам, что в итоге и произошло. Чехословацкая альтернатива - кибернетика, интенсификация и СЭВ Вместо хаоса рыночной стихии и кооперативов Биляк и Фойтик предложили ЧССР и всему соцблоку четкую технократическую программу: Курс на Интенсификацию Вместо изменения формы собственности — тотальная компьютеризация, автоматизация и роботизация передовой чехословацкой промышленности (заводы Škoda, ČKD, микроэлектроника Tesla) под жестким контролем Госплана. Экономическая автаркия СЭВ Вместо открытия рынков для западного капитала Биляк и Фойтик требовали замкнуть и углубить интеграцию внутри Совета экономической взаимопомищи. ЧССР должна была стать главным «высокотехнологичным цехом» блока, поставляя в СССР станки с ЧПУ и микросхемы в обмен на энергоресурсы. Это изолировало бы соцлагерь от кризисов мирового капитализма. Идеологический монолит Партия должна оставаться единым авангардом, а технологии и ЭВМ — служить кибернетическому планированию и повышению благосостояния рабочих, а не обогащению новых спекулянтов. Тайная коалиция ортодоксов Понимая, что Горбачев ведет СССР к катастрофе, Василь Биляк, используя свои колоссальные международные связи, попытался организовать коалицию внутри СЭВ против Перестройки. Прага (Биляк, Фойтик), Берлин (Хонеккер, Хагер, Рейнхольд) и Бухарест (Чаушеску) пытались создать единый блок. Они планировали изолировать реформаторское крыло в Москве, заблокировать рыночные соглашения на заседаниях СЭВ и доказать делом, что плановый «социализм высоких технологий» эффективнее горбачевского хаоса. Этот проект «красного сопротивления» был сорван лишь прямым вмешательством КГБ и дипломатическим давлением Вашингтона и Москвы на руководство этих стран. Уроки для 2026 года Сегодня, на фоне жесточайшего кризиса глобального империализма, пророчество Биляка и Фойтика сбылось со стопроцентной точностью. Западный капитал не принес бывшим соцстранам свободы. Он уничтожил их промышленность, превратив в сырьевые и кадровые колонии. Более того, сегодня транснациональные корпорации строят технофеодализм и технофашизм, где алгоритмы, ИИ и Big Data используются для тотальной слежки, увольнения миллионов рабочих и извлечения цифровой ренты. При капитализме автоматизация превращает человека в раба смартфона. Видение Биляка и Фойтика оказалось исторически верным. Они доказали, что рынок привносит в технологии хаос и угнетение. Их проект «интенсификации» — это готовый чертеж для суверенного Цифрового Социализма, где передовая кибернетика и компьютеры Tesla/Robotron подчинены не прибыли ИТ-баронов, а нуждам общества и освобождению рабочего человека от рутины. Отказ от их наследия дорого обошелся мировому пролетариату. Но их опыт борьбы за технологический суверенитет и плановую цифру — это наше руководство к действию сегодня.

Высокотехнологичный социализм против рыночной капитуляции Когда во второй половине 1980-х годов советское руководство во главе с Горбачевым под лозунгами «Перестройки» и «хозрасчета» начало демонтаж плановой экономики, в Берлине раздавался мощный и трезвый голос протеста. Это был голос главного экономиста ГДР, ректора Академии общественных наук при ЦК СЕПГ Отто Рейнхольда. Он один из первых детально просчитал, что заигрывание с рынком — это экономический суицид для социалистического лагеря. Против иллюзий «конвергенции» и Перестройки В то время как советские институты зачитывались западными теориями «конвергенции» (наивной идеей о том, что можно скрестить лучшие черты капитализма и социализма), Рейнхольд стоял на позициях жесткой марксистско-ленинской ортодоксии. Он доказывал: капитализм и социализм органически несовместимы. Внедрение рыночных элементов, конкуренции и частного интереса в плановую систему — это не «улучшение» социализма, а троянский конь, который неизбежно приведет к инфляции, дефициту, социальному расслоению и, в конечном счете, к реставрации капитализма. Рейнхольд яростно критиковал Перестройку, видя в ней отказ от научных основ марксизма в угоду буржуазным иллюзиям. Немецкая альтернатива - кибернетика и комбинаты Какую же альтернативу предлагал Рейнхольд? Вместо хаоса рыночных реформ он обосновал стратегию «социализма высоких технологий». Рейнхольд утверждал, что ГДР обладает колоссальными преимуществами перед СССР поздней советской эпохи. Высокая дисциплина и организованность немецкого рабочего класса и госаппарата. Отсутствие сырьевой иглы. ГДР не могла, как СССР, просто продавать нефть, поэтому была вынуждена развивать сложные производства. Система гигантских государственных комбинатов (таких как Robotron или Carl Zeiss) — прообразов современных высокотехнологичных корпораций, которые напрямую подчинялись государственному плану, но концентрировали в себе передовую науку. Рейнхольд предлагал не ломать плановую систему, а надстроить над ней мощный компьютерный базис. По его замыслу, форсированная автоматизация, микроэлектроника и робототехника должны были радикально поднять производительность труда, а ЭВМ — связать заводы и министерства в единую цифровую сеть, способную рассчитывать баланс спроса и предложения точнее любого рынка, раз и навсегда ликвидировав дефицит. При этом «компьютерная сверхприбыль» госсектора шла не в карманы олигархов, а на жесткую социальную программу: бесплатное жилье для каждой семьи и удержание сверхнизких, дотируемых государством цен на продукты и транспорт. Оружие против технофеодализма Сегодня, в 2026 году, идеи Отто Рейнхольда актуальны как никогда. Мы видим, как сбылись худшие экономические прогнозы марксистов. Капитализм перерастает в стадию технофеодализма, где транснациональные IT-гиганты используют алгоритмы, нейросети и Big Data не для освобождения человечества, а для тотальной слежки, манипуляции и извлечения цифровой ренты. При капитализме автоматизация выбрасывает миллионы людей на улицу и лишает их средств к существованию. Проект Рейнхольда — это готовая матрица для построения Цифрового Социализма будущего. Цифра вместо рынка Современные вычислительные мощности позволяют реализовать кибернетическое планирование, о котором мечтал Рейнхольд. Алгоритмы могут мгновенно распределять ресурсы и выявлять потребности общества без кризисов и спекуляций. Технологии на службе человека В цифровом социализме автоматизация и ИИ — это не угроза безработицы, а способ сократить рабочий день, переобучить пролетариат и превратить каждого трудящегося в высококвалифицированного творца и управленца. История доказала правоту Рейнхольда. Рыночные реформы уничтожили СССР, а ГДР пала лишь тогда, когда её лишили геополитической опоры и отдали на растерзание буржуазному Западу. Но его концепция планового, технологически суверенного и социально ориентированного государства — это путеводная карта для социалистов XXI века.

