Опусы шальной разведенки

Только что произошел возмутительный случай. Алена попыталась посмотреть очередное видео инагента Дани Поперечного - и впервые оставить комментарий под его видео. Под вообще любым видео в интернете, что как бы характеризует Алену-то. Но замедленный Ютубчик ей не позволил – и теперь Даня не узнает, что у него в костюме Росамахи потрясающая задница. Можно сказать, Алена только из-за нее и досмотрела видео. У кого там Ютуб нормальный, девоньки? Передайте Даниле про задницу.

Всех вас, конечно, люблю. Но знали бы вы, какое приятное тепло разливается по моей натруженной душевной мозоли, когда сюда приходят ТЕ чуваки. Из ТОГО, навеки канувшего интернета. Словно в снежную бурю, замерзший, ты нассал себе в валенки – и вдруг понял: хорошо и уютно, как в детстве. Как когда все деревья были большие и зачем-то верилось тебе, дураку, что ни войны, ни чумы – нихуя не будет. А будет следующее: встретимся все под большим забором с маленькой чекушкой коньяку подороже – и непременно переебемся, как в "Парфюмере". Потому что - ну вот такие мы офигительные. Каждый – полный болван и расстрига, но стоит сотни и тысячи новых. Знаю, черти, вас тут больше, чем два. Подмигните уже, напишите "приветик"-то.

Продолжаем рубрику "письма читателей". Что тут можно отметить, что посоветовать? Добавляйте, пожалуйста, в конце письма "с уважением". Я бы дал вам в морду. С уважением, всего доброго. Тогда норм, тогда приятно.

Покупаем же? #подаркидлябывшего

Ну, и секс, кстати, переоценен. Когда его нет – ты прям чувствуешь себя презираемым одноногим карликом, на которого все смотрят не без уважения, но с какой-то бы жалостью будто. Мол, вот хороший же человек Повсисакий Авдидович – и толковый, и бодрый, и глаза вон смышленые. Жаль, что все у него вот так. Ну, и на отсутствующую ногу кивают. И поглядывают эдак сверху вниз снисходительно. Когда он есть – ты встаешь чуть придушенная, чуть развалившаяся от впечатлений и будто сама себе жалкая. Все потому что женщины – они отдают, а ты опять не с тем поделилась, облагодетельствовала и подала. Да так – что он едва унёс это, бедненький. А после надо сидеть и зиять. Всей этой нахрен пробитой наружей. Ловить флешбеки какие-то левые, рукалицо себе делать и вздрагивать. Нет, я считаю, что случайные связи – они для очень героических женщин. Для тех, в кого мы смотрим, как в бездну – и восхищаемся, чуть завидуя. Мол, нихуясебе, какая крепкая психика! Мол, нихуясебе, задор молодецкий! Живет, как андерсеновская балерина, что, даже будучи целиком вся бумажной, плясала рядом с горящим камином. И потому я не хочу отдавать. Хочу забрать – и, желательно, полностью. Чтоб как вампир потом бодро летать с звездой в челе, ну, и сытостью в чреслах. И имена сразу забывать. Чего их помнить? Они не воскреснут.

Обожаю рекламу маркетплейсов, которая вылезает пушами на телефоне в самый неподходящий момент. - Алена, пора срочно заказать товар, который может пригодиться вам снова! Надувная кувалда, лубрикант с ярким глиттером, леопардовые калоши, кастет. Кружка на колёсиках, жопа корги, генератор мыльных пузырей, шапка-окорок. Фигурка говна, сепаратор яиц, лонгслив с куполами, голубь. Курящий вибратор в виде ромашки, вантуз в виде одного там политика, форма для печенья в виде члена с прической, гольфы-куриные-ноги и синий парик. Когда Элвис покинет здание, от моих потомков нужно будет прятать не историю браузера, не написанные в стол стихи и поэмы, не переписки с моими любовниками. А историю заказов на Вайлдберрис, какая тут же про меня все и раскроет: а тетка-то, и впрямь, была ебнутая. Зря мы думали, что это образ такой.

