Чырвоны Дудар

Особое внимание в выступлениях кубинских официальных лиц на Международной встрече коммунистических и рабочих партий в Гаване было уделено начатым на Острове Свободы экономическим реформам — в ответ на алармистскую реакцию на них части мирового коммунистического движения, в частности — представителей Греческой компартии.   Охеда: «Эти решения основаны на теоретических основах марксизма-ленинизма, идеях Марти и наследии главнокомандующего Фиделя Кастро»   Роберто Моралес Охеда, член Политбюро и секретарь по оргвопросам Компартии Кубы, говоря о недавно принятых экономических мерах, сказал:

«Эти решения были приняты на основе теоретических основ марксизма-ленинизма, идей Марти, наследия главнокомандующего Фиделя Кастро Руза и учения генерала армии Рауля Кастро Руза».

  Охеда заявил, что преобразования, которые проводятся в настоящее время, осуществляются с полной приверженностью независимости и суверенитету Кубы. По его словам, их цель — укрепить способность революционного правительства защищать интересы народа и продолжать строить социализм с учётом особенностей Кубы и ограничений, с которыми она сталкивается.  

«Всегда к победе! Социализм или смерть! Родина или смерть, мы победим!»,

— завершил он. Лоренсо: «176 преобразований представляют собой преемственность принципов, целей и стратегического направления Революции»   В рамках информационных сессий на встрече Хорхе Броче Лоренсо, член Секретариата ЦК Компартии Кубы и глава Департамента экономической продуктивности, представил пакет экономических мер, направленных на стабилизацию ситуации на Кубе.   Лоренцо заявил, что пакет преобразований из 176 пунктов отражает преемственность принципов, целей и стратегического направления Революции. В то же время, пояснил он, пакет предусматривает изменения в инструментах, полномочиях, механизмах управления и темпах реализации, чтобы справиться с экономическими и социальными трудностями, с которыми сталкивается страна.   Он подчеркнул, что эти меры направлены на увеличение производства, укрепление государственных предприятий, развитие новых экономических субъектов и сохранение социальной справедливости. По его словам, их цель — модернизировать управление экономикой, не отказываясь от социализма. Диас-Канель: «Компартия должна стать более демократичной и представительной, как неоднократно призывал нас Рауль, но при этом не терять связи с народом, Революцией и социализмом»   В своём заключительном слове Президент Республики и глава Компартии Кубы, говоря о происходящих экономических и социальных преобразованиях, подчеркнул ключевые позиции:

«Это процесс стимулирования экономики, а не установления капитализма; массовой приватизации не будет, основные средства производства останутся в руках народа, а суверенитет и независимость будут сохранены».

  Он пояснил, что в отношении такого сложного процесса

«Коммунистическая партия, как главная руководящая сила государства и общества, несёт главную ответственность за его направление, координацию и надзор».

  Он заявил, что партия останется ревностным защитником интересов народа, рабочего класса, всех социальных достижений и социальной справедливости, которые были движущей силой Революции с самого её начала.  

«Это не партия элит и лоббистов, и она никогда ею не станет. Как единственная партия, она должна стать более демократичной и представительной, как неоднократно призывал нас Рауль, но при этом не терять связи с народом, Революцией и социализмом».

  В мире, где нас пытаются убедить, что «альтернатив нет», Президент подчеркнул, что наша общая цель — доказать фактами, что социализм остаётся единственным практичным и гуманным выходом из капиталистического варварства. #Куба #Международное #ЧырвоныДудар

7-9 августа Гавана принимала 24-ю Международную встречу коммунистических и рабочих партий (IMCWP), — в это особенно трудное время для Кубы и международного коммунистического движения. В конференции приняли участие более 100 делегатов, представляющих 49 коммунистических и рабочих партий со всего мира. Встреча прошла под девизом: «Мы защищаем и чтим наследие Кубинской революции в столетнюю годовщину со дня рождения Ф. Кастро; мы углубляем нашу солидарность с социалистической Кубой; мы укрепляем наши совместные действия и объединяем силы во имя мира и против империалистической агрессии». В апреле рабочая группа IMCWP подчеркнула, что солидарность с Кубой является исторической обязанностью коммунистических и рабочих партий, и заявила, что кубинский народ не одинок. Со вступительным словом выступил Генеральный секретарь Турецкой коммунистической партии Кемаль Окуян, где он прежде всего сказал, что все такие разные периоды жизни Ф. Кастро

«объединяли три характерные черты: никогда не сдаваться врагу, никогда не отказываться от революционных идеалов и сохранять чрезвычайно твердую моральную позицию. Фидель Кастро отстаивал эти три принципа, используя до предела возможности, которые предоставляли обстоятельства, в которых он оказался»,

Говоря о том, что Кубинская революция была якобы инициирована СССР, Окуян подчеркнул, что настоящие революции — это результат внутренней динамики, и заявил, что тем, кто постоянно ищет причастность иностранных держав, следует в первую очередь проанализировать собственные действия.

«Потому что революции провоцируют транснациональные монополии, НАТО, империалистические войны, эксплуатация и диктаторские режимы, поддерживаемые империалистами»,

— сказал он. Он заявил, что коммунисты — единственная сила, которая отстаивает подлинную независимость в своих странах и выступает против вмешательства во внутренние дела других государств.

«Да, мы интернационалисты во всех смыслах, однако революционная борьба в каждой стране требует наличия независимой авангардной партии, способной принимать собственные решения и реализовывать их. Победоносное движение, созданное и возглавляемое Фиделем, является реальным и успешным примером воплощения этого принципа».

Размышляя о переживаемом мрачном периоде, он заметил, что катастрофа усугубится, если капитализму и дальше будут давать время и пространство для маневра. Он подчеркнул, что имеет в виду не отдельные политические решения или несколько стран, находящихся на вершине империалистической системы, а капитализм как социальную систему, которую необходимо свергнуть.

«Нет оснований полагать, что капитализм однажды вступит в более стабильный, упорядоченный или мирный период. Все экономические и политические показатели указывают в одном направлении. Капитализм сорвался с цепи. Однако именно рабочий класс должен разорвать эти цепи».

24-я Международная встреча коммунистических и рабочих партий, на которой были приняты многочисленные резолюции и итоговый документ, завершилась выступлением Мигеля Диас-Канеля Бермудеса, 1-го секретаря ЦК Компартии Кубы и президента Республики. Поблагодарив участников встречи за приезд и поддержку Кубы, он подчеркнул, что Куба никогда не сдастся перед лицом американской агрессии, которая продолжается уже много лет и в последнее время вышла из-под контроля, и что кубинцы будут коллективно и решительно защищать социализм и свою независимость. 

«Социализм по-прежнему является единственным реалистичным и гуманным выходом перед лицом капиталистического варварства»,

— сказал он. После его выступления, которое завершилось аплодисментами делегатов, все участники скандировали «Cuba sí, yankee no», и 24-я Международная встреча коммунистических и рабочих партий завершилась совместным исполнением «Интернационала». Сообщается также, что после встречи в Гаване состоится 1-й международный симпозиум «Фидель: наследие и будущее», организованный Компартией Кубы по случаю 100-летия Ф. Кастро. Симпозиум пройдёт с 10 по 13 августа. #Куба #Международное #ЧырвоныДудар

6 августа в Гаване открылась IV Континентальная ассамблея движений ALBA (Alianza Bolivariana para los Pueblos de Nuestra América — «Боливарианский альянс для народов Америки»), платформы, которая объединяет более 400 организаций социалистической ориентации из стран Латинской Америки, Карибского бассейна, США и других регионов мира.  188 делегатов из 27 стран собрались вместе, чтобы обсудить региональную и глобальную геополитику, обновить и систематизировать общую повестку дня борьбы против перегруппировки неофашистских сил, разработать предложения, направленные на социалистическое будущее и роль левых в регионе, а также спланировать важный шаг вперед для социального и народного движения в Латинской Америке и Карибском бассейне. Впервые проводимое в стране Карибского бассейна – а именно в Гаванском университете – это мероприятие служит площадкой для выражения солидарности с Кубинской революцией на фоне ужесточения блокады острова со стороны правительства США, а также данью уважения главнокомандующему Фиделю Кастро Русу в связи со 100-летием со дня его смерти. На открытии ассамблеи присутствовал 1-й секретарь ЦК Компартии Кубы и президент Республики Мигель Диас-Канель. Наряду с президентом Кубы присутствовали члены Политбюро, в том числе премьер-министр Мануэль Марреро; секретарь по организации ЦК партии Роберто Моралес и министр иностранных дел Бруно Родригес, а также другие руководители государства, правительства и массовых организаций страны. Герой Республики Куба и национальный координатор Комитетов защиты революции Херардо Эрнандес Нордело (член легендарной «Кубинской пятёрки» — группы кубинских разведчиков, приговорённых в конце 1990-х в США к длительным срокам заключения по обвинению в шпионаже), приветствовал собравшихся во время своей речи на церемонии открытия.

