Опусы шальной разведенки

Из всех смертных грехов, нам с блогером Самсоновой присущи зависть и сквернословие, чревоугодие и уныние. А ведь рассчитывали на прелюбодейство и возжелать там чьего-нибудь мужа. - Ты хоть чьего-нибудь мужа желаешь? - спрашивает меня блогер Самсонова. И уточняет: только не из вселенной Марвел! Не из вампирской саги для девочек. Не из Европы. Ну, и не сёрфера. С индонезийского острова. Как его... И плачет, дура. Слезами прямо. - Ну, я не знаю - я говорю. Пожалуй, бывшего. Но не то чтоб прям возыметь. Просто чтобы встретить. А то какое-то впечатление, что растворяются в кислоте. Вот был же некто Валера, скажем. Крутился в центре, ходил в те же бары. И очень было его приятно увидеть мельком, поржать с подругой. Мол, погляди-ка. А пиджачок-то вот этот я ему покупала. Году, пожалуй, в две тыщи третьем. На день рождения. Годовщину! Часы вот тоже. Трусы, конечно. Да чо "хаха"? Оттяни штаны-то! Ну, вот же, красные. Убедилась? И как-то весело сразу станет. И значит, верной дорогой идем-то. Я - очевидно вперед куда-то. А он... в утиль. Как ему и должно. Поймешь такое - и ржешь навыкат. Зубами новыми как Мадонна. И он чего-то в ответ там тоже беззубо шамкает над пивчанским. И справедливость висит над баром. И нет уже ни обид, ни желчи, посколько жизнь - она всех рассудит. И всем отвесит по полной шапке. На что Самсонова отвечает: "Мои такие вообще в могиле. И встретить их как-то неохота. Поскольку рано мне к ним пока что". Но это тоже ведь справедливость? Обидел бабу - и в гроб сошедши с совместным прошлым - остался лучшим! И нет нам дела, чо там с трусами, зубами, пивом и твоей жизнью. И баб твоих мы в сети не ищем, чтоб насладиться тем, что мы лучше. Не поминаем тебя мы всуе, желаем мягкой тебе перинки, цветов красивых над изголовьем и свиста птичек, летящих мимо. Забыла. Злоба! Еще из злобы мы состоим чуть не вполовину. Посколько жизнь - не всегда справедлива, а бывший - часто совсем не беззубый. И бабу лучше нашел, пожалуй. Моложе вдвое. И звать Наташей. Она работает маникюршей и зарабатывает побольше, чем ты. И тоже ему покупает трусы, часы и пиджак. Дороже. Немного бабский. Но это ладно. Ты тоже бабские покупала.

Фейсбук я нежно люблю потому, что здесь можно в реальном времени наблюдать классическую деградацию любых социальных сетей, каких уже было до задницы: чаты, форумы, имиджборды, лепрозорий, жж - ну, чего только не было. И каждый раз начиналось прекрасно: горстка классных людей из "того интернета" находила пристанище - и общалась. Мемы, шутки, классический троллинг и дискуссии на километр. Разговариваешь про говно (а это главная тема, вообще-то), а тебе отвечает профессор европейского универа, увлекающийся японским и чуть-чуть азиатской порнухой. Замечательно, круто, волшебно. Есть зачем оголять катану. А потом прорывало плотину. И говно становилось собою - без малейшего универа, без японского, без сюрпризов. И ты ищешь своих, зажмурясь. Щас, мол. Выщемим прощелыгу! Всем кагалом его заборем, чтоб не срал нам тут без обертки. А их сотни уже, таких-то. Им уже интернет раздали. Ну, и ходишь, повесив рыло. В меньшинстве, как на гейпараде. Теребонькаешь кнопку бана, ощущая свое бессилье. Раньше вовсе её не трогал, мол, народ дураку наваляет. Ссаной тряпкой его прогонит из уютного интернета. Так, что тот уйдет в телевизор восвояси - и не вернется. И еще две недели будет просыпаться в поту и страхе, что профессор его на японском трехэтажным матом покроет. Что налепит ему осьминога на причинное его место и поставит заставкой к игрушке, что другой там чувак накодил. Потому что ну нехуй соваться со своим некалашным рылом в обсуждение к взрослым людям с троекратным образованьем.

