Опусы шальной разведенки

Вся твоя беда, Аленушка, пишут мне разные там мужчины, что дохрена ты особо умная. Вот убавить бы половинку. Тогда, глядишь, тебе боженька и лужайку бы дал, и полежайку. Что сказать-то? Да если бы мне каждый раз за такой комментарий платили - я б уже и заводик себе прикупила свечной. И каждому лично по свечке в причинное место бы выслала. Что можно сказать-то о человеке, который берет - и объясняет другому, что ум - это вроде как недостаток? Вы сами себя сейчас слышите? Причем, именно в женщине ум - это вроде как недостаток, она же примерно как декоративная собачка должна быть махонькая: в глаза там заглядывать, что ли? И попискивать при коитусе, как дырявый резиновый пупс. И еще обобщение лютое, что, мол, ВСЕ мужики, мол, боятся и сторонятся умных баб. То есть... Вы же должны уметь в логику? То есть... Сообщая такое, вы весь пол свой мужской именуете недалекими пусями, каковым чтобы как-то себя покомфортнее чувствовать - нужно, чтобы рядом был кто-то... ну, типа собачки. А иначе вам край - и у вас не встанет. Никогда, ни в одной стране, кроме нашей вот этой России, я не слышала, чтоб мужики вот в таком самолично расписывались. Потому что позор и зашквар, каковому вообще нет подобия. Даже Панин, который себе как-то взял - и глупее нашел (по причине собачки как раз-таки) не так сильно в глазах моих опустился, как вот эти вот мужики, которые прям проповедуют глупость... как особенный бабий дар, не стесняясь и не показывая справочку.

Или вот страшные мужики, например. Да что с ними такое? Вернее, что это такое происходит с нами, товарищи женщины, что у нас аж полужопия сводит от неудовольствия нашими рожами? А еще, разумеется, жопами и другими конфигурациями тулова? У меня в ленте есть объективно и однозначно очень страшные мужики. Никакой это не лукизм и не шейминг по форме черепа. Это факт. Извините, факт. Там прекрасно буквально всё. Так прекрасно, что восхитительно! Ну, допустим, там жопная складка вертикально проходит сквозь брови прям от лысины как траншея. Уши там - ну, слонёнок Толик. Кожа - тоже примерно такая. Рост - ну метр в тюбетейке от силы. Вес - ну три шашлыковых барашка. Глазки - два таракана в булке. Нос - как свёкла под кислотою. И чего эти люди постят? Луки, блядь. Прямо отовсюду. Вот я, маменькин дивный красавец, на рыбалку пошел с друзьями. Вот я сбоку. А вот - анфасом. Вот животик мой из-под футболки. Вот я в кепке - конечно, в кепке. Вот в сандалях на босу ногу. Да любая, простите, баба, наложила бы восемь фильтров, утопила себя в ванне крема, уколола себе всё, что можно - и осталась бы недовольна, потому что ну... стрёмная челка. Кривоватые, в целом, зубы. Пошловатая, в целом, рожа. Губы тонкие. Уши - толстые. Нос торчит посредине как флюгель. Щас придут эти сёстры про цеху - и про всё это враз расскажут. А мужчины-то? Там сердечек как в ебучий день Валентина. Те же бабы, что под видосом, где пою я, как рыба севрюга, написали мне "боже правый, хоть бы руки свои закрыла, очень жирные твои руки и ебало уже постарело" - мужикам этим ставят сердечки. Мол, какой ты у нас красавец! А шашлык-то какой сготовил! А улыбка-то как у дракона. Там, конечно: дракон-беззубик. Но они прям от чистого сердца! Мол, как ты похудел, родимый. Весишь, видимо, меньше тонны? А идёт тебе, молодчинка. И футболка идет и сандали. Я не знаю, какой тут вывод. Что живу я в стране, где бабам проще нахрен сойти в могилу, чем найти себе нахрен пару в сорок лет, например, а не в двадцать? Ты ж прям страшная для Толяна, у которого уши слоновьи. Руки там у тебя чего-то. Возраст, жопа и все остальное. А ему наши бабы сказали, что жених он и терминатор. Я хочу, чтоб я в новой жизни родилась бы в стране пожарче. Ну, допустим, в карибском бассейне, где идешь ты, уже седая, и несешь свою жопу, как глобус, и покачиваешься как баржа. А вослед тебе: БЕЛЛА! БОНИТА! МИ ДЕСТИНА или чего там они все тебе вслед орут-то? Я не слышала вот ни разу, только раз один Анатолий, у какого слонячие уши, написал мне про страшную рожу. А девица, что ставит сердечки Анатолию, как красавцу, написала про толстые руки. Вот и все мои комплименты.