Справедливости ради, период "бухания за гаражами"-то в самом разгаре, потому что адаптация к новой России у меня проходит с каким-то кандальным скрежетом. Я ощупываю реальность изнанкой – и она моментально скукоживается: с друзьями становится страстотерпно и дико, со случайными знакомыми – лидокаиново-отупляюще. Мой социальный экзоскелет вообще живет, мне не подчиняясь, словно ему и осталось-то, максимум, год, а дальше он расплавится в протоплазму и растечется вонючей жижей, из которой и был смастерён. Что-то трескается, когда ты приезжаешь из дичи – и забываешь, где вообще у тебя коридор допущений, где граница того, что позволено трогать, а к чему вообще чей-то доступ закрыт – ключ в яйце, а яйцо в холодце, в который тут превращается закаленное сердце, полгода стучавшее лишь в такт с мотором. Если честно – меня очень тянет обратно, где никто не лезет мне в изнанку огромными лапами – то ли с целью потешить свое самолюбие, то ли с целью нащупать со мною связь. Оттопыриваюсь поэтому как привыкла – но, обычно у меня это после тяжелых разводов, расставаний и кризисов среднего возраста, а сейчас - просто от смены климата, географии и образа жизни. Еще немного – и бармены на Рубинштейна снова запомнят само имя моё и домашний адрес, куда вызывать мне такси. Значит, что-то идет не по плану и необходимо найти себе дело. Только не говорите "пиши". Писать я сейчас смогу только в рифму – да так, что все в ужасе будут отписываться, потому что я полезу туда, где болит. Не у меня, а у всего моего поколения, вида и ментальности чуть придушенной. Хорошо бы затеять ремонт. Хорошо бы заняться единоборствами. Хорошо бы учить японский, или ходить в клуб любителей пострелять из мортиры. А еще хорошо бы завести себе новых друзей – тех, кто еще не умеет манипулировать, тыкать палкой и заглядывать в душу. Можно, я ее пока повешу на гвоздичек, который вобьет мне в стену красивый мальчик? Пусть случайный, но с пустыми глазами, совершенно не выражающими ко мне интереса-то. Очень хочется в жизни чего-то легкого – как дуновения ветра в ебальник, когда мчишь через джунгли на мотоцикле, совершенно не задумываясь о своем назначении, смысле жизни и разъедающей кислоте вместо крови, которая не дает, наконец, успокоиться и перестать ощущать это жжение.

К дискуссии про пиво в комментах. Спасибо, что напомнили. Я из тех замшелых динозавров, которые по привычке считают пиво быдлянским напитком. И пока космические пивные кеги бороздят просторы мирового океана, изрыгаясь то авторским, то крафтовым, то экспериментальным пивом для посетителей барбершопов, я вспоминаю своего папашу в растянутых трениках, который впервые нацедил мне “Жигулей” из трехлитровой банки. Я понюхала. – Фу. Мочой отдает. И прокисшим чем-то. – Пей, сказал. Лучше ты со мной тут попробуешь, чем с Волковым за гаражами. Волков был, кажется, блондином. Старше меня лет на 10. И попробовали мы с ним за гаражами почти всё, кроме пива. Какое еще пиво в 14 лет, когда такие интересные занятия наметились? Но папаша сказал пить – и я выпила. Залпом, как микстуру. По телу разлилась отупляющая тяжесть, изо рта завоняло сантехникой. Батя достал из пакета сушеную воблу – и по кухне разлился смрад преисподней. – Пей еще. Он вмазал в кусок черной горбушки стратегический запас сливочного масла, которого бы хватило на обжарку сезонного урожая картошки – и вдавил в него ошметки рыбьей икры. – Жри. Первое дело, когда с мужиками пьешь – масло. Без масла тебя саму размажет. А так – хотя бы башкой думать будешь. И в подоле не принесешь. Я откусила кусок масла с икрой и чуть не исполнила “водолаза”. Пиво после икры показалось мне даже спасением. Батя смачно выдернул рыбий пузырь, поджег его зажигалкой и с нескрываемым удовольствием засунул в рот. В свой, слава богу. – Копчёный. Ммм. – Меня ждут там. На улице. Пойду, можно? – Смотри у меня – блаженно сощурился батя. Поднакидавшись, он добрел и терял весь свой педагогический запал. Я вышла из подъезда. У гаражей ждал Волков. В этот день мы дважды попробовали что-то вложить в мой подол – но в самый ответственный момент меня, все-таки, стошнило. Сработало, стало быть, батино учение. Предотвратило.

