Библiотекаръ 2.0

ПИСАТЕЛЬ В УНИВЕРМАГЕ - А что, эта самопишущая ручка действительно сама писать может? 1954 г., "Крокодил".

Мечта О. Бендера. Это настоящие кадры Бразилии 117-летней давности Рио-де-Жанейро в 1909 году

M. C. Escher, Sphere Spirals. 1958. Woodcut on paper.

«Каждый человек обладает бесконечным достоинством, неразрывно связанным с самим его бытием, которое проявляется во всех обстоятельствах, состояниях и ситуациях, с которыми человек может столкнуться, и выходит за их пределы». — Dignitas Infinita, §1 (Дикастерия доктрины веры, 2024)

Когда перед сном посмотрел неожиданно страшный фильм.

Кажется, будто это вход в Нарнию. На самом деле это тисовая аллея у замка Горманстон в Ирландии. Её начали формировать ещё в конце XVII века. Поколение за поколением садовники направляли рост деревьев, пока их ветви не переплелись над дорожкой и не образовали настоящий живой тоннель. Сегодня этому зелёному коридору уже больше 300 лет.

Самый жуткий герой здесь — Иудушка. Не злодей, не убийца. Просто человек, который заговаривает, заедает и засасывает всех вокруг пустыми, липкими словами. «Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь».

Денис Викторович Драгунский "Филфак и вокруг".

Тут на реддите зашёл разговор про СТРАННЫЕ книги, дай, думаю, и сюда закину. В общем - список (малая его часть, разумеется) книг, которые читали и меняли меня - и мир вокруг, пока я думал, что читал их. "Элидор", Алан Гарнер "Последний единорог", Питер Бигль "Записки клуба "Мнение"", Дж.Р.Р. Толкин "Хрустальный грот", Мэри Стюарт "Горменгаст", Мервин Пик "Момо", Михаэль Энде "Белые люди" и "Холм грез", Артур Мейчен "Вендиго" и "Ивы" Элджернон Блэквуд "Вокзал потерянных снов", "Шрам", "Железный Совет", Чайна Мьевилль "Сомнаибулический поиск неведомого Кадата" и весь "Цикл снов", Г.Ф. Лавкрафт "Энциклопедия воображаемых существ", Хорхе Луис Борхес "Маятник Фуко", Умберто Эко "Биг Сур", Джек Керуак "Дочь короля Эльфландии" и "Праздные дни на Янне", Лорд Дансени. Элиас Канетти " Ослепление ". Герман Брох" Смерть Вергилия ". Список крайне спонтанный, субъективный и неполный.

В Иране есть всем известный древний город Персеполис. А в Персеполисе - выдолбленная на камне памятная надпись, сообщающая: здесь был граф фон Шуленбург. Он был послом в Тегеране с 1922 по 1931 г. Это тот граф фон Шуленбург, который был послом Третьего рейха в Москве, и который в ночь на 22 июня 1941-го вручал ноту Молотову. Жил он в особняке в Чистом переулке, где сейчас резиденция патриарха, был уже пожилым, и держал собаку, дога. Так вот, перед тем, как поехать в Кремль той самой ночью фон Шуленбург вызвал легендарного московского ветеринара Якова Тоболкина (лечившего многих питомцев знаменитостей, включая, например, кота Булгакова и пса Маяковского) и попросил усыпить собаку. В свой дом из Кремля фон Шуленбург больше не вернулся, - его, естественно, мгновенно выслали обратно в Германию. Там он уже высоких постов не занимал, а в 1944-м, когда случился заговор фон Штауффенберга (Том Круз с перевязанным глазом из «Валькирии»), выяснилось, что Шуленбург согласился в случае победы заговорщиков принять должность министра иностранных дел. Шуленбурга повесили - видимо, на рояльной струне, как и остальных. А что Яков Тоболкин, тот добрый собачий и кошачий доктор? Тоболкин был не просто ветеринаром, а зоологом, до 1930 года заместителем директора Института Экспериментальной эндокринологии, создателем сухумского обезьяньего питомника. А доктора Тоболкина за усыплённого немецкого дога арестовали и на допросе забили до смерти в Саратовской тюрьме.

