Чырвоны Дудар

Технофашизации общества и построению частных «цифровых империй» противостоят не только академические учёные с левым «бэкграундом», но и влиятельные интернет-энтузиасты. Исходящие из того, что все априори имеют равные права в Сети, а Сеть — уникальное место для кооперации и других проявлений коллективизма. Как, например, Кевин Келли — американский писатель, футуролог и один из основателей журнала Wired, считающий, что open source и соцсети являются предвестниками «нового социализма». Впрочем, в итоге у него получается очередной либертарианский извод, меняющий весь смысл известного термина.   «Цифровой социализм» в трактовке Келли, как он его описывает в программной статье «Новый социализм: глобальное коллективистское общество приходит через онлайн» 2009 г. — это не политическая программа и не экономическая модель, а описание новых форм коллективного взаимодействия в цифровой среде, где ценность создаётся и распределяется сообща, зачастую без прямого денежного вознаграждения. Он связывает «цифровой социализм» с особенностями интернета эпохи Web 2.0 и последующих этапов развития Сети. Идея строится вокруг того, что цифровая среда естественным образом поощряет коллективное, а не сугубо индивидуальное создание благ и ценностей.   Сам Келли отмечает, что слово «социализм» может вызывать негативную реакцию из-за культурного багажа, связанного с этим термином. Однако, по его мнению, это не идеология, а скорее набор установок, техник и инструментов, которые способствуют сотрудничеству, совместному использованию ресурсов и другим формам социальной кооперации.  Вот основные черты этого «социализма»: Обмен и открытость контента. Люди свободно делятся идеями, медиа и знаниями, часто используя лицензии вроде CreativeCommons. Коллективное создание. Проекты вроде «Википедии», где миллионы пользователей вносят вклад, а небольшая группа модераторов следит за качеством. Здесь труд не оплачивается напрямую, но создаётся огромная общественная ценность. Кооперативное ранжирование и фильтрация. Платформы вроде Digg, Reddit или рекомендательные системы, где пользователи сами определяют, что важно и интересно. Это своего рода «коллективный разум», распределяющий внимание. Совместное использование вместо владения. «Тренд» на доступ, а не на владение: «каршеринг», «стриминговые» сервисы, «облачные» инструменты. Келли называет это проявлением «цифрового социализма» совместного пользования. Альтруистические и репутационные мотивы. Люди участвуют не ради денег, а ради признания, обучения, удовольствия или чувства причастности к чему‑то большему. Келли специально подчёркивает, что речь не идёт о государственном контроле или перераспределении через централизованную власть. «Цифровой социализм» у него — это самоорганизующаяся, добровольная кооперация в Сети.

«Цифровой социализм — это социализм без государства... В отличие от старого социализма с красным флагом новый социализм действует через безграничный Интернет»,

— пишет он в своей программной статье. Но на самом деле мы конечно же имеем дело очередным вариантом либертарианского социализма, который

«предназначен возвысить индивидуальную автономию и ниспровергнуть централизацию».

Келли также связывает это с более широкой концепцией «техниума» — эволюционирующей системы технологий и культуры, которая порождает новые формы коллективного интеллекта и взаимодействия. А ещё, по мнению Келли, в скором времени может быть создан совокупный ИИ всего человечества, который он называет «холос» (греч. «общий», «полный») — глобальная система, которая будет формироваться по мере интеграции людей и технологий в единую матрицу. Любопытно, что статью Келли иллюстрирует временная диаграмма истории социализма, где распад СССР плавно переходит в историю развития Сети.

«История коммунизма не окончена, он просто мигрировал в Сеть... Классовая борьба сменяется битвой сетевых платформ»,

— иронизируют комментаторы. В заключение — порекомендуем и очень справедливую критику «социализма без красного флага», предлагаемого Келли. Потому что социализма без Красного флага не бывает. #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

Даниэль Э. Сарос — экономист мексиканского происхождения, доцент Университета Вальпараисо в США, чьи работы сочетают марксистскую политэкономию с историческим анализом капиталистических институтов. Ныне — ещё и один из ведущих теоретиков цифрового социализма, хотя последняя тема не является основной в его творчестве, который утверждает, например, что неспособность Маркса определить природу социалистического общества была вызвана недоступностью в его время достаточных средств для его построения, которые существуют в современных IT-технологиях.   В книге «Labor, Industry, and Regulation during the Progressive Era» (2009) Сарос показывает, как планирование и социальные программы проникли в капиталистическую экономику США. Он пишет про то, что в нач. XX в. сложился особый институциональный порядок: государство и крупный бизнес совместно регулировали рынки, цены и условия труда. Это не было «чистым» свободным рынком, но и не было централизованным планированием — это была система координации между корпорациями и регуляторами. Всё это было направлено на преодоление регулярных капиталистических кризисов — «бича» для начальных стадий становления капитализма. На примере сталелитейной отрасли и корпорации United States Steel Сарос также демонстрирует, как крупные компании сами инициировали программы стабилизации цен и зарплат, чтобы снизить неопределённость и защитить прибыль. Это было не проявлением «социального чувства», а рациональной стратегией управления рисками.  Там же он пишет про то, как компании внедряли ограниченные социальные программы, сокращали рабочий день и создавали «компанейские профсоюзы», чтобы ослабить давление со стороны независимых профсоюзов, государства и общества. По Саросу, это был способ сохранить контроль над рабочей силой и предотвратить радикальные революционные изменения. Даже механизация и автоматизация труда на американских заводах были направлены к этой цели: компании стремились стандартизировать процессы и снизить зависимость от квалифицированного труда, делая рабочую силу более управляемой.   А вот в другой своей книге — «Information Technology and Socialist Construction: The End of Capital and the Transition to Socialism» (2014) — он наконец обращается и к цифровому социализму. Сарос пытается решить классическую проблему социалистического планирования — проблему экономического расчёта. В XX в. критики социализма (прежде всего представители австрийской школы вроде Людвига фон Мизеса) утверждали, что без рыночных цен невозможно рационально распределять ресурсы. Сарос считает, что современные информационные технологии позволяют преодолеть это ограничение. Вот какие модели описывает Сарос: «Профиль потребностей» (needs profile). Это центральный механизм его модели: потребности людей собираются и структурируются в виде данных, которые затем используются для планирования распределения ресурсов. Идея в том, чтобы перевести субъективные потребности в количественные параметры, пригодные для обработки алгоритмами. Отказ от рыночных цен и денег как основы расчёта. Вместо этого расчёт должен опираться на данные о потребностях и доступных ресурсах, обрабатываемые с помощью цифровых систем. Новый тип экономических законов для социализма. Сарос предлагает переосмыслить политэкономию социализма, сформулировав «социалистические законы движения», которые описывают функционирование экономики без капитала и рынка. Переходная динамика. Автор рассматривает не только конечную модель социалистической экономики, но и этапы перехода от капитализма, включая условия, при которых такой переход становится возможным. В итоге его подход стал одним из самых известных и сравнивается теперь с с другими проектами «киберсоциализма» или «вычислительного социализма» (например, с идеями П. Кокшотта и А. Коттрелла). Но и критикуется — прежде всего, за марксистскую идеологическую нагруженность (например, со стороны того же Е. Морозова, который рассматривает модель диджитал-социализма пусть и с антикапиталистических, но всё же лево-либеральных позиций). #Марксизм #Политэкономия #Социализм #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

«Новый социализм» Пола Кокшотта и Аллина Ф. Коттрелла — ещё одна одна модель «киберсоциализма», предложенная в своё время западными специалистами в книге «Towards a New Socialism», вышедшей в 1993 г. (Кокшот — шотландский учёный-компьютерщик, марксистский экономист и лектор Университета Глазго; Коттрелл — американо-шотландский экономист, марксист и профессор экономики Университета Уэйк-Форест). Модель сочетает марксистскую экономическую теорию, кибернетический подход к планированию и партисипативную демократию. Книга писалась в 1990‑е гг., когда распад СССР заставил многих левых теоретиков переосмыслить возможности социализма. Подход Кокшотта и Коттрелла — это попытка предложить технически и экономически обоснованную альтернативу как советскому опыту, так и рыночному социализму. Как говорили сами авторы, это —

«наша попытка ответить на идею о том, что социализм мёртв и похоронен после распада Советского Союза». 

