Опусы шальной разведенки

Зашла в маникюрошную - а там тетки телевизор смотрят. Я телевизор не видела лет пятнадцать, если не больше. Что могу сказать, уважаемые телезрители? Ничего не изменилось. Поэтому… вспоминаем классику. А кто не помнит - тот познаёт, тихо радуясь, что подписан на этот канал. #танцующийхолокост «неуспелилягушкупоймать

"Цены в России растут на всё" - истошно орет на меня прямо в спам очередная клиника пластической хирургии. "Успейте вложить ваши средства в то, что покажется кому-то бесценным!!! Операция по восстановлению девственности - только до 20 мая по ценам прошлого года, плюс ваша персональная скидка по промокоду "Value". Господи. Вот за что? Почему мне? Что я сделала-то, чтобы вся среда - вот такая?

возьми мое сердцо возьми мою душу мне некуда детца весь мир мой разрушон

Вы, конечно, огорошили меня сочувствием и искупали в незаслуженной любви, поэтому я перед вами в долгу. И сию минуту все поправлю. Ну, чтоб чаша весов снова в нужное место качнулась. И чтоб ведьмою стала я. А то какая-то несправедливость. Понимаете, в чем прикольчик. Заедая сгущёнку салом, я вполне сохраняю талию. Вот такая сейчас конституция. Сиськи, жопа - растут, это правда. Щёки - те занавесили шею. Но по талии этой моей можно, в целом, меня дубасить. И за то, что живот не лежит на коленях, как тюк с майонезом. И за то, что в любом ремне нам придется колоть восемь дырок. Налетайте. А то советики эти сильно меня обязали. Будто я на приёме у доктора, хоть ваще к нему не записывалась.

А еще они мне пишут в комментариях: вам, мол, влюбиться надо. Мы, мол, всю жизнь от любви и худели. Кака така любовь, объясните? Она у вас как выглядит-то? Спозаранок стоите в поле? Ковыль косой ясну соколу косите? Потом взбиваете сено в перину и до заката на соколе скачете? Потом он спит, словно ясный месяц, усами звезды в ночи подпирая, а вы тихонечко в поле рожаете - и тем худеете на десятку? Так я и в поле найду пожрать. Стреляю метко, дою корову. Я в этот Питер-то переехала буквально вот из такого поля. Или про что вы? Про безответную? Когда ты ходишь, косой увившись, и ищешь сук, чтоб на нём повиснуть, поскольку конюх ебет училку, а на доярок вообще не смотрит? Увольте. Мне сорок лет с обеда. И если конюх собой не повар, то я ему сразу после скачек кобылу вызову восвояси. Пусть дома спит. Не умеет завтрак своей доярке с утра надыбать, так тут ему не корчма с доставкой. Тут я лежу на своей перине и нажимаю себе в заказах ведро шампанского с ананасом. Как будто не от чего пострадать. Как будто нету другого смысла косой увиться - и так повиснуть. И сук покрепче всегда найдется, коли сучок твой собою хилый и почему-то тебя не тянет.

Кусок им в горло не лезет на стрессе, посмотри на них. ВЫ ПИЦЦУ ЧЕТЫРЕ СЫРА ХОТЬ РАЗ ПРОБОВАЛИ? Чтобы вот прям сыр сука тёк по рукам с неё в рот? Не лезет кусками - заливайте!