Зашла в маникюрошную, а там девки телевизер смотрят. Я телевизер не видела лет пятнадцать, если не больше. Что могу сказать, уважаемые телезрители? Ничего не изменилось. Поэтому… вспоминаем классику. А кто не помнит - тот познаёт, тихо радуясь, что подписан на этот канал. #танцующийхолокост «неуспелилягушкупоймать

Зашла в маникюрошную - а там тетки телевизор смотрят. Я телевизор не видела лет пятнадцать, если не больше. Что могу сказать, уважаемые телезрители? Ничего не изменилось. Поэтому… вспоминаем классику. А кто не помнит - тот познаёт, тихо радуясь, что подписан на этот канал. #танцующийхолокост «неуспелилягушкупоймать

"Цены в России растут на всё" - истошно орет на меня прямо в спам очередная клиника пластической хирургии. "Успейте вложить ваши средства в то, что покажется кому-то бесценным!!! Операция по восстановлению девственности - только до 20 мая по ценам прошлого года, плюс ваша персональная скидка по промокоду "Value". Господи. Вот за что? Почему мне? Что я сделала-то, чтобы вся среда - вот такая?

возьми мое сердцо возьми мою душу мне некуда детца весь мир мой разрушон

Вы, конечно, огорошили меня сочувствием и искупали в незаслуженной любви, поэтому я перед вами в долгу. И сию минуту все поправлю. Ну, чтоб чаша весов снова в нужное место качнулась. И чтоб ведьмою стала я. А то какая-то несправедливость. Понимаете, в чем прикольчик. Заедая сгущёнку салом, я вполне сохраняю талию. Вот такая сейчас конституция. Сиськи, жопа - растут, это правда. Щёки - те занавесили шею. Но по талии этой моей можно, в целом, меня дубасить. И за то, что живот не лежит на коленях, как тюк с майонезом. И за то, что в любом ремне нам придется колоть восемь дырок. Налетайте. А то советики эти сильно меня обязали. Будто я на приёме у доктора, хоть ваще к нему не записывалась.

А еще они мне пишут в комментариях: вам, мол, влюбиться надо. Мы, мол, всю жизнь от любви и худели. Кака така любовь, объясните? Она у вас как выглядит-то? Спозаранок стоите в поле? Ковыль косой ясну соколу косите? Потом взбиваете сено в перину и до заката на соколе скачете? Потом он спит, словно ясный месяц, усами звезды в ночи подпирая, а вы тихонечко в поле рожаете - и тем худеете на десятку? Так я и в поле найду пожрать. Стреляю метко, дою корову. Я в этот Питер-то переехала буквально вот из такого поля. Или про что вы? Про безответную? Когда ты ходишь, косой увившись, и ищешь сук, чтоб на нём повиснуть, поскольку конюх ебет училку, а на доярок вообще не смотрит? Увольте. Мне сорок лет с обеда. И если конюх собой не повар, то я ему сразу после скачек кобылу вызову восвояси. Пусть дома спит. Не умеет завтрак своей доярке с утра надыбать, так тут ему не корчма с доставкой. Тут я лежу на своей перине и нажимаю себе в заказах ведро шампанского с ананасом. Как будто не от чего пострадать. Как будто нету другого смысла косой увиться - и так повиснуть. И сук покрепче всегда найдется, коли сучок твой собою хилый и почему-то тебя не тянет.

Кусок им в горло не лезет на стрессе, посмотри на них. ВЫ ПИЦЦУ ЧЕТЫРЕ СЫРА ХОТЬ РАЗ ПРОБОВАЛИ? Чтобы вот прям сыр сука тёк по рукам с неё в рот? Не лезет кусками - заливайте!