Ключевые элементы экономического устройства по Кокшотту и Коттреллу: Кибернетическое планирование с помощью компьютеров. Авторы считают, что современные (на момент написания книги) и перспективные вычислительные мощности позволяют преодолеть классическую проблему экономического расчёта при социализме. Сложные алгоритмы должны обрабатывать огромные массивы данных о потребностях и ресурсах, делая централизованное планирование реалистичным и гибким. Тут они вдохновлялись, в частности, проектом Cybersyn С. Бира. Трудовая теория стоимости как основа расчёта. Цены на товары и услуги должны отражать количество общественно необходимого труда, затраченного на их производство. В отличие от рыночных цен, которые искажаются спросом и предложением, трудовые стоимости дают объективную меру затрат. «Трудовые деньги» (или «трудовые квитанции»). Вместо традиционных денег, которые могут накапливаться и становиться капиталом, предлагается система учётных единиц, привязанных к отработанному времени. Эти единицы используются только для потребления, они не обращаются как капитал и погашаются при покупке, что предотвращает накопление богатства и спекуляции. Ограниченная роль рынка. Рынок сохраняется, но только для потребительских товаров, чтобы оперативно балансировать спрос и предложение. Цены на потребительские товары могут временно отклоняться от трудовой стоимости для корректировки объёмов производства, но базовые расчёты между предприятиями ведутся в трудовых единицах. Неосоциалистический проект Кокшотта и Коттрелла не ограничивается экономикой и предполагает радикальное обновление политической системы: Партисипативная демократия и жеребьёвка. Чтобы избежать «железного закона олигархии» (тенденции к формированию властной элиты), авторы предлагают использовать жеребьёвку (как в древних Афинах) для назначения на большинство государственных и управленческих должностей вместо выборов. Это должно обеспечить ротацию и широкое участие граждан в управлении. Многоуровневое управление. Сочетание экспертного прогнозирования на макроуровне с участием граждан в принятии решений о распределении ресурсов на местном уровне. Коммунальная организация быта. Предлагается развивать городские коммуны, которые возьмут на себя функции по обеспечению жильём, питанием, уходом за детьми и пожилыми людьми, снижая бытовую нагрузку на отдельных граждан и укрепляя коллективные связи. Один из критиков-рыночников этой модели на страницах анархо-капиталистического «Quarterly Journal of Austrian Economics», издаваемого в США Институтом Мизеса, тем не менее, признал в 2009 г., что

«Кокшотт и Коттрелл подошли настолько близко к разработке серьезной, современной версии неомарксистской политэкономии, насколько мы, вероятно, увидим».

В 2007 г., на семинаре в Венесуэле, посвящённом испанскому переводу книги (под заглавием «К социализму XXI в.»), одному из авторов идеи «нового социализма» П. Кокшоту задали вопрос: как принципы, изложенные в книге, могут быть применены к процессу установления социализма в этой стране. Ответы Кокшота, сведённые им позднее в статью «Венесуэла и новый социализм», можно почитать на сайте проекта «Альтернативы». #ЧырвоныДудар

Мы много пишем про родоначальников идеи цифрового социализма, в т.ч. представлявших бывший соцлагерь. Но тема развивается, и появилось много авторов, рассматривающих её различные ракурсы. Кто-то делает акцент на технологиях как инструменте демократического планирования, кто-то — на социальных и этических рисках, а кто-то — на новых формах труда и борьбы в цифровую эпоху. Поговорим сегодня про идеи Евгения Морозова (род. в 1984 г. в Солигорске) — исследователя и писателя белорусского происхождения, доктора философии в области истории науки (2108), живущего сейчас за рубежом, который изучает политические и социальные последствия технологий. В 2018 г. издание Politico назвало его одним из 28 самых влиятельных европейцев.   Например, в своей статье «Digital Socialism?» (2019 г.) он критически разбирает разные подходы к цифровому социализму. — это в первую очередь критический взгляд на то, как технологии (интернет, «гаджеты» и соцсети) влияют на общество и политику. Он последовательно развенчивает миф о том, что любые новые технологии сами по себе автоматически делают мир лучше и в качестве альтернативы предлагает строить цифровой социализм на «этике заботы», которая в политике смещает фокус с абстрактных правил на живые человеческие отношения и потребности (саму идею он взял из феминистской теории, опираясь, в частности, на Вирджинию Хелд). Суть этой этики в том, чтобы сделать заботу, эмпатию и учёт уязвимости людей центральным ориентиром при принятии решений, что в эпоху эпоху ИИ и алгоритмов задаёт ещё и новую проблему — что надо крайне осторожно заменять машинными решениями простое человеческое, эмпатичное взаимодействие (например, в сфере социального обеспечения). Так вот Морозов в итоге критикует: Киберутопизм. Философ выступает против веры в то, что интернет и цифровые инструменты сами по себе решат социальные, политические или моральные проблемы. Он показывает: часто за восторженными прогнозами («революция через Twitter», «интернет принесёт демократию») не стоит глубокого анализа. На деле технологии — это нейтральный инструмент, и их эффект зависит от того, кто и как ими пользуется. Интернет-центризм. Он указывает на склонность рассматривать почти любые социальные и политические изменения исключительно через призму интернета, преувеличивая его роль и недооценивая контекст (исторический, культурный, экономический). «Технологическое решениезм» (solutionism). Это идея, что для любой сложной проблемы — от коррупции до загрязнения среды — найдётся технологическое «решение» (алгоритм, приложение, система отслеживания). Морозов предупреждает: когда мы перекладываем ответственность за решение на технологию, мы можем исказить саму природу проблемы. Например, попытка «оцифровать» моральные или политические дилеммы иногда меняет мотивацию людей и в итоге ухудшает ситуацию. Риски для приватности и возможности для репрессий. Он акцентирует внимание на том, что авторитарные режимы активно используют цифровые инструменты для массовой слежки, подавления инакомыслия и распространения пропаганды. Таким образом, то, что одни видят как потенциал для свободы, другие превращают в инструмент контроля. Иллюзии «цифровой дипломатии». Морозов скептически относится к инициативам вроде продвижения «интернет-свободы» на государственном уровне, считая, что без тщательного анализа рисков такие курсы могут дать обратный эффект. Вместо слепой веры в технологии Морозов призывает к более вдумчивому подходу: Проводить глубокий контекстуальный анализ перед тем, как внедрять какое-либо технологическое решение. Нужно понимать, как это повлияет на конкретные социальные группы и существующие властные структуры. Не делегировать технологии моральные и политические решения. Вопросы справедливости, равенства, прав человека нельзя сводить к вопросам эффективности или удобства. Развивать критическое мышление в отношении цифровых инструментов — как у отдельных людей, так и у институтов.

Сегодня Куба, находящаяся в условиях жесточайших санкций со стороны США и политических режимов, «глядящих в рот» Североамериканской империи, празднует несмотря на все угрозы и ограничения, отмечает одно из самых значимых событий в своей борьбе за независимость — День национального восстания. Нападение повстанцев на две военные казармы поддерживаемого США диктатора Батисты считается отправной точкой Кубинской революции. Накануне, 25 июля в Пинар-дель-Рио Мигель Диас-Канель, первый секретарь Компартии Кубы и президент Республики, провёл встречу с группами солидарности, прибывшими на Кубу для участия в мероприятиях, посвящённых Дню национального восстания. Перед иностранными гостями, которые, несмотря на все давление со стороны Белого дома, кубинский президент заявил, что в нынешние времена быть на стороне Кубы — означает бороться против гегемонии, господства, против притязаний одной державы диктовать свои планы всему миру. Поэтому поддержка родины Марти и Фиделя — это не просто проявление солидарности. Это стратегическая необходимость для того, чтобы сделать этот мир лучше, потому что

«завтра это может случиться с любой другой страной, если мы продолжим это допускать»,

— заявил он. Он также сообщил собравшимся, что в стране, которая на протяжении десятилетий являлась эталоном в области общественного здравоохранения, сегодня тысячи беременных женщин находятся в группе риска, для которых доступны не все лекарства, онкологические больные, чье лечение затруднено, и более 100 тыс. человек ожидают операции.