Кофе Лювак вот еще. Я когда услышала - я за уши схватилась. А как увидела цену на этот кофе - так еще сутки в подушку орала. Я мечтаю бухнуть с маркетологом, который насрал людям в уши, придумав особую микробиоту в желудках несчастных циветт, которая делает сраненький кофе из Явы наполненным запахом - нет, не говна, а теплых, гладких подмышечек рая. Или чего они там щас втюхивают? Ну, были раньше циветты, действительно. Нормальные звери, довольно разборчивые. Носились по Яве там, по Сулавеси. Питались зародышами кофеина. С кустов, понимаете? На вольном поле. Ну, то есть, серьезно могли выбирать. Как вы в магазине, когда помидоры руками полапали, носом понюхали, потыкали в них на разлом и на сжатие - и только потом положили в корзину. А тот помидор, что собою поехал, подгнил, подзаветрился и обосрался еще на кусте - тот вы и не берете. Короче, вот вы - вы и есть та циветта, которая срала нормальными зернами. Поскольку сама себе их выбирала. Конечно, ленивые индонезийцы сочли, что тут проще отмыть от говна, чем самостоятельно, на солнцепеке всё лапать и жать. То есть, ну выбирать. За них уже выбрали эти циветты. Осталось туристам продать за мильён. Поскольку нормально же всё там отмыли. И вышло неплохо. Отборный же, ну! И дело пошло. Только вот в чем проблема. Теперь надо эту циветту ловить. И ждать, что посрёт. А она убегает. И срать по желанью не хочет никак. Туристы же ждут. Надо как-то справляться. Поймали циветт, накормили дерьмом. Ну, то есть, обычными зернами с Явы. Вот это подгнило, а тут таракан. А тут недозрело, а тут перезрело. Нормально. Терпимо. А что до циветт - давайте придумаем им супер-жопу, желудок и очень крутую кишку. И скажем туристам, что кофе прекрасен, поскольку циветта ну типа Мидас. Все, что попадает в ее это жрало, доходит до жопы и падает в кружку - то стоит примерно четыреста баксов. Сейчас дегустацию вам проведем. Ну, слышите нотки подмышечек рая? Вот то-то же. Нехуй. Платите в казну.

Или вот ревень. Это ж, собственно, та еда, что нужна, когда еды-то и нету? Пироги там с ревнём. Ревенем? Кисели и компоты невкусные. Кто-то варит сейчас кисель? А зачем, чтоб обои клеить? Или брюква. Животных кормить? В моей детской какой-то книжке брюкву жрал цирковой элефант. Ну, морковь еще жрал немножко. Или репа. Ну, это картошка, но дешевле. И проще хранить. Ни ростков из нее не полезет, ни глазков. И не сразу сгниёт. У картошки такое вот свойство есть чтоб гнить прямо целым мешком. Или этот еще. Сельдерей. Вы его прям действительно жрёте? А зачем? Это ж одеколон, только в виде зеленой палки. Или этот. Такой цветок, что размером с кулак спортсмена. Как его? Вечно путаю с этим. Ну, с анчоусом. Это рыба. А цветок-то? Забыла, как. Называется очень хитро. Ну, короче, еще цветок. Его солят для пиццы в банках. А еще пекут целиком и жуют на тупых вечеринках. Кто додумался его печь? Продавать в крутых ресторанах? Нет, серьезно, зашла пожрать в сильно модное заведение - а у них там на завтрак ПОЛБА. Полба, поняли? С этим… с парфэ. Из чего? Ну, конечно, из репы. И какой-то еще птитим с ревенем, мать его куропатка. Где я? В древней петровской Руси? Лапоть щас принесут к этой каше? Заместили и здравый смысл вместе с годным названьем продуктов? О, открыла меню. Иван-чай! Триста семьдесят рубликов чайник. Я все правильно поняла, это сраный сорняк фиолетовый? Ну, который мы с детстве косой в огороде нещадно косили? Надо ж было его продавать. Вместе с брюквой и этим… птитимом. Из овса, полба - это ж овес? Ну, тогда ИГОГО, давайте!