Европейская (и американская тоже) "1001 ночь" и русский восьмитомник "1001 ночь" это совершенно разные книги. Потому что Европа читает перевод Антуана Галлана - француза, который в начале XVIII века завез моду на арабские сказки. И в нем, мягко говоря, много додумано. А если точнее - сфальсифицировано. Потому что исходная рукопись (14 век, Сирия) досталась Галлану в виде фрагментов, в ней многого не хватало, а читатели требовали продолжения банкета. Поэтому Галлан импровизировал и выпытывал истории у знакомого сирийца, который, якобы, "многое помнил от предков" (читай - придумывал сказки по мотивам). Так что самые раскрученные "сказки Шахерезады" - про Аладдина с джинном и Алибабу с разбойниками - это фальшаки, которые были придуманы с учетом вкусов французской знати. Думаю, они поэтому так хорошо заходят детям :) А наш классический перевод (Салье, 1930 год) - как и было заведено в то время - это фундаментальное академическое издание. Его перевели с источника из Каира, более полного и цельного. И с соблюдением всяких мелочей: стихотворных вставок, сложной структуры рассказов, средневековой кровищи и эротики. И это вообще ни разу не детское чтение. И да, в советском 8-томнике ни Аладдина, ни Алибабы нет. Зато есть другие поучительные истории. :) Фото - кадр из советского фильма "Волшебная лампа Аладдина" (1966 год). Люблю его нежно с самого детства.

Письмо Станислава Лема на «Мосфильм» от 27 апреля 1970 Уважаемые товарищи, осенью прошлого года я смог познакомиться в Москве со сценарием, написанным А. Тарковским, на основании моего романа «Солярис». Тогда-же [здесь и далее — орфография оригинала) я высказал, в письменной форме, все мои замечания, которых критическая суть в том, что сценарий далеко ушел от подлинника, т. е. романа, т. к. сценаристом введено было большое количество персонажей, а также происшествий, которых не существует в подлиннике. Я настаивал на этом, чтобы возвратится к роману при переработке сценария, при чем главное я видел в необходимости сохранения главной идейной линии сюжета, сводящейся к наглядному доказательству социально-психических противоречий, возникающих в процессе развития (в Солярисе речь идет о конфликтах, связанных с вторжением человеческого познания во внеземное пространство Космоса). Я доказывал тогда А. Тарковскому, что он, наверно неумышленно, подменил трагический конфликт процессов социального прогресса неким видом биологического и «циклического» нала (перемены генераций), а также свел вопросы познавательных и этических противоречий к мелодрамату семейных ссор (их то и в помине нет в романе). По нашему договору, А. Тарковский должен был предоставить мне возможность прочесть окончательную редакцию сценария. Но к сожалению этого не было: а тепер частным образом мне пишут из Москвы, будто студия Мосфильма начинала (исправлено на «начила» — Ю. А.) с’ёмки фильма, при чем разпространено у вас мнение, будто я сценарий, который является основой работы, знаю, и одобряю его. Чтобы избежать всевозможных недоразумений и даже серьезных неполадок в наших отношениях, извещаю Вас обо всем этом. Никакого сценария я не одобрял, т. к. не читал ничего, кроме первой, ошибочной версии. Я не настаиваю на этом, чтобы быт единственным судьей адекватности романа и сценария. Но как автор настаиваю на этом, чтобы, коль скоро фильм снимается по моей книге (подчёркнуто в оригинале — Ю. А.), он остался ей идейно и художественно верным. Существует же достаточное количество сведущих товарищей, знатоков научной фантастики, в Москве, а такие люди, если надо, могут проверить, действительно-ли сценарий передает суть романа. Может быть, известья, которые я получил, ложны: но и тогда следует подумать об сохранности условий договора и дать автору романа возможность ознакомления с окончательным вариантом сценария. C уважением, St Lem

