погранично&биполярная варя

психолог не обязан быть стерильным. есть какая-то странная фантазия, что психолог — это человек с чистой биографией: без диагнозов, без семейного ада, без стыда, без зависимостей рядом или внутри собственной жизни, без отношений, после которых ещё долго собираешь себя по частям. такой специально выведенный человек-психолог, который с детства ел кашу, знал свои границы, спокойно говорил о чувствах и никогда не лежал лицом в пол с мыслью: «боже, да что со мной не так». и я понимаю, откуда эта фантазия берётся. наверное, хочется верить, что если ты идёшь к специалисту, он должен быть где-то сильно выше всего человеческого — уже всё пережил, всё понял, всё интегрировал, аккуратно разложил травму по папочкам и теперь сидит в кресле как финальная версия себя. если вы когда-нибудь встретите финальную версию человека-психолога, пожалуйста, сфотографируйте. мне для учебных целей. 😀 психолог не обязан быть стерильным, он не обязан быть человеком, которого жизнь не трогала грязными руками, он не обязан иметь прошлое, которое удобно показать на сайте в разделе «обо мне». да и сама идея стерильности в помогающих профессиях делает очень много плохого, потому что тогда людям с тяжёлым опытом начинает казаться, что они могут быть только клиентами, только «случаями», только теми, кого чинят, но никогда — теми, кто однажды сможет думать, работать, выдерживать, помогать и быть чем-то большим, чем собственная история. при этом личный опыт не заменяет профессию. травма сама по себе не делает человека глубоким, зависимость в семье не выдаёт диплом, ПРЛ не превращает в эксперта по ПРЛ, а БАР не делает автоматически специалистом по биполярному расстройству. было бы удобно, конечно: пережил пиздец — получил сертификат. но нет, к сожалению, приходится ещё учиться, читать, ходить в терапию, супервизию, ошибаться, разбираться, признавать ограничения и не путать свою боль с чужой. но личная история может дать другое: не способность «лучше всех понимать», а память о том, как страшно быть сведённой к диагнозу, симптому, реакции, срыву или своей самой некрасивой минуте. и, наверное, именно эта память не даёт мне забывать, что за любым клиническим языком всё ещё остаётся человек. и именно поэтому мне важно говорить о БАР, ПРЛ, стыде, пустоте, зависимости, насилии и терапии не стерильным языком. не так, будто это темы для аккуратной презентации, ведь для многих людей это не темы, а дом, тело, память, отношения, сон, вина, утро после, переписки, срывы, попытки снова стать нормальной и усталость от самой идеи нормальности. я не думаю, что психолог обязан рассказывать свою историю. вообще нет. у каждого есть право на закрытую дверь, но если психолог говорит о своей нестирильной истории, это не обязательно делает его менее профессиональным. иногда это просто значит: человек знает, что жизнь бывает не только правильной, чистой и хорошо оформленной и всё равно с ней можно работать. не потому что травма делает нас особенными, а потому что она не должна навсегда делать нас непригодными. записаться в регулярную терапию. задать анонимный вопрос.

умный мыслей пока нет, поэтому показываю падение от Марселя 🌟 вернусь с новыми постами в понедельник!

сегодня в тиктоке вас стало 15 тысяч. для меня эта цифра скорее про время, чем про количество людей. иногда я пролистываю аккаунт до самого начала и понимаю, что это буквально архив нескольких лет моей жизни. там остались мои самые тяжелые периоды — обострения, депрессивные эпизоды, срывы, видео, которые я записывала, когда вообще не понимала, как жить дальше. и поэтому я так люблю свой блог, потому что в нем нет истории про человека, который однажды просто «справился», а есть история человека, который очень долго пытался выжить, а потом постепенно начал жить. если пролистать ленту дальше, можно увидеть, как менялась не только моя жизнь, но и я сама: сначала появилось больше психологии, потом — учёба, работа, первые клиенты, встреча человека, за которого я выйду замуж, свадьба, беременность, рождение марселя, ремиссия, компенсация большинства критериев прл. и каждый раз, когда происходило что-то хорошее, мне было очень важно делиться этим с вами. наверное, потому что этот блог никогда не был только про диагнозы — он всегда был про жизнь рядом с ними. иногда я пересматриваю старые видео и думаю о той версии себя. мне очень хочется её обнять и сказать, что она ещё не знает, сколько всего хорошего её ждёт впереди, что однажды она перестанет жить от эпизода к эпизоду, что работа станет не мечтой, а обычной частью жизни, что появятся близкие люди, что диагнозы никуда не исчезнут, но перестанут быть центром всего существования. старые видео напоминают мне: жизнь иногда меняется сильнее, чем мы вообще можем себе представить, и что у любой боли есть год спустя! спасибо каждому, кто оказался рядом на этом пути. кто-то смотрит меня уже несколько лет, кто-то подписался совсем недавно, но так или иначе вы стали свидетелями очень большой части моей жизни. и мне почему-то очень тепло от этой мысли.