А ведь есть, между прочим, женщины, которые худеют от стресса. Я вчера одну такую в бане смотрела, еле вывезла впечатления. Понимаете, она сидит на лавке, чуть подсгорбившись от жарищи-то, а у нее там всё пузо плоское. Ни одной завалящей складочки, ни одной предлобковой улыбочки. Она с лавки встаёт, берет веничек – и начинает себя охаживать в позе скрюченного полумесяца. И чего же мы видим, народ? Она складывается ровно надвое! Прямо сбоку по месту талии. Не "вязанкой" колбасно-сосисочной, а вот прямо как шелковый жгут. И потом мы идем в предбанник, открываем ей банку пива, открываем ей пачку чипсов - и нормально всё у неё. Выпьет пива примерно пять банок (оно, видимо, протекает прямо сквозь ее тощего крупа, прям в обход, не касаясь её), пожует колбасы и сала – и наденет детские шмотки. Я в таких-то вот джинсах ходила лет в 15 в последний раз. Говорю ей: ну, как так можно? Почему же тебе не стыдно? И какая же ты молодчинка, дай, ударю тебя чем-нибудь. А она, между тем, отвечает, что худеет буквально от стресса. Очень сложный был год и два месяца, что последовали за ним. Охуеть, извините, граждане. Что за вид вы животного царства? Почему вы от стресса не жрете-то всё, что в доме возможно жрать? Я сажусь на четыре кости пред разверзнутым холодильником. И, рыдая, как самка белуги, превращаюсь в Гагрантюа. Робин-Бобин, жующий корову, заливающий рот сгущенкой, а потом непременно лежащий рылом в стену, как Диоген. Полежали? Извольте винища. Изнутри же горит всё пожаром, надо срочно зажрать это чувство. И запить, чтобы трудно дышать. А она, извините, худеет. Уу нее там уже минус десять. При трехразовом этом питании. Понедельник, суббота, среда. Очень зАвидно. Или завИдно? Прям мозги закипают от зависти. Позабыла все ударения, заревела, пойду пожру.

Дорогие европейские мужчины, которым я когда-то отказала во взаимности. Я только спросить. Вы там как? Еще актуально?

Разговариваем тут с блогером. Блогершей. Не такой вот, как типа "сто способов пережить расставание с бывшим", а такой вот, как типа я. Которая по душевному нездоровью в рунет-то полезла. Вербализовывать нереализованное. Которую в детстве там мало гладили, если вообще замечали рядом. Которую папка называл "чудовищем", потому что там уши немного торчали. При этом, левое - вроде на запад, ну а уж правое - на восток. И по ней, как по пню, можно было определять, где тут тропинка на выход из темного-темного леса. И выходили буквально все. Какой-то муж там и два любовника, сосед и мальчик "на всякий случай"... Пока, увы, никого не осталось. И вот сидела она, как пень, заросши этими вот ушами. Как мхом. На запад и на восток. И изнывала уже от замшелости. И оппа - блогинг, простите, бложинг. Такое средство от недоглаженности. Пришел, изныл задушевное в столбик - и вот уж люди вокруг собрались, и чешут запад, и по востоку – немного гладят, как собачонку. Приятно? Скажете! Охуенно. Теперь молчит. Навсегда молчит. Теперь из ста её гладящих тысяч пятнадцать плюнет ей прямо в лицо. Тыщ пять распнёт, или четвертует, приладив уши её к лошадям, какие скачут, как птицы-тройки, одна - на запад, другая - в ад. И никакой тропинки из леса. И никакого шага назад. Молчит, не пишет, лежит колодой. И эта драма - такая чушь, если уж сравнивать с происходящим. Любая жизнь сейчас - просто чушь. И первый муж, и сосед, и мальчик. И эти столбики вот её. Любое горе, любое волчье вот это чувство, что ты одна. Все эти ужасы непризнанья, вся эта жизнь с грязным кляпом во рту. Такая чушь. Что нельзя про это. И вроде хочется просто взять - и потянуть её прямо за уши, да вместе с лошадью, из болот. Но нету сил. И трясутся руки. И этот подвиг, увы, достижим, лишь тем, кто врёт. И себе, и людям. Простите нас, господин барон. Но способ ваш как-то не подходит. Вода из лошади не пойдёт.