А ведь есть, между прочим, женщины, которые худеют от стресса. Я вчера одну такую в бане смотрела, еле вывезла впечатления. Понимаете, она сидит на лавке, чуть подсгорбившись от жарищи-то, а у нее там всё пузо плоское. Ни одной завалящей складочки, ни одной предлобковой улыбочки. Она с лавки встаёт, берет веничек – и начинает себя охаживать в позе скрюченного полумесяца. И чего же мы видим, народ? Она складывается ровно надвое! Прямо сбоку по месту талии. Не "вязанкой" колбасно-сосисочной, а вот прямо как шелковый жгут. И потом мы идем в предбанник, открываем ей банку пива, открываем ей пачку чипсов - и нормально всё у неё. Выпьет пива примерно пять банок (оно, видимо, протекает прямо сквозь ее тощего крупа, прям в обход, не касаясь её), пожует колбасы и сала – и наденет детские шмотки. Я в таких-то вот джинсах ходила лет в 15 в последний раз. Говорю ей: ну, как так можно? Почему же тебе не стыдно? И какая же ты молодчинка, дай, ударю тебя чем-нибудь. А она, между тем, отвечает, что худеет буквально от стресса. Очень сложный был год и два месяца, что последовали за ним. Охуеть, извините, граждане. Что за вид вы животного царства? Почему вы от стресса не жрете-то всё, что в доме возможно жрать? Я сажусь на четыре кости пред разверзнутым холодильником. И, рыдая, как самка белуги, превращаюсь в Гагрантюа. Робин-Бобин, жующий корову, заливающий рот сгущенкой, а потом непременно лежащий рылом в стену, как Диоген. Полежали? Извольте винища. Изнутри же горит всё пожаром, надо срочно зажрать это чувство. И запить, чтобы трудно дышать. А она, извините, худеет. Уу нее там уже минус десять. При трехразовом этом питании. Понедельник, суббота, среда. Очень зАвидно. Или завИдно? Прям мозги закипают от зависти. Позабыла все ударения, заревела, пойду пожру.

Дорогие европейские мужчины, которым я когда-то отказала во взаимности. Я только спросить. Вы там как? Еще актуально?

Разговариваем тут с блогером. Блогершей. Не такой вот, как типа "сто способов пережить расставание с бывшим", а такой вот, как типа я. Которая по душевному нездоровью в рунет-то полезла. Вербализовывать нереализованное. Которую в детстве там мало гладили, если вообще замечали рядом. Которую папка называл "чудовищем", потому что там уши немного торчали. При этом, левое - вроде на запад, ну а уж правое - на восток. И по ней, как по пню, можно было определять, где тут тропинка на выход из темного-темного леса. И выходили буквально все. Какой-то муж там и два любовника, сосед и мальчик "на всякий случай"... Пока, увы, никого не осталось. И вот сидела она, как пень, заросши этими вот ушами. Как мхом. На запад и на восток. И изнывала уже от замшелости. И оппа - блогинг, простите, бложинг. Такое средство от недоглаженности. Пришел, изныл задушевное в столбик - и вот уж люди вокруг собрались, и чешут запад, и по востоку – немного гладят, как собачонку. Приятно? Скажете! Охуенно. Теперь молчит. Навсегда молчит. Теперь из ста её гладящих тысяч пятнадцать плюнет ей прямо в лицо. Тыщ пять распнёт, или четвертует, приладив уши её к лошадям, какие скачут, как птицы-тройки, одна - на запад, другая - в ад. И никакой тропинки из леса. И никакого шага назад. Молчит, не пишет, лежит колодой. И эта драма - такая чушь, если уж сравнивать с происходящим. Любая жизнь сейчас - просто чушь. И первый муж, и сосед, и мальчик. И эти столбики вот её. Любое горе, любое волчье вот это чувство, что ты одна. Все эти ужасы непризнанья, вся эта жизнь с грязным кляпом во рту. Такая чушь. Что нельзя про это. И вроде хочется просто взять - и потянуть её прямо за уши, да вместе с лошадью, из болот. Но нету сил. И трясутся руки. И этот подвиг, увы, достижим, лишь тем, кто врёт. И себе, и людям. Простите нас, господин барон. Но способ ваш как-то не подходит. Вода из лошади не пойдёт.

Раньше я называла это выгоранием. В одном пижонском оупен-спейсе меня научили этому слову люди на колесных подставках: они были плоские и назывались одним непонятным словом, выпуклые циркаческие - и назывались другим. Я звала их подставками под вейпера, потому что все, кто катал на подставках, там курили из огромных коробок свои идиотские жижи. Привычных фаллических электронок тогда еще никто не придумал. Выгорание распознавалось по следующим признакам: в какой-то момент - хотя его невозможно было отследить прямо сразу - ты начинаешь иначе читать слова. Мозг твой, замыленный никому не всравшимися дедлайнами, видит в каждом предложении угрозу, мат, призывы к самоубийству или крохотному восстанию. Как-то ночью, совсем изможденная, я прочла на машине с канистрой безобидное слово "мука". Ну, везли там чего-то для хлебушка. Но прочлось мне, конечно, мУка. Потому что жила мучительно. Был, конечно, еще один признак. Неумолчные телефоны. Ну, когда тебе кто-то звонит - не дедлайн, не начальник, не мама. Кто-то очень приличный звонит. С кем давно просто так не трепались. А ты мордой лежишь в матрац и с каким-то хтоническим ужасом косишь глаз в это имя в табло. И не можешь не то что поднять, а смотреть-то не можешь на трубку. Вот тогда. Надо силы собрать, молча тыкнуть в билетные кассы - и купить себе жалкий билет хоть куда. Где есть лес и водичка. Где вообще не берет МТС. Где в ларьке еще водка в стаканах - одноразовых, двести писят. Открывается как кока-кола. А сейчас у меня кое-что, чему нету названья, нет лексики. Когда можешь купить билет - и поехать хотя бы к подруге, но... не можешь. Физически больно. Невозможно себе представить. Это ж надо вставать, что-то делать, мыть башку, собирать себе сумку. Выходить в божий мир, где нет бога. Наблюдать эти рыла прохожих. Ехать. Плыть. Ну, лететь, я не знаю. Словом, двигаться, словом, общаться. Подберите, пожалуйста, слово, тут "пиздец" даже не отражает.