просто я — автор, который создает язык для переживаний, которым трудно найти слова 🖤 а вообще, давайте знакомиться! напишите в комментариях — как вас зовут, откуда вы, чем занимаетесь, что любите, почему вообще оказались здесь. можете рассказать о себе столько, сколько хочется

почему человеку с тяжелой детской травмой так важно встретить доброго и безопасного партнера? текст не про созависимость, не про то, что без отношений невозможно быть счастливым. но человеку нужен человек. мы рождаемся в отношениях, развиваемся в отношениях и продолжаем нуждаться в близости всю жизнь. и для человека с тяжелой детской травмой безопасные отношения имеют совершенно другое значение. если в детстве любовь сопровождалась критикой, эмоциональным холодом, непредсказуемостью, унижением, насилием или постоянным страхом быть отвергнутым, психика запоминает не только сами события — она запоминает, что близость может быть опасной, что любовь нужно заслужить, что за ошибку могут наказать, что если показать свои чувства — ими воспользуются, что доверять нельзя. поэтому, даже став взрослым, человек продолжает жить так, словно детство до сих пор не закончилось. именно поэтому многие снова и снова оказываются рядом с эмоционально холодными, недоступными или даже жестокими партнерами. не потому что им нравится страдать, а потому что психика бессознательно пытается перепрожить старую историю и наконец получить в ней другой финал. об этом писал Харвилл Хендрикс — создатель Имаго-терапии. он считал, что мы бессознательно выбираем партнеров, через которых надеемся исцелить детские раны. его фраза стала одной из самых известных в психотерапии: «мы рождаемся в отношениях, мы получаем травмы в отношениях, и мы можем исцелиться только в отношениях.» но исцеление происходит не тогда, когда наконец удается «добиться любви» от человека, который снова причиняет боль. исцеление начинается тогда, когда рядом появляется тот, кто остается, когда вам страшно, не высмеивает вашу уязвимость, не исчезает после конфликта, не заставляет заслуживать любовь, не превращает ошибки в повод для наказания. именно такой опыт психика воспринимает как совершенно новый. еще в 1946 году психоаналитики Франц Александер и Томас Френч описали феномен, который назвали «корректирующим эмоциональным опытом». они показали, что старая психическая травма начинает исцеляться тогда, когда человек снова оказывается в эмоционально похожей ситуации, но впервые получает другую реакцию — безопасную, принимающую и поддерживающую. Александер писал: «чтобы получить помощь, пациент должен пройти через корректирующий эмоциональный опыт, способный исправить травмирующее воздействие прошлого опыта. задача терапии — вновь подвергнуть человека (в более благоприятных условиях) эмоциональным ситуациям, с которыми он не смог справиться в прошлом.» Джон Боулби говорил, что даже если в детстве сформировалась тревожная или избегающая привязанность, это не является приговором. позже его последователи ввели понятие «обретенной надежной привязанности» — состояния, при котором взрослый человек постепенно становится психологически более устойчивым благодаря длительным отношениям с надежным, предсказуемым и эмоционально доступным партнером. Бессел ван дер Колк, автор книги «Тело помнит всё», приходит к очень схожим мыслям. он пишет: «для того чтобы исцелиться от комплексной травмы, нам нужен опыт полной безопасности в отношениях с другим человеком. добрый, предсказуемый партнер — это не просто эмоциональный комфорт. это биологическая необходимость.» Пит Уокер — автор книги «Комплексное ПТСР», кстати, вводит понятие «реляционного исцеления» — исцеления через отношения. он пишет: «настоящее исцеление от ран пренебрежения требует реляционного исцеления — исцеления в отношениях. нам необходим опыт безопасных отношений, чтобы переучить свой мозг и понять, что близость не обязательно означает опасность.» поэтому: добрый и безопасный партнер — это не про слабость, не про зависимость, не про то, что кто-то должен вас «спасти». это про возможность впервые получить тот опыт, которого никогда не было, опыт, в котором любовь не причиняет боль, в котором близость не заканчивается наказанием, в котором можно быть несовершенным, уязвимым, живым и не потерять отношения. иногда именно этот опыт становится тем самым недостающим фрагментом, которого психика ждала всю жизнь. 🧩

почему человеку с прл так важно научиться быть одному? если вы подумали, что сейчас будет текст о независимости, самодостаточности и «сначала полюбите себя» — нет. мне вообще не близка идея, что человеку никто не должен быть нужен. мы рождаемся в отношениях, растём в отношениях и продолжаем нуждаться в близости всю жизнь. проблема не в том, что нам нужны другие люди. проблема начинается тогда, когда другой человек становится единственным местом, где существует твоё «я». при прл другой человек очень легко становится не просто партнёром, другом или любимым человеком. иногда именно через него появляется ощущение собственной устойчивости. пока он рядом — становится спокойнее, появляются желания, планы, интерес к жизни, но стоит ему отдалиться, перестать отвечать или просто уйти по своим делам, как вместе с ним будто начинает исчезать и ощущение самого себя. 🐸именно поэтому при прл так тяжело переносится дистанция. со стороны это может выглядеть как ревность, навязчивость или постоянная потребность во внимании, но очень часто за этим стоит совсем другое. не желание контролировать другого человека, а отчаянная попытка снова почувствовать связь с самим собой. поэтому психика начинает искать любые способы вернуть ощущение близости: бесконечные сообщения, проверки телефона, желание постоянно быть рядом, сильная тревога, если партнёр стал немного холоднее, потому что вместе с ощущением дистанции очень легко появляется ощущение собственного исчезновения. и тогда подтверждением близости может становиться буквально всё: слова любви, объятия, совместные планы и, конечно, секс. про секс в этом контексте вообще говорят очень мало! потому что далеко не всегда речь идёт только о сексуальном желании. иногда секс становится способом перестать чувствовать пустоту. пока тебя хотят, пока тебя выбирают, пока на тебя смотрят с желанием, внутри становится спокойнее. появляется ощущение, что ты нужен, что тебя любят, что ты существуешь. это может происходить и в длительных отношениях. иногда человеку становится настолько страшно от эмоциональной дистанции, что секс превращается не столько в желание разделить близость, сколько в попытку её срочно восстановить. как будто психика говорит: «если мы сейчас занимаемся сексом, значит, между нами всё хорошо. значит, меня всё ещё любят. значит, меня не бросят». проблема только в том, что секс не может решить ту задачу, которую ему незаметно поручили. он действительно способен на время успокоить тревогу, но не способен создать устойчивое ощущение собственного существования. поэтому пустота часто возвращается снова. и тогда хочется ещё больше подтверждений любви. больше объятий. больше секса. и не потому что секса действительно хочется больше, а потому что очень страшно снова потерять ощущение связи. именно поэтому одна из самых важных задач терапии при прл — не научиться жить без людей. это вообще невозможно. задача скорее в том, чтобы постепенно внутри появлялось ощущение собственного существования, которое не исчезает каждый раз, когда кто-то закрывает дверь. потому что близость — это прекрасно! но мне кажется, она становится по-настоящему близостью только тогда, когда другой человек делает твою жизнь теплее, а не становится единственным доказательством того, что ты вообще есть. 🖤