Раньше я называла это выгоранием. В одном пижонском оупен-спейсе меня научили этому слову люди на колесных подставках: они были плоские и назывались одним непонятным словом, выпуклые циркаческие - и назывались другим. Я звала их подставками под вейпера, потому что все, кто катал на подставках, там курили из огромных коробок свои идиотские жижи. Привычных фаллических электронок тогда еще никто не придумал. Выгорание распознавалось по следующим признакам: в какой-то момент - хотя его невозможно было отследить прямо сразу - ты начинаешь иначе читать слова. Мозг твой, замыленный никому не всравшимися дедлайнами, видит в каждом предложении угрозу, мат, призывы к самоубийству или крохотному восстанию. Как-то ночью, совсем изможденная, я прочла на машине с канистрой безобидное слово "мука". Ну, везли там чего-то для хлебушка. Но прочлось мне, конечно, мУка. Потому что жила мучительно. Был, конечно, еще один признак. Неумолчные телефоны. Ну, когда тебе кто-то звонит - не дедлайн, не начальник, не мама. Кто-то очень приличный звонит. С кем давно просто так не трепались. А ты мордой лежишь в матрац и с каким-то хтоническим ужасом косишь глаз в это имя в табло. И не можешь не то что поднять, а смотреть-то не можешь на трубку. Вот тогда. Надо силы собрать, молча тыкнуть в билетные кассы - и купить себе жалкий билет хоть куда. Где есть лес и водичка. Где вообще не берет МТС. Где в ларьке еще водка в стаканах - одноразовых, двести писят. Открывается как кока-кола. А сейчас у меня кое-что, чему нету названья, нет лексики. Когда можешь купить билет - и поехать хотя бы к подруге, но... не можешь. Физически больно. Невозможно себе представить. Это ж надо вставать, что-то делать, мыть башку, собирать себе сумку. Выходить в божий мир, где нет бога. Наблюдать эти рыла прохожих. Ехать. Плыть. Ну, лететь, я не знаю. Словом, двигаться, словом, общаться. Подберите, пожалуйста, слово, тут "пиздец" даже не отражает.

Про что это мы? А, про тиндер. С инициативами у меня дело обстоит так же, как со спасением утопающих. Теоретически - плавать умею. Но вот чтоб теплой жопой в холодную воду? Ну, ты хоть сам как-нибудь побарахтайся, желание жить хоть изобрази? А то я плюхнусь к тебе всем туловищем, а ты поленом мне по башке. Пришел мужчина, сидит на стуле. Раз в пять минут мне рожает мента. Ну, когда пауза эта виснет соплёй бетонной под потолком. И слышно, сука, как он утробно урчит картохой в своих кишках, как я дышу, как сосед ебется и как в колодце чихает бомж. Приплыли, здравствуйте. По-бол-та-ли. И, кстати: чо ты, пришел болтать? Ну, доставай хоть. Взболтни пространство. А то как будто бы ты пришел сюда беседовать о культуре. В 12 ночи. Совсем один. Пока жена отдыхает в Анталье. Побрил табло, окатил себя духами литр на километр, надел всё чистенькое, цветы купил. И вино, конечно. Тебе в "Пятерочке" с этим набором инструкцию, что ли, забыли дать? Мол, не сиди там как царь над златом, смакуя долбанный Шардоне, а прям врывайся. Порабощай. И разделяй, сука всё, и властвуй. А то сидит он. Потупил взор. Румянец плещется на ланитах. Еще бы косы свои спустил со стула как Рапунцель из сказки. Чтоб я сама, значит, прям по ним зубами влезла к нему в ширинку. Мы же для этого собрались? У нас же два уже, скоро утро? Сосед ебется. Чихает бомж. Мне в шесть работать. Уже четыре. И вроде можно бы кинуть круг. Или упругую мягкую сиську. Но где вы видели, чтоб мой плот был свит из этих вот извращений? Греби, раз робкий. Не в этот раз. Не захлебнись там слюной в дороге. И расскажи потом всем друзьям, что не дала опять, вот ведь дура. А как просил-то, а как дышал. Поговорили, блядь, о культуре.