Даже не приглашайте нас на ваше пати, если оно не нате.

Кажется, пора что-то решать с личной жизнью. Овощи вот. Овощи же? Мозг, перестань!

Не могу пошевелиться. Даже с тем, чтобы вызвать врача. А ведь полчаса назад кто-то бодрый орал, что сожрёт арбуз целиком - и сожрал. А потом ещё десять минут бегал голый в арбузной шляпочке. Вразуми, господи, чревоугодицу Алёну Леопардовну. Не дай ей впредь прикоснуться устами сахарными ни к черешне, ни к бахчёвым культурам. А то и правда взорвется звездою сверхновою. Не в плане славы, а пополам.

Все-таки, забавная сеть фейсбук. В последние три года тебе достаточно запостить лицо, напоминающее жопу - и ты садишься в месячный бан за оскорбление жополицых, фетишизм, экстремизм и пугающий эротизм. Картина Боттичелли - бан. Назвать бывшего козлом - бан. Запостить кадр из «Килл Билла» - бан: чрезмерная жестокость, призывы к самоубийству. Тот же фейсбук: впомните, что происходило с вами шесть лет назад и поделитесь воспоминанием со своими друзьями. Я - шесть лет в воспоминаниях фейсбука:

Мальчик пишет вчера. Красивый, капец. На Йена Сомерхолдера похож - прям десяточка. Я глаза на клавиатуру выронила, а запотевшими ручками ручками теребонькаю мессенджер. - С днем рождения Пушкина Вас! - написал. "Вас" с большой буквы - ну, глупенький. Дальше пишет, мол, долго думал, кого поздравить со знаковой датой. И никого не нашел, кроме Вас. Вы же вроде учительница по литруше, ничо не путаю? А я себе его аватарку уже на рабочий же стол повесила. Он там по пояс голый в спортзале. И эта челочка глаз закрывает. Один. Ну, левый, там отзеркалено. Вторым он смотрит мне прямо в душу - и говорит: ВЫ УЧИЛКА ЛИТРУШИ! Вы, видно, Пушкина лично знаете, поэтому вот вам мое сообщение. Я - парень вежливый, плохо учился и все зачёты вот так получал. Напишешь старенькой томной училке, мол, с годовщиной Вас революции. Она растает. Поставит тройку. Ну вот, поставьте мне лайк сердечком. Какая сука ваш этот возраст. Прям забываешь, что тебе сорок. Прям видишь нечто, что с голым торсом - и память гадкое вдруг подсунет. А он же пишет тебе как училке. И ничего в виду не имеет. Ляксандр Сергеич, идите в жопу. И ваши чудные эти мгновенья верните взад. Пролетели быстро. А я ж ещё хорошо стреляю. Меня Дантесы-то не загубят во цвете лет, чтобы всё вот это мне не досталось. Пиф-паф - и нету. Сиди, дружи, привыкай к тому, что тебя на "Вы" теперь называют.