Ох, каким же прекрасным бумерангом прилетает иногда цифровой детокс. Отчалишь из сети на пару дней - с друзьями встретиться, вина попить, а деревню выехать под Финляндию. И приплыли. Полная личка альтернативных "папищеков", которым я, оказывается, чего-то должна, они ж читают тут и поддерживают. Что-то у тебя редко и несмешно в последнее время. Что-то питерские тексты-то лажа, дуй снова в Таиланд, там смешнее было. Что-то хтонь какая-то поперла, ты там бухаешь? Блиииин, снова стихи грустной питерской шлюхи – завязывай ныть уже, а то отпишусь. Это цитаты, если вдруг вы не поняли. Повторяю для группы товарищей. Один раз повторяю, последний. Нет, я, конечно, сама себе развлечение выбрала. Когда несколько лет назад почувствовала, что не вывожу свою новую жизнь - и поняла, что должна писать. Всю эту хтонь из себя выписывать. И первые тексты были смешные. Я еще не могла, не умела, не хотела писать что-то личное. Но весь мой блог заведен для этого. Чтоб иногда прорывалось такое, что не каждому психологу скажешь. И вы очень меня поддерживали. Я поименно знаю всех адекватных людей, кто с уважением и тактичностью писал мне что-то и комментировал. Но как же, сука, демотивирует вот это вечное амикошонство невесть откуда упавших дурней. Которые сразу тебя на "ты", как будто ты с ним вчера бухала. За гаражами. В дырявых трусах. Которые ладно бы просто путали твои шутеечки с твоей жизнью - они ж еще прямо сверху заходят. - Кончай бухать! - Прекращай курить! - Чего, опять не ебут, наверно? - Алёнчик, мать! Ты чего, на хмуром? - Да, тяжело вам, блядям, стареть! - Ты чо, старушка? А ну, взбодрись! Твою же мать. Ну, во-первых - "Вы". Поуважительнее к возрастным шалавам. А, во-вторых, каждый, сука, раз, когда вы пишете под непонятным вам тестом про то, что автор что-то курил, бухал или проставился в десна - вы же расписываетесь в том, что вы быдло. Я вам не мать. Не старушка. Не "ты". И вы со мною не пересечетесь. Вы не бываете там, где я. И я не сру на одном с вами поле. Чего вы делаете-то здесь? Ну, ладно, тупость, но тупосердие? Когда в посте, где про смерть отца, мне пишут - эх, тебя растащило. Кончай курить! Прекращай бухать! И мужика бы тебе хорошего, а то тоску нагнала на нас и развыебывалась словами... Вот это что? Это, сука, кто? Зайдешь, посмотришь, приличный дядя. На аватарке он с карасём. Или с ружьем и башкою лося. Ну, внуки там. Фотка холодца. И лет ему шестьдесят, пожалуй. Серьезно, мать? Ну, серьезно, блядь? Да и стареющая, к тому же? Я раньше добренькая была. Писала всем, оставляла шанс прокомментировать свои тексты. А тут - ну блин, расширяю бан. Мне здесь не надо альтернативных. Для этих дел есть большой вконтач - там много тыщ и такие охваты, что я привыкла уже ко всему. И комментариев не читаю, и захожу только в сапогах. Чтобы к ступням чего не налипло.

Граница на замке, это ясно. Но в приграничной зоне поют соловьи, ходят лоси, растет морошка, а туристы жуют «калитки», запивая их вином или пивом. Только руку протяни - и Финляндия, где были классные фестивали, простор и пьяненький Оззи Озборн, жующий финскую «кровянку» под сценой. Как не со мной было. В прошлой жизни. И ничерта уже не вернется. А потому - грустно едем в Питер, чтоб разбирать новогоднюю ёлку и выносить десяток бутылок, что помогли пережить возвращение.

Итого, три собаки. Опять. Ура, я сплю не одна.

А это Тапочек, он считает себя финским богом. И на этом основании смотрит на всех как на говно.

Это Тимон. Он декоративный, его морда помещается мне в ладошку.