Понедельник, говорите…

Все время вглядываюсь в лица людей, которые сообщают мне в личку, как же отвратительно я пишу. А ты, и правда, филфак закончила? - спрашивают они, плотоядно подмигивая. Что-то незаметно, ты знаешь… Прям вопросики к твоему филфаку-то. Такие люди удивляют меня даже больше, чем вот эти вторые, специальные. Какие сообщают мне, насколько я страшная. Или старая. Или толстая. Будто нет у меня в помещении ну буквально ни единого зеркала. Будто нет у меня в подписчиках двух профессоров литературы, которые если случится позорное - то и руку мне не пожмут. Я роняю монокль в декольте, открываю профиль хулителя – и иду посмотреть, кто таков. Там обычно ВСЕГДА стихи. Про любовь там, про превозмогание. Что-то типа, к примеру, таких: Ушел. Подлец. И губы лижет, как холодец, ко мне бесстыже Приблизившийся дождь. И ночь. Целует алчно трепетные губы, О, прочь. Трублю в фаллопиевы трубы Рождая мощь. Ну, тут - конечно. Тут я молчу. Тут мне утёрли и мою спесь и даже тушь с ослепших глазёнок. Тут всё понятно. Иду в Собез. И в продавщихи петрушки на рынок.

Питер - специальный город, я про это уже 700 лет толкую. В нём можно заткнуть дуло Авроре, замазать больничной краской портрет Цоя на трансформаторной будке и вообще прилично насвинячить против культурных традиций. Но прекратить пир посреди Апокалипсиса здесь решительно невозможно. Город пьёт, продезинфицировав для верности свой протестный хуй в высоком бокале: вот и всё, что он хочет сказать о войне во Вьетнаме. Слава богу, хоть хуй большой – не иначе, московский какой-то. В каждом баре у нас москвичи, мы определяем их по заметному запаху, словно течные суки на вязке. Ох, вот это вот ничего себе! Как у вас тут тестостероном намазано. Дайте веер и шот хреновухи. И того вон красивого в «ёжике». Питерские бармены – они всё понимают. Их у нас на работу выбирают специальные женщины. Сорокалетние. После развода со Страшным Мужиком. Вы его тоже знаете, у вас был в аккурат такой же. И когда вас от него, наконец, отпустило, вы не тратили деньги на психолога, а побежали прямиком к окулисту. Проверить, где вообще были ваши глазоньки. Не в прямой ли, к примеру, кишке. Окулист, конечно, удивился, когда вы жопу ему показывали, но и виду не подал. Вы ж не первая у него такая, до вас как раз я приходила с розочкой. Потому все бармены у нас тут ужасно красивые. Краше баб – и с такой же памятью. Они, и правда, не помнят, что вы делали в ту субботу, раскорячившись на барной стойке. Так что - можете и повторить. Вечер томно течет вместе с реками запрещенного в России шираза. Пишет девочка из-под Харькова, пишет мальчик из-под Неаполя, пишет старый проверенный друг, которого можно просить остаться - и прижиматься к нему всю ночь, как будто это не друг тебе вовсе. Мы смеемся в запретных чатах запрещенных в России месенджеров: - Я вот рожу свою прекрасную уже месяц не мазала кремом. Постарела и огрубела, а была - посмотри - какая! - А я красивому мужику внезапно пошлое написала. С такой же рожей, причем, хожу. Прикинь, насколько я охуела. - А я купила себе по акции каких-то разных интимных смазок, игрушку детскую для обнимания и два больших золотых вибратора. Чего-то надо же делать с этим своим военно-полевым либидо. То ли проститься с ним к чертовой матери, а то ли резко начать размножаться. Кому-то в баре несут кальяны, кого-то клеят с соседних столиков, одна девица в зеленом платье роняет вазу живых подсолнухов. И вроде надо бы размножаться, ну, или действие имитировать. Но чаты, чаты, какие-то шутки. И этот друг еще, чтоб обниматься. Игрушка детская, утешение. Поскольку ужас такой реальный, что это вышибить можно разве… ну чем-то сколько-то сопоставимым. И вроде пробуешь эту жизнь, и эту похоть, и эти страсти - и слышишь эхо в пустынном зале. И память кажется нежилой. И все движения бесполезными. Бармен несет высокий бокал - плеснул пузыриков от заведенья. Красивый. Юный. Весь в партаках, как это водится у бездомных. Поскольку Питер - это не дом, а так, прибежище сумасшедших. И эта хтонь у него внутри - она такого же дикого свойства, как и твоя. Москвичи ушли, забрав девчонку в зеленом платье. А ты сидишь. Что-то пишешь в чат. И просишь девочку из Телеграма намазать рожу дурацким кремом. Ну, вот за маму один мазок. Второй - за папу и за бармена. Ну, и за мальчика вот еще, который ночью придет и обнимет.