почему человеку с прл так важно научиться быть одному? если вы подумали, что сейчас будет текст о независимости, самодостаточности и «сначала полюбите себя» — нет. мне вообще не близка идея, что человеку никто не должен быть нужен. мы рождаемся в отношениях, растём в отношениях и продолжаем нуждаться в близости всю жизнь. проблема не в том, что нам нужны другие люди. проблема начинается тогда, когда другой человек становится единственным местом, где существует твоё «я». при прл другой человек очень легко становится не просто партнёром, другом или любимым человеком. иногда именно через него появляется ощущение собственной устойчивости. пока он рядом — становится спокойнее, появляются желания, планы, интерес к жизни, но стоит ему отдалиться, перестать отвечать или просто уйти по своим делам, как вместе с ним будто начинает исчезать и ощущение самого себя. 🐸именно поэтому при прл так тяжело переносится дистанция. со стороны это может выглядеть как ревность, навязчивость или постоянная потребность во внимании, но очень часто за этим стоит совсем другое. не желание контролировать другого человека, а отчаянная попытка снова почувствовать связь с самим собой. поэтому психика начинает искать любые способы вернуть ощущение близости: бесконечные сообщения, проверки телефона, желание постоянно быть рядом, сильная тревога, если партнёр стал немного холоднее, потому что вместе с ощущением дистанции очень легко появляется ощущение собственного исчезновения. и тогда подтверждением близости может становиться буквально всё: слова любви, объятия, совместные планы и, конечно, секс. про секс в этом контексте вообще говорят очень мало! потому что далеко не всегда речь идёт только о сексуальном желании. иногда секс становится способом перестать чувствовать пустоту. пока тебя хотят, пока тебя выбирают, пока на тебя смотрят с желанием, внутри становится спокойнее. появляется ощущение, что ты нужен, что тебя любят, что ты существуешь. это может происходить и в длительных отношениях. иногда человеку становится настолько страшно от эмоциональной дистанции, что секс превращается не столько в желание разделить близость, сколько в попытку её срочно восстановить. как будто психика говорит: «если мы сейчас занимаемся сексом, значит, между нами всё хорошо. значит, меня всё ещё любят. значит, меня не бросят». проблема только в том, что секс не может решить ту задачу, которую ему незаметно поручили. он действительно способен на время успокоить тревогу, но не способен создать устойчивое ощущение собственного существования. поэтому пустота часто возвращается снова. и тогда хочется ещё больше подтверждений любви. больше объятий. больше секса. и не потому что секса действительно хочется больше, а потому что очень страшно снова потерять ощущение связи. именно поэтому одна из самых важных задач терапии при прл — не научиться жить без людей. это вообще невозможно. задача скорее в том, чтобы постепенно внутри появлялось ощущение собственного существования, которое не исчезает каждый раз, когда кто-то закрывает дверь. потому что близость — это прекрасно! но мне кажется, она становится по-настоящему близостью только тогда, когда другой человек делает твою жизнь теплее, а не становится единственным доказательством того, что ты вообще есть. 🖤

если долго жить под чужим взглядом, однажды начинаешь смотреть на себя им же. 💔 в последнее время я всё чаще замечаю одну вещь: мне кажется, что за последний год я стала какой-то более зажатой. и дело даже не в настроении. скорее в том, как я существую. иногда мне кажется, что у меня изменилась мимика, что я стала меньше смеяться, меньше жестикулировать, будто тело всё время находится в каком-то напряжении. сначала я думала, что просто изменилась. стала спокойнее, менее эмоциональной, а потом поймала себя на мысли, что это вообще не ощущается как спокойствие. скорее — постоянный внутренний контроль. и мне кажется, мы редко замечаем, что события меняют не только наши мысли. они постепенно меняют то, как мы двигаемся, как улыбаемся, как смотрим на людей и сколько места вообще разрешаем себе занимать. если человек долго живёт с ощущением, что его оценивают, поправляют, критикуют или ему приходится постоянно думать, какой будет реакция другого человека, психика начинает адаптироваться. не потому что хочет, а потому что так безопаснее. и человек становится меньше — меньше смеётся, меньше говорит, реже перебивает, чаще следит за выражением своего лица. как будто внутри появляется кто-то, кто непрерывно наблюдает за каждым движением и спрашивает: «а точно так можно?» и самое неприятное, что спустя какое-то время этот внутренний наблюдатель начинает восприниматься как часть личности. кажется, что ты всегда был таким — сдержанным, осторожным, закрытым. хотя когда-то это было способом приспособиться. мне вообще кажется страшной одна мысль: [человек может уже давно выйти из ситуации, в которой ему приходилось постоянно быть настороже, но сама настороженность никуда не исчезает. она остаётся в теле, остаётся в лице, остаётся в привычке контролировать себя ещё до того, как ты успел что-то сделать]. и тогда тот взгляд, которого когда-то приходилось бояться, больше не нужен, так как ты продолжаешь смотреть на себя его глазами сам. ведь если человека долго оценивают, он перестает жить и начинает постоянно себя редактировать. вопрос к тем, кто за мной следит: вам тоже кажется, что за последний год я стала более зажатой и скованной? или это только моё внутреннее ощущение? 🤔