«Куба, всегда мятежная и гостеприимная, полная духа сопротивления и веры в будущее, как учил нас Фидель, полная решимости не сдаваться, осознающая моральную ответственность, которую она взяла на себя ради бедных людей на земле, с которыми она продолжит бросать свою судьбу в море».

 Куба героически и изобретательно сопротивляется, сказал он,

«но слишком долго она терпела варварское, незаслуженное, невыносимое наказание, к которому теперь добавилась угроза военной агрессии».

Он ещё сказал, что присутствие и участие социальных и народных движений на этой четвертой встрече свидетельствует о моральной поддержке Кубинской революции и идеалов социализма. И добавил, что это дань уважения главнокомандующему Фиделю Кастро в год его столетия, который с самых ранних лет борьбы и восстаний, будучи студентом юридического факультета и лучшим учеником Хосе Марти, всегда верил в важность единства Латинской Америки и Карибского бассейна для противостояния

«этому ненасытному империализму».

#ALBA #Империализм #Интернационализм #Куба #Латинская_Америка #Солидарность #Международное #ЧырвоныДудар

Концепцию «электронных левых» (E-Left, араб. اليسار الإلكتروني) действительно разработал Резгар Акрави — иракский левый исследователь, который с начала 2000-х гг. продвигает её. Он же стоял у истоков движения: в 2001 г. был создан форум al-Hewar al-Mutamaddin — одна из первых крупных площадок организованной «электронной» борьбы левых в арабском мире. Его мысли был подхвачены, и теперь «электронные левые» — интернациональное «зонтичное» движение. Понятно, что #Акрави не предложил идеологию «с нуля», а адаптацию левой мысли и практики к цифровой эпохе. Его идея в том, чтобы левые движения модернизировались — научились эффективно использовать технологии, изменили внутренние механизмы работы и стали активнее действовать в цифровом пространстве, не отставая от капитализма, который уже вовсю применяет цифровые инструменты для усиления своего влияния. Что входит в концепцию? Гибкие, децентрализованные организационные формы. Акрави выступает против чрезмерной иерархической централизации. Он предлагает строить альянсы и демократические федеральные структуры, где разные группы (на идеологическом, географическом или региональном уровне) сохраняли бы значительную автономию в определении своей политики. Новые форматы членства. Вместо жёсткой иерархической принадлежности предлагаются гибкие модели: активное, поддерживающее, временное, «электронное» членство. Это позволяет людям участвовать в работе движения с учётом их личных и жизненных обстоятельств.  Коллективное принятие решений. Акцент делается на том, чтобы база движения (рядовые участники) была источником авторитета, а «коллективный разум» лежал в основе принятия решений. Отказ от монополии на истину. Концепция поощряет плюрализм: уважение к разным мнениям внутри левого спектра, готовность к диалогу и отказ от догматизма. Активное использование технологий. Речь идёт не просто о том, чтобы «быть в сети», а о стратегическом применении цифровых инструментов для мобилизации, просвещения, анализа данных, построения альтернативных «нарративов» и противодействия цифровому доминированию капитализма. Развитие компетенций. Акрави подчёркивает важность повышать цифровую грамотность членов движения, привлекать технические кадры и создавать образовательные «платформы» с открытым исходным кодом (например, для программирования, анализа данных, информационной безопасности), чтобы решать политические и социальные задачи. Работа с технологиями как с ареной классовой борьбы. Нужно осознанно использовать технологии в освободительном проекте — разрабатывать собственные прогрессивные альтернативы (например, открытые, прозрачные системы под демократическим управлением), чтобы вернуть технологии из рук корпораций и крупных государств на службу социальной справедливости. В частности, Акрави анализировал ИИ: с одной стороны, признавал его потенциал для эмансипации, с другой — указывал, что при монополизации капиталом он становится инструментом усиления классового господства. Зачем это нужно? Акрави видит проблему в том, что многие левые организации отстают в цифровом плане. Из-за этого они оказываются в невыгодном положении: капитализм активно использует цифровые механизмы для формирования общественного сознания, управления информацией и подавления альтернативных движений. Концепция «электронных левых» стала ответом на этот вызов: она поставила задачу вывести левых из цифровой маргинализации, превратить технологии в инструмент для эффективной организации, мобилизации и продвижения гуманистических альтернатив. При этом Акрави подчёркивает уже нам известный факт: никакие технологии не заменят сознательной человеческой организации, солидарности и действий должны быть на низовом уровне, а цифровые инструменты должны их дополнять.

«Истинная сила левых заключается в их способности интегрировать низовую человеческую организацию с цифровым мастерством, так что цифровое пространство становится поддерживающей и эффективной ареной, а не заменой борьбе; скорее, крылом, на котором они могут взлететь к более гуманному и справедливому социалистическому будущему»,

— пишет он сам.   #ЧырвоныДудар

Американское левое издание CounterPunch опубликовало статью «The Left and Breaching Capitalism’s Digital Fortress» («Левые и прорыв в «цифровую крепость» капитализма») Резгара Акрави — левого писателя и исследователя, который ещё представлен и как теоретик концепции «электронных левых». Нас заинтересовала эта концепция.   На самом деле, термина «электронные левые» (E-Left) как устоявшейся, общепринятой политической категории в академической литературе практически нет — это скорее «зонтичное», публицистическое обозначение для ряда левых течений, которые по‑разному осмысляют цифровизацию и используют цифровые инструменты. Термин в начале 2000-х предложил сам #Акрави, и теперь это предмет широкой дискуссии. Но вот общие контуры концепции. В целом подход строится на идее, что технология сама по себе не решает проблему справедливости — важно, чтобы её внедрение было социально ответственным и целенаправленно компенсировало уже существующие дисбалансы.   Важным источником вдохновения для «электронных левых» являются самые ранние примеры социально-ориентированных технологических проектов, например, советский ОГАС и чилийский Cybersyn — попытки создать кибернетическую систему управления экономикой ради планирования и контроля в интересах общества.   Понятно, что самой исходной позицией является критика «цифрового капитализма», — с опорой на работы, например, Пфайффер, Шиллера и Фукса: анализ того, как цифровые «платформы» извлекают ренту из данных, усиливают неравенство и создают новую форму надстройки капитала.   Вот важные позиции «электронных левых»: Цифровая мобилизация и горизонтальная координация. Левые движения активно используют соцсети, «мессенджеры», «крауд‑платформы» и инструменты прямой демократии он-нлайн, чтобы обходить традиционные партийные иерархии. Это близко к идеям партисипативной демократии и сетевой организации, где решения принимаются коллективно, а не навязываются «сверху». В случае же необходимости принятия административных общеобязательных решений работает важный принцип: вмешательства должны быть «таргетированными» и учитывать специфику конкретной группы или региона. Нельзя просто «запустить курс» — нужно понимать реальные барьеры (культурные, экономические, языковые) и вовлекать самих людей в проектирование решений. Открытые данные и алгоритмическая прозрачность. Важный пункт повестки — контроль над алгоритмами и данными: требование открытости государственных и корпоративных алгоритмов и их общественный аудит (например, в «рекрутинге», кредитовании, распределении социальных выплат), например, на дискриминацию — не закрепляют ли они существующие социальные барьеры. Также в повестке — право на объяснение решений ИИ, прозрачность в сборе и использовании персональных данных, борьба с «цифровым исключением», когда человека автоматически лишают доступа к услугам из-за ошибок в цифровых профилях или намеренно — по тем или иным политическим, идеологическим и т.д. соображениям. Здесь пересекаются цифровые права и социальная справедливость. Цифровые трудовые платформы и защита платформенных работников. «Электронные левые» часто фокусируются на новых формах эксплуатации в «гиг‑экономике»: рейтингах, алгоритмическом менеджменте, отсутствии соцгарантий. Отсюда — требования регулирования «платформ», коллективных прав курьеров и таксистов, признания их занятости как трудовых отношений. Киберкоммунизм и цифровое общественное достояние. «Электронные левые» исходят из убеждения в том, что знания, код, данные и инфраструктура должны быть «общим достоянием», а не частной собственностью. Сюда относят свободные лицензии, open source, открытые научные публикации, кооперативные цифровые платформы (co‑op platforms) и вообще «платформенный кооперативизм», где «платформы» принадлежит не корпорациям, а работникам и/или пользователям.   Важно тут ещё, что в отличие от либертарианских техноутопий, «электронные левые» обычно настаивают на сильной роли государства и государственного права: регулирование платформ, антимонопольные меры, защита уязвимых групп, сокращение цифрового неравенства. Но мы это уже обсуждали. #ЧырвоныДудар