Что может быть забавней мужчины, что с ноги пытается влезть тебе в голову? Вот сидит прям — и рассуждает, что я делаю и почему. Прямо мамкин психолог, решивший, что глубина всех моих мотиваций коррелирует с величиной входного отверстия. Типа вот же тут дырка–то, рот. Что оттуда у ней вылетает — то внутри у неё и лежит. Нет, с одной стороны, ты простая. Это он мне сейчас говорит. У тебя нет границ, нет секретов, ты сама про себя всё выложишь, объяснишь и напишешь в соцсети. В этом плане ты даже не баба, у тебя нет второго дна. Но с другой стороны - это дикость. Ведь должны быть у бабы секреты и должно быть чего-то личное, недоступное никому. Чтоб сидеть у тебя на кухне и смотреть на тебя, как в бездну. Типа что же она там думает, вот бы череп ей проломить. Я сижу, я не возражаю. Я вообще не вполне чтобы слышу. Потому что в башке-то пусто, там же выжженная земля. Там гуляет перекати-поле и толкается гулко в уши. Вот направо его подует, вот налево его толкнет. А еще - говорит - я понял, что должна быть не только загадка, но какая-то сентиментальность, чтобы женщиной тебя звать. Ну, как будто вот это вот можно трогать, мять и менять как флюгер, а вот тут у тебя - первый мальчик, письма, выжженные цветы. И вот это - твоё навечно. Это зона вообще недоступна. Ты из этого наполовину состоишь как из женской брони. У тебя же - какая-то дикость. Ты над всем этим ржешь, как лошадь. Ты готова армейские письма от любви своей первой читать. Прям со сцены. Не цепенея. Не впадая, увы, в ностальгию. Не краснея, не холодея от эмоций, которые есть. Может, нету их, я не знаю. Может, ты вообще психопатка. Может, надо тебе к психологу твою женскую суть полечить. И вещает. Как доктор Пилюлькин. Раскорячивший под микроскопом моль, лишенную всех расцветок, что три года жила в шкафу. Моль молчит. У нее диагноз. От вот этого идиота. С идиотами спорить - это даже моли-то западло. Моль горюет внутри такое: двадцать лет на одном портале она тихо хранила письма от мужчины там одного. А вчера что-то отвалилось, что-то снова ушло из России - и все письма тех лет пропали, уничтожились без следов. Двадцать лет она заходила, перечитывала их, смотрела в них как в бездну, как в напоминание, а теперь все пропало навек. И она чуть раскосо смотрит в рожу некому идиоту, что сидит тут и рассуждает, словно гвозди вбивает в лоб. Я такая, ты верно понял. Никаких у меня секретов. Я любую хуйню из жизни прям со сцены и расскажу. Просто тяжко же вот признать-то, что хуйня - это ты, дружище. Залетишь сейчас прямо в уши - и из пальцев уйдешь в фейсбук. Есть другие. Надеюсь, будут. Те, что так меня отравляют, что живут во мне десятилетия. И со мною, наверно, умрут.

В Петербурге время летних веранд. На каждой сидишь, греешь уши. Возле сербского ресторана расположилась нелепая стайка девочек: две из них, разумеется, в шляпках. Ну, такие. С полями. Светлые. Чтобы мошки слетались на них, или голуби смачно срали. И щебечут. О мужиках. И одна так заметно орет, что не слушать её невозможно. - Я такая ему говорю: я вообще не такая женщина. Я должна человека узнать, а потом уже секс и прочее. Он такой отвечает мне: мы уже две недели встречаемся. Ну и что - я ему говорю. Если надо - то будет два месяца. Или года. Не можешь терпеть - значит, ты несерьезно относишься. Надо вам его показать, познакомить, чтоб вы мне сказали, стоит ли эта выделка свеч. Так-то он не дурак, стоматолог. Но ведет себя, как дурак. И такая сидит. Такая. Что вообще это, блять, за конструкция? Почему все вокруг ТАКИЕ? Даже те, кто вообще не такой. Ладно, я про другое хочу. Вот сидит она, чото щебечет. И кому ты, подруга, врешь? Почему вы друг другу врете? Вот у нас же с Самсоновой как этот весь диалог бы выглядел? - Ну, и чо там твой этот хрен? Две недели уже встречаетесь. Страшный, что ли? - Ага, прикинь. Квазимода. И пахнет молью. - Ясно. Чо тогда не пошлешь? - Дак полезный же. Стоматолог. - Ух ты, ептваю. Познакомь. Я себе даже шляпку куплю, если надо. С полями. Светлую.