Тем временем, Компартия Греции (КПГ), используя трибуну Европарламента, пошла «врукопашную» против Еврокомиссии (ЕК). На недопустимом запрете советской и антифашистской символики в Германии и странах Балтии — той самой символики, которую народы всего мира чтят 9 Мая, в день Великой Победы над фашизмом, — заостряет внимание Европарламентская группа КПГ. С запросом по этому поводу в ЕК обратился евродепутат от партии Костас ПАПАДАКИС.     Европарламентская группа КПГ отмечает следующее:

«Власти Германии, а также стран Балтии, запретили демонстрацию и вывешивание советской и антифашистской символики во время торжеств по случаю 9 Мая — дня Великой Победы народов над фашизмом. Шаткое обоснование этого решения опирается на „закон о свободе собраний" — на право, которое именно этот запрет и рвёт в клочья. Запрет обосновывают антиисторическими утверждениями, пытаясь увязать капиталистическую Россию с Советским Союзом, где был построен иной общественно-экономический строй. Более того, использование советской символики совершенно произвольно истолковывают как поддержку «военных экспансионистских амбиций» России <...> Однако памятные торжества и церемонии — в Берлине, как и во всём мире, — в день 9 Мая посвящены миллионам людей, отдавших жизнь ради того, чтобы разгромить фашистское чудовище. Причём всё это происходит в тот самый период, когда ЕС отдаёт миллиарды евро из последнего, что есть у народов, на военную экономику. Антикоммунизм и фальсификацию истории разом пускают в ход против народов, чтобы навязать военные планы и поставить трудящихся под знамёна монополий».

Исходя из вышесказанного, греческий евродепутат-комммунист поставил следующие вопросы:

«Какова позиция Европейской комиссии: > в отношении недопустимого запрета в её государствах-членах — таких, как Германия и страны Балтии, — на использование советской и антифашистской символики на мероприятиях, которые ежегодно проводятся в честь Великой Победы народов над фашизмом? > в отношении спекуляции на исторической правде ради обслуживания военной пропаганды и выстраивания народов под знамёна той или иной стороны империалистической военной бойни на Украине? > в отношении безотлагательной необходимости защитить исторические памятники антифашистской борьбе народов, которым сегодня прямо угрожают вандализм и другие недопустимые акты их осквернения со стороны фашистских банд, поощряемых подобного рода недопустимыми запретами?»

  #ЕС #Еврокомиссия #Европарламент #КП_Греции #международное #официально

Марксистская эстетика против цифрового рабства Если вы думаете, что марксизм — это только про заводы, прибавочную стоимость и пятилетки, то вы упускаете его важнейшее измерение. Марксизм — это философия тотального освобождения человека. И ключевую битву за человеческую душу на культурном фронте СССР принял выдающийся советский философ Михаил Лифшиц. Спасение Пушкина В 1920–1930-е годы советскую культуру едва не сожрали леваки-догматики, готовые запретить даже Пушкина. Лифшиц восстал против этого бреда, назвав его «вульгарным социологизмом». Он совершил революцию в теории: кропотливо собрав все рефлексии Маркса и Энгельса, Лифшиц доказал, что у марксизма есть целостная эстетическая система. Великое классическое искусство (от Античности до реализма XIX века) объективно и народно. Оно принадлежит не угнетателям, а всему человечеству. Задача пролетариата — не уничтожить классическую культуру, а взять её на вооружение, стать её полноправным наследником и хранителем. Сталинский щит для философа Борьба Лифшица за классику вызвала дикую ярость у чинуш и функционеров, которые строчили на философа регулярные доносы в ЦК, обвиняя его в «антипартийности». Но здесь рушится главный либеральный миф. Иосиф Сталин лично покровительствовал Лифшицу. Сталин, развернувший СССР от троцкистских экспериментов к монументальному неоклассицизму, прекрасно понимал масштаб Лифшица. Вождь наложил вето на его арест. Сталин видел в Лифшице силу, способную выстроить глубокую, авторитетную марксистскую альтернативу. Сам Лифшиц воспринимал Сталина без лести, но с глубоким уважением — как великого исторического практика, «Бича Божьего», который железной рукой спас социализм и защитил мировую культуру от фашизма. Конвейер обезличивания Главным концептуальным врагом Лифшица стал модернизм (от кубизма до поп-арта). В своей прогремевшей книге «Кризис безобразия» он доказал, что модернизм — это не «свобода творчества», а плоть от плоти капитализма и зарождающегося общества потребления. Капитализм через рынок и овеществление превращает человека в безликий винтик. Модернизм делает то же самое в искусстве. Он дробит человеческое лицо, эстетизирует уродство, хаос и безумие. Лифшиц раскусил эту механику: Культ новизны ради новизны в искусстве — это тот же самый конвейер общества потребления, заставляющий покупать новые айфоны и шмотки. Капитал охотно скупает «безумный» авангард за миллионы долларов, потому что этот бунт направлен против холста, но никогда — против власти денег. Отучая человека от разума, гармонии и объективной истины, модернизм дегуманизирует и обезличивает его. Разорванным, клиповым сознанием обывателя становится максимально легко манипулировать. Эстетика Цифрового Социализма Сегодня пророчество Лифшица сбылось с пугающей точностью. Мы живем перед риском скатиться в технофеодализма, где IT-гиганты превращают наши чувства, лайки и саму личность в цифровой товар. Современное «цифровое искусство» — бесконечные генерации нейросетей, NFT-мусор и метаверс-абстракции — это высшая точка модернистского обезличивания. Человека окончательно стирают, превращая в придаток алгоритма. Какую альтернативу предлагает марксистская эстетика Лифшица в эпоху цифрового социализма? Цифровые технологии (ИИ, автоматизация, глобальные сети) не должны служить созданию виртуального концлагеря. При цифровом социализме освобожденный от изнурительного труда пролетарий должен направить мощь технологий на возрождение человечности. Альтернатива технофашизму — это пролетарская классика на новом технологическом витке. Использование больших данных и ИИ не для генерации бессмысленного визуального шума, а для открытия широким массам сокровищ мировой культуры, науки и философии. Возвращение к идеалу целостного, гармоничного человека, который с помощью цифры не сбегает в виртуальные иллюзии, а преобразует реальный мир по законам красоты и разума. Борьба Лифшица за классическую культуру — это борьба за наше право оставаться людьми. Пролетарий XXI века обязан вернуть себе классовое зрение, отбросить модернистский цифровой хлам и забрать положенное ему наследие человечества.