но не будем о грустном! посмотрим на Марселя 5 секунд перед сном 🐰

каждый раз, когда я приезжаю в родной город, происходит что-то странное. несмотря на весь путь, который я прошла, внутри будто снова просыпается тот самый уязвимый ребенок. тот, который всё ещё надеется, что в этот раз всё будет иначе — что мной наконец искренне заинтересуются, спросят, как я живу, обнимут, заметят, что я перестану чувствовать себя человеком, которого как будто не очень хочется узнавать. наверное, именно так и работает эта часть внутри нас. она не знает, сколько тебе лет, сколько терапии ты прошла и сколько всего уже поняла. она просто продолжает ждать той любви, принятия и внимания, которых когда-то не получила. и каждый раз тихо надеется: «а вдруг теперь?» а потом я снова вижу знакомые вещи: кого-то хвалят за то, за что меня когда-то стыдили, кому-то позволяют быть таким, каким мне быть было нельзя, а я ловлю себя на мысли, что больно мне не только из-за этого. 🐰 больно потому, что я опять приехала за чем-то, чего, наверное, никогда и не было. за каким-то особым отношением. за ощущением, что мной дорожат просто потому, что я есть. и каждый раз мой внутренний ребенок снова спрашивает: «а вдруг теперь меня наконец увидят?» и каждый раз ему приходится сталкиваться с одной и той же реальностью. наверное, самое сложное для меня сейчас — принять, что наши отношения сегодня, скорее всего, лучшие из тех, какими они могут быть. не идеальные, не такие, о которых я мечтала, но реальные. и, кажется, взросление для меня сейчас — это не перестать чувствовать боль. а перестать каждый раз ехать туда в надежде получить ту безусловную любовь, которую мне просто не могут дать. не потому что я её не заслужила. а потому что у другого человека, возможно, никогда не было возможности или способности её дать.

в дисфункциональной семье я научился... взрослые, которые выросли в дисфункциональных семьях и очень рано столкнулись с ощущением нелюбви, часто говорят одну интересную вещь, — что детство многому их научило. например, такие люди умеют: ➡️ быть очень внимательными к другим и почти не замечать собственные потребности; ➡️ по тому, как папа открывает дверь ключом, понимать, в каком настроении он пришёл домой; ➡️ быть тихими, удобными и не создавать проблем; ➡️ справляться со своими трудностями самостоятельно и не просить о помощи; ➡️ чувствовать ответственность за эмоции других. «мне невыносимо, если на меня кто-то обиделся»; ➡️ спасать всех вокруг, кроме себя. «я помогу другому, даже если сама уже без сил». если посмотреть со стороны, кажется, будто это какие-то полезные навыки, но проблема в том, что появились они не от хорошей жизни. это не сильные стороны характера. это способы адаптации, которые когда-то помогали ребёнку выжить в ситуации, где рядом не оказалось достаточно надёжного взрослого. ребёнку пришлось слишком рано повзрослеть и взять на себя ответственность, которая вообще-то ему не принадлежала. по разным данным, 90% клиентов психологов — это взрослые, выросшие в дисфункциональных семьях. и когда такие люди приходят в терапию, мы постепенно пытаемся дать им то, чего когда-то очень не хватило: безопасный контакт, поддержку, внимание без осуждения, но именно это нередко оказывается самым сложным, потому что близость начинает пугать. клиент может обесценивать психолога, закрываться, исчезать после особенно важных сессий или обрывать контакт именно тогда, когда терапия касается чего-то очень болезненного. и дело не в том, что человек не хочет изменений. просто психике недостаточно один раз услышать, что теперь всё иначе. что рядом уже нет отвергающей матери или жестокого отца. ей нужен совершенно другой опыт — опыт, в котором на уязвимость отвечают принятием, а не отвержением, где близость не заканчивается болью, где другой человек остаётся стабильным, предсказуемым и не исчезает, когда становится сложно. именно о работе с людьми, выросшими в дисфункциональных семьях — как с явной, так и со скрытой дисфункцией, — будем говорить 13–22 июля на международной онлайн-конференции «Нелюбимые с детства». что будет: ➡️ разбор самых частых запросов взрослых детей из дисфункциональных семей: хроническое одиночество, повторяющиеся деструктивные сценарии, чувство пустоты, последствия травматического опыта, довербальная травма, страх отвержения, замороженная витальность; ➡️ более 25 экспертов, которые работают с темой ВДА и ВДД; ➡️ среди иностранных спикеров — Антони Джанетти (ученик Ричарда Эрскина) и Джоан Фаррелл (соавтор схема-терапии); ➡️ больше 10 психотерапевтических подходов: психоанализ, психодрама, гештальт, экзистенциальный анализ, EMDR, транзактный анализ и другие; ➡️ демонстрационные сессии, супервизии, терапевтический и супервизионный каскады, вечерние круги и разборы кейсов. 📎 подробнее о конференции — по ссылке. Реклама ООО "Институт Лайф Практик" ИНН 1686033224 erid 2Vtzquvex7s