Иногда это была какая-то несущественная дрянь, иногда высокая позднеклассическая ерофеевская проза, иногда веселые анекдоты из собственной жизни, иногда - и как мне казалось, чаще чем я того заслуживал, о вашем покорном слуге, иногда про Наташу, иногда о душе, иногда про всех нас, иногда опять про Наташу, иногда опять про душу, иногда про боль и болезнь: любая повседневная ересь и каша, каждую ночь кропотливо и тщательно рисовалась. ОН словно раскладывал слова на атомы, а потом снова собирал из буквиц новые слова перебирая как четки каждый атом каждого слова . Чтобы поняли. Чтобы могли прочитать. Чтобы сам в конце концов с утра мог понять. Ведь было, что каждый вечер как зюзя. И тем не менее - никаких исправлений, зачеркиваний. Все сразу.набело. р а з д е л ь н о . Потом спустя примерно три месяца после описанного выше вечера у меня вышли сразу две его книжки. Спустя еще 2 недели 11 мая умер Венедикт Ерофеев. Мы отпевали его, несолнечным майским днем».

«Зима 1990 года. Мы сидим на засыпанной снегом даче в Абрамцево, где тогда жил Веня Ерофеев вместе со своей женой Галей. Дача, как и все в его жизни была чужая, друзей. Сидим, оживленно обсуждаем старый советский сериал "Тени исчезают в полдень". Веня очень хорошо помнил какие то нюансы и эстетические тонкости, о которых остальные даже не подозревают. Так что несмотря на механический голос - после операции на горле он потерял способность говорить и пользовался специальным прибором, который надо было прижимать к шее ниже адамова яблока - вощем несмотря на все вышесказанное Ерофейчик постоянно ставит нас в тупик. Вечер обещает быть интересным и веселым. Людей за нашим (если память не изменяет прямоуголным) столом немного: кроме Ерофеева, который полулежит на дачном диване, вплотную придвинутом к длинной стороне, остальные - то есть я Авель, переводчик Толкиена Володя Муравьев - университетский товарищ Венички, Галя Ерофеева и моя жена Манана Одилавадзе распределились по периметру. Мы сидим на старых удобных стульях с мягкими дермантиновыми сидушками. Чуть позже, ближе к ночи, к нам присоединился еще один друг Ерофеева - "любимый первенец" Вячеслав Тихонов, тот самый, которому он посвятил свою поэму.. По сравнению с остальными гостями я дружу с Веней всего ничего - может пару лет. Я его издатель. И редактор. Хотя по правде я никакой не редактор, а владелец достаточно большого книжного издательства А Вениным редактором я себя назначил по собственной прихоти. Позже в романе Кундеры "Бессмертие" я нашел приемлимое и, как потом осознал, единственное объяснение этому своему странному поступку. А ещё мне оченно хотелось иметь у себя какой-нибудь значимый автограф или рукописный вариант, фрагмент поэмы. Конечно, про зеленую тетрадку - оригинал "Москвы-Петушков" я не думал. Те кто меня достаточно хорошо знает, тем известно мое трепетное, религиозное отношение к книгам и рукописному слову. И вот я решил совершить финт ушами. Я, чтобы не клянчить автограф, предложил сделать знаменитое предисловие - "Уведомление автора" в книжке факсимильным. Венедикт Васильевич явно насторожился. - И что? Спросил он, чуя подвох. - Ну не фотографировать же нам твою "зеленую тетрадку", - заметил я. Пиши.- и решительно сунул ему под нос чистый листок, ручку и заранее припасенную корректуру рукописи, открытую на нужной странице. Боже, сколько же времени это тянулось ! После каждой строчки Ерофеев жаловался что устал. Он морщится, шутит, ворчит, но все таки пишет. Его "любимый первенец" Тихонов ехидно подначивает: - Пиши Ерофейчик, пиши... Спустя сорок минут или час,все наконец закончилось. Ерофеев выдохнул, прижав к горлу свою говорящую железку сказал: - Сочинять легче, чем переписывать набело.. Когда листок оказывается у меня в руках, обращаю внимание на странность - каждая буковка текста прописана о т д е л ь н о - четкий и предельно читабельный т е к с т . Он выглядит как страница из древней средневековой рукописной книги, не хватало только какой-нибудь расписной буковки или миниатюры на полях для полноты впечатления. Венедикт Ерофеев в 50-е годы получал филолгогическое образование в МГУ, конспекты лекций писал. Никаких онтологических оснований существования подобного графологического казуса я так и не мог себе представить, сколько не пытался. Просто принял как факт бытия. Все буковки отдельно. Чуть позже загадка решилась сама собой. Спустя несколько месяцев, уже после смерти Венедикта Васильевича, в качестве одного из его душеприказчиков, вместе с Таней Бек я разбирал оставшиеся после него бумаги: в основном это были дневники - 10 или 11 тяжелых толстых тетрадок, изрисованных знакомыми твердыми буквицами. Ответ, как выяснилось, лежал на поверхности. Оказалось, что практически каждый день (точнее каждый вечер) своей жизни Веничка что-то записывал. Всегда.несколько строчек.в любом состоянии.

