KALUNGA

Его Величество Бокпе Уэзрэуэкэ родился в Котону в 1962 г. Дед, Бокпе Тотчоэдо, был главой культа водуна Атчинан в Уиде. Хотя молодой Бокпе получил традиционное воспитание, он не связывал свою судьбу со служением вуду, но был призван к этому неотложным образом. В 1981 г. он уехал из Бенина в ГДР, где получил инженерное образование в области транспортного дела. Также он занимался вопросами культуры, традиции, метафизики и астрологии, глубоко изучая западный эзотеризм. В 1997 г. он был назначен верховным жрецом Храма Света Adjahouto-Houta в Бенине, и был интронизирован в качестве Принца Аллады. В 2018 г., согласно официальной биографии, он был возведен в достоинство наследного короля Уиды и главы династии Бокпе-Кпингла. В 2019 г. стал почетным президентом Ассоциации коронованных правителей региона Уида (ACCO). В августе 2025 г. Бокпе инициировал создание Комитета (ныне Трибунал) традиционного правосудия из 25 членов для разрешения семейных и общинных споров. Фото: Instagram.

Эмблема Кпингла, VII короля Дагомеи, это — птица akpan, изображенная с кремниевым ружьем.«Взбудораженная akpan бросается на других птиц». Другой царский девиз: «В воде камень не чувствует холода и не боится его». Эмблема сохранилась в монументальном оформлении площади Гохо в Абомее. Кпингла (Kpengla, или Kpingla), сын Тегбессу, родился в 1735 г., вступил на престол в 1774 г. и правил до апреля 1789-го. Его правление отмечено военными походами против прибрежных центров Попо, Экпе и Бадагри и борьбой за контроль над атлантическим побережьем. В 1788 г. Кпингла даже запрещал Порто-Ново и Бадагри принимать торговые суда. В те времена Дагомея продолжала выплачивать дань империи Ойо (йоруба), и Кпингла пытался добиться большей самостоятельности, но безуспешно. С историей Кпингла связан современный королевский дом Бокпе-Кпингла в Уиде. Согласно фамильному преданию, Кпингла направил своего сына Бокпе в Уиду, поручив ему управление этой территорией. От имени этого царского потомка и происходит род Бокпе.

Был любезно принят принцем Аллады и королем Уиды, главой династии Бокпе-Кпингла, верховным жрецом храма Аджауто-Хута Аленом-Морисом Коджо Бокпе Уэзрэуэкэ в его берлинской резиденции. Год назад часть моего путешествия по Бенину проходила под кураторством сановников Его Величества. Дада Бокпе — человек удивительной биографии, больших знаний и тонкого вкуса, и говорить с ним можно на самые разные темы, обсуждая не только вуду и культуру народов эвэ/фон, но и розенкрейцерское учение, историю тайных обществ Европы, социологию, политологию, астрологию и многое другое. Его Величество даровал свои наставления и принял в библиотеку мою монографию, посвященную исследованиям африканских и афро-атлантических культов.

Alaafia

Помимо книжек, в музее Soul of Africa можно приобрести те или иные артефакты, амулеты, фетиши или ингредиенты — преимущественно из Бенина. Я выбрал необычную модификацию традиционного оракула, известного как оби в культуре йоруба и применяемого в разных африканских культах. Обычно четыре кусочка ореха кола, кокоса или подпиленных раковины выбрасываются, чтобы по конфигурации «открытых» и «закрытых» элементов определить простые ответы по принципу «да-нет» (и еще несколько промежуточных вариантов, подразумевающих возможность уточнения). Чаще всего таким способом спрашивают духов о том, принимают ли они приношения. Но перед нами своего рода бенинское ноу-хау, оракул-фетиш: ракушки каури прикреплены к калабасу со смещенным центром тяжести, внутри которого, судя по запаху, находятся части растений и животных. Калабас надо ставить на круглое донышко и подталкивать, чтоб он кувыркнулся и встал на плоское. Пришитые к бисерным нитям раковины при этом лягут в той или иной позиции.