Это Глафира. Она изрядно хитрожопа, потому что вместо жопы у нее - сердечко ♥️

Нужно было прожить сорок лет, чтобы наконец-таки всё совпало: и невыносимо мучительное похмелье, бесконечно расширяющее сферу интимного, и электричка, набитая ангелами, и «Москва-Петушки» на коленях. Ох, как же я не понимала тебя, милый Веничка. Соприкасалась с тобой лингвистикой, но не понимала душой, не вмещала. И ангелы твои не говорили со мною о пустопорожности бытия, и тихая растерянность не входила шилом мне в горло. До печального опыта возвышения было еще далеко, а стоглазая, вездесущая родина еще не вглядывалась в меня своими страшными и выпуклыми глазами. Человек с похмелья тих, растерян и кругом виноват. Но это же не наш случай, Веничка? Человек с похмелья богооставлен - вот это, пожалуй ближе. И нету ангелов в электричке, а на твоих - ментовская форма.

Вот зайдешь раз в пятилетку в папку "спам" в своем мессенджере – и прямо диву даешься, отшатываешься. До какой степени трагикомизма довел нашу страну этот фигляр ПэЖэ, или что там с нами со всеми случилось-то. Одна девочка просит бесплатно прорекламировать ее поделки. Товар у нее один, а называется "брелок-писюнок". "Я долго думала, какой блогер вообще-то сможет потянуть такую задачу – и, наконец-то, выбрала вас, Аленушка. Вы в неком смысле – олицетворение брелков в виде хуя, мы с вами тут совсем душа-в-душу и олицетворяем фаллоцентричность материи". Вторая женщина зачем-то шлет град, который выпал на севере Питера – и сообщает совершенно некстати, что у ее мужа такие же яйца. Не знаю, женщина ли, но человек - буквально в следующем сообщении шлет двадцать две фотографии членов, перемежающиеся скромными смайликами. Одна рассказывает: Алена, я шла однажды по городу Фуггинг – и там увидела странную тетку, весьма похожую на вас чисто внешне. Вы не бывали в городе Фуггинг? И фотография дальше той тетки, какая старше меня в два раза – и, блядь, страшна как карикатура. И это - только пять подряд сообщений. И если я прямо щас пойму, как снять защитное шифрование, мешающее мне смотреть эти папки – то на меня еще глянет бездна. Пятьсот качков, каких я оскорбила. Пятьсот рассказов, "меня достойных", стихи, проклятья и картинки с хуями.

Что я думаю по поводу Олимпиады и прочих соревновательных видов спорта. Мы, то есть, наше неспортивное общество, погрязшее в блуде и чревоугодии, отрастившее пузико и подагру, небольшой там цирроз и панкреатит, давно должны разрешить людям допинг. Совершенно любой в адских дозах. И любые вообще операции по модифицированию разных там туловищ. Я устала смотреть и стесняться: вот, мол, девочка, сорок кг. А как скачет–то, вы посмотрите! Не иначе, она на галерах свое тело это выдрючивала, пока я тут своим майонезиком покрывала сгущенку и сало. Не хочу. Задолбали люди, которые, в целом, того же вида: гомо–сапиенс, просто подвижный. Гомо прыгиус, гомо бегиус. Гомо гнущийся во все стороны. Калиюга же на носу! И все те, кто вот так вот гнется, оскорбляют мое это бренное, бревноподобное жирное тулово. Пусть любая Олимпиада будет чисто сражением допингов. И посмотрим, куда там нас выведет эта наша фармакология. Пусть гимнасткам вживляют крылья — бионические, во всю спину. Пусть атлетам качают бицуху прям из шланга, специальным составом. Автогонщики - пусть трансформеры, сразу руки у них там в колеса. Фигуристкам – конёк аки гребень, как плавник плавниковой акулы. Я не знаю. Давайте допустим, что человеческое нам чуждо. И уже перейдем как-то в дивное, ну вот это вот сладкое будущее, где из глаз кто–то лупит стрелы, а из ног выбивает звезды. Пусть допрыгивают до Марса, его впору колонизировать. И упарываются для этого чем попало, хоть спайсом из Дюны.