Немного текущей международной политики. 20-22 июня 2026 г. в Пхеньяне состоялось 2-е расширенное пленарное заседание ЦК Трудовой партии Кореи. Товарищи подводили итоги полугодия, отчитывались об успехах и получали нагоняи от Генеральный секретарь ТПК Ким Чен Ына за провалы. В общем, текучка. Но нас заинтересовало финальное выступление северокорейского лидера на пленуме, в котором он, в частности, сказал, что

«беспорядочная и самоуправная политика США опасно повлияла на её сателлитов и привела к дальнейшему ухудшению ситуации в Европе и на Ближнем Востоке…»

Ким Чен Ын продолжил, что сегодня мир наблюдает разгул ультранационализма в его современной интерпретации, такой как идея «Америка прежде всего», сионизм, украинский неонацизм и японский милитаризм, международную нестабильность, напоминающую катастрофическую картину столетней давности, когда весь мир был вовлечён в войны и кровопролитие из-за сговора друг с другом, а также безумные, самоуправные и произвольные действия определённой страны, игнорирующей международные законы.

«Реальность ещё раз доказывает справедливость всех наших политических решений и выбранного нами пути»,

— завершил свой «спич» северокорейский товарищ. Ну вы поняли, это про исторический (здесь — социалистический) выбор. С которым у нас, на постсоветском пространстве далеко не всё так благополучно, если не сказать хуже.... #КНДР #США #империализм #международное

Живой марксизм против мертвых догм и технофашизма Сегодня принято рисовать советские 1930-е годы исключительно как эпоху серого единообразия, где любая живая мысль каралась. Но история венгерского философа Дьёрдя Лукача и его советского соратника Михаила Лифшица доказывает обратное: даже в самые суровые годы в СССР бурлила глубочайшая, аутентичная марксистская мысль. Лукач не был кабинетным догматиком. Это был живой марксист-гуманист, который искал в революции не просто смену экономических базисов, а освобождение человеческой души. Лукач и Сталин Отношения Лукача со Сталиным — сложнейший узел, который напрочь ломает либеральные мифы. Лукач открыто дискутировал с официальной линией, воевал против «вульгарного социологизма» чинуш от культуры и отстаивал классическое наследие буржуазной эпохи (от Гегеля до Пушкина). И что же? Вопреки сказкам о «тотальном уничтожении мысли», Сталин лично опекал Лукача. Когда в 1941 году философа арестовали, его освободили через два месяца по прямому распоряжению сверху. Сталин понимал масштаб мыслителя и ценил его верность. Сам Лукач, несмотря на последующую критику жестких методов, всю жизнь питал к Сталину глубокое уважение. Для него Сталин был не «тираном», а великим историческим практиком, который спас социализм, построив его в одной отдельно взятой стране и защитив мир от фашизма. Наличие «течения» Лукача–Лифшица доказывает: сталинский СССР не был интеллектуальной пустыней. В нем существовали острейшие теоретические споры, потому что сам марксизм оставался живой, развивающейся наукой, а не мертвым каноном. Оружие против технофеодализма Почему идеи Лукача жизненно необходимы нам сегодня, в 2026 году? Потому что мир вплотную подошел к черте технофашизма и технофеодализма. Современные IT-гиганты и алгоритмы превращают человека в цифровой товар. И здесь на помощь приходят главные концепции Лукача: Овеществление (реификация) Сегодня оно достигло пика. Наши чувства, лайки, внимание и сама личность оцифрованы, превращены в данные и продаются. Человек окончательно стал придатком смартфона и алгоритма. Мы добровольно соглашаемся на цифровой концлагерь, думая, что это «удобство». Классовое сознание Технофеодалы (владельцы платформ и ИИ-сетей) делают всё, чтобы раздробить общество. Нас делят на пузыри фильтров, заставляя воевать друг с другом из-за пустяков. Лукач учил, истинное классовое сознание — это способность подняться над сиюминутным шумом и увидеть картину целиком (тотальность). Марксизм Лукача — это не скучные цитаты из пыльных учебников. Это интеллектуальное противоядие против цифрового рабства. Чтобы победить новых технофеодалов, пролетариат XXI века должен вернуть себе то, о чем писал великий венгр. Человеческое достоинство, культуру и подлинное классовое зрение.

Оракул Сталина В истории советской мысли имя академика Евгения (Енё) Варги долгое время оставалось в тени. А ведь именно этот венгерский революционер и выдающийся политэконом-марксист на протяжении двадцати лет был, по сути, главным личным аналитиком Иосифа Сталина по вопросам мировой экономики. Отношения Варги и Сталина — это уникальный пример прагматичного союза интеллектуала и вождя, где было место и глубокому взаимному уважению, и жестким научным спорам. Марксизм как научный инструмент, а не догма Варга не был кабинетным начетчиком, штампующим цитаты ради «одобрямса». Для него марксизм являлся живым методом анализа. Именно Варга с математической точностью предсказал Великую депрессию 1929 года, чем заслужил колоссальный авторитет у советского руководства. Сталин ценил его за трезвый ум. Варга готовил закрытые аналитические записки для Политбюро, редактировал немецкий перевод «Краткого курса истории ВКП(б)» и сопровождал вождя на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Честный взгляд на капитализм Главный конфликт между академиком и бюрократами разгорелся после Второй мировой войны. В 1947 году Варга публикует прорывной труд, где вместо красивых лозунгов о загнивающем Западе, прямо заявляет: западный капитализм стабилизировался. Он доказал, что буржуазные государства научились использовать советские элементы планирования и госрегулирования, а краха Запада «в ближайший четверг» не случится. Партноменклатура, требовавшая риторики о «загнивании», обвинила Варгу в реформизме. Его знаменитый Институт мирового хозяйства (ИМХМП) разгромили и закрыли. Но Варга проявил редкое по тем временам мужество — он отказался каяться и искажать экономические факты в угоду сиюминутной политической конъюнктуре. Только личная позиция Сталина уберегла его. Прагматичный социализм Что же предлагал академик взамен догматических лозунгов? Его идеи сочетали искреннюю преданность социализму и абсолютное здравомыслие. В экономике СССР Он не боялся указывать на ошибки даже Сталину и выступал против его идеи уничтожения торговли и денег. Варга требовал развивать реальный хозрасчет, повышать материальную заинтересованность рабочих и перенаправлять ресурсы из ВПК в Группу «Б» (производство товаров для людей, жилье, продукты). В соцлагере. Варга резко критиковал диктат Москвы над Восточной Европой и раскол с Югославией Тито. Он предлагал быть более гибкими, понимать местную специфика и исходя из неё строить союз равноправных государств, уважая их суверенитет и уникальный экономический опыт, включая югославское рабочее самоуправление. В антиколониальном движении Варга призывал трезво оценивать национально-освободительные движения Третьего мира, помогать им экономически, но без иллюзий, что вчерашние колонии в один миг построят коммунизм без развитой индустрии. Бюрократический абсолютизм Истинное лицо Варги как левого мыслителя раскрылось после его смерти в 1989 году, когда стало известно о его секретном «Завещании» (рукописи, которую он просил вскрыть через 25 лет). В этих записках Варга оставил жесткий марксистский диагноз советской бюрократизированной системе. Он открыто написал, что власть в СССР захватила «бюрократическая каста» (номенклатура), которая ради сохранения своих пайков, дач и привилегий подменила пролетарский интернационализм великодержавным государственным шовинизмом. Бюрократизм, по Варге, стал главной смертельной угрозой для советского проекта — и история, увы, подтвердила его правоту. Евгений Варга доказал: настоящий марксист — это не тот, кто громче всех кричит «Ура!» и цитирует вождей, а тот, кто умеет смотреть правде в глаза, какой бы она ни была.