«Скажите мне, разве это не коллективное наказание, преступление, разве они не осуждают народ с садистской, извращенной целью — спровоцировать социальный взрыв из-за экономического удушья?»

— заявил первый секретарь Центрального комитета партии. Ещё он сообщил, что Куба не оставляет попыток продолжить продвижение программы энергетического перехода к возобновляемым источникам энергии. Однако приобретённое Островом Свободы оборудование, способное вырабатывать 300 мегаватт в год, до сих пор в контейнерах, которые находятся в разных портах мира и не прибывают, потому что судоходные компании отказываются их доставлять из-за опасений судоходных компаний американских репрессий, — пояснил президент. В то же время он подтвердил, что, несмотря на постоянную осаду, противники революции не смогли покорить кубинский народ и что в таких сложных обстоятельствах кубинцы не будут бездействовать и не сдадутся. В ходе встречи, на которой также присутствовали премьер-министр М. Марреро Крус, секретарь по организационным вопросам ЦК партии Р. Моралес и министр иностранных дел Б. Родригес, все члены Политбюро, а также высшие политические и правительственные деятели Пинар-дель-Рио, не было недостатка в словах поддержки и благодарности в адрес жителей острова за их мужество и пример. От имени организации «Пасторы за мир», одной из организаций с давней историей солидарности с нашей страной, исполнительный директор Клаудиа де ла Крус заверила, что Куба не одинока и никогда не будет одинока.

«Мы здесь, потому что понимаем, что слово призывает нас защищать жизнь и быть на стороне угнетённых. Мы обязаны поддерживать суверенитет и достоинство кубинского народа»,

— добавила она. Розмари Мили, также представлявшая США, заявила, в свою очередь, что блокада, поддерживаемая правительством её страны, является незаконной и, следовательно, против неё выступает каждый человек в мире, обладающий чувством справедливости.

«Сейчас не время отступать или сдаваться. Нас не заставят замолчать, и мы не прекратим борьбу»,

— эта произнесённая ею фраза стала рефреном собрания. #Куба #США #Империализм #Интервенция #Санкции #Солидарность #ЧырвоныДудар

Карикатуры украинского советского художника Валерия Зелинского про бандеровцев и их капиталистических западных хозяев.

Впрочем, к отдельным китайским компаниям, вовлечённым в технологическую гонку на глобальных капиталистических рынках и идущих на разные ухищрения с целью привлечения инвесторов, также есть вопросы. Сообщается, что на фоне предупреждений экспертов и политических лидеров о «роботах-убийцах» китайская робототехническая компания в четверг провела беспрецедентный турнир по боям, в котором один гуманоидный робот обезглавил другого. Бой с обезглавливанием, кадры которого быстро распространились в сети, был частью первого вечера соревнований Ultimate Robot Knock-out Legend (URKL) в Шэньчжэне, организованных компанией EngineAI, разработавшей человекоподобного робота.   Комментаторы обращают внимание, что торжественная церемония открытия турнира состоялась вскоре после серии мероприятий, посвящённых искусственному интеллекту, организованных ООН в начале этого месяца. Во время этих мероприятий генеральный секретарь Антониу Гутерриш заявил, что «если мы хотим, чтобы ИИ был мощным, им нужно управлять» и «меня больше всего беспокоят «летальные автономные системы вооружения»».  

«Давайте назовем их тем, чем они являются: роботами-убийцами. Машины, которые выбирают цель, поражают ее и лишают жизни — без контроля и оценки со стороны человека. Это отвратительно с моральной точки зрения.Это политически неприемлемо. И это должно быть запрещено международным правом»,

— продолжил Гутерриш.  

«Государства уже сели за стол переговоров. Но давайте не будем ждать, пока произойдет что-то ужасное, чтобы начать действовать. Некоторые решения должны навсегда остаться прерогативой человека — как, например, лишение жизни. Кто-то может возразить, что управление — враг инноваций. Но инновациям нужны ограничения. Технологии, которым мы доверяем больше всего — в авиации, медицине, ядерной энергетике и других областях, — заслужили это доверие, потому что мы привлекли к ответственности их создателей»,

— добавил он.

«Возможно, мы — последнее поколение, способное определить условия сосуществования человечества и машин»,

— заявил Гутерриш в посте в социальных сетях, приуроченном к его выступлению на первом Глобальном диалоге ООН по вопросам управления искусственным интеллектом в Женеве.   Как подробно сообщалось в прошлую пятницу в журнале Wired, «вооружённые силы США давно проявляют интерес к гуманоидам», а стартап Санкета Патака Foundation Future Industries стремится «создать полностью американского робота-суперсолдата».   Стартап «уникален тем, что ориентирован на военный рынок, и пока что это приносит прибыль. У компании есть государственные контракты на миллионы долларов и влиятельные покровители, которые продвигают её идеи: Эрик Трамп, сын президента, является инвестором и главным стратегическим советником компании», — уточнили в издании. Любопытно, что представленный китайской компанией в прошлом году человекоподобный робот-боец называется T800, что является отсылкой к франшизе «Терминатор». А чем для человечества закончились заигрывания с боевыми роботами в этой серии фантастических кинофильмов — мы все знаем. Определённо, Айзека Азимова, этого великого гуманиста и сторонника технологического развития во благо всего человечества, на них нет с его тремя законами робототехники! Впрочем, как заметил коллега Азимова по фантастическому цеху Роберт Сойер:

«Развитие ИИ — это бизнес, а бизнес, как известно, не заинтересован в развитии коренных мер безопасности — особенно философских...»

Напомните, что там Маркс цитировал про 300-процентную прибыль и готовность бизнесмена-капиталиста идти во все тяжкие ради прибыли? #КНР #Капитализм #Международное #Робототехника #ЧырвоныДудар

В то время как Китай и другие страны призывают к большей глобальной согласованности в разработках искусственного интеллекта (ИИ), чтобы они производились под контролем ООН и правозащитных организаций, «цифровые» капиталисты под содействии руководства США пытаются уйти из-под какого-либо контроля, медленно, но верно, погружая мир в технофеодализм. Но недавний случай, когда «киберразум» вырвался из лаборатории на волю, показывает, насколько велики риски, когда ИИ развивается отдельными компаниями, стремящимися извлекать только прибыль без какой-либо ответственности (и под прикрытием демагогической болтовни о якобы угрозах национальной безопасности). Об этом пишет американское левое издание Common Dreams. По мере того как ИИ развивается до такой степени, что однажды, вероятно, превзойдёт людей по интеллекту, задача обеспечения надёжного достижения передовыми системами целей, соответствующих реальным желаниям людей, становится всё более сложной и опасной.   Несогласованный, сверхинтеллектуальный ИИ может совершать неконтролируемые автономные действия в огромных масштабах для достижения своих целей, потенциально вызывая экзистенциальную катастрофу, подобную порабощению человечества или даже его вымиранию. Среди видных пионеров ИИ, предупреждавших о таком исходе, — Дж. Хинтон, Й. Бенджио, Э. Юдковски и Альтман, который в 2015 г. сказал:

«Я думаю, что ИИ, скорее всего, приведёт к концу света, но тем временем будут созданы великие компании с серьёзным машинным обучением».

  Инцидент с OpenAI вызвал новые призывы к более жёсткому регулированию ИИ.  

«Этот инцидент — важнейший предупредительный выстрел, и мы должны понимать его суть»,

— сказал Тео Берман, исследователь Института политики и стратегии в области ИИ.  

«Какие еще доказательства нам нужны, если нет значительного реального инцидента, что катастрофический риск, связанный с ИИ, представляет собой реальную и непосредственную опасность для всех нас, и что нам необходимо эффективное регулирование передовых моделей... развернутых внутри этих компаний?»

— добавил он.   Вайбхав Сисинти, основатель образовательной платформы GrowthSchool, заявил, что

«ИИ не обязательно должен иметь намерение, чтобы быть опасным. Ему нужна четкая цель и никаких ограничений».