пустота — когда некому быть свидетелем. обычно пустоту описывают как ощущение, будто внутри совсем ничего нет. будто человек ничего не чувствует, ничего не хочет, ничто его не радует. но если честно, мне кажется, что пустота — это далеко не всегда про отсутствие чувств. скорее про отсутствие того, кто мог бы эти чувства увидеть. представьте ситуацию: вам очень больно, страшно, одиноко, но рядом нет никого, кто сказал бы: «я вижу, как тебе сейчас тяжело». нет человека, рядом с которым ваше переживание становится реальным. 👉психике вообще очень сложно существовать в полном одиночестве. не потому что мы слабые, а потому что человеку буквально нужен другой человек, чтобы постепенно научиться понимать самого себя. мне кажется, именно поэтому иногда возникает странное ощущение, будто без другого человека ты начинаешь немного исчезать. как будто всё, что происходит внутри, существует только до тех пор, пока это кто-то видит. именно поэтому людям бывает так важно кому-то написать, рассказать про свой день, поделиться какой-то мелочью, показать фотографию заката, не потому что закат уникальный, а потому что очень хочется, чтобы кто-то ещё стал свидетелем этого момента. и мне кажется, именно здесь очень хорошо становится понятен один из самых болезненных критериев прл — хроническое чувство пустоты. пустота при прл — это не просто скука или апатия. внутри может быть огромное количество эмоций — тревога, стыд, злость, тоска, но при этом остаётся ощущение, будто собственного устойчивого «я» всё равно нет. будто своё существование приходится постоянно подтверждать через что-то внешнее: через отношения, через достижения, через внимание, через человека, который скажет: «я тебя вижу». 🫂 и чем сильнее эта пустота, тем сильнее хочется найти кого-то, кто сможет её заполнить. отсюда часто появляется ощущение, что один человек становится буквально центром всей внутренней жизни. потому что кажется, будто без него исчезает и ощущение самого себя. если добавить сюда ещё и нарциссическую травму, становится немного понятнее, почему это вообще происходит. ребёнок узнаёт себя не самостоятельно. сначала он узнаёт себя через взрослого, который замечает его эмоции, помогает их назвать, показывает, что они имеют смысл. если этого опыта было недостаточно, очень сложно вырастить устойчивое ощущение себя. словно внутри так и не появился человек, который мог бы сказать: «я вижу тебя». и наверное, одна из самых важных задач терапии — постепенно вырастить такого свидетеля внутри себя, то есть научиться замечать себя без постоянной необходимости искать подтверждение снаружи. если вы понимаете, что годами живёте с ощущением этой пустоты, постоянно ищете подтверждение своей ценности в отношениях, болезненно переживаете дистанцию или будто совсем не чувствуете, кто вы без других людей, — с этим можно работать. а если вы узнаёте себя в этом тексте и понимаете, что с этим хочется разобраться не в одиночку — мы можем помочь. подробнее о нас — по кликабельным ссылкам: я (Варя) работаю в кпт-подходе с использованием навыков дбт и акт. Серёжа — гештальт-психолог и травматерапевт.

«ты дал мне нежеланную жизнь, и я дам тебе такую же». это фраза творения франкенштейна, обращённая к своему создателю. и если честно, мне кажется, она очень точно описывает одну из самых болезненных вещей, с которыми сталкиваются люди, выросшие в дисфункциональных семьях, потому что после детства, в котором было много боли, унижения, насилия или пренебрежения, нередко появляется злость. не просто раздражение, а очень глубокая злость. та, которая иногда сопровождается мыслями о мести. и как бы страшно это ни звучало, сама по себе она не делает человека плохим. потому что очень часто желание отомстить — это не столько про причинить боль другому, сколько про попытку наконец восстановить справедливость, вернуть контроль, обозначить границы. как будто психика говорит: «ты не имел права так со мной поступать». «я больше не хочу быть беспомощным». «со мной так нельзя». у кого-то эти мысли так и остаются мыслями. кто-то никогда не признаётся себе, что вообще злится. а кто-то действительно пытается отомстить, но вместо облегчения сталкивается с ещё большей пустотой, потому что месть далеко не всегда приносит то чувство, которое мы от неё ждём. именно поэтому мне кажется такой важной тема злости. не как чего-то, от чего нужно срочно избавиться, а как чувства, за которым часто скрываются нарушенные границы, бессилие и очень сильная боль. если вам интересна эта тема, 30 июня в 18:00 (мск) пройдёт бесплатный вебинар от Life Practic. будут говорить о том, как психологу работать с темой мести, какой смысл она может скрывать, разбирать примеры из фильмов и реальные случаи из практики. спикер: Константин Логинов, гештальт-практик с опытом 20+ лет и супервизор. а ещё всем зарегистрировавшимся подарят статью об ошибках терапевта, которые могут усиливать стыд, недоверие и сопротивление у взрослых, выросших в дисфункциональных семьях. ➡️ РЕГИСТРАЦИЯ НА ВЕБИНАР 💚 Реклама ООО "Институт Лайф Практик" ИНН 1686033224 erid 2VtzqxMFyrR