Я на минуточку, извините. Просто потом вы скажете: как же так? Почему же я не предупредила? Предупреждаю. В доску своём питерском клубе "Грибыч" уже точно и без купюр пройдет бенефис недобитого пока еще собственными же поклонниками блогера Вики Самсоновой. Товарищ майор предусмотрительно связан в подсобке, алкоголь допустим в количествах, не переходящих в сексуальную оргию, а все недовольные подвержены внушению. Я буду. Пока непонятно, в каком качестве. Но точно в красном - и без мужика. Приходите. Нам важно сейчас встречаться, и через смех и какую-то дерзость выживать в этом блядском мире. Ссылку на билетики положу, но покупать там уже особенно нечего, за день разобрали красивое самое. Но опять же: вот лично я - на галёрке. И курсирую между столами. Берите всё, что осталось. Все равно потом свальный грех. Билетики - https://viketz-spb.ticketscloud.org/ Вот тут она в тележке, кто потерял - https://t.me/viketz_official

Очкарик в жопе шарик. Не, я лучше физкультуру глаз и мочу единорога внутримышечно.

А еще я, похоже, слепну. У нас в семье каждый – даже случайный – отпрыск с детства бил белке в глаз. А в гробу мелкий почерк дотошно разглядывал на подписываемом завещании. Мол, обрыбитесь. Вот помру - и пойдете все разом по миру. И рулили мы прямо с детства. Всем, к чему был прикручен руль. И единственные очки, что водились у нас в багажнике были эти... От комаров, что размером бывают с лошадь и летят тебе прямо в глаз, если ты на "Урале" пилишь. И читали вообще дохрена. Телевизоров тогда не было. В темноте, в поездах, везде. И с фонариком под одеялом. И не слепли вообще никогда. В гроб сходили прекрасно зрячими. Дед, я помню, лет в семьдесят пять с расстояния в две мотыги разглядел у бабули засос, что сосед ей оставил на шее. С бегом - это херово у нас, врать не буду. Бабуле досталось. Но словив и мотыгой в глаз - она после прекрасно видела. А со мною какая-то дичь. Захожу в туалет, присаживаюсь. Достаю себе почитать: освежитель и этот... утёнок. И не вижу вообще нихуя! Ни состава. Ни употребления. Так кручу и вот так верчу - и вдруг явственно понимаю, что чтоб это вот прочитать, мне придется идти ЗА_ЛУПОЙ! Не, не типа вот ход конём. А реально такая лупа, чтобы к буковкам приставлять - и разглядывать себе чтение. Караул. Я, кажись, старьё. Или что это вот случилось? Может, капель каких залить? Аль мотыгой два раза йобнуть? Мне нельзя эти ваши очки. Я в очках буду пошлой училкой. Мне и так-то никто не даёт, а в очках - всё, конец и флирту. Меня станут тогда называть натурально по имени-отчеству. И бояться. И рисовать мне мелком на спине похабщину. Сразу вспомнила нашу училку. Ангелину простите Адольфовну. Воооот такие там были очки. Через всю её глупую рожу. Ей и было-то двадцать пять. А казалось, что дважды сорок. Нет, кому-то идут очки. Только я их ни разу не мерила и боюсь, что корове седло. Извините, вы тут? Я НЕ ВИЖУ!