Про что это мы? А, про тиндер. С инициативами у меня дело обстоит так же, как со спасением утопающих. Теоретически - плавать умею. Но вот чтоб теплой жопой в холодную воду? Ну, ты хоть сам как-нибудь побарахтайся, желание жить хоть изобрази? А то я плюхнусь к тебе всем туловищем, а ты поленом мне по башке. Пришел мужчина, сидит на стуле. Раз в пять минут мне рожает мента. Ну, когда пауза эта виснет соплёй бетонной под потолком. И слышно, сука, как он утробно урчит картохой в своих кишках, как я дышу, как сосед ебется и как в колодце чихает бомж. Приплыли, здравствуйте. По-бол-та-ли. И, кстати: чо ты, пришел болтать? Ну, доставай хоть. Взболтни пространство. А то как будто бы ты пришел сюда беседовать о культуре. В 12 ночи. Совсем один. Пока жена отдыхает в Анталье. Побрил табло, окатил себя духами литр на километр, надел всё чистенькое, цветы купил. И вино, конечно. Тебе в "Пятерочке" с этим набором инструкцию, что ли, забыли дать? Мол, не сиди там как царь над златом, смакуя долбанный Шардоне, а прям врывайся. Порабощай. И разделяй, сука всё, и властвуй. А то сидит он. Потупил взор. Румянец плещется на ланитах. Еще бы косы свои спустил со стула как Рапунцель из сказки. Чтоб я сама, значит, прям по ним зубами влезла к нему в ширинку. Мы же для этого собрались? У нас же два уже, скоро утро? Сосед ебется. Чихает бомж. Мне в шесть работать. Уже четыре. И вроде можно бы кинуть круг. Или упругую мягкую сиську. Но где вы видели, чтоб мой плот был свит из этих вот извращений? Греби, раз робкий. Не в этот раз. Не захлебнись там слюной в дороге. И расскажи потом всем друзьям, что не дала опять, вот ведь дура. А как просил-то, а как дышал. Поговорили, блядь, о культуре.

Понедельник, говорите…

Все время вглядываюсь в лица людей, которые сообщают мне в личку, как же отвратительно я пишу. А ты, и правда, филфак закончила? - спрашивают они, плотоядно подмигивая. Что-то незаметно, ты знаешь… Прям вопросики к твоему филфаку-то. Такие люди удивляют меня даже больше, чем вот эти вторые, специальные. Какие сообщают мне, насколько я страшная. Или старая. Или толстая. Будто нет у меня в помещении ну буквально ни единого зеркала. Будто нет у меня в подписчиках двух профессоров литературы, которые если случится позорное - то и руку мне не пожмут. Я роняю монокль в декольте, открываю профиль хулителя – и иду посмотреть, кто таков. Там обычно ВСЕГДА стихи. Про любовь там, про превозмогание. Что-то типа, к примеру, таких: Ушел. Подлец. И губы лижет, как холодец, ко мне бесстыже Приблизившийся дождь. И ночь. Целует алчно трепетные губы, О, прочь. Трублю в фаллопиевы трубы Рождая мощь. Ну, тут - конечно. Тут я молчу. Тут мне утёрли и мою спесь и даже тушь с ослепших глазёнок. Тут всё понятно. Иду в Собез. И в продавщихи петрушки на рынок.