я потратила большую часть жизни, пытаясь починить себя. если честно, очень долго мне казалось, что со мной что-то не так. не в бытовом смысле, а как будто на каком-то фундаментальном уровне. будто внутри есть поломка, которую нужно найти, понять и обязательно исправить, поэтому много лет я занималась саморемонтом. это были попытки разобраться, почему я чувствую именно так, реагирую именно так и почему вообще не могу стать нормальным человеком, который просто живёт свою жизнь. в какой-то момент это стало похоже на бесконечный проект. мне казалось, что вот ещё немного — и я наконец себя починю. стану стабильнее. спокойнее. увереннее. перестану слишком остро реагировать, слишком сильно привязываться, слишком много переживать. спойлер: у психики оказался очень интересный взгляд на слово «ещё немного», потому что каждый раз находилась новая проблема. новая причина быть собой недовольной. новая часть себя, которую срочно нужно было улучшить. 🙄 даже терапия иногда становилась частью этой истории, то есть не местом, где можно познакомиться с собой, а местом, где нужно срочно себя доработать до финальной версии. будто где-то существует идеальная я: без симптомов, без страхов, без стыда, без уязвимости. и если очень постараться, однажды я до неё доберусь. мне кажется, в этом месте мне неплохо помогала моя нарциссическая травма. потому что мысль «со мной всё в порядке» её совершенно не устраивает. ей либо нужно быть самой ужасной версией человека на планете, либо срочно стать самой правильной. промежуточные варианты она долгое время считала подозрительными. 😡 и одна из самых неприятных вещей, которые я поняла в терапии, заключается в том, что некоторые вещи вообще не нужно чинить. какие-то части себя нужно понимать, какие-то — принимать, какие-то — учиться учитывать, а какие-то вообще оказываются не поломкой, а обычным человеческим опытом. 🙂 мне до сих пор иногда хочется вернуться к старой идее о том, что ещё немного работы над собой — и всё станет идеально, потому что это очень успокаивает. намного сложнее принять другую мысль: возможно, жизнь начинается не после того, как ты себя починишь. возможно, она уже идёт.

у меня всего 26 тысяч подписчиков, но иногда я чувствую себя одиноко. и я говорю про какое-то особенное одиночество в сети. потому что формально всё выглядит наоборот: у меня есть блог, аудитория, сообщения в директе, люди, которые читают меня годами. с некоторыми подписчиками мы общаемся уже не первый год, и мне правда нравится, что это есть в моей жизни. нравится возможность делиться своими мыслями, получать отклик и видеть, что по ту сторону экрана сидят живые люди. но чем дольше я веду блог, тем больше замечаю одну вещь: внимание и близость — это вообще не одно и то же. где-то глубоко внутри всё ещё живёт очень наивная идея, что если тебя читает много людей, то проблема одиночества должна автоматически решаться. ну правда, после определённой цифры подписчиков вместе с охватами должны выдавать хотя бы пару друзей. ✌️ у меня есть две подруги, одна из них появилась благодаря ведению блога. и это не пост-жалоба. скорее наблюдение. потому что в последнее время я всё чаще думаю о том, что мне не хватает дружеских связей. не потому что рядом плохие люди или мне не с кем поговорить. скорее потому что хочется больше человеческого контакта вне работы, материнства и всех остальных ролей, которые я выполняю каждый день. самое смешное, что времени на это у меня практически нет. у меня работа, учёба, двое детей, блог. казалось бы, при таком наборе обстоятельств мозг должен просить хотя бы дополнительные сутки. но нет. он решил, что сейчас идеальный момент захотеть новых знакомств. 😊 наверное, мне грустно ещё и потому, что не всё можно принести в блог. несколько лет назад такой проблемы почти не существовало. тогда между мной и интернетом было примерно ноль границ. сейчас всё иначе. у меня наконец-то появилось что-то личное. до сих пор считаю это одним из самых неожиданных побочных эффектов терапии. оказалось, что некоторые вещи хочется оставлять только для себя. и вот тогда внезапно выясняется, что для части мыслей нужен не блог. нужен друг. человек, которому можно написать какую-нибудь незначительную вещь просто потому, что захотелось поделиться. не потому что это важно, полезно или достойно отдельного поста. а просто потому что это часть жизни. наверное, ещё сильнее я замечаю это на фоне прл. потому что при прл очень легко сосредоточить всю потребность в близости вокруг одного человека. психика вообще любит такие решения. зачем строить много социальных связей, когда можно выбрать одного человека и возложить на него функции лучшего друга, психолога, эмоциональной поддержки, собеседника, группы интересов и, желательно, смысла жизни. что может пойти не так? правильный ответ: примерно всё. 🙃 чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что устойчивость строится немного иначе. не вокруг одного человека, а вокруг разных связей. когда есть друзья, коллеги, знакомые и просто люди, с которыми тебя связывают разные части жизни. и если честно, мне кажется, сейчас я только делаю попытки это создавать. 👉что довольно забавно, потому что в детстве мне казалось, что взрослые точно знают, как заводить друзей. потом я выросла и выяснила, что взрослые вообще мало что понимают. просто многие научились выглядеть достаточно убедительно. а как у вас с дружбой во взрослом возрасте? стало проще или сложнее находить своих людей? фотка для привлечения внимания.