Статья венесуэльского доктора наук и профессора Гильермо Р. БАРРЕТО — экс-замминистра науки и технологий, президента Национального фонда науки и технологий и министра экосоциализма и водных ресурсов в Боливарианской Республике Венесуэла, — сравнивает две доктрины — боливарианскую и доктрину Монро. Со всем негативизмом в отношении последней. Вот важные моменты из этой статьи.   Мы живём в сложные времена, когда американский #империализм проявляется в крайне агрессивной форме, с усилением насилия и пренебрежением к международному праву и суверенитету народов, но с таким отчаянием, которое выливается во всё более иррациональные решения, открыто угрожающие... будущему всего человечества. Мы являемся свидетелями не чего иного, как продолжения процесса, начавшегося с самого основания #США, процесса, который сформировался в противостоянии двух диаметрально противоположных моделей: доктрины Монро и боливарианской доктрины.   Симон БОЛИВАР... определил нашу Америку как продукт наследия, которое не было исключительно испанским или европейским. Мы — дети Испании (узурпаторов этой земли) в той же мере, в какой мы — дети коренных народов («законных владельцев этой земли») и миллионов африканцев, которые были похищены и привезены на эти земли... в качестве рабов... Боливар определяет особую идентичность для жителей американских земель, что напрямую приводит к концепции суверенитета и права и ответственности за его защиту. Для Боливара новые нации имеют мощную основу, проистекающую из их обширных территорий, природных ресурсов и обладания особой идентичностью... Объединение этих наций становится жизненно необходимой мерой, направленной на укрепление их позиций и обеспечение народам «наибольшего возможного счастья, наибольшей социальной защищенности и наибольшей политической стабильности»... Для Боливара единство и социальная справедливость являются центральными элементами. Это основы, на которых мы будем строить отношения с другими народами на справедливой и уважительной основе, гарантируя тем самым прочный мир и то, что Боливар называл «равновесием Вселенной».   В противоположность этой линии мысли существует #доктрина_Монро. Это речь, произнесённая президентом США Джеймсом МОНРО в 1823 г.<...> и она определяет внешнюю политику США по сей день. В момент произнесения речи США стремились ясно дать понять, что дела американского континента не являются делом европейских держав... В действительности же у США были чёткие планы по расширению своей территории и сферы влияния на всей территории Америки.   По своей сути, доктрина Монро воплощает миф о «предназначении судьбы», согласно которому США — или, точнее, белым американцам — Бог доверил принести свободу и демократию остальному миру. Она основана на позиции превосходства, которая позволяет им определять, что такое свобода и демократия, и определять, кто свободен, а кто демократ<...> Если к этому добавить постоянное вмешательство в дела каждой страны — посредством вторжений, поддержки и продвижения переворотов, программ дестабилизации, односторонних принудительных мер, контроля над финансовой системой, мощного медиа-аппарата и вездесущего военно-промышленно-культурного комплекса — мы получим доктрину Монро на продвинутой стадии развития<...>   [Сейчас] доктрина Монро пытается выжить в условиях очевидного упадка американской империи... За пределами своих границ США теряют коммерческий контроль над обширными регионами мира... Всё, что остаётся, — это их политика смерти: поддержка и опора на местные правые силы и открытое продвижение возрождения фашистских тенденций, особенно в Лат. Америке.   США — это империя, у которой нет друзей и которая не проявляет милосердия к тем, кто ей не подчиняется. Декадентская империя, которая знает, что смертельно ранена... Именно это делает её такой опасной, и именно поэтому антиимпериалистическая борьба с каждым днем ​​становится всё более актуальной. Это #Боливар против #Монро. Жизнь против смерти. Необходима срочная последовательность. Нам срочно необходимо единство среди антиимпериалистических сил. Единство, как часто настаивал Боливар. #LeftBY

Мы недавно писали про китайские инициативы в области ИИ. Сегодня рассмотрим, как в #КНР смотрят на перспективы цифровой экономики в контексте построения «социализма с китайской спецификой». Оговоримся сразу, в Китае не используют термин «цифровой социализм» как официальный. Но, по сути, многие видят в инициативах китайского руководства именно попытку выстроить цифровую основу для новой модели развития, где технологии служат целям государства, общества и «народного благосостояния».   Национальная стратегия «Цифровой Китай». В 2023 г. ЦК КПК и Госсовет опубликовали «Общий план строительства цифрового Китая». В нём заложен двухэтапный подход: к 2025 г. — создать интегрированную цифровую среду (инфраструктура, данные, цифровая экономика, управление), а к 2035-му — выйти на лидирующие мировые позиции, сбалансированно развивая экономику, политику, общество и экологию. В рамках плана ускоренно строят сети 5G и гигабитные оптоволоконные линии, развивают «интернет вещей», создают национальные дата-центры и суперкомпьютеры, агрегируют «открытые данные» (в здравоохранении, образовании, науке). Отдельно ставят задачу «инклюзивного и удобного цифрового общества» и «точного цифрового социального управления». Система социального кредита. Одна из самых обсуждаемых инициатив. Её официальная цель — способствовать построению «гармоничного социалистического общества» через воспитание честности и ответственности. Система на основе больших данных и ИИ оценивает поведение граждан и компаний и формирует рейтинг. В качестве стимулов и санкций используют разные механизмы: для обладателей низкого рейтинга могут вводить ограничения (например, на работу в госучреждениях, получение соцподдержки, покупку билетов, обучение детей в престижных вузах). При этом важно: единой централизованной системы пока нет — это скорее экосистема, где разные ведомства и платформы взаимодействуют.  Развитие ИИ с идеологическим фильтром. Власти активно продвигают ИИ как «драйвер» экономики, но с важным условием: технологии должны воплощать социалистические ценности. В 2023 г. Управление по вопросам киберпространства Китая представило проект регулирования сервисов на основе генеративного ИИ. От «нейросетей» требуют генерировать только правдивый контент, не допускать призывов к подрыву строя или национального единства, защищать персональные данные. Компании (ByteDance, Alibaba и др.) проходят обязательную правительственную проверку своих моделей. Отдельно стоит упомянуть «чат-бота», которого обучали на трудах Си Цзиньпина («Идеи Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи») — его создавали, чтобы он служил инструментом распространения и закрепления официальной идеологии. Национальный рынок данных и управление данными. Государство целенаправленно формирует единый национальный рынок данных: прорабатывает институциональные механизмы, чтобы элементы данных (персональные, отраслевые) можно было легально и безопасно обменивать между секторами. Создано Национальное управление данных — это показывает серьёзность намерений сделать данные ключевым стратегическим ресурсом. Сторонники подхода видят в этом инструмент для более справедливого распределения благ, борьбы с неравенством и повышения эффективности государственного управления в интересах народа. «Большие данные» и ИИ, например, помогают государству точнее выявлять уязвимые группы (пожилые, маломобильные, семьи с низким доходом) и направлять помощь адресно. Это повышает эффективность социальных программ.    Критики же указывают на риски чрезмерного контроля, нарушения приватности и использования технологий для укрепления власти. Пишут ещё об увеличивающемся «цифровом разрыве» и «цифровом неравенстве»: между городом и деревней, а также между разными социальными группами (по уровню дохода, образования, цифровой грамотности). Указывают также на парадоксальный факт — что широкий доступа к информации через интернет иногда снижает у людей ощущение социальной справедливости: сравнивая свои условия с чужими, некоторые начинают острее чувствовать неравенство. #ЧырвоныДудар