Казалось бы, вот чего общего между троцкизмом и американскими неоконсерваторами? А всё просто: антисталинизм первых привёл их к откровенному антисоветизму, который стал исходной позицией для вторых. И связано всё это с известными фигурами, начинавшими в США как антиавторитарные социалисты, а закончившими как откровенные проводники капитализма.   Движение неоконов родилось в 1960-х гг. как своего рода реакция на либерально-буржуазную идеологию, которая тогда царила в американском обществе. Это движение в основу своей идеологии положило возврат к консервативным ценностям, возврат к жёсткой идеологической схеме, возврат к корням буржуазной цивилизации на прочной нравственной основе. Эта модель стала позиционироваться как универсальная, применимая в любом уголке земного шара.   Главным внешним врагом у них стали все коммунистические страны, особенно СССР, и своей задачей неоконы сделали военную подержку демократий и борьбу с коммунистическими режимами.   Однако первое поколение американских неоконов действительно начинало в троцкистских кружках. Например, И. Кристол в студенческие годы был в троцкистской «Молодёжной Социалистической Лиге», которая позже влилась в Четвёртый интернационал, а Н. Подгорец учился у Л. Триллинга — автора протроцкистского журнала «Партизанское обозрение». Среди наставников будущих неоконов также называют М. Шехтмана — активного проводника идей Троцкого в США и одного из основателей Четвёртого интернационала.   В документальном фильме 1998 г. «Споря о мире» основоположники неоконсервативного движения Кристол, Д. Белл, Н. Глейзе и И. Хау делятся воспоминаниями о своём троцкистском прошлом. В частности, Белл (один из создателей теории постиндустриального общества, между прочим) сообщает, что в пору своего совершеннолетие он сказал, что не верит больше в Бога, но верит в социалистические идеалы. Другие герои фильма тоже сообщали, что социализм стал для них чем-то вроде религии.  Однако информация о репрессиях, развернувшихся в СССР в 1930-х, оттолкнули от него значительное количество левых на Западе. Сталинская идея создания социализма в отдельном государстве ещё больше настроила против него некоторых вчерашних единомышленников в США как противоречащая идее мировой революции. Они стали носится с идеей о «хорошем Ленине с соратниками и плохом Сталине», а вместе с антисталинской позицией у молодых троцкистов возникла и стойкая антисоветская идеология, что потом будет сильно определять политику неоконсерваторов. В 1965 г. уже бывшие троцкисты Кристол и Белл основывают журнал «Общественный интерес». Очень быстро его агрессивная критика либеральных реформ Л. Джонсона стала выявлять консервативную позицию редакторов журнала. Удивительным образом вчерашние левые стали сильно заваливаться вправо. Троцкизм и дебаты 1930-х сделали их сильными и горячими полемистами, которые предпочитали нападение, а не защиту. Теперь с тем же жаром, с каким они ранее отстаивали левые идеалы, бывшие троцкисты стали сражаться за идеалы правые, приспособив бывшие свои позиции и идеи к своей новой идеологической ипостаси. Собственно, с идеи о перманентной революции, которую Троцкий «творчески» позаимствовал у Ленина, всё и началось. Троцкий считал, что революция не может ограничиться одной страной — она должна распространяться по всему миру. У неоконсов это стало убеждением, что нужно активно продвигать либеральную демократию и капиталистические ценности за рубежом. Второе — это тот самый универсализм: и троцкисты, и неоконы исходят из того, что существует некая универсальная модель (социализм в первом случае, либеральная демократия — во втором), которая должна стать обязательной для всех. Наконец, революционная целесообразность: и там, и там приоритет отдаётся цели: если цель «праведна», то она оправдывает любые средства.   Только перманентная революция у переродившихся троцкистов превратилась в гегемонию США, продвигаемую под «шильдой» либеральной демократии. А революционный террор стал «методом Джакарты», когда США тайно стали поощрять программы массовых убийств коммунистов. #троцкизм #неоконсерватизм