Человек - не говорящее животное. Человек - синтаксирующее животное У человеческой исключительности был главный подозреваемый - язык. Новые данные выводят на сцену сообщника, который, похоже, и был организатором преступления с самого начала. Свежая работа когнитивистов Ревенку, Пажо и Станисласа Деана (того самого, чья лаборатория годами картирует, как мозг обрабатывает числа и пространство) задаёт неожиданный вопрос: а что если язык - не источник нашей уникальности, а просто самый заметный её симптом? Эксперимент устроен почти как фокус. Участникам показывают одну и ту же простую геометрическую фигуру - но «рисуют» её на экране двумя разными способами: как соединение двух частей или как повтор одного и того же мотива. Финальная картинка идентична в обоих случаях. А вот восприятие - нет: люди начинают видеть в одной и той же форме разные фигуры, в зависимости от того, какую «историю» её построения им показали. • Мозг хранит квадрат не как четыре линии, а как рецепт: «повтори четыре раза - отрезок, поворот на 90°». • Чем глубже в этой внутренней структуре «разрез» при сборке фигуры заново - тем труднее задача (в точности как в синтаксисе, например, английской фразы “I saw a man with binoculars” или русской фразы “Студенты встретили преподавателя с цветами”). • Слепые от рождения люди распознают те же геометрические закономерности на ощупь - значит, дело не в глазах, а в более глубоком вычислительном слое. Вывод осторожный, но потенциально взрывной: человек не столько видит мир, сколько грамматически его разбирает - строит из линий, лиц, сцен синтаксические деревья, ровно так же, как из слов - предложения. И вот здесь начинается самое интересное для разговора об ИИ. Современные модели рисуют так, что захватывает дух - а потом проваливаются там, где справится ребёнок: не могут посчитать пересечения линий или уловить одну маленькую деталь на лице персонажа, которая меняет смысл всей сцены. Не потому, что они «хуже» или «лучше» людей. Просто они строят из той же картинки совершенно другой внутренний объект: для модели линия - точка в пространстве признаков, для человека - программа. Получается красивый разворот: мы веками гордились языком как нашим главным отличием. Но язык, похоже, - поздняя надстройка над гораздо более древним даром: превращать мир в деревья смыслов. И теперь, когда машины заговорили не хуже нас и начали рисовать не хуже нас, вопрос сместился. С вопроса «может ли машина делать то же, что человек?», на вопрос «делает ли она это тем же способом, что и мы?». Ответ пока отрицательный. Но самое любопытное - почему. Полный текст - о синтаксисе формы и человеческой сингулярности, о слепом художнике, которому зрение заменили осязание и слух, и о том, что значит быть «иным разумом», а не плохой копией человека, - в новом эссе «Человек - не говорящее животное. Человек - синтаксирующее животное» на спонсорских платформах канала «Малоизвестное интересное» [1, 2. 3. 4].

Книги Ленина и Маяковского пометят маркировкой о вреде наркотиков — Российский книжный союз. https://www.vedomosti.ru/society/news/2026/06/22/1207869-sborniki-vklyuchili-v-perechen

Интересная библиотечная мебель

Книги Ленина и Маяковского пометят маркировкой о вреде наркотиков — Российский книжный союз.