Чёрный Заяц

Иду себе по городу В хорошем настроении, Поглаживаю бороду, И нюхаю растения. Мне солнце улыбается, Погодушка приятная... Вдруг в жопу мне врезается Блядюга самокатная! Штанишки уебанские, Пострижен сам под пидора, И бургеры веганские Посыпались из сидора. И сразу я лозунг придумал пиздатый: Нахуй веганов и самокаты! Свезло, что я детинушка Размером необъятная: Погнулася о спинушку Приблуда неприятная. Свезло, что я воспитанный, Исполненный внимания, Другой бы чмо немытое Подвергнул истязаниям. Избил бы это чучело Невиданного гендера До состоянья хрючева, Достатого из блендера. Возьму за шкирку малого — Угрюмого, болезного: — Катись-ка ты до талого, Но без коня железного. А лозунг я точно запомню пиздатый: Нахуй веганов и самокаты!

Горит изба в который раз И слышен бег коня, Но этот жизненный пасьянс Для женщины — фигня. Мы знаем — женщины крепки И, что тут говорить, Порой решают мужики Немножко усложнить... На людях — мачо и джигит, Вершитель перемен, А дома — пшик и бледный вид, И сопли до колен. Должна супруга поддержать, В том функция её... Пусть слышит женщина опять Мужчинское нытьё. Поной о том, что ты устал, Не выспался, простыл, Что долго в пробке простоял, Что ваш сосед — дебил. Поной про цены на бензин, Про тёщин юбилей; Нытьё своё ей в мозг вонзи, Она ж тебя сильней. Поной, что твой начальник — хам, Не ценит, не щадит. Поной, что сед не по годам И так тяжёл кредит. Про поцарапанный капот, Про редкий выходной... Свали на бабу груз забот, Поной, поной, поной. Поной, что дома только плов, А ты хотел борща, Поной про равенство полов, Про пьянство натощак. Поной как ты устал гулять С собакой по утрам... Ведь бабе главное — понять, Что всё ты сделал сам. Давай, мужик, снимай ярмо! Куй жизни остриё! Свали на бабу всё дерьмо, А баба стерпит всё.

Возьми меня в свой домик на холме – Садовым гномом, радостной горгульей, Смотрителем бунтующего улья, Огнём свечи, белеющим во тьме, Возьми. Не пожалей, не подари Другому, как ненужную игрушку, Поставь меня на полочку в углу, Налей в большую глиняную кружку, На деревянном расстели полу, И, может быть, о чём-то говори, Я всё пойму, я так умею слушать, Как будто где-то у тебя внутри Расту опять. Когда наступит время Покинуть дом и унести с собой Всё то, что приносило непокой, Что спорило и ссорилось со всеми, И наживало горя и вреда – Я унесу. Ни одного следа, Ни ветром принесённой тонкой ноты, Ни в памяти нетающего льда, ни в сердце. И чужого, от чего ты грустила бы Не будет никогда.

"Вас, мальчиков из интеллигентных семей, никогда по лицу не били, вот вам такое и нравится" – сказал Гарик Сукачёв в одном старом интервью. Это снова один из номинантов-дипломантов-надежд русской литературы и просто очередной модный писатель руками. Скажете, что я к таким предвзят – так нет, но с одной стороны в этой категории плещется такое откровенное говно как А. Пелевин или Р. Сенчин, а с другой – Евгений Водолазкин, от которого вдруг стало хорошим тоном воротить нос (и не воротить от А. Иванова). Но где "Лавр" и где... вот такое. Это автобиография, начнём с того. Но любая биография, каким бы интересным ни был главный её герой, не является хорошей литературой по умолчанию. И вот классический случай. Павел Селуков рассказывает свою жизнь – жизнь хулигана, алкоголика, преступника, сектанта, наркомана и писателя. Интересно ли читать про такого человека? Да. Интересна ли книга? Нет. Человек с талантом, но совершенно без мозгов. Неуёмная жажда творчества и просто скотское отношение к жизни и людям, интересный придуманный герой и вызывающий брезгливость реальный человек. Свяжется ли это в нечто единое? Нет. Не читал у автора ничего другого и поэтому говорить о его творчестве в целом ничего не могу. Но эта конкретно книга – адовая графомания. И всё, что в ней есть – грязь и говно, страшные и живые потому, что реальны. А литературы в ней нет. Как же так, скажут знатоки, Павел Селуков не только восходящая звезда нашей литературы и протеже Леонида Юзефовича, но и востребованный (вроде как) сценарист. А значит востребован и знаменит. Ну да. Только как вы оцениваете уровень нашего современного кинематографа и сериальной индустрии? Вот то-то и оно. Я почти всегда выключаю, когда вижу, что наше. Потому что такие творцы пишут. Один плюс – очередной укол в голову романтикам, мечтающим заработать на своих книгах. За роман – пятьдесят тысяч рублей, за сценарий к сериалу – миллион. Бросайте писать прозу, пишите сценарии. Так обрящете. Не читать ни в коем случае. Берегите мозг, нервы и вкус. Не ведитесь на рекламу, принюхивайтесь, оно же пахнет. Муки за вас принял. Павел Селуков "Пограничник".