Почему я не сплю этим утром? Потому что белые ночи. Потому что комар-косиножка залетел мне буквально в рот. Потому что пошла я в ванну, чтоб сварить себя в белой пене (это, знаете ли, помогает, чтоб вот взять - и варёной уснуть). Но увы, даже тут не сложилось. Потому что огромная палка, на которую крепится шторка, залепила мне по башке. НА БАШКУ ПРЯМО ОТВАЛИЛАСЬ, А КОГДА Я ЗА ШТОРКУ ЦЕПЛЯЛАСЬ, ТО ЕЩЕ СУКА БЛЯ ПОСКОЛЬЗНУЛАСЬ ПРЯМО МЯГКОЮ ЖОПОЙ О БОРТ. Говорила мне мама когда-то: выходи-ка, Алёна, замуж. Ну, хотя бы, чтоб кто-то палки над тобою в ночи прибивал. И кидал тебе пару палок. На ночь прямо, чтоб ты уснула. Потому что горячая ванна до добра тебя не доведет. Не послушалась. Институты там какие-то, интернеты. И сиди теперь дура-дурой на ушибленной жопе своей. Завернись некрасиво в шторку, сядь угрюмо на пол холодный - и кури прямо там, воняя изо рта большим комаром. Потому что вчера был вторник, а сегодня настало лето, потому что зачем же слушать то что мать тебе говорит.

Или вот пишет какой-то человек очень сильно находчивый: не о том, мол, писал Оскар Уайльд. Надо, чтобы портрет в чердаке не старел, а толстел потихоньку. Типа жрешь ты пельмени и сало, запиваешь банкой сгущенки, после - пиццу и медовик, сверху - блюдо борща с пампушкой. Что еще? Я б селёдку ела и молодой очень мелкой картошкой. Масла шмяк в нее полкило. И укропчиком сверху посыпать. А селёдки чтоб жирные с пузом. В пузе - разные там запчасти. Вот икра. Вот мужские молоки. Все порезать и жрать с горбушкой. Запивая, конечно, пивом. Много пива, селедка-то с солью. А жиреет там где-то портрет. Зарастает щеками и шеей. Подбородки уже пошли на двенадцатый ярус, как сиськи. Пузо вовсе лежит на столе, а на пузе покоятся локти. А ты заказываешь арбуз из какой-нибудь там доставки - ну, и жрешь его с кожурой. Прямо мордой в него вгрызаясь. А потом достаешь себе выпускное из шкафа платье. Чо там, эсочка? Икс Икс Эс? Поясочек к нему подайте. А портрет закопать в лесу. Пусть его там порвет от арбуза. Под землёю-то не видать, как я жру в него тут от пуза. Благодать же? А то. Благодать. И шарман, как сказали б французы.