Несгибаемый партизан против либерального морока и застоя В истории Советской Беларуси фигура Петра Мироновича Машерова стоит осовремененным гранитным монументом. Для миллионов людей он остался идеалом советского руководителя, настоящим народным вождем, сочетавшим в себе высший партийный гуманизм, железную партизанскую волю и глубокий экономический прагматизм. Но за фасадом официальных советских успехов БССР скрывалась невидимая, глубинная идеологическая война, которую Машеров вел на протяжении всего своего руководства республикой. Петр Миронович был подлинным, идейным коммунистом сталинской закалки. Пройдя через горнило Великой Отечественной войны, будучи одним из ключевых организаторов легендарного белорусского партизанского движения, он впитал в себя дух мобилизационного штурма и дисциплины. Продвигаясь по управленческой лестнице, он развернул масштабную борьбу на два фронта, спасая республику от управленческих катастроф союзного масштаба. Против хрущевского волюнтаризма Машеров и его «партизанское крыло» в Минске с глубоким отторжением встретили левацкие экономические эксперименты Хрущева — от разрушительного разделения партийных обкомов до кукурузного безумия и наступления на приусадебные хозяйства крестьян. Петр Миронович вернул в экономику республики строгий сталинский прагматизм, плановость и научный подход, превратив БССР в технологический и промышленный флагман Советского Союза. Против брежневского застоя и мещанства Машеров категорически не принимал нарастающую сытость, чиновничью успокоенность и разложение номенклатуры брежневской поры. Он видел, как живая марксистская идея подменяется формальными отчетами, а элита обрастает мещанским бытом и теряет революционный ориентир. Для самого Машерова, лично инспектировавшего заводы и поля, служение трудовому народу оставалось священным долгом. Бастион белорусской советской культуры При Машерове Советская Беларусь стала непреступным бастионом, где развивалась подлинная, высокая пролетарская культура. Он лично опекал белорусских писателей, поэтов, художников и актеров. Под его прямым контролем создавались грандиозные памятники нашей исторической памяти — мемориальные комплексы «Хатынь» и «Брестская крепость-герой». Но, поддерживая национальную идентичность и белорусский язык, Машеров жестко отсекал как буржуазно-националистический «почвеннический» дурман, так и преклонение творческой интеллигенции перед псевдогуманистической модой Запада. Спасение пророческого романа Ярчайшим проявлением его мужества и идейной бескомпромиссности стала история с изданием романа Всеволода Кочетова «Чего же ты хочешь?» в 1970 году. Когда Кочетов на страницах журнала «Октябрь» нанес мощнейший удар по космополитам, стилягам и перерождающейся партократии, высшее руководство СССР в лице Суслова и Брежнева испугалось. Роман обличал пороки самой системы, и в Москве его решили тихо задушить — наложить негласный запрет на выход книги отдельным томом. Все союзные издательства покорно взяли под козырек. Все, кроме Минска. Петр Машеров лично проигнорировал всесоюзное сопротивление и дал жесткую директиву республиканскому издательству «Беларусь»: книгу напечатать. Машерову, как и Кочетову, были до боли близки предупреждения автора об угрозе идеологической диверсии Запада и перерождения советской элиты. Своим решением Машеров доказал: Беларусь — это не провинциальная окраина, а главный идеологический щит страны, где верность коммунистическим идеалам выше номенклатурного страха перед московскими кабинетами. Петр Машеров обладал колоссальным авторитетом, который заставлял Кремль считаться с мнением Минска. Его трагическая гибель в 1980 году фактически подвела черту под эпохой великих партизан-государственников, державших советский строй на своих плечах. Мы помним и чтим истинных строителей нашей государственности.

Одинокий солдат на идеологической войне Фигуру Всеволода Анисимовича Кочетова принято малевать одной краской — как догматика и «литературного жандарма». Но для нас пришло время сорвать этот лживый ярлык и взглянуть на автора пророческого романа «Чего же ты хочешь?» (1969) без либеральной цензуры. Кочетов был не просто ортодоксом. Он был трагическим провидцем, который вел бескомпромиссную войну сразу на три фронта, защищая будущее СССР. Против либерального реванша Кочетов первым разглядел гниль в зубах «шестидесятничества». Он беспощадно громил космополитичную интеллигенцию, западников и псевдогуманистов из обоймы журнала «Новый мир». Для Кочетова их «гуманизм» и преклонение перед западной модой были не глотком свободы, а капитуляцией перед буржуазной диверсией, которая неизбежно вела к сдаче позиций Родины. Он писал:

Вы слишком поверили в миролюбивых сирен. Вашей эмблемой стал библейский голубь мира с пальмовой ветвью в клюве. Как он смог заменить собой рабочий молот и крестьянский серп?

Против партократии и бюрократизма Либералы обвиняли Кочетова в защите номенклатуры, но это ложь. Писатель ненавидел хрущевско-брежневскую заскорузлую бюрократию и ревизионистскую партократию. Он видел, как партийные чиновники перерождаются, обрастают мещанским бытом, превращают живой марксизм в карьерный лифт и мертвую цитатник-схему, за которой прячут импотентность мысли. Защищая право государства ставить заслон этой гнили, он открыто заявлял устами своего героя-писателя:

«Я за то, чтобы запрещать любую подрывную работу врага в социалистическом обществе и за неё наказывать. Я за то, чтобы запрещать у нас всякое мошенничество, во всех его видах».

Против правого почвенничества Кочетов жестко противостоял зарождавшемуся право-националистическому, «русофильскому» крылу в советской культуре. Он понимал, что заигрывание с царизмом, идеализация патриархальной дореволюционной деревни и замена классовой борьбы национальным мистицизмом — это такой же подкоп под фундамент СССР, как и западное либеральничание. Для Кочетова существовала только одна идентичность — советский рабочий-интернационалист. Спасение — в сталинском импульсе Главный тезис Кочетова, за который его предали анафеме, заключался в острой потребности идеологической преемственности с мобилизационной эпохой Иосифа Сталина. Он требовал вернуть тот самый сталинский дух штурма и натиска, бескомпромиссность к внутренним перерожденцам и жесткую дисциплину. Опровергая хрущевские мифы о неготовности страны к войне, Кочетов писал:

«У нас беспечности не было: и днём, и ночью, и в будни, и в праздники готовились... И почему в войну у нас не оказалось "пятой колонны"? Да потому, что перед войной уничтожили все виды оппозиции внутри партии и ликвидировали кулачество. А нынешнее поколение слишком беспечно».

Если советское общество откажется от сталинского опыта очищения тылов и погрязнет в сытом мещанском «застое», СССР обречен. В этой борьбе у Кочетова были мощные союзники в партийно-философской среде. Его связывали тесные идейные отношения с Ричардом Косолаповым — будущим главным редактором журнала «Коммунист» и видным партийным теоретиком. Косолапов, как и Кочетов, видел спасение страны в очищении теории от хрущевских ревизионистских извращений, преодолении товарно-денежного дурмана и возвращении к строгому научно-классовому подходу. Будущее СССР Пророчество Кочетова, увы, сбылось с пугающей точностью. Он прекрасно понимал, к чему ведет очернение прошлого, и вкладывал в уста западных агентов в своих романах горькую правду:

«Мы исключительно умело использовали развенчание Сталина. Развенчанный Сталин — это точка опоры для того, чтобы мы смогли перевернуть и взорвать весь коммунистический мир изнутри».