«Распределительные силы» Сабины Пфайффер и «цифровой социализм» — наша новая продвинутая тема. Вот как эти три силы — реклама и маркетинг («таргетинг», формирование спроса), логистика и физический доступ к рынкам, контроль и предсказание поведения (анализ «больших данных», бихевиористские модели) — становятся точкой приложения для критики и построения альтернатив в рамках «цифрового социализма». При этом важно помнить оговорку, которую делают сами теоретики «цифрового социализма»: сами по себе технологии не гарантируют эмансипации. Ключевое — создать правильные социальные, политические и правовые условия: общественную собственность на стратегические ресурсы, реальное участие работников и граждан в принятии решений, прозрачные механизмы контроля. Переосмысление цели. В капиталистическом варианте «распределительные силы» работают на максимизацию прибыли корпораций. В социалистической перспективе их можно перенаправить на удовлетворение общественных потребностей. Например, алгоритмы, которые сейчас «таргетируют» рекламу для продаж, могли бы анализировать реальные социальные потребности и помогать планировать производство нужных товаров и услуг. Демократизация контроля. В «цифровом капитализме» контроль над данными и алгоритмами часто сосредоточен в руках частных «платформ». Сторонники «цифрового социализма» (например, Димитрис Букас) предлагают вывести ключевые цифровые инфраструктуры — сети, дата-центры, протоколы — в общественную собственность и управлять ими демократически. Это прямо отвечает на вызов «распределительных сил»: вместо того чтобы использовать их для извлечения прибыли, общество берёт их под свой контроль для общественного блага. Замена рыночного механизма планированием. Одна из ключевых идей «цифрового социализма» — использовать цифровые технологии («большие данные», IoT, ИИ) для гибкого планового управления ресурсами вместо хаотичного рыночного саморегулирования. Пфайффер показывает, как в капитализме данные и аналитика служат для предсказания и формирования спроса. В социалистической модели те же инструменты могли бы служить для точного учёта реальных потребностей, производственных мощностей и запасов — чтобы планирование было более точным и справедливым. Критика эксплуатации. Пфайффер подчёркивает, как «распределительные силы» в капитализме часто связаны с эксплуатацией: например, труд пользователей («контент», данные) безвозмездно присваивается «платформами». В моделях «цифрового социализма» этот момент становится отправной точкой для предложений: установить чёткие правила использования «цифрового труда», обеспечить его оплату или превратить определённые сферы (например, «открытое ПО», «вики-проекты») в формы коллективного достояния, где ценности создаются и распределяются совместно. В этом смысле, подход Пфайффер помогает не просто констатировать проблемы «цифрового капитализма», а наметить контуры альтернативы: какие именно «рычаги» (данные, алгоритмы, инфраструктура) и как именно нужно переосмыслить, чтобы они работали на иные, более справедливые цели. Вопрос только, кто возьмётся за такую радикальную социализацию Сети? Помимо либертарианских утопий о самоорганизующихся цифровых структурах, пока предлагаются только этатистские варианты «цифрового социализма», где государство должно создать правовые и институциональные условия для обобществления цифровой экономики. Государство в этой модели выступает одновременно и архитектором, и гарантом, и главным инструментом. Логика в этом есть, поскольку именно оно изначально создавало инфраструктуру, на базе которых потом возникли «цифровые империи», а государство, в лучшем случае, осталось на позиции регулятора. Но успех здесь во многом зависит от того, насколько сбалансированно государство сможет сочетать управленческие функции с обеспечением общественного контроля и участия. Тут важно — не допустить чрезмерной бюрократизации или риска тотального контроля. Государство должно выстраивать механизмы сдержек и противовесов, чтобы технологии служили интересам общества, а не корпораций, и не становились при этом инструментом подавления. #ЧырвоныДудар

Социолог Сабина Пфайффер — ещё одно важное имя в исследованиях «цифрового капитализма». Она взяла концепцию Дэна Шиллера за основу (а ещё «Критику цифрового капитализма» 2015 г. от американского критического теоретика Майкла Бетанкура), но сфокусировалась не столько на инфраструктурах, феномене цифровизации и социально-экономических эффектах от их капитализации, сколько на том, где и как в цифровой экономике создаётся стоимость. Она ввела понятие «распределительные силы», показав, что современный сдвиг идёт от оптимизации производства к оптимизации реализации стоимости. Ключевая работа Пфайффер по этой теме — «Цифровой капитализм и распределительные силы» (Digital Capitalism and Distributive Forces; оригинальное издание — 2022, русскоязычное — ИД ВШЭ, 2026).   В её методологическом багаже — марксистская политэкономия (в первую очередь категория стоимости): Пфайффер использует марксистский инструментарий, чтобы показать, как меняется баланс между созданием и реализацией стоимости; идеи Карла Поланьи, которые ей важны для понимания того, как рынки и механизмы распределения встраиваются в социальный контекст и создают новые формы контроля; и критика «платформенной экономики»: на примерах «платформ» и цифровых сервисов она показывает, как инфраструктура распределения становится главным источником прибыли.   Подход Пфайффер даёт критическую политэкономическую рамку для анализа «цифрового капитализма»: она показывает, какие именно механизмы делают современную цифровую экономику капиталистической (не просто «цифровая технология», а логика извлечения прибыли через распределение и контроль спроса). Это позволяет чётче противопоставлять капиталистические и альтернативные модели (включая социалистические проекты цифровой экономики).   В чём суть её подхода: Пфайффер переосмысляет природу «цифрового капитализма», смещая фокус с «производительных сил» (сколько и как эффективно мы производим) на «распределительные силы» — то есть на то, как и насколько успешно стоимость реализуется на рынке. Марксова категория «производительных сил», по её мнению, исчерпала себя, когда производство задолго до цифрового влияния стало превышать спрос, а себестоимость стала постепенно сокращаться. Последующая цифровизация лишь усилила эту тенденцию. Её центральный тезис: в условиях тотального перепроизводства главная проблема капитализма — не производство, а реализация товаров и услуг. Периодические кризисы перепроизводства теперь навсегда с нами, и капитализму нужно с этим что-то делать, чтобы революционные прогнозы Маркса не сбылись. Цель развитого капитализма теперь — не сокращение производственных издержек, а постоянный поиск платежеспособного спроса. И цифровизация здесь — не столько про новые технологии производства, сколько про радикальное усиление механизмов распределения. Что Пфайффер понимает под «распределительными силами»: Реклама и маркетинг. За счёт больших данных и алгоритмов они стали точечными и непрерывными: путь сообщения к потребителю максимально сокращается, а охват и скорость растут. Логистика и доставка. Из «придатка» производства логистика превратилась в поле жёсткой конкуренции: скорость, предсказуемость и масштабирование доставки стали самостоятельным источником стоимости. Контроль и предсказание поведения. Квантификация действий пользователя, сбор данных, бихевиористские модели и алгоритмы прогнозирования позволяют управлять спросом и снижать риски того, что товары и услуги не будут реализованы. Цифровизация не создала эти распределительные механизмы с нуля, но резко усилила их удельный вес и сделала системно доминирующими. Она стала катализатором, который усилил тенденцию, уже вызванную логикой самого капитализма (тенденцией к перепроизводству). Пфайффер подчёркивает: это не качественная смена формации, а количественный сдвиг. И предлагает смотреть на «цифровой капитализм» не как на эпоху, где всё решает только производство, а как на систему, где ключевую роль стала играть сложная, технологически оснащённая работа по реализации созданной стоимости. #ЦифровойКапитализм #ЦифроваяЭкономика #ЧырвоныДудар

#международная_панорама Коммунистическая партия Венесуэлы поучаствовала в «twitazo» под названием #FueraTrumpDeVenezuela («Убери Трампа из Венесуэлы»). Многие другие политические силы также приняли участие в кампании в соцсети X, которая призвана стать шагом на пути к объединению против вмешательства #США в дела страны.   Партия заявила:

«Верные своему антиимпериалистическому и марксистско-ленинскому характеру, мы, коммунисты, осуждаем империалистическую опеку над Венесуэлой. Только венесуэльцы могут решать свою судьбу. Защита родины — долг каждого».