каково быть мамой с прл, бар и другими аббревиатурами? я совру, если скажу, что легко. но я также не знаю, каково было бы без них. когда родилась соня, я не знала ни об одном из своих диагнозов. и если честно, тогда мне казалось, что я в прямом смысле слова схожу с ума. мне была ненавистна сама идея собственного существования. я не понимала, что со мной происходит, не знала, как себе помочь и что вообще с этим делать. мне была близка только одна мысль — не продолжать жить дальше. сейчас я иногда вспоминаю тот период и понимаю, насколько страшно жить внутри состояния, которому ты даже не можешь дать название. когда тебе плохо не потому что произошло что-то конкретное, не потому что ты переживаешь расставание, конфликт или потерю, а потому что сама жизнь ощущается чем-то невыносимым. и спасибо той версии меня, что она всё-таки дошла до врача. получилось далеко не с первого раза. пришлось пройти через сто кругов ада, сменить тысячу и один препарат, собрать коллекцию побочек, провалиться в тяжелый депрессивный эпизод, а потом вылететь в манию с бредом про какие-то сущности. 0/10, не рекомендую. 😅 но в какой-то момент я хотя бы узнала, что со мной происходит. и это, наверное, одна из самых важных вещей, которые случались в моей жизни. да, после этого были периоды настолько тяжелые, что мне до сих пор страшно их вспоминать. 👉и я совру, если скажу, что начала лечиться ради ребёнка. нет. я начала это делать ради себя. можете называть меня эгоисткой, это окей. 🙂 но в какой-то момент поняла очень неприятную вещь: если я сама не захочу жить, никакая любовь ко мне извне меня не спасёт. ни ребёнок. ни отношения. ни чувство долга. ничего. и впервые мне захотелось не просто дожить до следующего дня, а жить. мысль о втором ребёнке посещала меня редко. для меня абсолютно окей не иметь детей. окей иметь одного ребёнка. окей вообще строить свою жизнь без материнства. у меня никогда не было ощущения, что я кому-то должна рожать. но потом я встретила своего партнёра и желание появилось. сейчас марселю уже 4 месяца. во время беременности мне чего только не пророчили комментаторы. если собрать всё вместе, получится неплохой фильм ужасов. диагнозы ребёнку, обязательную послеродовую депрессию. кто-то вообще написал, что после рождения ребёнка я пойду вешаться, поэтому сейчас могу сказать только одно: идите нахуй. 😠 для кого-то моё решение было неправильным и это окей. но сейчас у меня есть то, чего не было после рождения сони: я знаю свои триггеры, знаю признаки ухудшения, знаю, когда пора обращаться за помощью, а не ждать пока всё окончательно загорится. я больше не одна: у меня есть психиатр. есть терапия. есть навыки. есть люди, которым я могу честно сказать, что мне тяжело и есть работа. если честно, работа даёт мне очень много опоры. иногда я думаю о том, насколько странно всё сложилось: когда-то я сама сидела в кабинете психиатра и не была уверена, что переживу очередной тяжёлый эпизод. а сейчас ко мне приходят со своими кризисами. и каждый раз это немного напоминает мне о том, какой путь вообще был пройден. не в формате «смотрите какая я молодец». скорее в формате: охуеть. я реально дожила до этого момента. 😎 и для человека, который когда-то не был уверен, что вообще доживёт до будущего, это очень много! да, у меня всё ещё есть бар. прл. птср. но моё скромное никому не нужное мнение состоит в том, что сейчас на моих детей намного сильнее влияет не наличие диагнозов, а то, что я с ними делаю: я лечусь, я хожу в терапию, я использую навыки и когда мне становится тяжело, я больше не воспринимаю это как конец света. и наверное главное, чему меня научили годы терапии: детям не нужна идеальная мама. им нужна достаточно хорошая мама. и если честно, эта мысль помогает мне намного больше, чем попытки стать человеком без симптомов, ошибок или тяжёлых дней, потому что идеальных людей не существует, а вот живые люди, которые учатся справляться, существуют. и мне кажется, моим детям это пригодится намного больше. 🤞

феномен из личной терапии. 2 раза в своей личной терапии я сталкивалась с одним и тем же моментом: поднимается болезненная тема (в первый раз — отец, во второй — отношения), в контакте с терапевтом что-то идет не так, и я начинаю злиться и просто исчезаю примерно на месяц. ☕️ и каждый раз это выглядит как очень странный способ “выйти из процесса”, который вообще-то мой, но в моменте как будто становится слишком много всего сразу: контакта, эмоций, уязвимости, злости — и психика такая: ну всё, выходим, спасибо, до свидания. и дальше начинается самое интересное: я остаюсь с этим одна: с этим копанием внутри себя, с которым вообще-то тяжело быть в одиночку, но при этом терапия остановлена мной же, и не потому что случилось что-то объективно непереносимое, а потому что появилась злость, с которой я не очень умею оставаться в контакте. и получается такой красивый внутренний сюжет: я одновременно и участник процесса, и человек, который этот процесс прервал, и потом еще сижу внутри этого и думаю “ну да, логично, конечно”. 😔 впоследствии я возвращаюсь и когда меня спрашивают “как вы?”, я выдаю что-то в духе: “да я вот злилась на вас месяц”. и дальше начинается разбор. и что в первый раз, и что во второй, мне говорили, что вообще-то важно, что я это принесла, что я не обнулила это полностью и не сделала вид, что ничего не было. и каждый раз это звучит как-то неожиданно нормально, хотя внутри у меня это ощущается как “ну да, я просто месяц занималась эмоциональной археологией в одиночку, ничего необычного”. и вот что мне здесь интересно: в реальной жизни у меня с выражением злости всё примерно так же. она для меня до сих пор ощущается как прямая угроза любым отношениям, вообще любым, без исключений. поэтому включается либо режим “я сейчас всё разнесу и останусь одна на планете” (в реальности — нет), либо режим “да нет, всё нормально”. максимально спокойное лицо, максимально сжатая челюсть и полный запрет на то, чтобы вообще что-то показать. 🙄 и второй вариант почти всегда проигрышный в долгую, но очень выигрышный в моменте, потому что он сохраняет видимость “я удобная, со мной всё ок, меня можно не бросать, не злиться на меня, не разочаровываться”. и там уже не про честность, а про выживание контакта любой ценой. и дальше это всё, конечно, не исчезает. потому что злость, как оказалось, не умеет растворяться от игнорирования. удивительно. и тогда она может превращаться в пассивную агрессию, в какие-то странные реакции, в “я вроде ничего не сказала, но как будто всё сказала”. ага ага, очень эффективная стратегия. и при этом у меня уже есть прямой опыт в терапии, где злость не разрушает контакт, а иногда даже наоборот делает честнее, более реальным. но это знание пока очень плохо переносится в реальную жизнь, потому что там работает старая логика: злость — риск потерять контакт. и поэтому выбор всё ещё очень простой и очень кривой: либо в голове “я сейчас всё уничтожу, конечно” 🙃(спойлер: нет), либо я проглатываю язык, улыбаюсь и делаю вид, что ничего не происходит: 👉чтобы не испортить. чтобы не быть сложной. чтобы не чувствовать вину. чтобы быть одобренной. а потом уже в одиночку разбираться с тем, что на самом деле никуда не делось и просто аккуратно переехало внутрь. пойду позлюсь! 👊