Погружение человека в другую культуру в первую очередь рикошетит в его пищевые привычки. Я уже писала про чили с чили, незрелые фрукты с солью и перцем и необходимость буквально во всю еду выжать пару лаймов – мне так вкуснее. Про пиво с лаймами я тоже писала - и вы поддерживали меня, как умели, и даже не спешили назвать извращенкой. Но сегодня - реально про извращения. Я надеялась этого избежать и потому даже Южную Корею объезжала по кругу, стараясь долго в ней не засиживаться. Но сегодня Корея вошла в мой дом – и поселилась с нем, похоже, навечно. Короче, без долгих прелюдий. Помидоры теперь десерт. В каком-то забытьи я посыпала их блядским сахаром – и теперь понимаю, что все, рубикон. Вызов брошен, черта тоже пройдена, прощай, салатики с солью и хлебушком. Помидоры - это десерт. Только с сахаром, понимаете? Помидорное мороженое - это вкусно. Сладкий помидорный сок - это правильно. А пирожные с помидорами, которые мне, я помню, корейцы совали в пакетики – вероятно, шедевр гастрономии. Зря я тогда их в урну-то выбросила. Сейчас бы уже с урчанием трескала – и удивлялась, что до этого не. Дальше что? Огурцы вареные в супе? Зря плевалась в китайцев с их этой дивной традицией? Пирожки из макдональдса со сладким тунцом? Кукурузные конфеты, виноград со свининой? Вот бы это еще с мужиками работало. Типа да, я всю жизнь жрала тупо борщ, а теперь мне нравятся куриные лапы. А следом такой же фокус с импринтингом: мне всю жизнь очень нравились высокие европейцы, а теперь я люблю азиатов толстеньких. Чтобы маечка у них была к сиськам задрана, а жопа начиналась там, где у других еще fossa poplitea. Это колени с изнанки, я ж латынь еще знаю. Хоть где-то это говно должно было мне пригодиться?

Или вот курсы. Существуют же всякие: курсы речи, актерского мастерства, курсы дыхания маточкой, курсы писателей и даже курсы по превращению в настоящую женщину – чего бы это ни значило. Мне нужны курсы по превращению ебала в кирпич, понимаете? Я сбила ноги в бесплодных поисках, перерыла все тиктоки с ютубами. Занимаются там какой-то фигней. Упражнения на гибкость, на силу, на превращение из коровищи в лебедя. А где же комплекс по модификации добрых ебальников? Где советики, что сделать с лицом, чтобы к тебе перестали уже лезть с откровениями, соплями по любови утраченной и невозможными признаньями душными, что всё вокруг совершенно не то, чем кажется? Каждый раз – прям в любой компании – непременно находится женщина, которая влюблена в твоего друга заклятого, с которым ты - нет-нет, да и да, понимаете? И вот тебя-то она вдруг и сочтет подружкою, и вот тебе-то она и доверит свои секреты интимные, а еще советов попросит по соблазнению. Прям на чистом глазу - потому что... ну, я же добрая. Что-то есть же в моем вот этом ебальнике, что располгает и на нужную ноту настраивает. Я вообще не опасная, понимаете? Для мужиков – видно, да, потому что дружить со мной – это все время ощупывать какие-то грани, а вот для женщин – какое уж. Я для них – как одноногий карлик какой-то веселенький, который лишь в один сюжетец монтируется. Сваха, ну? Понимаете? Щас каааак напьюсь – и как научу, как понравиться Сашеньке. Каков он в сексе, чего сильно любит. И почему ненавидит белье вот это кипельно-белое с рюшами. Какие травмы там у него, ну, словом, как залезть к нему в джинсы? А почему я про это знаю – тут, видно, ум мой своё играет. Ну совершенно ж нельзя допустить, что вы, Наташа, не ту щас спрашиваете. Не то чтоб я сама посягаю, но блядь, я тварь - как другие женщины. Совсем недобрая. Гадина, собственница. И не готова давать советики. И не готова выслушивать сопли, нытье и тезисы из вконтактика. Я же циничная, грубая, жесткая. А эта рожа – она обманная. Там вся эмпатия – как к таракану, случайно тапочком вдруг раздавленному. Нет, точно курсы нужны, понимаете? А то приходишь поржать с друзьями-то в минувший вторник, в кабак излюбленный, где мужики по тебе соскучились. А там - Наташа. Уже чуть пьяная, но запланировавшая в тебя сейчас же вывалить все подряд, за что обычно платят психологам. И бедный Саша сидит весь в ахуе – и ждет, что я, ну – по старой памяти – начну макать ее в стол за волосы. Чтоб не повадно было выкручивать мне руки там, где я все попробовала: и в белом с рюшами - и без белого. Я ощущаю свое лицо каким-то, знаете, благотворительным. А надо, чтоб от него всегда чуть било током и жгло напалмищем. Ну, или денег пора бы брать за эти сраные откровения.