  4 августа в Каракасе состоялась демонстрация под тем же лозунгом.   _______ «Twitazo» (чаще встречается в форме «tuitazo») — это испаноязычный неологизм, образованный от слова tweet («твит») с суффиксом ‑azo, который в испанском придаёт значение масштабности, силы или массовости. «Tuitazo» — это массовая, скоординированная волна «твитов» («постов» в соцсети X, бывшей Twitter) по какой‑то теме. По сути, это «флешмоб» в твиттере: люди одновременно публикуют сообщения с определёнными «хештегами», чтобы привлечь внимание к событию, выразить протест, поддержать кого‑то и т. д. Любопытный пример использования соцсетей в политических целях, придуманный латиноамериканскими товарищами. #Венесуэла #Трамп #империализм #интервенция #протесты_в_мире #LeftBY

26 июля кубинские товарищи отпраздновали День национального восстания. На сайте Компартии Кубы накануне написали про хорошую традицию, которая сохранилась на Острове Свободы (равно как и у нас, по счастью) — в преддверии больших праздников открывать новые социальные объекты. Так, в районе Наутико г. Плайя, входящего в состав столичного муниципалитета, в начале июля открылся после реконструкции Рабочий спортивно-развлекательный комплекс им. Феликса Эльмуса. Сообщается, что, хотя он в первую очередь предназначен для отдыха и оздоровления работников транспортной и авиационной отраслей, он также предоставляет многочисленные возможности и для жителей Гаваны. 18 июля 1-й секретарь ЦК Компартии Кубы и президент Республики М. Диас-Канель прибыл в этот развлекательный комплекс, чтобы убедиться в том, чего можно достичь, несмотря на трудности, при совместном участии различных экономических субъектов и самоотверженном труде кубинский рабочих. Несмотря на ужесточение блокады со стороны правительства США и жёсткую нефтяную блокаду, это предприятие обрело энергетическую независимость благодаря установке системы солнечных панелей, инверторов и аккумуляторов. Такая система обеспечивает гостям комфортное проживание без частых перебоев в подаче электроэнергии. Достижение энергетической независимости в этом проекте стало самой большой проблемой. Без этой автономности, ставшей возможной благодаря солнечной энергии, было бы невозможно предоставлять все услуги, которые доступны сегодня. Например, в комплексе есть Wi-Fi, а также вся необходимая инфраструктура для электронной торговли. Тем временем, несколько отдыхающих с пляжа подошли поприветствовать и сфотографироваться с главой государства, который потом прошёл к бассейну, пекарне-кондитерской, бейсбольному полю и детской комнате, где открыта служба по уходу за детьми младшего возраста, в то время дети постарше находятся в зоне отдыха, где у них есть прекрасный игровой парк.

«Это опыт, который можно приумножить”,

— заявил президент Диас-Канель в минуты прощания. На что М. Креспо Алонсо, которая руководит работой этого рабочего спортивно-развлекательного комплекса, быстро ответила:

«Задача состоит в том, чтобы поддерживать это».

Д. Б. Арчер Сантос, президент Кубинской авиационной корпорации (CACSA), организации, отвечающей за объект, сказал позднее журналистам:

«Все, что мы делаем, — это лишь первый шаг»,

И добавил:

«Мы намерены не останавливаться. То есть постоянно продолжать искать альтернативы, которые позволят улучшить то, что мы сделали на данный момент».

Он также рассказал о связях, которые начинают выстраивать с местным сообществом, в том числе с детьми, нуждающимися в специализированном уходе, а также о других инициативах, которые будут реализованы для поддержки пенсионеров. #Куба #Международное #ЧырвоныДудар

Давно у нас не было международных коммунистических новостей. Например, новостная платформа International Communist Press (ICP) сообщает, что в конце июля делегация Коммунистической партии Польши (КПП) приняла участие в мероприятиях, посвященных 25-й годовщине со дня смерти бывшего польского лидера Эдварда Герека, Мероприятия в память о нём включали церемонию у его могилы в Сосновце, на которой присутствовало несколько сотен человек, а также конференцию, посвящённую его наследию, в Музее «Штыгарка» в г. Домброве-Гурнича. Выступающие, в том числе Адам Герек, сын бывшего лидера Польской объединённой рабочей партии (ПОРП), высоко оценили социальные и экономические достижения 1970-х гг. при Эдварде Гереке, особо выделив крупные инвестиции в промышленность, инфраструктуру, жилищное строительство и коммунальные услуги. Адам Герек также раскритиковал Институт национальной памяти Польши (ИНП), обвинив его в искажении истории Польской Народной Республики (ПНР) и преуменьшении заслуг эпохи Герека. Проф. Здислава Яновска в своём выступлении озвучила известное утверждение, что экономические преобразования в Польше после 1989 г. привели к разрушению значительной части промышленной базы страны. Она настаивала на том, что политика, вдохновленная Соединёнными Штатами и иностранными экономическими советниками, привела к массовой приватизации и продаже государственных активов по цене ниже их реальной стоимости, приведя в пример приватизацию Квидзынского ЦБК. Проф. Мария Шишковска сравнила период правления Герека с современной Польшей, утверждая, что в социалистическую эпоху наряду с ограниченным частным предпринимательством упор делался на кооперативную и государственную собственность, в то время как в современной Польше приоритет отдается частной собственности и индивидуализму. Она также раскритиковала изменения в системе образования, заявив, что со времен коммунистического периода снизились стандарты образования и уровень общих знаний. Кроме того, она утверждала, что Польша стала более экономически и политически зависимой от Западной Европы и США, чем в 1970-е гг., и в заключение призвала к возрождению кооперативного движения в стране.   _______ Эдвард Герек — государственный и политический деятель времён социалистической Польши, 1-й секретарь ЦК ПОРП в 1970–1980 гг. Проводил политику форсированной индустриализации с помощью иностранных кредитов. При Гереке было расширено социальное обеспечение населения, жилищное строительство, увеличено производство товаров народного потребления. В социалистическую экономику внедрялись рыночные элементы, произошла некоторая либерализация общественной и политической жизни. Ушёл в отставку в сентябре 1980-го на фоне тяжелого экономического кризиса, ставшего результатом его политики —долги ПНР капстранам достигли $20 млрд. Чтобы их закрыть, пришлось снова урезать зарплаты и сокращать выпуск ТНП, что привело к падению его популярности среди населения и волне забастовок. К тому времени Герек лишился и расположения руководства СССР. На пенсии подвергался политическим преследованиям, в 1981 г. был исключён из партии и объявлен виновником кризисной ситуации. А в ПНР, тем временем, было введено военное положение. Умер Эдвард Герек 29 июля 2001 г.   #Герек #Польша #ПНР #Международное #ЧырвоныДудар

Про то, как капитализм подчинил себе киберпространство и сделал его источником прибыли — мы ещё поговорим. Но вспомним и про то, что «бизнес, как известно, не заинтересован в развитии коренных мер безопасности... Вот несколько примеров: табачная индустрия, автомобильная промышленность, ядерная промышленность...» Цифровая индустрия добавилась позднее. И теперь государства, допустившие приватизацию и захват «цифровыми баронами» Сети — где при своём попустительстве, а где и прямо содействовали — желают вернуть себе контроль над отдельными её сегментами. Примером являются попытки ограничить возможное тлетворное влияние соцсетей на детей и подростков. Zeitung der Arbeit, официальный орган Партии труда Австрии, публикует критический материал по поводу таких намерений австрийских властей, где соцсети — не главное зло, зло — сокращение социального участия государства в жизни молодёжи.   Правительство Австрии представило на общественное обсуждение проект закона о планируемом запрете соцсетей для детей младше 14 лет. В то время как Австрийская народная партия, Социал-демократическая партия  и либеральная партия NEOS называют это важным шагом на пути к защите молодёжи, Партия труда Австрии (ПТА) предостерегает от возможных последствий такой символической политики — в виде усиления слежки и отвлечения внимания от реальных социальных проблем.   По мнению ПТА и её молодёжной организации («Молодёжный фронт Австрии»), практическая реализация закона может потребовать обязательной проверки возраста для всех пользователей. Это проложит путь к обязательной регистрации по реальному имени и дальнейшему расширению возможностей государственного надзора. Однако анонимность в интернете является важнейшим условием для того, чтобы сотрудники, студенты и политически активные лица могли выражать своё мнение, не опасаясь профессиональных или личных последствий.   Товарищи не отрицают, что соцсети могут оказывать проблемное воздействие на детей и молодёжь. «Контент», прославляющий насилие, женоненавистнический «контент» или порнография, а также алгоритмически усиленные механизмы зависимости, являются реальными проблемами. Но, по их мнению, в стране существует достаточно правовых механизмов для принятия мер против незаконного «контента» и платформ, которые не выполняют свои обязанности.   На самом деле, австрийское правительство отвлекает внимание от реальных причин психологического стресса среди молодёжи, где одиночество и отсутствие перспектив являются главными, — считают в ПТА и её «молодёжке». Высокая стоимость жилья, давление в учёбе и профессиональном обучении, нестабильная занятость, сокращение социальных услуг и отсутствие доступных молодёжных, культурных и развлекательных учреждений приводят к усилению изоляции молодых людей. Поэтому вместо запрета на социальные сети необходимо масштабное расширение государственных услуг для молодёжи, улучшение психологической поддержки, доступное жильё и гарантированные возможности для обучения и трудоустройства, — считают австрийские товарищи.   #Австрия #Международное #ЧырвоныДудар