В Эссене посетил Soul of Africa — частный музей вуду, основанный Хеннингом Кристофом в 2000 г. Кристоф — человек с необычной судьбой. Родившийся в семье директора немецкого оборонного завода, после войны он был вывезен родителями в США, где получил образование, а с 1980-х гг. работал в Западной Африке как фотожурналист. Его фотографии публиковались в GEO, National Geographic, Life и других изданиях. Музей соединяет коллекцию ритуальных объектов с фотоархивом. Уникальные распятия, превращенные в фетиши Хевиоссо, вывезенные из Кубы еще до Революции нганги, включая дьявольскую пренда худиа, пышный алтарь Мами Вата, для активации которого собиралась вода из семи рек Германии, Барон Самеди в масонском фартуке, гроб гаитянского тайного общества Бизанго, созданный из черепа людоедки артефакт Симби Макайя, всматриваясь в глазницы которого одна из посетительниц лишилась сознания… и превеликое количество других вещей — сокровищница, объединяющая Африку и диаспору. Оцифрованную часть коллекции легко найти на сайте.

Продолжая тему Шанго и двойного топора, в котором Герман Вирт увидел символ зимнего солнцеворота… В бенинском вуду такой атрибут тоже есть, хотя и выглядит несколько иначе. Если у Шанго топор вырастает из головы, то у схожего с ним функционально водуна-громовержца Хевиоссо он торчит изо рта. На фото — запечатленное мной изваяние в священной роще Уиды. Откуда именно взялся этот двойной топор, точно никто не знает. В отличие от Вирта академические исследователи видят здесь след почитания двойных ископаемых топоров, изготовленных в эпоху неолита из метеоритного камня и ставших в мифе орудиями, упавшими с неба. Но это лишь гипотеза. В некоторых интерпретациях топор Шанго демонстрирует двойную, божественную и светскую, духовную и человеческую природу этого ориши – как хозяин агрома и как обожествлённого царя Ойо. Это – знак высшей, «удвоенной» власти, атрибут, превосходящий обычное оружие. Возможно, в культуре фон он также имеет связь с рогами: Хевиоссо — рогатый бог, часто изображаемый с головой барана.

Mon long essai sur l’esthétique rituelle du vodou vient de paraître en français, dans une traduction de Helwan Gerin. Появился французский перевод моего большое эссе о ритуальной эстетике вуду, выполненный Эльваном Жерином. https://lines.is/fr/articles/vodun/

Связывать йоруба с Атлантидой в европейской литературе начал Лео Фробениус, которого считают одним из основателей современной африканистики. В 1910 г. он увидел изящную бронзовую голову в роще Олокуна в священным городе Ифе. Фробениус принял ее за изображение самого Олокун, которого назвал Посейдоном атлантической Африки. Затем он развил гипотезу о связи Ифе с наследием Атлантиды. Современная наука этого, конечно, не принимает: бронзы и терракоты Ифе датируются XII–XV вв., но их истоки действительно загадочны, а связь с древней культурой Нок дискуссионна. Г. Вирт пошёл другим путём. Разбирая предполагаемые «норд-атлантические» корни, он пишет об имени Olokun, которого тоже называет Посейдоном. Вирт связывает его со значениями «священного корня» ur / ul: запад, сумерки, вечер, темнота, темная морская вода. Любопытно, что в самой мифологии йоруба есть сведения о том, что европейцы давно заключили особый договор с Олокуном, что и позволило им странствовать морями и океанами, покоряя весь свет.

Богиню Ойю Вирт связывает с водой, нижней стихией, куда во время зимнего солнцеворота опускается солнце — главный космический и календарный агент «проторелигии». Он пишет, что праздник Ойя приходится на этот период. Ойя действительно является богиней реки Нигер, которая в йорубской традиции называется Odò Ọ̀yá, «река Ойя». Она связана также с ветром и бурей. Шанго, в свою очередь, в йорубской традиции связан с царством Ойо, где он был алаафином, правителем. Вирт обращает особое внимание на двойной топор на жезлах Шанго и связывает его с символикой года и зимнего солнцестояния, с закатом старого солнца и рождением нового. Топор этот, по его мнению, связан с руной Dagaz, которую он понимает как знак дня, света и двойного богочеловека, в котором сходятся две половины года. Йорубский материал становится у него одним из предполагаемых примеров легендарной «атлантической» традиции. Тут, правда, надо заметить, что связывать Атлантиду и Африку, а в частности культуру йоруба, начал вовсе не он. Продолжение следует.