  В то время как правозащитные группы, ООН и десятки национальных правительств призывают к более жёсткому регулированию развития ИИ, США при президенте Трампе, контролируемый республиканцами Конгресс и армия лоббистов крупных технологических компаний решительно выступают против ограничительных мер.   Как и в случае с головокружительной гонкой ядерных вооружений во время холодной войны, американские чиновники пытались оправдать беспрепятственное развитие ИИ, утверждая, что любое замедление даст преимущество таким противникам, как Китай.   Рики Хо, управляющий сингапурским фондом Four Capital Fund, заявил в среду, что время инцидента с OpenAI

«особенно интересно, поскольку он произошел всего через несколько дней после того, как Kimi K3 от Moonshot продемонстрировал, что передовые возможности Китая в области ИИ продолжают развиваться с необычайной скоростью, заставляя дискуссию сместиться с вопроса о том, сможет ли Китай догнать конкурентов, на вопрос о том, как Соединенным Штатам сохранить свое лидерство».

«OpenAI фактически утверждает, что США теперь нужна согласованная национальная стратегия в области ИИ, а не нынешняя разрозненная система разрозненных мер, экспортного контроля и регулирования на уровне штатов, создающая неопределенность для разработчиков»,

— продолжил Хо.  

 «Пожалуй, самый важный вывод заключается в том, что управление ИИ быстро становится геополитической проблемой, а не просто технологической»,

— добавил эксперт.

«Передовые модели всё чаще обсуждаются наряду с экспортным контролем, киберзащитой, промышленной политикой и национальной конкурентоспособностью, что подтверждает наше мнение о том, что ИИ превращается в стратегическую инфраструктуру, сравнимую с электроэнергией, телекоммуникациями или самим интернетом»

#ИИ #КНР #США #Технофеодализм #ЦифроваяЭкономика #ЧырвоныДудар #международное

Известный американский социолог Рэндалл Коллинз опубликовал в своём блоге «пост» — «Обновление всемирной истории: Вебер, Маркс и будущие технологические изменения», который быстро перевели товарищи из «Центра политического анализа». «Пост» в основном про то, что что делает бюрократия — с момента своего «изобретения» М. Вебером, который с помощью её пересмотрел траекторию мировой истории — от родо-племенных структур к современному обществу государственного типа, — про ошибку марксизма, который не учёл возможность демократизации капитализма и переход к государству всеобщего благоденствия, где та же бюрократия научилась обуздывать классовый конфликт, а также про то, какой социальный эффект может иметь развитие технологий при капитализме. В контексте нашего нынешнего крена в цифровое будущее этот фрагмент мы и предложим читателям. Быстро развивающаяся сфера компьютеризации — персональные компьютеры, интернет, смартфоны, ИИ — уже известна в следующем отношении: все это формы высокотехнологичного капитализма, принципиально ничем не отличающиеся от технологических, организационных и финансовых инноваций Джона Д. Рокфеллера и Генри Форда. Цифровая эпоха — это в высшей степени финансово-промышленный комплекс. Финансовые манёвры высокотехнологичных новаторов, таких как Гейтс, Эллисон, Цукерберг, Маск, Безос, Альтман и др., показывают, что связь между финансовым капитализмом и передовыми технологиями теснее, чем когда-либо... Главные проблемы будущего технологий носят социальный характер. Основной спор в дальнейшем будет заключаться в угрозе, которую высокие технологии представляют для значительной части рабочей силы... Оптимистичный аргумент заключается в том, что технологические инновации и в прошлом приводили к сокращению рабочих мест, но новые рабочие места всегда появлялись... Разница в том, что сейчас ИИ отнимает рабочие места не только у низкоквалифицированных офисных работников, но и у менеджеров, ученых и программистов в самой индустрии ИИ. Сейчас ИИ обучают имитировать повседневную работу элиты среднего класса, фактически заставляя их обучать себе нечеловеческих заменителей. Сторонники ИИ и роботизации заявляют, что это замечательно; у всех будет больше свободного времени, машины будут делать всю работу. Технологические инновации создадут новые товары для потребительского рынка и будущее, полное ещё невообразимой роскоши. Но подобные рассуждения игнорируют фундаментальный факт капиталистической экономики: прибыль зависит от продажи вашего продукта. Если нет покупателей с деньгами, то неважно, насколько хорош ваш продукт, если никто не может его купить. Перспектива оставить без работы... 80% населения приведёт к депрессии гораздо более глубокой, чем та, что началась в 1929 г. и достигла 25% безработицы. В ближайшем будущем спасением могло бы стать то, если бы оказалось, что ИИ не так уж хорошо справляется с человеческими задачами. В последние годы внедрение компьютеризации создало рабочие места для людей, занимающихся устранением неполадок в автоматизированных системах, которые работают плохо. Это может быть особенно актуально для больших языковых моделей; это вовсе не человекоподобный интеллект, а статистический банк памяти, который оценивает, какие слова, как правило, следуют друг за другом. Это очень далеко от психологии человеческого интеллекта, благодаря которой дети учатся ориентироваться в мире других людей и вещей, используя все свои чувства, — и это то, что мы называем здравым смыслом. Это не значит, что ИИ, который пойдёт другим путём, чем «Большая языковая модель», в конечном итоге не может оказаться лучше. Если это и произойдёт, то мы снова окажемся в мегамарксистском кризисе — резервная армия безработных из числа офисных сотрудников будет требовать государственного вмешательства, если не социалистической революции. По иронии судьбы, это означает, что власти в будущем продолжат тенденцию к ультрабюрократизации. Политика будет сосредоточена на распределении налоговых денег с немногих оставшихся мегакапиталистов, чтобы массы могли покупать их продукцию и предотвращать банкротство их предприятий....

Продолжаем читать итальянских левых журналистов из il manifesto с их особым вниманием к глобальным технологическим инициативам КНР. В которых идеология давно накрепко переплелась с экономикой. И с противостоянием США в странах Глобального Юга (и не только). «Искусственный интеллект как новый Шёлковый путь», — так они формулируют идею Международной конференции по искусственному интеллекту (WAIC), которая начала работать в Шанхае 17 июля, отмечая, что её лично открыл Си Цзиньпинь. Тов. Си в своём выступлении заявил о многополярном проекте, способном определить правила будущей цифровой экономики, призванной служить интересам не отдельных корпораций, а всему интернациональному сообществу в целом. Но под «чутким руководством» и технологическом содействии самого Китая. В своей речи Си Цзиньпин объявил о создании Всемирной организации сотрудничества в области искусственного интеллекта (WAICO), новой организации со штаб-квартирой в Шанхае, в состав которой входят 29 стран-членов, включая Россию, Пакистан, Индонезию и Казахстан. Если в 2010-х гг. инициатива «Один пояс, один путь» стремилась создать сеть физических связей между КНР и остальным миром, то сегодня Пекин пытается сделать то же самое в киберпространстве, позиционируя себя как инициатора многополярной технологической экосистемы, альтернативной той, что возглавляется США.

«Развитие искусственного интеллекта не должно быть делом одной страны, а симфонией международного сотрудничества»,

— заявил Си Цзиньпин, косвенно противопоставляя модель, продвигаемую Китаем, технологическим ограничениям, введённым в последние годы США и, в некоторой степени, ЕС, против КНР и ряда других стран. Тов. Си также призвал противостоять «произвольному расширению концепции национальной безопасности» в секторе ИИ и тенденции некоторых стран ставить собственную безопасность выше безопасности других. В то же время он настаивал на необходимости того, чтобы искусственный интеллект оставался «всегда под контролем человека», предложив системы мониторинга, раннего предупреждения и регулирования для предотвращения злоупотребления этой технологией. Си Цзиньпин обозначил четыре приоритета для глобального управления ИИ: содействие открытым инновациям и сотрудничеству, обеспечение безопасности и управляемости систем, содействие диалогу между различными цивилизациями и укрепление многосторонности посредством центральной роли ООН. Одновременно с запуском WAICO Си Цзиньпин объявил, что в течение следующих пяти лет Китай предложит 5 тыс. программ обучения искусственному интеллекту развивающимся странам и создаст центры сотрудничества с АСЕАН, БРИКС, Африканским союзом, Лигой арабских государств, СЕЛАК и ШОС. Китай также предоставит интеллектуальную метеорологическую систему Mazu бесплатно. Цель состоит в создании стабильной системы компетенций, цифровой инфраструктуры и технических стандартов, которые укрепят присутствие Китая на развивающихся рынках. В то время как «Новый шёлковый путь» был основан на инвестициях в порты, железные дороги, автомагистрали и энергетику, дипломатия в области ИИ направлена ​​на экспорт цифровых платформ, языковых моделей, программного обеспечения, обучения и технологических возможностей. Логика остается схожей: создание долгосрочной взаимозависимости посредством общественных благ, предлагаемых Китаем, на этот раз включающих нематериальную инфраструктуру. Пекин уделяет большое внимание открытому исходному коду и, прежде всего, моделям с открытым исходным кодом. В то время как Вашингтон продолжает отдавать предпочтение экосистеме, в которой доминируют несколько крупных компаний, и вводит экспортный контроль против стратегических конкурентов, Китай стремится представить себя как сторонника более доступных и совместно используемых технологий. Это не просто идеологический выбор. Предоставление относительно открытых моделей ускоряет внутренние инновации, снижает барьеры для входа на рынок для развивающихся стран и расширяет внедрение китайских технологий, тем самым способствуя распространению собственных стандартов. #КНР #СиЦзиньпин #ЦифроваяЭкономика #международное