«Цифровой капитализм» в системе образования — это отдельная важная тема у Дэна Щиллера, которой в своей книге «Digital Capitalism: Networking the Global Market System» он посвятил целую главу (часто её называют «Digital Capitalism and Education») — и это хотелось бы оговорить отдельно. Потому как это тоже волнует нас в контексте дискуссий о будущем белорусского (и вообще — постсоветского) образования. Его вывод однозначен: «цифровой капитализм» подмял под себя сферу обучения, подчинив её рыночной логике. Государство всё больше хочет уйти из системы образования, переложив заботы на частный и личный капитал. В неолиберальной идеологии это называется «инвестициями в самого себя», — в результате чего образование перестаёт быть общественным благом. Вот ключевые моменты процесса, который выделяет Шиллер: Подмена целей. Раньше образование в значительной степени развивалось как автономная сфера — ради познания, формирования критического мышления и всестороннего развития личности. Шиллер показывает, что под влиянием «цифрового капитализма» на первый план выходит утилитарная задача: подготовка кадров под конкретные потребности бизнеса и рынка труда. Происходит усиление профессионализации: в учебных программах растёт доля навыков, востребованных корпорациями, а концепция «обучения на протяжении всей жизни» превращается в инструмент, перекладывающий ответственность за переобучение на самого человека. Коммерциализация процессов. В систему образования активнее проникают практики, характерные для частного сектора: ориентация на прибыль, оценка эффективности по показателям «продуктивности», использование «аутсорсинга» и временной (казуализированной) рабочей силы. Появляются партнёрства между вузами и бизнесом, где интересы корпораций начинают напрямую влиять на исследовательские приоритеты и даже на содержание курсов. Роль технологий. Шиллер подчёркивает: цифровые инструменты (интернет, образовательные платформы, системы аналитики) сами по себе не зло. Проблема в том, как их используют. Они становятся инструментом для масштабирования рыночных механизмов: например, для массового производства «образовательных продуктов», для сбора и монетизации данных об учащихся, для внедрения моделей, где доступ к качественному обучению всё больше зависит от возможности купить нужный цифровой сервис, видеокурс и т.д. Усиление неравенства. Шиллер отмечает, что такая трансформация не равномерно распределяет блага и риски. Те, кто имеет доступ к нужным цифровым ресурсам и навыкам, получают преимущества, тогда как другие ещё больше отстают. В итоге цифровое неравенство переплетается с социальным. Ключевая мысль Шиллера в том, что переход к цифровому капитализму — это не просто технический сдвиг, а политико-экономический переворот. Он показывает, как рыночная логика, подкреплённая развитием сетей и технологий, меняет саму суть и функции образования, ставя его в зависимость от интересов корпоративного капитала. Западные страны начали переживать это в ходе неолиберальных реформ 1970-90-х гг., направленных на сворачивание социального государства. В результате были введены рыночные элементы в те секторы, которые ранее являлись объектом заботы государства: образование, здравоохранение, пенсионное накопление и социальное страхование. Расходы на здоровье, образование, страхование и пенсионное обеспечение стали рассматриваться теперь скорее личными, чем государственными обязанностями. Ещё один важный момент, связанный с тем, что учебные заведения — ещё и места развития академической науки. Проникновение в систему образования рыночной логики и корпоративных инвестиций меняет тематизацию науки. Больше прикладных исследований, меньше фундаментальных. И никакой социально-критической теории.   Когда-то в США говорили, что

«хорошо образованный сын рабочего имеет столько же шансов продвинуться, сколько плохо образованный выходец из среднего класса, хотя второму могут помогать родители».

Теперь же, когда образование всё больше переводится в зону личной, а не государственной (шире — общественной) ответственности, «сыну рабочего» часто помочь некому. #ЧырвоныДудар

Сегодня у нас— «цифровой капитализм» Дэна Шиллера, который не только автор самого термина, но и хороший сын своего отца — Герберта Шиллера — продолживший традицию критического рассмотрения последствий проникновения капитализма в Сеть и его трансформаций в киберпространстве (на что, собственно, понятие и намекает). В книге 1999 г. «Digital Capitalism: Networking the Global Market System» он предложил развернутую концепцию «цифрового капитализма», что стало стала важным вкладом в современную критическую политэкономию: как цифровые технологии встроились в капиталистическую систему и какие политические и экономические последствия за этим последовали. Суть в том, что Шиллер проследил, как интернет и телекоммуникации трансформировали саму логику капитализма, показав в книге, что «мировая паутина» и цифровые «медиа» — не нейтральные инструменты прогресса (о чём писал ещё Шиллер-старший), а продукты и двигатели капиталистических отношений. То, что начиналось как инструмент для государственных, военных и образовательных задач, со временем стало служить корпорациям и продвигать их интересы. Например, Шиллер прослеживает связь становления интернета с ВПК США и последующей приватизацией его инфраструктуры, когда после 20 лет щедрого финансирования, исследований и разработок в системе Пентагона (но под наблюдением учёных и чиновников из Национального научного фонда США) интернет превратился в инструмент извлечения прибыли. Для этого американское правительство за счёт государственных средств создало группу сетевых провайдеров, а затем передало их в частный сектор, в состав компаний, которые скоро стали неотъемлемой частью медиа- и телекоммуникационных конгломератов, которые мы все знаем — Verizon, Time-Warner, AT&T, Comcast. Где уже в рамках неолиберальной политики цифровые сети стали инструментом для расширения власти ТНК. Д. Шиллер выделил несколько ключевых измерений этого перехода: Изменение политики телекоммуникаций. Рыночные реформы в этой сфере дали мощный толчок корпорациям, но одновременно усугубили уже существовавшее социальное неравенство. Стимулирование потребительства. Киберпространство предоставило гибкие инструменты, чтобы на глобальном, транснациональном уровне культивировать, углублять и масштабировать культуру потребления — прежде всего среди привилегированных групп.  Проникновение рыночной логики в общественные сферы. Например, Шиллер обращал внимание на то, что рыночные отношения уже затронула образование: процессы социального обучения стали подчиняться частной, проприетарной логике. Критика технологического оптимизма. Автор последовательно развенчивает представления об интернете как о «демократической» среде и показывает его встроенность в интересы корпораций и инвесторов. В целом он нарисовал довольно тревожную картину: «цифровой капитализм» не просто меняет экономику, а ведёт к серьёзным социальным последствиям — усиливает власть корпораций, углубляет неравенство и подменяет общественные интересы частными. Он так и пишет в заключении к книги:

«Цифровой капитализм укрепил, а не искоренил извечные бичи рыночной системы: неравенство и доминирование».

Кстати, до того любопытную «теорию культивации», призванную выявить долгосрочные последствия медиа-потребления (в первую очередь — ТВ), предложил друг отца Дэна — профессор Джордж Гербнер. Основным постулатом её является то, что чем больше времени люди проводят в медийном мире, тем скорее их образ социальной реальности будет соответствовать тому, который транслируется сетями — телевизионными, интернетом и т.д. Вспомним тут про «упакованное сознание» самого Г. Шиллера. Важно ещё, что одним из узловых понятий теории является «синдром опасного (злого) мира», описывающий явление, при котором «контент» СМИ, связанный с жестокостью и насилием, заставляет зрителей думать, что они живут в мире более опасном и жестоком, чем есть на самом деле.

«Испытывающие страх люди более зависимы, ими легче манипулировать и контролировать их, они более восприимчивы к обманчиво простым, сильным, жестким мерам и бескомпромиссным позициям»,

— говорил сам исследователь. #ЧырвоныДудар

Концепция «информационного капитализма» Герберта Шиллера — это ещё один интересный пример критического осмысления того, как капиталистическая логика подчиняет себе производство, распространение и потребление информации. Г. Шиллер (1919–2000) — американский медиа-исследователь и критик, который рассматривал информационные процессы не как нейтральные или прогрессивные, а как инструменты экономического и идеологического контроля. Он развивал свои идеи в русле критической теории и марксистской традиции, противопоставляя свой подход техно-оптимистичным концепциям информационного общества (например, представлениям о «постиндустриальном обществе»). Для него технологический прогресс в сфере коммуникаций не был самоценным: он интересовался тем, как новые технологии усиливают власть капитала и расширяют возможности манипуляции сознанием. .   Он не был правоверным сторонником марксистской идеи. мало интересовался философией и никогда не занимался классовым анализом, но его всё же можно считать полноправным неомарксистом, осознающим важность культурной надстройки и гегемонии. Его прославил термин «упакованное сознание»: Шиллер утверждал, что американские «медиа» контролируются несколькими корпорациями, которые

«создают, обрабатывают, совершенствуют и контролируют распространение образов и информации, определяющих наши убеждения, взгляды и, в конечном счёте, наше поведение».