Листал книгу Германа Вирта Der Aufgang der Menschheit (1934) и наткнулся на фотографию из Берлинского музея этнологии с изображением йорубской богини Ойя и ритуальных жезлов Шанго, бога грома. Вирт у нас известен в основном как первый директор «оккультного института» (который на самом деле не был оккультным) Аненербе и «нацистский профессор», реконструировавший праязык и пракалендарь человечества. На самом деле довольно быстро он был отстранен Гиммлером от руководства институтом, а после войны продолжал свои изыскания, академической наукой преимущественно не признанные, но интересовавшие самых разных людей, например канцлера Вилли Брандта. В его исследованиях действительно много интересного материала и далеко идущих интуиций, несмотря на фальшивую хронику «Ура-Линда». Но как у него появились Шанго и Ойя, и какое отношение жезл Шанго имеет к рунам?

Альфред Метро, напротив, в гаитянское вуду не посвящался и оставался исследователем-наблюдателем. Особенно хорошо разница между друзьями видна в их переписке. В 1955 г. Метро послал Верже текст о состоянии одержимости, озаглавленный «Ритуальная комедия одержимости», и попросил отклика у человека «изнутри». Верже ответил: «Человек без веры!! Как вы осмеливаетесь ставить вопрос об искренности!!!». Это было и резкое возражение против самого исследовательского подхода, рассматривающего обряд с упором на театральность, и некоторая замаскированная в пафос самоирония. Самого себя Верже называл «одержимым демоном фотографии». Верже и Метро родились в одну ночь, с разницей всего в пять часов, 4–5 ноября 1902 г., а потому для них был значим мотив близнецов, имеющий в вуду особое измерение — культ Марасса. Верже позднее написал эссе «Тридцать лет дружбы с Альфредом Метро, моим почти близнецом». Их объединяла не только антропология, но и буквально одинаковый образ жизни. Они называли себя «двумя бродячими жизнями», постоянно разъезжали, встречались то на Гаити, то в Бразилии, то в Африке.

Ближайшим другом Метро был Пьер Верже, о котором ранее уже говорилось. Они познакомились в 1940-е, много работали вместе и переписывались до самой смерти Мэтро в 1963 г. Метро и Верже связывал общий интерес к африканским религиям, но занимали разные позиции. Верже вошел в религиозную жизнь бенинского вуду, а позже бразильского кандомбле, был посвящён в 1953 г. в бабалао и получил имя Фатумби. Он верил и не верил одновременно, всю жизнь прожив среди практиков, но занимая при этом парадоксальную позицию, в которой смешивались рационализм и романтизм. На фото их переписка, обложка украшена фотографией Метро, сделанной во время экспедиции Верже и Метро на Гаити.

А вот еще один ранний визуальный материал — две фотографии из книги Альфреда Мэтро Haïti: la terre, les hommes et les dieux (1957). Подписи: «Геде, боги смерти» и «Вероятно, Барон Симетьер или Барон Самеди». Уже в следующем году вышла его знаменитая монография «Гаитянское вуду». Он также изучал культуру инков и жителей Гран-Чако, много сотрудничал с ЮНЕСКО. В молодости Мэтро дружил с Жоржем Батаем, а позднее признавал, что некоторых антропологов влечет к другим культурам собственное неблагополучие в европейском мире. Смерть Метро — трагическая и мрачная. В 1963 г. он принял большую дозу барбитуратов в лесу под Парижем. Пока сохранялись силы, Мэтро записывал в блокноте этапы агонии. Записи не опубликованы, так что мы не знаем, фигурируют ли там какие-либо религиозные переживания. Знаем лишь фразу: «Я умираю как Сократ». В письме его вдове Леви-Стросс, близко друживший с Метро, предположил, что тот решил «изобрести совершенную смерть», чтобы уравновесить депрессию и неудачи жизни.