Кочетов видел будущее СССР либо как великую коммунистическую сверхдержаву, очищенную от мещанства и твердо идущую к бесклассовому обществу, либо как катастрофу предательства. Не желая видеть, как рушится его фронт под ударами компромиссов брежневской партократии, этот несгибаемый солдат ушел из жизни в 1973 году на своих условиях — оставив нам свое грозное предупреждение.

85 лет назад немецкий вермахт вторгся в #СССР. Стратеги, стоявшие за этим вторжением, планировали геноцид на 40 миллионов человек. Так начинают сегодня свою редакционную статью товарищи из лево-радикального Junge Welt.   22 июня 1941 г.,  85 лет назад, более трёх миллионов солдат нацистского вермахта и его союзников вторглись в Советский Союз — в ходе операции «Барбаросса». Война, начавшаяся в Европе 1 сентября 1939 г. с вторжения в Польшу и переросшая в континентальную войну в 1940 г., приобрела глобальный характер. Немецкий империализм, как и 25 лет назад (когда началась Первая мировая войн в 1914 г. — ЧД), стремился к мировому господству.   Его планировщики готовили крупнейший геноцид в истории. К концу 1941 г. от убийств и голода должны были погибнуть от 30 до 40 млн советских граждан, ещё миллионы были бы порабощены и вынуждены работать в немецкой военной экономике. Европейская часть Советского Союза предназначалась для немецких поселенцев. Евреев планировалось истребить, всех руководителей советского государства — устранить, а всех политических комиссаров #РККА убить после пленения (приказ о комиссарах был издан верховным командованием вермахта 6 июня 1941 г., за две недели до начала войны; в ходе её нацисты казнили более 10 тыс. советских военных политработников, находившихся в плену. — ЧД). В отношении советских военнопленных был совершен геноцид внутри геноцида: из более чем пяти миллионов пленных 3,3 миллиона погибли, более двух миллионов из них — к весне 1942 г.   Всего через четыре недели немецкие военные планы «быстрой кампании» были сорваны. 10 июля началась битва за Смоленск, продолжавшаяся два месяца: сопротивление Красной Армии остановило вермахт, который достиг Москвы только зимой...   Таким образом, существовало множество причин игнорировать дату 22 июня 1941 г. в официальной германской политике памяти. Но 8 мая, день безоговорочной капитуляции, нельзя было игнорировать даже в #ФРГ. Однако прошло 40 лет, прежде чем федеральный президент Рихард фон Вайцзекер заговорил о «Дне освобождения». Сегодня это понятие пересмотрено в контексте милитаризации: согласно преобладающей интерпретации, освобождение произошло только там, где западные союзники отбросили вермахт, а не там, где сражалась Красная Армия. Более того, главным организатором «Операции Барбаросса» был Адольф Хойзингер (1897–1982), который ещё в 1947 г. потребовал от западных союзников ремилитаризации Западной Германии. Несколько лет спустя он стал генеральным инспектором Бундесвера, а в 1961 г. — председателем Военного комитета #НАТО. Западные европейцы и североамериканцы не возражали против человека, сыгравшего ключевую роль в подготовке геноцида в Советском Союзе. В 2017 г. Урсула фон дер Лейен вообще назвала его «образцом для подражания» для Бундесвера.   Но для Советского Союза и России всегда оставался неизменным следующий принцип — 22 июня никогда больше не должно повториться!   Это действительно и для Беларуси! #Великая_Отечественная #Вторая_Мировая #историческая_память #история #нацизм #фашизм

Рыцарь диалектики против мрака отчуждения Фигура Эвальда Васильевича Ильенкова стоит особняком. Философ-фронтовик, командир артиллерийского взвода, он брал Берлин в майские дни 1945-го. Там, на старом Доротеенштадтском кладбище, усыпанном пеплом пожарищ, произошел глубоко символичный акт. Молодой лейтенант Ильенков пришел на могилу Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, возложил цветы и произнес слова, ставшие манифестом его жизни: из наследия Гегеля выросли две противоположные силы — философия коммунизма и философия фашизма. Но левые гегельянцы победили правых. Это был триумф не просто оружия, а живой, преобразующей мир материалистической диалектики над мертвой реакцией. Однако, вернувшись к мирной научной жизни, Ильенков обнаружил, что битва за подлинный марксизм далеко не окончена. Он развернул бескомпромиссную философскую войну на два фронта. Против буржуазной философии и её «левых» суррогатов Ильенков беспощадно громил западный позитивизм, сводящий мышление к сухим лингвистическим играм. Он нанес по главным интеллектуальным модам Запада: Экзистенциалистов он критиковал за деструктивный индивидуализм. Где они видели «абсурд бытия» и обреченность человека на одиночество, Ильенков видел лишь буржуазную трусость перед лицом истории. Для него подлинная сущность человека лежит не в его изолированных переживаниях, а в преобразующей коллективной практике. Фрейдистов он атаковал за биологизаторство и мистификацию психики. Ильенков доказывал, что сознание и личность не определяются слепыми животными инстинктами и «подсознанием». Человек — существо сугубо социальное, и разгадку его мотивов нужно искать в устройстве общества, а не в глубинах черепной коробки. Франкфуртскую школу Ильенков обличал за их «негативную диалектику» и леворадикальный пессимизм. Разочаровавшись в пролетариате, «франкфуртцы» превратили марксизм в кабинетное критиканство и салонное нытье. Они отказались от реальной революционной практики и преобразующей силы материализма, уйдя в чистую эстетизацию кризиса капитализма. Против хрущевско-брежневского бюрократизма С не меньшей страстью Ильенков атаковал советский официоз. Он ненавидел казенный, «сусловский» истмат и диамат, превративший живой метод Маркса и Ленина в свод мертвых цитат для оправдания застоя. Хрущевская «оттепель» и брежневский застой породили технократический, позитивистский культ цифр, планов и отчетов, за которыми партийная номенклатура напрочь забыла самого человека. Советский бюрократизм плодил точно такое же отчуждение, как и западный капитализм. Как победить отчуждение? Путь Ильенкова Для Ильенкова ключевой трагедией эпохи была «профессиональная убогость» — превращение человека в винтик системы, в частичного работника (будь то у конвейера, у чиновничьего стола или в университетской кафедре). Он предложил радикальные пути преодоления этого отчуждения: Возвращение к универсальности: Коммунизм — это не просто сытое общество потребления, а строй, ликвидирующий разделение труда. Цель — формирование гармоничной, универсально развитой личности, способной мыслить диалектически и творить. Загорский эксперимент: Свои теоретические выкладки Ильенков доказал на практике, приняв участие в обучении слепоглухонемых детей в Загорском интернате. Против генетического детерминизма и биологизаторства он доказал: человеческая психика и личность формируются исключительно через коллективную, предметно-практическую деятельность и культуру. Если слепоглухого ребенка можно сделать полноценным ученым, то потенциал здорового человечества безграничен, если убрать оковы социального угнетения. Реформа школы: Он требовал перестроить образование: вместо зубрежки готовых истин и «накачки» фактами (что превращает детей в роботов), школа должна учить самому процессу мышления, раскрывая диалектические противоречия реального мира. Эвальд Ильенков трагически ушел из жизни в 1979 году, не выдержав удушливой атмосферы развитого социализма, где его идеи замалчивались системой. Но его наследие сегодня — это мощное противоядие как от либерального морока и западных псевдолевых теорий, так и от номенклатурного догматизма.