В итоге сознание людей как будто «упаковывают» в готовые шаблоны, не оставляя места для самостоятельного осмысления. В последних работах (напр, «Information Inequality: The Deepening Social Crisis in America») Шиллер критиковал передачу общественных информационных ресурсов в частные руки. Он считал, что когда СМИ и телекоммуникации становятся коммерческими предприятиями, их главная цель — получение прибыли, а не обеспечение граждан достоверной информацией или развитие общественного диалога. Он также показывал, что доступ к качественной информации и современным IT-технологиям становится привилегией обеспеченных слоёв. Это усугубляет уже существующие социальные и экономические разрывы: те, у кого есть ресурсы, получают ещё больше возможностей, а остальные оказываются в информационной изоляции.  А ещё, по мнению Шиллера, развитие IT-технологий и инфраструктуры происходит не ради всеобщего блага, а в интересах крупного бизнеса. Корпорации контролируют производство, распространение и даже определение того, какая информация считается «ценной», и выстраивают системы, выгодные прежде всего им самим.   Ключевые идеи Шиллера: Информация как товар. В рамках «информационного капитализма» информация перестаёт быть общественным благом и становится товаром, который можно производить, продавать и контролировать. Её ценность определяется рыночной логикой, а не общественной пользой. Контроль капитала над информационным аппаратом. По мнению Шиллера, контроль над средствами массовой информации и формирования идей принадлежит тем, у кого есть капитал. Крупные корпорации и медиаконгломераты определяют, какая информация будет доступна, в каком виде и кому. Идеологическая функция медиа. Шиллер подчёркивал, что медиа в капиталистической системе выполняют идеологическую функцию: они легитимируют существующий экономический порядок, продвигают ценности потребительства и сглаживают социальные противоречия. Например, развлекательный контент тоже имеет рыночную стоимость и служит целям корпоративной экономики. «Культурный империализм». В своей работе «Mass Communications and American Empire» Шиллер анализировал, как американские медиакорпорации распространяют свою продукцию и ценности по всему миру, формируя глобальный рынок и подчиняя его интересам крупного капитала. Это приводит к культурной гомогенизации и усилению экономического неравенства между странами. Слияние государства и корпоративного капитала. Шиллер отмечал, что государство и крупный бизнес действуют сообща: государственные структуры часто поддерживают интересы медиакорпораций, а те, в свою очередь, помогают государству управлять общественным мнением. #Империализм #ИнформационныйКапитализм #Капитализм #США #ЧырвоныДудар

Свою версию «цифрового социализма» в его автономистской версии предлагает Димитрис Букас, который развивает идею в русле критической теории и марксистского анализа цифровой экономики. Только у Букаса сильнее выражена кибернетико‑плановая и инфраструктурная перспектива — он смотрит на цифровизацию как на инструмент реорганизации общественного производства. В своей центральной работе «Theory, reality, and possibilities for a digital/communicative socialist society» он прямо опирается на идеи Радована Рихты (о НТР и освобождении в её ходе от отчуждённого труда) и Андре Горца (о всеобщем/общественном достоянии как альтернативе рыночному и государственному контролю). Горц анализировал, как в условиях позднего капитализма возникают сферы, где люди могут самоорганизовываться через совместное производство, обмен знаниями, некоммерческие практики. Букас развивает эту мысль применительно к цифровой сфере: интернет, данные, алгоритмы потенциально могут стать пространством для формирования интеллектуального всеобщего достояния — где знания и инструменты создаются и распределяются коллективно, а не присваиваются корпорациями. Он видит в таких практиках («открытое ПО», «вики-проекты», кооперативные платформы) зародыш новых, социалистических отношений. При этом важно, что Горц подчёркивал роль государства как посредника, который может создать правовые и институциональные условия для автономии гражданского общества. Букас учитывает эту мысль: для внедрения элементов коллективного производства в цифровую инфраструктуру нужна продуманная государственная политика наряду с изменениями в практиках пользователей. Рихта в работе «Цивилизация на перепутье» писал, что автоматизация и развитие технологий могут высвободить человеческие силы: люди перестанут быть привязаны к физическому труду и смогут посвятить себя науке, творчеству, саморазвитию и т.д. Для Букаса это означает, что цифровые технологии при социалистической организации могут стать инструментом для сокращения рабочего времени, расширения пространства для автономной деятельности и социального взаимодействия. При этом Букас, как и Рихта, делает важную оговорку: сама по себе технология не гарантирует освобождения. Чтобы цифровые инструменты работали на эмансипацию, необходимы социальные условия — общественная собственность на ключевые инфраструктуры, демократическое управление, реальный контроль со стороны работников и граждан.   Ключевые идеи «цифрового социализма» Букаса: Планирование на базе цифровых данных вместо рыночного саморегулирования. Букас считает, что современные цифровые технологии («большие данные», IoT, алгоритмы) позволяют перейти от хаотичной рыночной координации к плановому управлению ресурсами в интересах общества. Это перекликается с историческими проектами вроде советской ОГАС и чилийского Cybersyn, но переосмысливается с учётом новых технологических возможностей. Общественная собственность на ключевые цифровые инфраструктуры. Речь не только о платформах, но и о сетях, «облачных сервисах», дата‑центрах, протоколах и стандартах — всё это должно быть выведено из частной собственности и управляться демократически. Устранение «рыночной слепоты» через прямую информационную обратную связь. В рыночной экономике сигналы о потребностях и возможностях передаются через цены, которые искажаются спекуляцией, рекламой и монополиями. Букас предлагает систему, где информация о потребностях, запасах и производственных мощностях собирается и обрабатывается в реальном времени, чтобы планирование было гибким. Демократическое участие и самоуправление. Цифровые инструменты должны обеспечивать не контроль сверху, а участие работников и граждан в принятии решений: от планирования локальных проектов до распределения ресурсов. Критика «платформенного капитализма» и «цифрового труда». Как и Фукс, Букас показывает, что цифровые платформы эксплуатируют труд пользователей и работников (от «контент‑креаторов» до курьеров), но его фокус шире: он рассматривает всю цепочку создания стоимости в цифровой экономике и предлагает её реорганизовать на социалистических принципах. #ЧырвоныДудар

За «цифровой социализм» и против технофеодализма выступает и Кристиан Фукс — австрийский социолог, философ и марксист. Он — один из ключевых организаторов дискуссии вокруг темы «цифрового социализма» в Сети, который предлагает марксистскую альтернативу современному «цифровому капитализму». Его социалистический проект — это не про технологии сами по себе, а про иное социально-экономическое устройство цифровой сферы. Его перу принадлежит большое число книг и статей, среди наиболее известных из них — «Цифровой труд и Карл Маркс» (2014), «Социальные сети: Критическое введение» (2014), «Марксизм: 15 ключевых концепций К. Маркса для культурологии и коммуникационных исследований» (2020), а также тематическая серия книг 2022-23 гг. — «Цифровой фашизм», «Цифровой гуманизм», «Цифровой капитализм», «Цифровая этика» и «Цифровая демократия и цифровая публичная сфера».   Фукс стремится использовать категориальный аппарат Маркса и Энгельса, их диалектическую методологию при анализе общественных явлений, отыскать причины и характеристики классового и социального расслоения в информационном обществе. Он опирается также на Лукача, Адорно и др., переосмысливая их категории (отчуждение, труд, классовая борьба) применительно к цифровой эпохе. анализирует, как цифровые и коммуникативные технологии влияют на представления о социализме, обсуждает интернационализм и классовую борьбу в цифровую эпоху, считая, что

«нам нужно общество и социальные медиа, которые приносят пользу не только некоторым из нас, но и всем нам».