Питер - специальный город, я про это уже 700 лет толкую. В нём можно заткнуть дуло Авроре, замазать больничной краской портрет Цоя на трансформаторной будке и вообще прилично насвинячить против культурных традиций. Но прекратить пир посреди Апокалипсиса здесь решительно невозможно. Город пьёт, продезинфицировав для верности свой протестный хуй в высоком бокале: вот и всё, что он хочет сказать о войне во Вьетнаме. Слава богу, хоть хуй большой – не иначе, московский какой-то. В каждом баре у нас москвичи, мы определяем их по заметному запаху, словно течные суки на вязке. Ох, вот это вот ничего себе! Как у вас тут тестостероном намазано. Дайте веер и шот хреновухи. И того вон красивого в «ёжике». Питерские бармены – они всё понимают. Их у нас на работу выбирают специальные женщины. Сорокалетние. После развода со Страшным Мужиком. Вы его тоже знаете, у вас был в аккурат такой же. И когда вас от него, наконец, отпустило, вы не тратили деньги на психолога, а побежали прямиком к окулисту. Проверить, где вообще были ваши глазоньки. Не в прямой ли, к примеру, кишке. Окулист, конечно, удивился, когда вы жопу ему показывали, но и виду не подал. Вы ж не первая у него такая, до вас как раз я приходила с розочкой. Потому все бармены у нас тут ужасно красивые. Краше баб – и с такой же памятью. Они, и правда, не помнят, что вы делали в ту субботу, раскорячившись на барной стойке. Так что - можете и повторить. Вечер томно течет вместе с реками запрещенного в России шираза. Пишет девочка из-под Харькова, пишет мальчик из-под Неаполя, пишет старый проверенный друг, которого можно просить остаться - и прижиматься к нему всю ночь, как будто это не друг тебе вовсе. Мы смеемся в запретных чатах запрещенных в России месенджеров: - Я вот рожу свою прекрасную уже месяц не мазала кремом. Постарела и огрубела, а была - посмотри - какая! - А я красивому мужику внезапно пошлое написала. С такой же рожей, причем, хожу. Прикинь, насколько я охуела. - А я купила себе по акции каких-то разных интимных смазок, игрушку детскую для обнимания и два больших золотых вибратора. Чего-то надо же делать с этим своим военно-полевым либидо. То ли проститься с ним к чертовой матери, а то ли резко начать размножаться. Кому-то в баре несут кальяны, кого-то клеят с соседних столиков, одна девица в зеленом платье роняет вазу живых подсолнухов. И вроде надо бы размножаться, ну, или действие имитировать. Но чаты, чаты, какие-то шутки. И этот друг еще, чтоб обниматься. Игрушка детская, утешение. Поскольку ужас такой реальный, что это вышибить можно разве… ну чем-то сколько-то сопоставимым. И вроде пробуешь эту жизнь, и эту похоть, и эти страсти - и слышишь эхо в пустынном зале. И память кажется нежилой. И все движения бесполезными. Бармен несет высокий бокал - плеснул пузыриков от заведенья. Красивый. Юный. Весь в партаках, как это водится у бездомных. Поскольку Питер - это не дом, а так, прибежище сумасшедших. И эта хтонь у него внутри - она такого же дикого свойства, как и твоя. Москвичи ушли, забрав девчонку в зеленом платье. А ты сидишь. Что-то пишешь в чат. И просишь девочку из Телеграма намазать рожу дурацким кремом. Ну, вот за маму один мазок. Второй - за папу и за бармена. Ну, и за мальчика вот еще, который ночью придет и обнимет.

Я на минуточку, извините. Просто потом вы скажете: как же так? Почему же я не предупредила? Предупреждаю. В доску своём питерском клубе "Грибыч" уже точно и без купюр пройдет бенефис недобитого пока еще собственными же поклонниками блогера Вики Самсоновой. Товарищ майор предусмотрительно связан в подсобке, алкоголь допустим в количествах, не переходящих в сексуальную оргию, а все недовольные подвержены внушению. Я буду. Пока непонятно, в каком качестве. Но точно в красном - и без мужика. Приходите. Нам важно сейчас встречаться, и через смех и какую-то дерзость выживать в этом блядском мире. Ссылку на билетики положу, но покупать там уже особенно нечего, за день разобрали красивое самое. Но опять же: вот лично я - на галёрке. И курсирую между столами. Берите всё, что осталось. Все равно потом свальный грех. Билетики - https://viketz-spb.ticketscloud.org/ Вот тут она в тележке, кто потерял - https://t.me/viketz_official

Очкарик в жопе шарик. Не, я лучше физкультуру глаз и мочу единорога внутримышечно.