Все-таки, "одноклассники" - это лучшее, что мне дал интернет. Зайдешь раз в два года - а тебе там удивительно корпулентные люди наприсылали уже эпилептических рамочек, жоп в жутких стразах, куличей, поздравлений и ёлок. Полистаешь там ленту - а ты, получается, всех моложе, и краше, и тоньше. Ну, и нет на земле ни войны, ни чумы, ни двадцатилетия вашего выпуска. А Серёга-то, боже правый! Что на Ирку тебя променял, когда мать ей купила "дольчики", потому что была барыгой. Лысый! Старый! С огромным пузом. На любой фотокарточке - с рыбой. Как он может быть одноклассником, ведь по фото ему шестьдесят? Или Людка из параллели. С физкультурником что зажигала. Потому что умела ползать по канату на потолок. В фиолетовых куделёчках. Во фланелевом старом халате. Вся страничка течёт майонезом от салатов её с колбасой. Где-то должен мужик быть с рыбой. Почему бы и не Серёга. Не остался же он с той Иркой из-за "дольчиков" тех тупых. И листаешь, листаешь, листаешь. Изучаешь салаты и лица. И уже недостаточно страшно мимо зеркала проходить. Может, ты к себе просто привыкла. Но, вообще-то, Серёга этот или Людка из параллели - это мощно, скажу я вам. Никакая психотерапия, никакой сраный аутотрениг не спасли тебя нахрен от страха скоротечности жизни земной. А на этих двоих посмотришь - и как будто еще полжизни. Дай им будда там добраздоровья, рыбов разных и майонез.

Ну, и в честь последнего дня уходящей весны звучит лирическая композиция про осенний джаз. Танцуют все!

Или вот спрашивают меня: что же это вы, Алёна, своих подписечников не любите? А создается, мол, такое впечатление, создается. Вы, конечно, не пишете, как другие там некоторые, что они у вас жопой читают. Но зато смотрите неприятно так, с прищуром: мол, насквозь вас вижу, голубчиков. И как дрочите, рук не помывши. И как креститесь, не накрыв телевизер салфеткой. Что на это ответить хулителю? Что михрютка он и болван нехороший. У меня как-то, помню, мусорный мешок цельную ночь на горячем полу простоял - а бывают такие полы в квартирах. И вонял на весь дом, понимаете? А тогдашний мой кавалер утром встал с полубрачного ложа, потихоньку надел трусы - и свалил себе восвояси, прихватив тот вонючий пакет. Я тогда чуть замуж не вышла с перепугу и от уважения. Так вот: подписечников я люблю даже больше! Или как-то в горах, помню, встала, на большом своем мотоцикле - и давай прямо с жизнью прощаться. Нет бензина, сгущаются мошки, выползают наружу змеи. Вам, конечно, куда понять-то? Городским. Пешеходным людям. И, короче, вдруг едет мальчик - лет двенадцати. На английском - ни бум-бум. Азиатский ангел. Улыбается чото, машет головою своей, мол, ну, карма. Сдохнешь - переродишься змеёю. И уехал. А после вернулся, на башке волоча канистру. Я тогда прямо разрыдалась. Целовала ему ботинки. Так вот: подписечников я люблю даже больше! Или вёз меня тут таксист. Молча вёз в очень чистой машине. Не спросил меня ни про что - да и сам не издал ни звука. Пукал тоже куда-то в себя - чтобы мне ничего не мешало. Не сигналил, не нарушал. Так вот: подписечников я люблю даже больше! Тех, кто шлет мне проклятья в личку - этих я вообще обожаю. Снисходительных, тех, что с советом - этих очень люблю, изуверски. Мимошедших, какие не знают, что "херня эта делает в ленте" - почитаю и поклоняюсь. Ну и вас изо всех этих сил обнимаю сейчас и лобзаю, потому что сижу одна, пока блогер Самсонова дрыхнет. С кем еще мне поговорить? Не с кем. Значит, вы - мои главные люди. Как вы тут? Отвечайте скорее. И помойте, пожалуйста, руки.