Когда цифровые платформы превращаются в частные вотчины новых баронов Кремниевой долины, а человечество погружается в технофеодализм, крайне важно вернуться к истокам альтернативной цифровизации. Туда, где компьютерные сети создавались не ради сверхприбылей корпораций, а ради освобождения труда. Поговорим о британском гении Стаффорде Бире. Красный кибернетик Британский профессор Бир не был партийным догматиком, но был радикальным гуманистом. Как ученый-биолог и кибернетик, он видел, что капиталистический рынок — это хаотичная, кризисная и глубоко несправедливая система. Рынок оптимизирует только одно — прибыль, превращая человека в инструмент для её добычи. Когда в 1971 году социалист и марксист Сальвадор Альенде пригласил Бира в Чили, британец согласился без колебаний. Альенде строил социализм и национализировал промышленность, а Бир увидел в этом исторический шанс: доказать, что плановая социалистическая экономика, вооруженная наукой, может быть эффективнее, гибче и человечнее капитализма. Для Бира социализм был единственным строем, способным реализовать его Модель жизнеспособной системы (VSM), где цель управления — не эксплуатация, а реализация человеческой свободы. После того как в 1973 году ЦРУ и хунта Пиночета уничтожили чилийский эксперимент, Бир окончательно порвал с капиталистическим истеблишментом, отказался от богатства и уехал в глухую валлийскую деревню, посвятив остаток жизни помощи другим левым режимам. «Киберсин» и ОГАС Часто говорят, что чилийский «Киберсин» и советская ОГАС (Общегосударственная автоматизированная система) Глушкова — это конкуренты. Однако, это проекты-единомышленники, рожденные одной исторической необходимостью преодолеть «информационный тупик» бумажной бюрократии. И Глушков, и Бир отказались от идеи, что план нужно считать раз в год на бумажке. Обе системы предполагали сбор данных с заводов и фабрик ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС через сети связи (телетайпы в Чили, ЭВМ в СССР). Оба проекта опережали свое время, предлагая цифровой документооборот и математические симуляторы для прогнозирования кризисов за десятилетия до появления современного интернета. И «Киберсин», и ОГАС создавались, чтобы отобрать власть у номенклатуры и мелких чиновников и передать её научным алгоритмам и самим трудящимся. Правда, были и отличия: Глушков строил сверхцентрализованный суперкомпьютерный мозг для всего Союза, а Бир, из-за бедности Чили, сделал ставку на децентрализацию — его система оставляла заводам максимальную автономию, реагируя только на критические аномалии. Альтернатива технофеодализму Что мы имеем сегодня? Алгоритмы Amazon, Google и Uber контролируют миллиарды людей. Это и есть цифровое планирование, но реализованное в худшей, феодальной форме: корпорации собирают наши данные, чтобы максимально эффективно нас эксплуатировать и продавать нам ненужные товары. Uber знает о логистике больше, чем любой министр транспорта, но эти знания служат частному карману. Именно наследие Бира и Глушкова является тем самым цифровым оружием пролетариата, которое способно сломать технофеодализм. Компьютеры вместо рынка Технологии «Киберсина» и ОГАС доказывают, что современные вычислительные мощности позволяют балансировать спрос и предложение без участия капиталистического рынка, стихийных кризисов и финансовых пузырей. Мы можем считать потребности общества в реальных физических величинах и ресурсах. Демократизация управления «Операционная комната» (Opsroom) Бира была разработана так, чтобы даже простой рабочий, используя понятные графики, мог принимать участие в управлении государством. Это альтернатива «черному ящику» корпоративных алгоритмов, которые скрывают от нас правду. Освобождение, а не контроль Если корпоративный ИИ сегодня лишает человека работы и средств к существованию, то кибернетический социализм Глушкова и Бира использовал автоматизацию, чтобы сократить рабочий день и освободить время человека для творчества, науки и саморазвития. Пора осознать: будущее не за частными цифровыми монополиями. Будущее — за красной кибернетикой, которая вернет технологии на службу всему обществу.

Профессор Ван Хуэй, китайский интеллектуал, считающийся одним из самых влиятельных теоретиков современного Китая, дал интервью итальянскому изданию il manifesto, где рассказал про алгоритмизацию системы госуправления в КНР, а также озвучил своё видение проблем неолиберальной «деполитизации», необходимость «реполитизации», а также проблему «огосударствления» КПК. По его словам,

«в отличие от американской модели, управление искусственным интеллектом (ИИ) в Китае характеризуется глубоким государственным влиянием. Помимо обслуживания потребительского рынка и рекламных систем, алгоритмы все чаще интегрируются в городское управление, управление дорожным движением, общественную безопасность... и социальные услуги. Популярные выражения, такие как раннее предупреждение о рисках, точное управление... «городской мозг» и умные города, точно описывают этот процесс интеграции». «Это скоординированное государством алгоритмическое управление является частью структурного перехода в политической повестке дня Китая: дискуссия постепенно смещается от споров о классовой принадлежности, рыночных реформах и институциональном выборе к таким вопросам, как потенциал государства, технологический суверенитет, промышленная политика, всеобщее процветание и национальная безопасность».

Ван Хуэй продолжает:

«По крайней мере... доминирующим аспектом алгоритмического управления в Китае является укрепление государственной власти и её управленческого потенциала, а не стремление к её приватизации. По сравнению с моделью приватизации государственной власти, модель государственного управления и координации уделяет больше внимания социальной стабильности. Целенаправленное сокращение бедности или борьба с коррупцией могут считаться отличительными чертами китайской модели управления в эпоху ИИ».

Сегодня Китай сталкивается с экономическим спадом, который ставит под сомнение общественный договор между партией и гражданами. Ван Хуэй считает, что

«одной из центральных проблем, стоящих перед Китаем сегодня, является то, что общественный консенсус, ориентированный на экономический рост... существовавший с начала реформ и открытости, меняется, в то время как новый общественный консенсус ещё не сформировался в полной мере. Все общественные консенсусы постоянно меняются; неполнота является нормой»..

— говорит профессор. Но наиболее важный вызов для Китая, по мнению Ван Хуэя, заключается в необходимости понять, сможет ли государство, возникшее в результате революции XX в., несмотря на глубокую интеграцию в капиталистическую глобализацию, рынки и новые технологии, сохранить эгалитарную направленность, активное участие и критическое отношение к властным отношениям, которые характеризовали его исторические истоки. Учёный поясняет, что процесс неолиберальной деполитизации порождает искажённые реакции: с одной стороны, произвольный характер государства и авторитарную рецентрализацию; с другой — популизм, особенно правый, который процветает на дисфункции традиционных демократических систем. Обе эти тенденции не являются истинной политикой, а формами «политики деполитизации», где информированное участие граждан заменяется чисто структурной и управленческой логикой. При этом профессор открыто осуждает и тенденцию к «национализации партии», то есть бюрократический процесс, в котором Компартия Китая теряет свой идеалистический импульс, способность к мобилизации и связь с народом, превращаясь в простой административный аппарат государства. В XX в., напоминает Ван Хуэй, «массовая линия» была именно самым мощным инструментом борьбы с бюрократизацией и отчуждением от граждан. Таким образом, задача будущего состоит не в ностальгическом возвращении к прошлому или принятии авторитарного правления, а в кропотливом построении новой «реполитизации», способной привлечь новых активных участников — молодёжь, местные сообщества, рабочих, цифровые пространства — и избежать гиперцентрализации власти. Эта задача, как заключает мыслитель, не может быть решена в рамках одной страны, а должна обязательно принять форму глобального транссоциального и транссистемного движения. #ЧырвоныДудар