Или вот сериал про русалок. Сюжет ужасно развивающий и меняющий сознание. Мальчик и девочка знакомятся с русалкой. И в первом же сезоне начинают её потрахивать. Одновременно, как в Швеции. Это очень познавательная сюжетная линия на случай, если ваш мужик на пляже какую-нибудь левую бабу найдет. Сразу понятно, что с ней делать-то, с бабой этой. Крупный психологизм, нетривиальные диалоги и никаких, заметьте, аллюзий на гниду Андерсена. Сейчас она у меня человека рожает при помощи ЭКО. А до этого было зачатие, в котором участвовали еще две русалки. У них тоже нерест, так совпало. В параллельной сюжетной линии другая баба морской биолог планирует спариваться с мужиком-русалкой. Но только он – тоже баба, просто ей не сообщил. В их суровом северном племени все новые русалки – самки. А член у них отрастает только в том случае, если они по собственной воле сядут голой жопой в определенную грязную лужу в лесу. Лужу перерождений. Тогда, если повезет, у них еще и мускулы красивые вырастают. Про мускулы мы вообще интересно узнаём, неожиданно. Напряженная сцена, неловкое молчание. Баба морской биолог не в силах сразу перейти к метанию икры, смущаясь, стелет русалке на диване. Но тот сообщает, что родился на Аляске и привык спать во льдах. Смотрит ПРЯМО В ДУШУ этими своими синющими глазами и говорит - я, мол, из хладных вод. В жаре спать не могу. И футболку через голову хыдыщ. Хыдыщ! А там они – мускулы. Красивые как у пожарного. Я даже на паузу поставила, чтобы перекурить. Сознание вообще изменилось! Мир обрёл выпуклость и форму. Я буду держать вас в курсе. Помогу получше развиться. Сами, смотрю, не справляетесь.

Считается, что я женщина высоких интеллектуальных мощей. Чрезмерных даже, отсечь бы немножко. Может, и размножаться бы начала. И на свидания эти ходить, которые потом к размножению приводят. У меня же как? У меня же всегда какой-нибудь обморок небесный напротив. Сидит, чахнет над зеленым чаем. Рассказывает про корейский арт-хаус. Ты, говорит, какой фильм последний смотрела? А я на стуле ёрзаю, потому что мне стринги в жопу впились и чулок ажурный сползает. Я готовилась же, понимаете? И смотрела немецкое порно. Ладно, говорит, так какой фильм? Ну, я вспоминаю усиленно. Не рассказывать же ему про порнуху. У него ещё улун этот носом пойдет, а мне подтирай за ним кружевом. - Обязательно из арт-хауса? - Ну, необычное что-то, ты же обычное вряд ли смотришь. А, говорю. Это да. Это про меня. Я вообще вся такая внезапная. Вот, извольте: у Белоснежки и Прекрасного принца есть тридцатилетняя дочь, бросившая своего тринадцатилетнего сына, потому что её саму тоже бросили через Дупло, чтобы спасти от Злой Королевы, которая усыновила потом сына дочери Белоснежки и прекрасного принца и стала мэром города, в котором живут: сверчок, работающий психологом, Красная шапочка, превращающаяся в волка и мечтающая выебать то ли Рапунцель, то ли Мулан. А ещё Карлик, плетущий солому, который превращается в Крокодила, который отгрыз руку Капитану Крюку, который увел у него женщину. И вот крокодил, значит, убил эту женщину, которую увел Капитан, стал чудовищем в Замке, похитил Бэлль, которая красавица, но бросил её, чтобы найти своего сына от убитой женщины, потому что этот сын женился на дочери Белоснежки и Прекрасного принца, и у Крокодила теперь есть внук, который сын Злой Королевы. Ну, и дедушка у них Питер Пэн, то есть, он внуку дедушка, а Крокодилу отец, а Черной фее муж, от которой в шестом сезоне еще один ребенок родится, но сразу взрослый, чтобы убить дочь Белоснежки и мать своего брата. И еще она сестра Снежной Королевы, а, заодно, и сестра принцессы Анны из Холодного сердца, а еще она каким-то образом связана с дочерью Малефесенты, которая дракон и подруга Урсулы, которая поёт в караоке, поэтому, получается, что она еще и русалочка заодно. После этого я сама плачу за зеленый чай, потому что собеседника и след простыл. А еще арт-хаус, говорит, любит. Просто не разбирается нихуя. С другой стороны, будь он хоть на палец похож на капитана Крюка из моего арт-хауса, и пей он, допустим, ром, а не зеленую мочу со склонов Кукурико - может, я бы просто стринги под столом сняла - и на лицо ему надела. Женский журнал "Бурда Моден" пишет, что это умный поступок бы был. Для решительных женщин. Высоких интеллектуальных мощей которые.