Из всех смертных грехов, нам с блогером Самсоновой присущи зависть и сквернословие, чревоугодие и уныние. А ведь рассчитывали на прелюбодейство и возжелать там чьего-нибудь мужа. - Ты хоть чьего-нибудь мужа желаешь? - спрашивает меня блогер Самсонова. И уточняет: только не из вселенной Марвел! Не из вампирской саги для девочек. Не из Европы. Ну, и не сёрфера. С индонезийского острова. Как его... И плачет, дура. Слезами прямо. - Ну, я не знаю - я говорю. Пожалуй, бывшего. Но не то чтоб прям возыметь. Просто чтобы встретить. А то какое-то впечатление, что растворяются в кислоте. Вот был же некто Валера, скажем. Крутился в центре, ходил в те же бары. И очень было его приятно увидеть мельком, поржать с подругой. Мол, погляди-ка. А пиджачок-то вот этот я ему покупала. Году, пожалуй, в две тыщи третьем. На день рождения. Годовщину! Часы вот тоже. Трусы, конечно. Да чо "хаха"? Оттяни штаны-то! Ну, вот же, красные. Убедилась? И как-то весело сразу станет. И значит, верной дорогой идем-то. Я - очевидно вперед куда-то. А он... в утиль. Как ему и должно. Поймешь такое - и ржешь навыкат. Зубами новыми как Мадонна. И он чего-то в ответ там тоже беззубо шамкает над пивчанским. И справедливость висит над баром. И нет уже ни обид, ни желчи, посколько жизнь - она всех рассудит. И всем отвесит по полной шапке. На что Самсонова отвечает: "Мои такие вообще в могиле. И встретить их как-то неохота. Поскольку рано мне к ним пока что". Но это тоже ведь справедливость? Обидел бабу - и в гроб сошедши с совместным прошлым - остался лучшим! И нет нам дела, чо там с трусами, зубами, пивом и твоей жизнью. И баб твоих мы в сети не ищем, чтоб насладиться тем, что мы лучше. Не поминаем тебя мы всуе, желаем мягкой тебе перинки, цветов красивых над изголовьем и свиста птичек, летящих мимо. Забыла. Злоба! Еще из злобы мы состоим чуть не вполовину. Посколько жизнь - не всегда справедлива, а бывший - часто совсем не беззубый. И бабу лучше нашел, пожалуй. Моложе вдвое. И звать Наташей. Она работает маникюршей и зарабатывает побольше, чем ты. И тоже ему покупает трусы, часы и пиджак. Дороже. Немного бабский. Но это ладно. Ты тоже бабские покупала.

Фейсбук я нежно люблю потому, что здесь можно в реальном времени наблюдать классическую деградацию любых социальных сетей, каких уже было до задницы: чаты, форумы, имиджборды, лепрозорий, жж - ну, чего только не было. И каждый раз начиналось прекрасно: горстка классных людей из "того интернета" находила пристанище - и общалась. Мемы, шутки, классический троллинг и дискуссии на километр. Разговариваешь про говно (а это главная тема, вообще-то), а тебе отвечает профессор европейского универа, увлекающийся японским и чуть-чуть азиатской порнухой. Замечательно, круто, волшебно. Есть зачем оголять катану. А потом прорывало плотину. И говно становилось собою - без малейшего универа, без японского, без сюрпризов. И ты ищешь своих, зажмурясь. Щас, мол. Выщемим прощелыгу! Всем кагалом его заборем, чтоб не срал нам тут без обертки. А их сотни уже, таких-то. Им уже интернет раздали. Ну, и ходишь, повесив рыло. В меньшинстве, как на гейпараде. Теребонькаешь кнопку бана, ощущая свое бессилье. Раньше вовсе её не трогал, мол, народ дураку наваляет. Ссаной тряпкой его прогонит из уютного интернета. Так, что тот уйдет в телевизор восвояси - и не вернется. И еще две недели будет просыпаться в поту и страхе, что профессор его на японском трехэтажным матом покроет. Что налепит ему осьминога на причинное его место и поставит заставкой к игрушке, что другой там чувак накодил. Потому что ну нехуй соваться со своим некалашным рылом в обсуждение к взрослым людям с троекратным образованьем.

Зашла в маникюрошную, а там девки телевизер смотрят. Я телевизер не видела лет пятнадцать, если не больше. Что могу сказать, уважаемые телезрители? Ничего не изменилось. Поэтому… вспоминаем классику. А кто не помнит - тот познаёт, тихо радуясь, что подписан на этот канал. #танцующийхолокост «неуспелилягушкупоймать