реактивность и неконтролируемая агрессия при прл.

вопрос: при прл реактивность и неконтролируемая агрессия, отталкивание, обесценивание, резкость проявляются по отношению к близким людям или в принципе ко всем? как происходит сам процесс всех эмоций?

обычно при прл самые сильные реакции возникают именно в близких отношениях, потому что там появляется эмоциональная привязанность, страх отвержения, зависимость от отношения другого человека и высокая чувствительность к любым изменениям в контакте. но схожие реакции могут возникать и с менее значимыми людьми — например, если ситуация задевает какие-то болезненные темы, ощущение критики, игнорирования, стыда или отвержения. но обычно именно в близких отношениях все это проявляется намного интенсивнее. условно, человек с прл может достаточно спокойно взаимодействовать с коллегами, знакомыми или людьми «на дистанции», но при этом очень резко реагировать на что-то в отношениях с партнером, друзьями, семьей. например, что-то воспринимается как отвержение, холодность, игнорирование или угроза отношениям — и внутри за секунды может возникнуть очень сильная смесь из тревоги, стыда, страха и злости. а дальше уже попытки как-то срочно снизить это напряжение: через агрессию, отталкивание, обесценивание, резкость, импульсивные действия, угрозу разрыва контакта и тд. 🙂 причем потом нередко приходит обратная волна — чувство вины, стыда, страх, что человек теперь точно уйдет. но важно понимать, что люди с прл очень разные: 👉у кого-то агрессия больше направлена наружу, у кого-то почти полностью внутрь себя. у кого-то реакции яркие и заметные, а у кого-то это больше внутренний пиздец, который человек старается максимально скрывать. задать анонимный вопрос.

периодически ловлю себя на мысли: если бы мне в 2023 показали эти фотографии, я бы не поверила. потому что 2023 год был самым тяжелым годом в теме моего ментального здоровья. тогда была суицидальная попытка, после которой я все-таки осталась жить. и сейчас, в 2026, я бесконечно этому рада! тогда мне казалось, что впереди либо вечные эпизоды, либо бесконечное выживание между ними. 👉а сейчас у меня последняя двухдневка в акпп по зависимому поведению, рядом лежит Марс, где-то бегает Соня и я живу какую-то очень обычную жизнь, которая тогда казалась мне абсолютно недостижимой. 🙂 кажется, главный вывод, который я вынесла за эти годы — даже самые страшные состояния заканчиваются. и психические расстройства, эпизоды и кризисы — это не вся личность человека целиком. а какой год в теме ментального здоровья был самым тяжелым для вас? и какие выводы вы вынесли из него?

про комьюнити. 😀 этому пространству уже довольно много времени. идея комьюнити когда-то выросла из очень простого ощущения: людям важно быть среди тех, кто понимает их опыт: 🤍без необходимости постоянно объяснять, почему тебе может быть тяжело даже от «обычных» вещей; 🤍без взглядов в стиле «да ты просто накручиваешь себя»; 🤍без попыток сделать вид, что психических расстройств, тяжелых состояний, травматичного опыта и эмоциональной нестабильности не существует. мне кажется, огромное количество людей живет в ощущении изоляции от других. особенно когда у тебя бар, прл, птср, тревожные или депрессивные состояния, проблемы с самоповреждением в анамнезе, зависимостью, отношениями, идентичностью. и в какой-то момент становится очень важным хотя бы иногда находиться среди людей, которым не нужно по полчаса объяснять, каково это. поэтому мне хотелось создать пространство, где можно говорить о таких вещах без страха осуждения и без необходимости все время «казаться нормальным». но при этом комьюнити — это не хаос без границ. здесь есть правила, и я очень прошу ознакомиться с ними после вступления! для меня правда важно, чтобы пространство оставалось безопасным для людей внутри. администраторы комьюнити — я и сережа. сережа — гештальт-терапевт и травматерапевт, а я обучаюсь на клинического психолога и работаю в кпт-подходе с использованием дбт и акт. также в комьюнити есть отдельный список доверенных специалистов, информацию о которых я размещаю и которых могу рекомендовать. и да, наверное, еще важно сказать — это пространство я создавала не как «идеальный психолог», который все понял про жизнь, а как человек с бар, прл и птср, который слишком хорошо знает, насколько иногда тяжело оставаться с этим один на один. ссылка на комьюнити