#международная_панорама А вот пример любопытного применения цифровых технологий в политике. Товарищи давеча вспоминали про советский прообраз интернета ОГАС и, особенно, про чилийский Cybersyn («Киберсин»). Так вот, в последнем был элемент — Cyberfolk — так и не доведённые «до ума» (по известным причинам) устройства обратной связи с гражданами, своеобразные «электронные опросчики» населения, устанавливаемые по месту жительства или работы. Немецкие СМИ пишут про то, что группа школьников из #ФРГ представила своё интернет-приложение для политического участия «Impact», которое призвано сократить разрыв между политиками и обществом за счёт цифровых инструментов. Очередная попытка связать власть и население, чтобы упростить участие простых граждан в политической жизни и повысить прозрачность процессов принятия решений.   Сообщается, что приложение «Impact», созданное школьниками, сочетает элементы прямой и представительной демократии, опираясь на принципы «жидкой демократии». В нём предусмотрены опросы, голосования, дискуссии и социологические замеры, а также геймификация для стимулирования пользовательской активности. Для повышения прозрачности в приложении будут верифицированные информационные каналы, инструменты для трансляций в прямом эфире и онлайн-встречи. Теперь предложение изучат чиновники для возможного дальнейшего развития. Мы, левые, совершенным образом за #народовластие. И такие цифровые инструменты, разумеется. крайне нужны для того, чтобы связать #народ и #власть. Чтобы люди могли входить в политический процесс в зависимости от своих способностей и желаний: от простого выражения удовольствия или неудовольствия от деятельности властей (как в «Киберсин» — такой своеобразный «индекс счастья», немедленно транслируемый в центры принятия решений; чтобы там голова «от успехов» не кружилась) до прямого участия в дебатах и выработке общезначимых решений.   #демократия #демократия_участия #политика #прямая_демократия #цифровизация

Недавние публикации подтвердили то, что многие работающие люди и так чувствуют каждый день: компании используют персональные данные, чтобы определить минимальную заработную плату, на которую согласится сотрудник. То, что работающие люди называют эксплуатацией, Кремниевая долина называет инновациями. Об этом пишет Майкл Хаггинс для североамериканского социалистического информационного интернет-проекта The Left Chapter. Вот почему мы должны цифровому капитализму противопоставить цифровой социализм, — добавим мы. И это будет справедливо! Так что объединяйся и сопротивляйся!   Семь крупнейших платформ для поиска подработок в США — Amazon Flex, DoorDash, Favor, Instacart, Lyft, Shipt и Uber — используют данные, которые отслеживают, как долго пользователи находятся в приложении, какие заказы они принимают и насколько срочно им нужен доход. Этот алгоритм рассчитывает, сколько работодатели могут заплатить за выполнение заказа по самой низкой ставке, которую согласятся принять исполнители. Не столько, сколько стоит их труд. Не столько, сколько справедливо... «Гиг-работа» (gig work — это форма краткосрочной или проектной занятости, при которой специалисты работают на временной основе без традиционного трудового договора, часто через онлайн-платформы; своеобразная современна форма «подёнщины». — ЧД) преподносилась как способ подзаработать по гибкому графику. Но сегодня всё выглядит иначе. Почти каждый четвертый житель США так или иначе вовлечен в «гиг-экономику» или «фриланс». То, что должно было стать подработкой, стало основным источником дохода для трети «гиг-работников».

«При системе оплаты труда, основанной на [цифровом] контроле, разным людям могут платить по-разному за практически одинаковую работу, и работники не могут спрогнозировать свой доход на будущее. Заработная плата на должностях, контролируемых приложениями, не только снижается с течением времени, но и люди, которые работают дольше, получают меньше за час»,

— сообщают в «Вашингтонском центре справедливого роста». Вот что происходит, когда экономика ограничивает возможности для некоторых людей, а затем направляет их в системы, которые пользуются этим отсутствием выбора. Теперь они идут ещё дальше — используя данные для прогнозирования того, что некоторые эксперты называют «зарплатой отчаяния», или минимальной суммы, которую человек готов принять, исходя из своего положения. И это происходит не только в сфере «фриланса». Аналогичные системы используются для установления арендной платы и корректировки цен на товары и услуги в режиме реального времени (в том же такси, например. — ЧД)... Когда вы сочетаете высокий уровень безработицы, низкий уровень благосостояния и меньшую защиту, вы получаете систему, в которой у некоторых людей меньше возможностей сказать «нет» — и они с большей вероятностью станут жертвами эксплуатации... Вот почему мы начинаем сталкиваться с сопротивлением. Трудящиеся требуют большей прозрачности. Некоторые объединяются в профсоюзы. Появляются новые модели, которые обещают более справедливую оплату и больший контроль... Если компании собираются использовать алгоритмы для формирования заработной платы и доступа к работе, эти системы должны быть прозрачными. Люди должны знать, как рассчитывается их заработная плата. Работники должны иметь возможность видеть, какая часть каждой транзакции достается им, а какая остаётся у компании. Должны быть правила, которые не позволят компаниям использовать личные данные для скрытого снижения заработной платы одним людям, в то время как другие зарабатывают больше за ту же работу. И работающие люди должны иметь возможность организовываться и противостоять этому. Потому что речь идёт не только о работе по контракту. Речь идёт о том, позволим ли мы компаниям переписывать правила экономики — или потребуем систему, которая работает на благо людей в ней. Технологии должны сделать работу более стабильной, справедливой и предсказуемой. Сейчас они делают обратное. И это не неизбежно. Это — выбор. #gig_economy #gig_work #капитализм #рынок_трада #трудовая_занятость #экономика