100 лет без Железного Феликса Ровно век назад, 20 июля 1926 года, перестало биться сердце Феликса Эдмундовича Дзержинского — несгибаемого рыцаря пролетарской революции и верного соратника В. И. Ленина. Эта дата — повод вспомнить, кем был Железный Феликс на самом деле, отбросив мифы врагов рабочего класса. Дзержинский вошел в историю как создатель ВЧК, но его путь ковался задолго до Октября. Он был ключевой фигурой Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ) — партии, которая вела бескомпромиссную борьбу с царизмом на наших землях. Именно там укрепилась его глубокая дружба и идейное единство с Розой Люксембург. Как и Роза, Феликс был убежденным интернационалистом. Он презирал буржуазный национализм и мечтал о свободе рабочих без деления на нации. В 1917 году Дзержинский безоговорочно поддержал Ленина. Великий Октябрь открыл дорогу к исполнению его главной мечты — мировой революции. Советская Польша против пилсудчиков Летом 1920 года, возглавив Польревком, Железный Феликс шел к Варшаве с искренним желанием подарить свободу польскому пролетариату и создать Советскую Польшу, свободную от гнета панов и буржуазии. Поэтому войну с белополяками следует рассматривать ни как «советско-польскую» войну, а гражданскую войну польского народа против интервентов буржуазной Антанты и пилсудчиков. БССР как Родина Будучи интернационалистом, Дзержинский никогда не забывал родную белорусскую землю. Уроженец имения Дзержиново (Столбцовский район), он пронес любовь к своей малой родине через всю жизнь. В его письмах — искренняя ностальгия по белорусским лесам и воздуху, дарившему силы после царских каторг. Именно Дзержинский оказал колоссальное влияние на становление нашей республики. Как глава ОГПУ, он лично поддержал расширение границ БССР (укрупнения 1924 и 1926 годов), вернув республике восточнобелорусские земли и заложив фундамент современной Беларуси. Приезжая в Минск, он на равных общался с белорусскими пролетариями - железнодорожниками, помогая им решать насущные проблемы без чиновничьего пафоса. Миллионы людей помнят его и как великого гуманиста, возглавившего защиту детей. В голодные послевоенные годы Дзержинский спас от голода и бродяжничества миллионы советских сирот, создав в том числе в БССР сеть образцовых детских коммун. Спустя 100 лет память о Железном Феликсе пытаются очернить. Но для нас он остается примером кристальной честности, железной воли и абсолютной верности трудовому народу. Его дело живо в сердцах коммунистов и всех, кто продолжает борьбу за социальную справедливость. Человек живет до тех пор, пока жива память о нем. Наше дело правое! Развевайся, Чырвоны Сцяг! #Дзержинский100 #История #БССР. #Коммунисты #ЧырвоныДудар

#международная_панорама «Враги надежды: США душат Кубу», — новый эмоциональный материал от германского лево-радикального издания junge Welt, призывающий к широкой солидарности с Островом Свободы. Как минимум потому, что, как пишет автор материала, «Куба остается страной надежды, не только для стран Глобального Юга, страной, стремящейся доказать, что другой мир возможен». В то время как так называемое международное сообщество бездействует, наблюдая за геноцидом в Газе, аналогичный сценарий готовится в Карибском бассейне. На Кубе, прямо на наших глазах, целый народ безжалостно морят голодом и душат просто за защиту своего суверенитета, за который боролись веками. Режим Трампа рассчитывает измотать своих жертв, пока они не сдадутся. А последние угрозы со стороны Пентагона — это следующий логический шаг в «поворотном моменте», который является не чем иным, как подготовкой к третьей и, предположительно, последней мировой войне. Куба — препятствие на этом пути, один из последних примеров достоинства, солидарности и защиты всех человеческих ценностей. И только потому, что она отказывается смириться с предотвратимой судьбой, эта маленькая, непокорная нация привлекает слепую, яростную ненависть тех, кто считает все мировые ресурсы своей собственностью, а народы других стран — всего лишь рабочими, слугами и исполнителями приказов. Если им удастся сломить Кубу, путь станет ясен для мира, где будет царить только закон джунглей. Куба — это препятствие, один из последних сохранившихся примеров достоинства, солидарности и защиты всех человеческих ценностей. Поэтому солидарность с Кубой — это не просто раздача того, что осталось, а защита права на самоопределение — для каждой страны в том числе. 73 года назад, 26 июля 1953 г., штурмом казарм Монкада режима Батисты борцами за свободу Фиделя КАСТРО, на Кубе началось событие, которое дало миллионам людей надежду и уверенность в том, что другой мир возможен. Мир, в котором всем гражданам гарантировано социальное участие, равные права на питание, жильё, образование, здравоохранение и достойную жизнь, основанную на самоопределении. Штурм Монкады положил начало процессу, в ходе которого Куба начала управлять своими ресурсами самостоятельно, а не полагаться на крупные иностранные корпорации. Впервые на Кубе возникло общество, лишённое рассадника расизма и дискриминации, и мир труда, в котором равенство не просто имитировалось, а гарантировалось равной оплатой труда женщин за равный труд. В обществе возникло такое положение, когда медицинское обслуживание и жилье перестали быть вопросом бизнеса и стали законным правом. Колония превратилась в самоуверенную нацию, чья внешняя политика основана не на грабеже, господстве, санкциях, завоеваниях и войнах, а на солидарности и интернационализме. Несмотря на все свои недостатки и слабости, Куба остается страной надежды, не только для стран Глобального Юга, страной, стремящейся доказать, что другой мир возможен. Уничтожение этой надежды — истинная цель тех, кто стремится подчинить себе мир. Поэтому необходимая политическая и материальная #солидарность с Кубой — это не просто гуманитарный жест. Это в наилучших интересах всех народов, если мы хотим выжить. #Куба_любовь_моя #США #Трамп #геноцид #империализм #интернационализм #интервенция

Германизация марксизма, прусский большевизм и битва с обществом "клерков" В истории левой мысли первой половины XX века трудно найти более парадоксальную и грозную фигуру, чем Эрнст Никиш — создатель немецкого национал-большевизма и один из самых бескомпромиссных критиков Гитлера. Пройдя путь от лидера Баварской советской республики до узника нацистских концлагерей, Никиш оставил уникальное наследие, которое заставляет по-новому взглянуть на саму природу социалистического проекта. Марксизм + Пруссачество и германизация социализма Никиш не был догматиком. Внимательно изучая опыт Ленина и Октябрьской революции, он пришел к революционному для Запада выводу: большевизм победил потому, что оседлал могучую стихию русского национального духа, восставшего против колониального западного капитализма. Никиш поставил перед собой титаническую задачу — германизировать марксизм. Он утверждал, что немецкий большевизм должен опереться не на абстрактный интернационализм, а на коренные исторические традиции Германии — на пруссачество. В понимании Никиша, прусский дух — это не кайзеровский милитаризм, а коллективизм, суровая дисциплина, аскетизм и абсолютный приоритет общего блага над личным. Соединив марксистский экономический анализ и прусскую государственную этику, Никиш выковывал концепцию Государства Труда, где фигура Рабочего сливалась с фигурой Солдата. Бескомпромиссный антифашизм Никиш питал глубокую, органическую ненависть к нацизму. В 1932 году он издает пророческую брошюру «Гитлер — злой рок для Германии». Для Никиша Гитлер был не революционером, а демагогом на службе у крупного капитала и старой буржуазии. Он обвинял НСДАП в том, что их расовый антикоммунизм и безумное желание воевать с Советским Союзом — это геополитическое самоубийство, выгодное лишь капиталистическому Западу. За свой радикальный антигитлеризм Никиш заплатил сполна: в 1937 году он был арестован гестапо и провел в застенках 8 лет, выйдя на свободу в 1945 году почти слепым. Критика тотального отчуждения Особое место в философии Никиша занимала тотальная неприязнь к буржуазному, мещанскому образу жизни, культивирующему комфорт и сытость. В своем знаменитом эссе «Клерк» (Der Angestellte) Никиш дал беспощадный диагноз зарождающемуся обществу потребления. Никиш показал, что капиталистический рынок рождает новый тип человека — «клерка» (служащего, функционера). Это безликое существо, лишенное пассионарности, чести и воли, готовое продать свою человеческую сущность за стабильную зарплату, бытовой комфорт и мелкие развлечения. Самое трагичное, что эту же тенденцию Никиш позже разглядел и в советском плановом воплощении. После войны, став профессором в ГДР, он быстро понял, что советская модель превращается в общество таких же серых «клерков», только партийно-государственных. Вместо освобождения труда бюрократизм породил новую форму тотального отчуждения, где живой рабочий человек был лишь винтиком в плановых отчетах номенклатуры. В 1953 году, после подавления рабочего восстания в Берлине, Никиш в знак протеста навсегда покинул ГДР. Главный урок Эрнста Никиша Трагический опыт XX века и теоретический поиск Никиша приводят нас к двум важнейшим марксистским выводам: Социализм невозможно построить по универсалистской механической шпаргалке. Без глубокого понимания национальной специфики, уникальной культуры и конкретных исторических условий любой проект обречен на перерождение в чужеродную тиранию. Социализм — это не просто сытый желудок и рост показателей ВВП. Его невозможно построить без уничтожения отчуждения — как рыночного, так и бюрократического. Если рабочий остается лишь придатком к станку или послушным исполнителем воли чиновника, общество неизбежно скатывается в мещанское болото «клерков», хоронящее под собой любые революционные идеалы.