Андре Пьер — один из самых знаменитых художников Гаити и одновременно хунган. Вот он; в одеянии Барона, с Фихте, и более поздняя картина, изображающая Барона Самеди и геде Нибо. Пьер начал не с искусства. Его первые изображения лоа были росписями на ритуальных калебасах и стенах храма в Круа-де-Миссион. В 1947 г. его заметила Майя Дерен, подружилась и предложила ему переносить образы на холст. В конце 1950-х Пьер стал известным. Он всегда продолжал быть хунганом и писал во время молитвы и пения. С немецким писателем Хубертом Фихте он познакомился в 1972–73 годах. В Shango Фихте записал слова Пьера о том, что иностранцы не должны понимать креольский язык — язык вуду, на котором люди «плачут от голода», отметив, что «только вуду помогает людям». Сохранилась богемная легенда: Жаклин Кеннеди, прибывшая на остров и пожелавшая купить его картину, однажды ждала своей очереди в приемной храма.

ИСТОРИЯ БАРОНА (1) Итак, всякое неразумие прервало череду постов про визуальную историю духов геде. Меж тем, мы обещали найти ранние изображения Барона Самеди. Это сейчас он стал символом вуду и даже всей гаитянской культуры, фигурирует в диснеевских мультиках и собирает сотни фанатов-косплейщиков по миру. Но ещё в XIX в. о бароне мало кто знал даже на Гаити, его культ складывался постепенно, под влиянием урбанизации и масонства. Антрополог М. Херсковиц описал барона в 1930-х гг. как достаточно опасного, но далеко не центрального персонажа вуду. Возможно, он что-то бароновское снимал, но не опубликовал. Надо смотреть архивы Смитсоновского Института. Самое раннее из найденных нами в открытом доступе изображений Барона Самеди — работа Андре Пьера, датируемая 1950 гг. Барон и его веве представлены на расписанном калебасе из коллекции Майи Дерен. Фото опубликовано в работе Джека Дж. Коласинского Créolité and Culture: Tracing the Haitian Roots of Global Identity (2024) #guede #haiti #vodoun

В Центральной Африке новая волна слухов о краже пенисов, при этом обвиненных в магии линчуют. По данным BBC, с октября 2025 г. по июль 2026 г. погибли более 80 человек. BBC⁠ приводит карту эпидемии. Переживания не сводятся к галлюцинации: человек может ощущать внезапное уменьшение, втягивание или исчезновение гениталий, видеть их, но идентифицировать как призрачные или даже отрицать их наличие. Это может пониматься как кража: злодей прикосновением похищает пенис вместе с его сексуальной силой. Вивиан Дзокото и Гленн Адамс, исследовавшие вспышки 1997–2003 гг., показывают, что сходные телесные переживания получают различную форму в зависимости от культурной модели: западноафриканское похищение связано с представлениями о мужской силе и джуджу, тогда как азиатский koro обычно строится вокруг грозящей смерти. Т.е. это не обязательно психическое заболевание отдельных людей, а массовое телесное переживание, которое становится возможным и распространяется благодаря общей вере и культуре.

Техно-магический ассамбляж, вуду-фетиш из Западной Африки. Источник.

Первое письменное упоминание духов геде — роман «Мимола, или История шкатулки» (1906). Это вообще, кажется, первый в мире роман о вуду. И он не был ни бульварным чтивом, ни ужастиком. Автор-мулат, журналист Антуан Инносана пишет о конфликте традиционной культуры с модернизацией. В центре сюжета — девушка Мимола, заболевшая после того, как ее мать, покорная воле воцерковившейся бабушки, выбросила в море шкатулку с фамильными предметами культа. Исцеление требует восстановить прерванную связь, и лоа делают из Мимолы жрицу. Параллельно этому образованный в Париже парень Леон, отвергающий вуду и африканское наследие, сходит с ума и финале возвращается в Порт-о-Пренс в лохмотьях, все еще воображая, что собирается отбыть во Францию. В романе подробно описаны паломничество в Сот-д’О, церемонии, культ предков, а также противоречивые связи вуду и католицизма. Интересно, а каковыми были первые визуальные свидетельства о ныне популярном бароне Самди? Рассмотрим их скоро.