Всебелорусский съезд. Как ковалась подлинная государственность Декабрь 1917 года стал точкой невозврата для белорусской нации. Всебелорусский съезд, собравший в Минске почти две тысячи делегатов, навсегда зафиксировал волю нашего народа к самоопределению. Но в учебниках буржуазно-националистических ревизионистов эта история переписана до неузнаваемости. Пора вернуть историческую правду. Ленин и Сталин за Беларусь Мало кто помнит, что этот монументальный съезд созывался не вопреки, а благодаря прямой поддержке из Смольного. Евсей Канчер и его Белорусский областной комитет (БОК) действовали в тесном контакте с В. И. Лениным и И. В. Сталиным. Именно вожди пролетариата, верные лозунгу о праве наций на самоопределении, выделили БОК огромные по тем временам деньги — десятки тысяч рублей — на организацию съезда и доставку делегатов из окопов Первой мировой. Нарком по делам национальностей Иосиф Сталин четко обозначил позицию центральной власти по отношению к чаяниям нашего народа: «Если белорусы пожелают не республику, а лишь автономию, мы пойдем на это. Важно, чтобы во главе автономии были коммунисты». Ленин и Сталин видели в съезде подлинное волеизъявление белорусского трудового крестьянства и пролетариата. Троцкисты и националисты против Советской Беларуси Однако великое событие было омрачено внутренним расколом и троцкистским саботажем Облисполкомзапа. Правое, мелкобуржуазное крыло делегатов решило использовать трибуну съезда ради узкоклассовых интересов. Вместо строительства народной советской республики эти ревизионисты начали тянуть съезд в сторону соглашательства с буржуазией. После силового разгона форума местными догматиками из Облисполкомзапа этот раскол оформился окончательно. Право-националистические элементы пошли по пути предательства: они сбежали под крыло кайзеровских оккупантов, отбросили идейный дух съезда и провозгласили марионеточную БНР, служащую верноподданническими телеграммами немецкому императору. Подлинные продолжатели традиции Съезда Но костяк съезда — подлинные выразители народной воли во главе с Канчером, лидерами Белнацкома и белорусских секций РКП(б) / РСДРП(б) — не предали решения декабря 1917 года. Уйдя в подполье и перегруппировавшись в Москве и Петрограде, красные белорусские деятели продолжили борьбу за государственность. Именно они, опираясь на мандат Всебелорусского съезда и прямую поддержку Сталина в Наркомнаце, доказали право белорусов на свою республику. Сталин, громя троцкистскую и шовинистическую линию Мясникова и Кнорина, прямо заявлял, что отрицание права белорусов на государственность дискредитирует партию. Позже, подводя итог этой борьбе с ревизионистами всех мастей, он констатировал: «Существует белорусская национальность, у которой есть свой язык, отличный от русского, ввиду чего поднять культуру белорусского народа можно лишь на его родном языке». Историческая справедливость восторжествовала 1 января 1919 года, когда в Смоленске была провозглашена Советская Социалистическая Республика Белоруссия (ССРБ). Именно ССРБ, а не мифическая БНР, стала прямым, законным и идейным наследником Всебелорусского съезда. Трудовой народ получил свою суверенную советскую государственность из рук большевиков, разгромив как левацкий нигилизм Облисполкомзапа, так и предательство правых ревизионистов. Помним подлинную историю нашей социалистической независимости! Няхай жыве Савецкая Беларусь!

Забытый архитектор белорусской советской государственности История нашей субъектности соткана из борьбы смыслов, и фигура Евсея Канчера занимает в ней совершенно уникальное, монументальное место. Пока правые социал-демократы искали спасения на оккупационных кайзеровских штыках, а другие — слепо подчинялись догматикам троцкистам из Смоленска, Канчер пробивал белорусскую государственность через сердце революции. Напрямую в Кремле. Будучи лидером Белорусского областного комитета (БОК) при Всероссийском совете крестьянских депутатов, Канчер твердо стоял на позициях полного права белорусов на самоопределение — вплоть до отделения. Для него советская власть была не инструментом новой русификации, а единственным реальным историческим шансом зафиксировать белорусскую советскую нацию на политической карте мира. При этом он вел бескомпромиссную борьбу на два фронта. С одной стороны, Канчер жестко противостоял мелкобуржуазным националистам из Рады БНР. Для него их попытки построить фейковую «независимость» под опекой германских оккупационных войск и телеграммы кайзеру Вильгельму были историческим тупиком, предательством интересов белорусского трудового народа и политическим авантюризмом. Канчер понимал, что без опоры на широкие народные массы и без союза с революционной Россией любая декларация предательской Рады БНР останется лишь клочком туалетной бумаги, оторванным от реальности. С другой стороны, на пути подлинного национального возрождения встал Облисполкомзап — марионеточный орган Западной области во главе с Мясниковым, Кнориным и Ландером. Их позиция была откровенно троцкистской, шовинистической и антинациональной. Они наотрез отрицали существование белорусского народа, клеймили само понятие «белорус» как якобы «буржуазный предрассудок» и стремились растворить наш край в безликой Западной области. Именно их слепая догматика и разгон Всебелорусского съезда в декабре 1917 года фактически расчистили дорогу предателям дела Революции из БНР. Евсей Канчер не сдался перед этим давлением. Он развернул яростную политическую войну против космополитичной клики Облисполкомзапа. Канчер лично поехал к Ленину и Сталину, ведя тяжелейшие кулуарные бои. Пользуясь ленинским лозунгом о «праве наций на самоопределение», он буквально на пальцах доказывал высшему руководству большевиков: шовинистическая линия Мясникова толкает белорусскую деревню в объятия мелкобуржуазных националистов, а создание полноценной Белорусской Советской Республики — это единственный исторически верный путь, способный выбить почву из-под ног у ревизионистов социал-демократов. И Канчер победил. Облисполкомзап со своей великодержавной и троцкистской догматикой был ликвидирован, а 1 января 1919 года была провозглашена ССРБ. Евсей Канчер доказал: Красная Беларусь — это не случайный подарок, а результат тяжелой борьбы против местечкового национализма и троцкмстского нигилизма. Он заложил те самые юридические и политические кирпичики, благодаря которым Беларусь сегодня — суверенное государство. Помним своих героев! Няхай жыве Савецкая Беларусь!