– Давайте спать.... И тут же вся квартира мгновенно погрузилась в темноту, и от всего осмысленного мира – ни проблеска, ни зайчика. Во рту слова снежком ударились о зубы и холодом осыпались в живот, и кажется не детским и не глупым, что под кроватью кто-нибудь живёт и спит весь день – не повернётся набок, не всхлипнет, не вздохнёт – как нет его. Но каждый вечер будет одинаков и это, хоть рыдай, страшней всего. Какое спать, когда такое рядом? Осмелишься – лишь руку протяни и ощупью – куда страшнее взглядом! – поддёрни уголочек простыни, чтоб не схватил из самой тёмной щели. Не страшно, нет! Дождаться, дотерпеть, и вот часы с кукушкой захрипели двенадцать и того, кто страх и смерть, заставили бежать сквозь пол и стены... Шаги в прихожей, тонкий двери край светящийся – отец пришёл со смены. А вот отца попробуй напугай. Не тем уже, не смелым, не упрямым, ещё бы раз прожить и испытать, чтобы пришёл отец и чтобы мама сказала, как тогда: – Давайте спать.

Мой профессор сложных щей Заседает на диване, Не нарежет овощей, Не прочистит дырку в ванне, Не закрутит саморез, Не решит с детьми вопроса – Это всё не интерес, Это слишком, слишком просто. У профессора того – Стратегические планы: Как закончить эСВэО, Как решить вопрос Ирана. На любое "Помоги, Ведь семья всего важнее", Может только хмыкнуть и Сделать щи ещё сложнее. Мой профессор объяснит Компетентно и спокойно, Что такое был ковид, Сколько нужно брать биткойнов, Как Америку – того, В чем причина холокоста... Всё, что мельче, для него – Это слишком, слишком просто. Мой профессор сложных щей Мыслит обо всём и сразу, Не для маленьких вещей Предназначен этот разум. Мой задумчивый Кащей Не решит любой проблемы, Он не сварит даже щей – Эти щи не той системы.

Кошка спит без задних лап, У неё в углу рехаб: От еды и от питья, От хозяйского нытья, От верчения хвостом, От синичек за окном, От лизания боков, От кусанья башмаков, От точения когтей, От побегов от детей, От шипенья на собак, От панических атак, От куриного куска, От хрустящего лотка, От покусанной штанины, От затупов без причины, От зашмыгов под кровать, От желания чихать, От дремоты на ходу, От прививки раз в году, От того, что мышек нет И других подобных бед. Ты зверушку не буди, Ты зверушку обойди. Кошка не валяется, Перезагружается.

Смотрю наверх и солнышка не вижу – Громаду туч метлой не разогнать. Махнуть бы щас до городу Парижу, Вот где и красота, и благодать! Подсесть за столик к толстому арабу, Сказать ему, грассируя, "Бонжур" И заточить по сочному кебабу, И курочке, нырнувшей во фритюр. Пожать сердечно руку сомалийцу И, раскурив два странных косяка, Полить говном Макрона-кровопийцу, Что выдаёт за бабу мужика. А после – в Мулен Руж, вино и танцы! И закружится в пёстрой кутерьме Индусы, нигерийцы, пакистанцы, Кто в тапках, кто в халате, кто в чалме. Уставши от культурного абьюза, Нырнуть под мост с бутылочкой пивка И встретить настоящего француза, Уставшего седого мужика. Обнять его, печального клошара, Родную речь забывшего уже, И накатить за кудри Пьер Ришара, И за Париж без русской буквы "Ж".

А я живу в кошмарном сне: Никто не помогает мне, Никто вина мне не нальёт, Никто штаны мне не зашьёт, Никто не купит мне трусы, Никто не подведёт часы, Никто не сделает обед... Кирюша, тридцать восемь лет. А я живу в кошмарном сне, Один, как будто на Луне: Никто не скажет, что надеть, Чтобы не мёрзнуть, не потеть. Никто в кино не пригласит, Никто не выплатит кредит, Никто не сделает минет... Кирюша, тридцать восемь лет. А я живу в кошмарном сне, Как черепашка в глубине: Никто не купит мне пальто, Никто не дарит мне авто, Я не случайно одинок, Я просто маменькин сынок. Важнее мамы в мире нет... Кирюша, тридцать восемь лет. И я зову, зову упрямо: — Ну где ты, мама? Мама! Мама-а-а-а!!!

Хуями мериться – святое дело, Отчаянно впишусь в такой турнир, Линейку к хую приложу умело, А может даже школьный транспортир. И победю соперника в два счёта, Все из рекорды – мелочный изъян, Но среди людей мне мелковато что-то, Давайте мне всё царство обезьян! Среди приматов испытаю силы, Такая вот моя величина: Я круче самой яростной гориллы, Хотя она огромна и страшна. С природой спорить – писать против ветра, Куда хвостатым ссориться с людьми, Ведь у гориллы хуй – три сантиметра! А мой – в два раза больше, чёрт возьми!

Семейное положение – всё сложно. Сложный салат, сложные шашлычки, сложновыразимые голодным языком ощущения. Всё, как люблю.

Чего не отнять у создателей сериала "Очень странные дела", так это великолепно прописанных монстров. Кровь от них не стынет и волосы в жилах дыбом не встают, скорее наоборот, их хочется бить лопатой по голове до полного катарсиса. Особенно впечатляет чудовищная чернокожая сестра одного из главных героев, эту мелкую тварь хочется придушить с первых кадров. С помощью этой малолетней мразины детишкам в голову впечатывают очень сомнительную, но эффективную модель поведения: наглость, хамство, шантаж и полное отсутствие совести позволят вам добиться любой цели. В пятом сезоне появляется жирный малолетний дебил, который в два плевка обходит чёрную сестричку. Этого просто надо было забыть внутри родительского презерватива. А он ещё и жертва, которой нужно сочувствовать. – Святой отец! – Ну ты видел, ты видел?! ("Очень страшное кино-2) Монстры в ОСД – огонь. А демогоргоны... Что демогоргоны? На лицо ужасные, исполнительные внутри, менеджеры младшего звена на побегушках у реального такого же малолетнего монстра. Жаль зверушек.

Без повода, без смысла, без причины, Попробуй, если сможешь, доебаться, Уйду в поля и упаду в люпины – Зафоткайте меня, такую цацу! В ковбойской шляпе, в клетчатой рубашке, А может и в родной косоворотке, Не в маки, не в тюльпаны, не в ромашки – В люпины лягу! Ну, ебашьте фотки! Всем надоели девушки в лосинах И в сарафанах толстые девицы, А вот мужик, разлёгшийся в люпинах – Прекрасней и с похмелья не приснится. Тут нет ни пропаганды, ни разврата, И фоток нет, покиньте плен иллюзий: Вселенная сказала: "Нахуй надо". Инста закрыта, а ВК не грузит.

Традиционно. Допит коньяк, забыты нарды, Спит кошка, выключен утюг, Я добриваю бакенбарды И прячу в тумбочку сюртук. Сниму постельное с верёвки, В заначку брошу грустный взгляд, Надену белые кроссовки И кепку, козырьком назад. Пройдусь. Спасут меня потёмки, Никто не крикнет: "Сань, налей!" Два дня бездарные потомки Мой отмечают юбилей. Везде орут: "Ну где же кружка?!" Везде кричат: "Я Вас любил..." Ну что вам, суки, сделал Пушкин? Ну чем я это заслужил? У вас то "буря небо кроет", То "дровни обновляют путь"... За что мне счастие такое? Нельзя поэту отдохнуть. Уехать — по воде, по небу, — Подальше от родных культур: В Аддис-ебёную-Абебу, В Куала-ёбаный-Лумпур. А лучше — забухать с Дантесом, Забыть тоску унылых дней, И завалиться к поэтессам, Тушить пылающий хорей.

Вот ссыкуны вы, ссыкуны – Под тёплый летний дождик Надели толстые штаны И курточки из кожи. Дождевики, плащи, зонты, Скукоженные лица... Такой унылой хуеты Неплохо бы стыдиться. Лишь я, несломленный герой, Под дождиком шагаю И непокрытой головой Всё лето принимаю! Иду не скромно, не тайком, А радостно и вольно! Иду почти что босиком, Промокший и довольный. Узри мой жар, прими мой пыл, Небесная водица! Я просто дома зонт забыл... Приходится храбриться.

Как тебе к лицу твоя улыбка, От неё глаза не отвожу, Я беру красивую открытку И большими буквами пишу: Не беси меня своим ебалом, Сделай поулыбчивей его. Грустного и так всегда хватало, Не хватало только твоего. Видишь, солнце скрылось за горою И кричит на ёлках вороньё, А причиной этому отстою Лишь ебало кислое твоё. Не хватает ярких красок в жизни, Скажет целый мир тебе "мерси", Только ты без повода не кисни И ебалом грустным не беси. Я с тобой, конечно, буду рядом, Нам с тобой по жизни по пути, Одного прошу себе в награду: Улыбайся чаще, не грусти!

Сто лет не был в кино. Идти совершенно не на что. Не про деньги, про репертуар. Всё, что в прокате – снято либо Андреасяном, либо ТНТ, либо там Петров, либо это настолько прогоревший зарубежный шлак, что лучше Петров. Про сказки можно даже не упоминать. Может, пора крутить в кинотеатрах нарезки со смешными котиками? Сидишь в таком ностальжи-полумраке, жрёшь попкорн и глядишь как котики бегают, прыгают, падают, крушат всё вокруг и кусают друг дружку за жопы. В принципе, мало чем отличается от отечественных комедий, но почему-то смешно. Как только появится на афишах – непременно пойду.

Я не люблю Вас. Я Вас снял и выеб, Потратившись немножко на коньяк. Не надо истерить, что Вас впервые Оттрахали невдохновенно так. Без огонька, без выдумки, без страсти Сорвали Ваш потрёпанный цветок, Не причинив Вам целой ночи счастья, Не целовав земли у Ваших ног. Кричите Вы, что я слабак и бездарь, Что я поджёг, но не испепелил. Но знали б Вы, насколько бесполезно Летит в гудок Ваш никудышный пыл. Скорее собирайте свои шмотки, Всю снятую с Вас ночью хуету И, ёбнув от обиды дамской водки, Подписечникам жалуйтесь в Инсту. Я взял от Вас лишь то, в чём сам нуждался, Я Вас не вожделел и не алкал. Я с Вами просто быстро поебался И ничего взамен не обещал. Понизьте свои вопли на октаву, А лучше просто прищемите рот: Вы получили две минуты славы От всех моих немыслимых щедрот.

Я не ношу часов, колец, Браслетов и серёжек: И без того я молодец – И тушкою, и рожей. Я, словно ёлочка, красив, Среди подобных ёлок Не видно, что коряв и крив, И цвет не тот иголок. Плевать, что шишек не найдёшь И мох торчит повсюду, Но среди леса я хорош, Да что там – просто чудо! В глухой зелёной полутьме, В таёжном непролазье Немного есть подобных мне! И это ли не счастье? Но если вытащить меня И в комнате поставить, То выйдет полная херня, Попробуйте исправить. Немного пристальней взглянуть И молча сдвинуть кружки: Какой пиздец... Эй, кто-нибудь! Тащите все игрушки! Шары, пожалуйста, сюда, Здесь "дождик" натяните. А где горящая звезда? В башку ему воткните! Какой сверкающий финал! Минуточку вниманья! Вот, кто сегодня оправдал Людские ожиданья! Я чушь ужасную несу От зависти к блестящим. Но лучше буду жить в лесу, Живым и настоящим.