Балканская альтернатива технофеодализму Сегодня нас уверяют, что Big Data и алгоритмы — это изобретение капитализма. Но история социалистического блока доказывает обратное. В 1960–1970-х годах в Народной Республике Болгария (НРБ) был развернут самый успешный в истории СЭВ практический эксперимент по созданию кибернетического планирования. Его архитекторами стали два убежденных коммуниста и государственника — Иван Попов и Ангел Ангелов. «Кремниевая долина СЭВ» Иван Попов — крупный ученый-электротехник, министр электронной промышленности и член Политбюро ЦК БКП. Ангел Ангелов — академик, инженер-конструктор и директор Института технической кибернетики. Оба они видели социализм как динамическую систему, которая обязана победить капитализм на поле высоких технологий. Попов понимал, что у Болгарии единственный путь к сверхэффективной экономике — ставка на микроэлектронику и кибернетику. Благодаря их титаническому лоббизму Болгария заняла эксклюзивную нишу в СЭВ, став главным производителем внешних запоминающих устройств (магнитных дисков и лент). Любой советский мейнфрейм серии ЕС ЭВМ работал на болгарских накопителях завода «ИЗОТ». Страна производила до 40% всей вычислительной периферии соцблока, превратившись из отсталой аграрной окраины в высокотехнологичную ИТ-империю. Проекты ЕССИ и ЕСУН Пока в СССР проект ОГАС академика Виктора Глушкова увязал в бесконечных согласованиях министерских бюрократов, Попов и Ангелов перешли к решительному наступлению. Напрямую сотрудничая с Глушковым они создали национальный аналог советской сети: ЕСУН (Единая система управления народным хозяйством) — экономическое ядро страны. ЕССИ (Единая система социальной информации) — комплексная база данных, объединявшая экономические, демографические и социальные показатели Болгарии. Попов использовал вес в Политбюро, чтобы сломить сопротивление министерств. Был создан Национальный вычислительный центр в Софии и сеть окружных ВЦ. Главным триумфом стали АСУ АПК (Автоматизированные системы управления аграрно-промышленными комплексами). Компьютеры в реальном времени рассчитывали логистику, графики сбора урожая, объемы переработки и экспортные поставки болгарской сельхозпродукции, минимизируя дефицит и складские потери. Это был работающий прототип безбумажного социалистического планирования Против технофеодализма Почему наработки Попова, Ангелова и Глушкова жизненно важны сегодня? Современный Запад построил технофеодализм. ИТ-олигархи монополизировали ИИ, Big Data и облачные платформы. Алгоритмы используются для тотальной слежки, манипуляции сознанием и ужесточением эксплуатации. Капиталистическая «цифра» — это электронный ошейник на шее рабочего класса. Наработки ЕССИ и ЕСУН на современной технологической базе предлагают прямую альтернативу - Цифровой Госплан вместо власти платформ. Сегодняшний ИИ позволяет обрабатывать массивы данных, но собираться они должны не ради таргетированной рекламы корпораций, а для упреждающего планирования производства, ликвидации экологических кризисов и справедливого распределения благ. Автоматизация ради освобождения, а не безработицы В рамках социалистической кибернетики автоматизация ведет к росту свободного времени граждан для творчества и науки, а не к нищете «лишних людей», как при капитализме. Уничтожение ИТ-монополий Проекты ЕССИ и ЕСУН доказывают, что сквозные информационные системы должны находиться в общественной собственности и управляться прозрачными алгоритмами, исключающими как произвол частного капитала, так и саботаж чиновников. Трагедия болгарского проекта повторила советскую. В 1974 г. из-за партийных интриг Попов был отстранен от руководства, а ЕССИ постепенно выхолостили до уровня банального сбора статистики. Бюрократия побоялась прозрачности алгоритмов. Сегодня наша задача — понимание, что информационные платформы должны быть экспроприированы у ИТ-олигархов. Нам нужен Красный Интернет, чертежи которого оставили нам Попов, Ангелов и Глушков. «Алгоритмы — на службу обществу, а не капиталу!» #ИванПопов #АнгелАнгелов #Глушков #ЕССИ #ЕСУН #Кибернетика #Технофеодализм #ЧырвоныДудар

Воин революции и архитектор единой Беларуси Сегодня в рубрике «Личности» мы вспоминаем человека, чья жизнь похожа на остросюжетный роман, а каждый поступок был продиктован железной волей и беззаветной преданностью простому человеку труда. Сергей Осипович Притыцкий — национальный герой Беларуси, коммунист-идеалист и пламенный интернационалист. Акт исторической справедливости Для Притыцкого, выросшего в бедности и с детства батрачившего на панов, разделение родной земли по условиям Рижского мира было личной болью. Вступив в ряды героической КПЗБ, он вел бескомпромиссную подпольную борьбу против белопольской оккупации. Легендарный выстрел 1936 года в Виленском суде в провокатора, предававшего товарищей — символ его личного мужества. Долгожданный Сентябрь 1939 года Притыцкий встретил как избавление. Выступая 2 ноября 1939 года на родном языке на сессии Верховного Совета СССР, он от лица миллионов соотечественников выражал глубокую благодарность И. В. Сталину как вождю, под руководством которого произошло великое воссоединение белорусского народа в едином советском государстве. Этот шаг навсегда вошел в историю как акт высшей исторической справедливости. Глубокий интернационализм Притыцкий никогда не был националистом. Его двигала классовая солидарность. Борясь против «панской» Польши, он искренне любил простой польский рабочий класс. В годы Великой Отечественной войны, возглавляя Польский штаб партизанского движения, Сергей Осипович координировал совместную борьбу белорусов и поляков против нацизма. Это была дружба, скрепленная кровью в окопах и партизанских лесах. Верность человеку труда и тандем с Машеровым В послевоенные годы, занимая высшие государственные посты (вплоть до Председателя Президиума Верховного Совета БССР), Притыцкий оставался до боли «своим» для простых людей. Он ненавидел кабинетный бюрократизм, регулярно бывал на заводах и в колхозах, лично вникая в проблемы рабочих. Именно на почве искренней заботы о людях и идеалов созидания сложились его прекрасные, теплые взаимоотношения и глубокая взаимная симпатия с Петром Мироновичем Машеровым. Это был мощнейший тандем двух фронтовиков и истинных патриотов-коммунистов, которые превратили послевоенную БССР в цветущий, передовой край. Пуля польской полиции, застрявшая в теле Притыцкого еще в 1936 году, подтачивала его здоровье всю жизнь, принеся преждевременную смерть в 1971-м. Но его наследие — единая, независимая и трудовая Беларусь — живет и сегодня. Имя Притыцкого — это напоминание о том, что настоящая независимость и единство куются мужеством, верностью своей идеологии и любовью к собственному народу! #ИсторическаяПамять #Притыцкий #БССР #Машеров #ЧырвоныДудар

Мы часто в своих материалах используем термины «технофеодализм», «технофашизм», «цифровой концлагерь» и т.д., продвигая его альтернативы. Апологеты современного либертарианства, а на самом деле продолжатели дела неолиберальной ортодоксии предлагают будущее, где человек – только средство, а не цель, прежде всего – для извлечения прибыли. Эксплуатация заходит с другой стороны, беззастенчиво используя уже не только труд, но и досуг человека. И если долгие века борьбы позволили вернуть человеку через достойную зарплату хотя бы часть его труда, то теперь через символическую эксплуатацию этот превращённый в деньги труд снова изымается. Американский философ Шошана Зубофф в 2018 г. предложила понятие, описывающее один из аспектов капитализма, вступившего в свою цифровую стадию – «надзорный капитализм» (часто можно встретить разговорный, образный перевод английского surveillance capitalism – «подглядывающий капитализм»). Суть в том, что в этой модели экономики главным ресурсом становятся не товары и даже не просто данные, а прогнозируемое поведение людей. Компании (прежде всего крупные цифровые платформы) массово собирают сведения о действиях пользователей, чтобы предсказывать, что те сделают дальше — и на этом зарабатывать. Чтобы лучше понимали: скажем, снимающие показатели человеческого сердцебиения, пульс и прочие данные человеческого тела «гаджеты» – это не забота о нашем здоровье, а всё те же параметры, необходимые для обсчитывания наших реакций, — и, прежде всего, потребительских. Алгоритм «чувствует», например, какой товар нас заинтересовал, когда, в каком месте, он «понимает», что скоро ты, вероятно, будешь готов к покупке, и начинает показывать рекламу именно в этот момент. И ценность тут — не в факте показа рекламы, а в точности прогноза и управлении твоим поведением. Вот ключевые моменты «надзорного капитализма»: Сбор «поведенческого излишка». Это данные, которые не нужны, чтобы сервис работал (например, не нужны для поиска в Google или ленты в соцсети), но полезны для прогнозов. Сюда входят клики, скроллы, время на странице, геолокация, паттерны активности и т.п. Прогнозирование и монетизация прогнозов. Из данных строят модели, которые предсказывают поведение. Эти прогнозы продают рекламодателям или используют внутри экосистемы, чтобы дольше удерживать пользователя. Инструментальная власть. Этим термином американская коллега обозначает способность не только предсказывать поведение, но и подталкивать к нужным действиям через интерфейс, рекомендации, ранжирование и т.д. «Маркетплейсы» нам всё это давно продемонстрировали. Но самое неприятное, что логика «наблюдения ради извлечения прибыли» легко переносится и на сферу труда — и там она приобретает особенно жёсткие формы, потому что речь идёт не о рекламе, а о прямом контроле эффективности. Например, корпоративные системы («таск-трекеры», CRM, DLP, «тайм-трекеры») собирают данные о времени работы над задачами, переписке, посещении сайтов. Иногда это подаётся как «аналитика продуктивности», но на практике такие отчёты используют для распределения премий, повышения или применения дисциплинарных мер. Вот ещё пример: на основе собранных данных строят модели типичной (или «идеальной») рабочей сессии и затем подгоняют под неё реальных людей; отклоняться от этого норматива уже считается «неэффективностью» — со всеми вытекающими вплоть до сокращения. Алгоритм не имеет души, его не интересуют ваше самочувствие, личные обстоятельства, на кону только эффективность; человек уже не «придаток» к станку, он сам — «станок», инструмент производства прибавочной стоимости, который можно легко «списать» и выкинуть на свалку за «неэффективностью». Про то, как компании используют персонализированную информацию для определения минимальной зарплаты, на которую согласиться сотрудник, исходя из имеющихся обстоятельств, мы уже писали. #Капитализм #Надзорный_капитализм #Технофашизм #Технофеодализм #ЧырвоныДудар

Из концлагеря — в цифровой коммунизм Сегодня, когда Кремниевая долина продвигает идеи капиталистического либертарианства, где корпоративные ИТ-монополии стоят выше общества и государств, а мир сползает в цифровой концлагерь, левая мысль обязана достать из арсенала свое главное интеллектуальное оружие — кибернетический социализм. Одним из его главных архитекторов является немецкий мыслитель, коммунист и антифашист Георг Клаус. Сталь против фашизма Он не был кабинетным теоретиком. В 1930-е г в Германии вел подпольную антифашистскую борьбу в рядах Компартии. Был схвачен гестапо, приговорен к каторжным работам и прошел через ад концлагеря Дахау. Выжив в этой мясорубке, Клаус стал одним из главных интеллектуалов ГДР. Возглавив Комиссию по кибернетике при Академии наук, он совершил научный переворот, полностью реабилитировал кибернетику в соцлагере, доказав, что она — не «буржуазная лженаука», а логическое и высшее практическое продолжение диалектического материализма. Соединение Маркса и Винера В своей работе «Кибернетика и философия» (1963) Клаус совершил прорыв. Он перевел центральные понятия кибернетики на язык марксизма: Обратная связь (Feedback) — выражение закона диалектического взаимодействия. Система влияет на среду, среда — на систему. Информация — это объективное свойство материи, отражающее её структуру. Изоморфизм систем Клаус смело заявил, что с точки зрения законов управления между живой клеткой, автоматизированным заводом и социалистическим государством нет принципиальной разницы. Все они — сверхсложные динамические системы. А значит, плановой экономикой нельзя управлять «вручную» — её нужно алгоритмизировать. Кибернетический СЭВ Идеи Клауса образовали мощный интеллектуальный альянс с концепциями советского академика Виктора Глушкова и экономистов ГДР вроде Отто Рейнхольда. Это был проект альтернативной интеграции стран СЭВ. Клаус давал философское и методологическое обоснование тому, что Глушков отливал в металле и коде (ЭВМ серии «МИР», комбинат Robotron). Будущее социализма виделось им как единая межгосударственная компьютерная сеть СЭВ — «электронная нервная система» планирования, которая исключит субъективный фактор, ошибки бюрократов и коррупцию, уничтожит дефицит за счет мгновенного анализа спроса и предложения в реальном времени, позволит отказаться от наличных денег в пользу электронного учета трудового вклада. Автоматизация должна забрать у человека рутинную работу, освободив человеческий разум для творчества, науки и целеполагания. Это путь к исполнению пророчества Энгельса: «Управление людьми заменится управлением вещами». Против либертарианства и технофеодализма Правые либертарианцы утверждают, что рынок — это «идеальный саморегулирующийся компьютер» (идея Хайека), а свободный капитал в ИТ-сфере принесет свободу. Клаус разбивает эту иллюзию. Рынок слеп. Капиталистическая система регулируется постфактум, через кризисы, нищету и войны. Кибернетический социализм Клауса и Глушкова предлагает упреждающее регулирование на основе математических моделей. Технологии не нейтральны. Капиталистическое либертарианство закономерно выродилось в технофеодализм и технофашизм. Алгоритмы Uber, Amazon или Wildberries используются ИТ-олигархами не для освобождения рабочих, а для выжимания цифровой ренты, тотальной слежки, цензуры и прекаризации труда. Информационные гиганты узурпировали управление обществом ради прибыли монополий. Георг Клаус доказал: кибернетика в руках пролетариата — это инструмент освобождения, а в руках буржуазии — цифровой кнут. Бюрократия СССР и ГДР 1970-х похоронила проект, испугавшись, что беспристрастные алгоритмы лишат чиновников власти. В итоге соцлагерь проиграл информационную гонку. Сегодня наша задача — не страх перед ИИ и цифровизацией, а понимание: информационные платформы должны быть национализированы и изъяты у ИТ-олигархов. Нам нужна новая ОГАС. Нам нужен цифровой госплан. Кибернетический марксизм Клауса — это щит от технофашизма и готовый чертеж для организации справедливого общества будущего. #ГеоргКлаус #Глушков #Кибернетика #Марксизм #Технофеодализм #ЧырвоныДудар