  В своих книгах и статьях он критикует цифровую экономику с позиций марксизма и последовательно показывает, как цифровые платформы усиливают неравенство и отчуждение. Например, как они (Facebook, Google и др.) извлекают прибыль из пользовательского контента и данных, фактически эксплуатируя труд миллионов людей, и превращают информацию в товар. Товаром становится и само внимание пользователей социальных сетей к той или иной информации, которое умело используется в целях маркетинга и рекламы (помните про «надзорный капитализм»?). Смысл существования СМИ не заключается в том, чтобы сделать культуру и общество более демократичными, — пишет он, — а смысл развития цифровых технологий и гаджетов не состоит в том, чтобы сделать жизнь потребителя цифровых благ как можно более простой и удобной, как это обычно провозглашается. За внешней стороной заботы об обществе и участниках социальных сетей стоит глубинный процесс, неотъемлемый от идеологии  капитализма, а именно — получение прибыли.   Ключевые идеи Фукса: Общественная собственность на цифровые инфраструктуры. Фукс выступает за то, чтобы интернет, платформы и базы данных были не частной собственностью корпораций, а общественными ресурсами — по аналогии с коммунальными услугами. Платформенные кооперативы. Альтернатива корпоративным платформам — кооперативные модели, где создатели контента и пользователи участвуют в управлении и распределении доходов. Цифровые общественные блага и цифровое общественное достояние. Данные, алгоритмы и контент должны быть доступны как общее достояние, а не как объект монопольной собственности. Право на коммуникацию и автономию. Важная часть концепции — не только экономическая, но и политическая: свобода от слежки, алгоритмического контроля и манипуляции, реальное самоуправление в цифровой среде. Труд и эксплуатация в цифровой экономике. Фукс развивает марксистский анализ «цифрового труда»: лайки, комментарии, просмотры и генерация данных — это формы труда, создающие стоимость, и они должны быть признаны и вознаграждены, либо организованы на некапиталистических принципах.   В 2020 г. он посвятил специальный выпуск он-лайнового журнала «tripleC: Communication, Capitalism & Critique», редактором которого является, теме «коммуникативно-цифрового социализма». 200-летию Ф. Энгельса был посвящён следующий выпуск журнала, но и там эта дата была соответствующим образом тематизирована — наследие немецкого мыслителя авторы выпуска новаторски погрузили в контекст неведомой тому «эпохи цифрового капитализма». #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

Технофашизации общества и построению частных «цифровых империй» противостоят не только академические учёные с левым «бэкграундом», но и влиятельные интернет-энтузиасты. Исходящие из того, что все априори имеют равные права в Сети, а Сеть — уникальное место для кооперации и других проявлений коллективизма. Как, например, Кевин Келли — американский писатель, футуролог и один из основателей журнала Wired, считающий, что open source и соцсети являются предвестниками «нового социализма». Впрочем, в итоге у него получается очередной либертарианский извод, меняющий весь смысл известного термина.   «Цифровой социализм» в трактовке Келли, как он его описывает в программной статье «Новый социализм: глобальное коллективистское общество приходит через онлайн» 2009 г. — это не политическая программа и не экономическая модель, а описание новых форм коллективного взаимодействия в цифровой среде, где ценность создаётся и распределяется сообща, зачастую без прямого денежного вознаграждения. Он связывает «цифровой социализм» с особенностями интернета эпохи Web 2.0 и последующих этапов развития Сети. Идея строится вокруг того, что цифровая среда естественным образом поощряет коллективное, а не сугубо индивидуальное создание благ и ценностей.   Сам Келли отмечает, что слово «социализм» может вызывать негативную реакцию из-за культурного багажа, связанного с этим термином. Однако, по его мнению, это не идеология, а скорее набор установок, техник и инструментов, которые способствуют сотрудничеству, совместному использованию ресурсов и другим формам социальной кооперации.  Вот основные черты этого «социализма»: Обмен и открытость контента. Люди свободно делятся идеями, медиа и знаниями, часто используя лицензии вроде CreativeCommons. Коллективное создание. Проекты вроде «Википедии», где миллионы пользователей вносят вклад, а небольшая группа модераторов следит за качеством. Здесь труд не оплачивается напрямую, но создаётся огромная общественная ценность. Кооперативное ранжирование и фильтрация. Платформы вроде Digg, Reddit или рекомендательные системы, где пользователи сами определяют, что важно и интересно. Это своего рода «коллективный разум», распределяющий внимание. Совместное использование вместо владения. «Тренд» на доступ, а не на владение: «каршеринг», «стриминговые» сервисы, «облачные» инструменты. Келли называет это проявлением «цифрового социализма» совместного пользования. Альтруистические и репутационные мотивы. Люди участвуют не ради денег, а ради признания, обучения, удовольствия или чувства причастности к чему‑то большему. Келли специально подчёркивает, что речь не идёт о государственном контроле или перераспределении через централизованную власть. «Цифровой социализм» у него — это самоорганизующаяся, добровольная кооперация в Сети.

«Цифровой социализм — это социализм без государства... В отличие от старого социализма с красным флагом новый социализм действует через безграничный Интернет»,

— пишет он в своей программной статье. Но на самом деле мы конечно же имеем дело очередным вариантом либертарианского социализма, который

«предназначен возвысить индивидуальную автономию и ниспровергнуть централизацию».

Келли также связывает это с более широкой концепцией «техниума» — эволюционирующей системы технологий и культуры, которая порождает новые формы коллективного интеллекта и взаимодействия. А ещё, по мнению Келли, в скором времени может быть создан совокупный ИИ всего человечества, который он называет «холос» (греч. «общий», «полный») — глобальная система, которая будет формироваться по мере интеграции людей и технологий в единую матрицу. Любопытно, что статью Келли иллюстрирует временная диаграмма истории социализма, где распад СССР плавно переходит в историю развития Сети.

«История коммунизма не окончена, он просто мигрировал в Сеть... Классовая борьба сменяется битвой сетевых платформ»,

— иронизируют комментаторы. В заключение — порекомендуем и очень справедливую критику «социализма без красного флага», предлагаемого Келли. Потому что социализма без Красного флага не бывает. #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

Даниэль Э. Сарос — экономист мексиканского происхождения, доцент Университета Вальпараисо в США, чьи работы сочетают марксистскую политэкономию с историческим анализом капиталистических институтов. Ныне — ещё и один из ведущих теоретиков цифрового социализма, хотя последняя тема не является основной в его творчестве, который утверждает, например, что неспособность Маркса определить природу социалистического общества была вызвана недоступностью в его время достаточных средств для его построения, которые существуют в современных IT-технологиях.   В книге «Labor, Industry, and Regulation during the Progressive Era» (2009) Сарос показывает, как планирование и социальные программы проникли в капиталистическую экономику США. Он пишет про то, что в нач. XX в. сложился особый институциональный порядок: государство и крупный бизнес совместно регулировали рынки, цены и условия труда. Это не было «чистым» свободным рынком, но и не было централизованным планированием — это была система координации между корпорациями и регуляторами. Всё это было направлено на преодоление регулярных капиталистических кризисов — «бича» для начальных стадий становления капитализма. На примере сталелитейной отрасли и корпорации United States Steel Сарос также демонстрирует, как крупные компании сами инициировали программы стабилизации цен и зарплат, чтобы снизить неопределённость и защитить прибыль. Это было не проявлением «социального чувства», а рациональной стратегией управления рисками.  Там же он пишет про то, как компании внедряли ограниченные социальные программы, сокращали рабочий день и создавали «компанейские профсоюзы», чтобы ослабить давление со стороны независимых профсоюзов, государства и общества. По Саросу, это был способ сохранить контроль над рабочей силой и предотвратить радикальные революционные изменения. Даже механизация и автоматизация труда на американских заводах были направлены к этой цели: компании стремились стандартизировать процессы и снизить зависимость от квалифицированного труда, делая рабочую силу более управляемой.   А вот в другой своей книге — «Information Technology and Socialist Construction: The End of Capital and the Transition to Socialism» (2014) — он наконец обращается и к цифровому социализму. Сарос пытается решить классическую проблему социалистического планирования — проблему экономического расчёта. В XX в. критики социализма (прежде всего представители австрийской школы вроде Людвига фон Мизеса) утверждали, что без рыночных цен невозможно рационально распределять ресурсы. Сарос считает, что современные информационные технологии позволяют преодолеть это ограничение. Вот какие модели описывает Сарос: «Профиль потребностей» (needs profile). Это центральный механизм его модели: потребности людей собираются и структурируются в виде данных, которые затем используются для планирования распределения ресурсов. Идея в том, чтобы перевести субъективные потребности в количественные параметры, пригодные для обработки алгоритмами. Отказ от рыночных цен и денег как основы расчёта. Вместо этого расчёт должен опираться на данные о потребностях и доступных ресурсах, обрабатываемые с помощью цифровых систем. Новый тип экономических законов для социализма. Сарос предлагает переосмыслить политэкономию социализма, сформулировав «социалистические законы движения», которые описывают функционирование экономики без капитала и рынка. Переходная динамика. Автор рассматривает не только конечную модель социалистической экономики, но и этапы перехода от капитализма, включая условия, при которых такой переход становится возможным. В итоге его подход стал одним из самых известных и сравнивается теперь с с другими проектами «киберсоциализма» или «вычислительного социализма» (например, с идеями П. Кокшотта и А. Коттрелла). Но и критикуется — прежде всего, за марксистскую идеологическую нагруженность (например, со стороны того же Е. Морозова, который рассматривает модель диджитал-социализма пусть и с антикапиталистических, но всё же лево-либеральных позиций). #Марксизм #Политэкономия #Социализм #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар