Раушенберг в слезах

«Кандинский утверждает, что желтый — это цвет жизни…Теперь понятно, почему этот цвет так неприятен для глаз». Эмиль Чоран. Признания и проклятия. На фото: Кандинский Василий. ДАМЫ В КРИНОЛИНАХ, 1909

Метамодерн – не стиль, но состояние культуры, не художественное направление, но глобальная ментальная парадигма. В то же время, метамодерн как состояние культуры порождает и определяет новые способы существования искусства – а значит, и его новую поэтику. Об искусстве метамодернизма поговорим на двухдневном интенсиве в галерее на Шаболовке 8 и 9 марта. Подробности здесь. На фото: Мемы о конце постмодернизма

«Публика почти ничего не знает об этом, о том, как художественное сообщество действует и взаимодействует. К тому времени, когда что-то доходит до публики, всё, что она слышит, — это надгробное слово». Так мог размышлять Мортон Фельдман об искусстве в послевоенную эпоху. Благодаря интернету подобное становится практически невозможным. Публичность любого художника опережает его творческую активность, а общение любого участника профессионального сообщества становится достоянием публики до всякого высказывания. Остаются ли сегодня лакуны для лабораторных экспериментов художника? Другими словами, есть ли место тайне творческого процесса в современных условиях? На фото: Philip Guston. Painting, smoking, eating. 1972

Когда в ХХ веке рассеянный взгляд становится культурной привычкой, складываются основные установки новой, децентрированной субъективности. Зритель, к которому обращается современное искусство, - подвижный и деятельный носитель скользящего взгляда, но эта активизация содержит в себе долю пассивности. Прогуливающийся в пространстве инсталляции зритель напоминает фланера. Это пространство образовано сочетаниями предметов, изображений, знаков, обращенных к восприимчивому, но распыленному взгляду, который легко распознает паттерны не проваливаясь в глубины образа, как в случае традиционной картины. Скольжение по поверхности определяет сегодняшнее взаимодействие зрителя и искусства. На фото: Инсталляции Майка Нельсона.

В 1999 году с целью вернуть уважение к фигуративной живописи в противовес концептуальному искусству английские художники Билли Чайлдиш и Чарли Томсон основали международное художественное движение «стакизм» («Stuckism»). Название «стакизм» (не самое удачное для альтернативы постмодерну) пришло авторам манифеста в голову, когда художница Трейси Эмин, в то время девушка Билли Чайлдиша, сказала ему: «Твои работы вязкие, ты сам вязкий! Вязкий! Вязкий! Вязкий!» (stuck). Именно это высказывание стало эпиграфом Манифеста стакистов. На картине Чарльза Томсана изображен директор галереи Тейт Николас Серота, пытающийся разобраться что находится перед ним очередной шедевр Трейси Эмин или фейк? На фото: CHARLES THOMSON. SIR NICHOLAS SEROTA MAKES AN ACQUISITIONS DECISON, 40 x 30", oil and acrylic on canvas

Работа голландского художника Йонаса Стаала под названием Exo-Ecologies (2023) представляет собой инсталляцию из строительных лесов на которых размещены рекламные щиты с профилями различных животных, запущенных в космос до человека. Инсталляция, похожая на стартовую площадку, увековечивает многочисленные нечеловеческие формы жизни, проложивших путь в открытый космос. 🚀 Вероятность того, что люди вскоре станут межпланетным видом достаточно велика. Однако тот факт, что первая внеземная «колония» почти наверняка будет создана частной космической корпорацией  означает, что само начинание является продолжением худших земных империалистических завоеваний. Отсюда два центральных лозунга работы: Внутрипланетная солидарность (восстановление связей между людьми и «нечеловеческими агентами» на Земле) и Exo-Ecologies Unite (встреча с другими внеземными экосистемами на радикально-эгалитарных условиях).

В коммерческой культуре «содержание» - это зрелищная риторика упаковки и рекламы. Поп-арт придал этому содержанию монументальные черты. Напротив, минимализм начала - середины 1960-х годов попытался очистить объекты от этого содержания. Минималистские объекты имели настолько простые геометрические формы и настолько скупые обыденные поверхности, что многие критики того времени отказывались видеть в них искусство. Завтра поговорим о минимализме и постараемся понять почему сколоченный из клееной фанеры ящик, выкрашенный в серый цвет является произведением искусства. На фото: 1)View of “Robert Morris,” 1964–65, Green Gallery, New York 2)Corner Beam (1964) by Robert Morris 3)Floor Piece (Bench) (1964) by Robert Morris 4)Wall-Floor Slab (1964) by Robert Morris

Альфред Барр писал об абстрактных экспрессионистах, что «в их работах действительно слышны отголоски экзистенциализма, но их „тревога", непреклонность и „ужасающая свобода" касаются в первую очередь самого искусства. Они демонстративно отвергают устоявшиеся ценности окружающего общества, избегая политической ангажированности, хотя их картины хвалят и ругают за символическую демонстрацию свободы в мире, где свобода подразумевает политическую позицию». Парадокс политической рецепции абстрактного экспрессионизма заключается именно в его аполитичном утверждении свободы, которое в конце концов было использовано политически как показатель превосходства американской демократии в период холодной войны. Благодаря такому примеру возникает вопрос: Должно ли искусство как-то реагировать на внешние для него политические события или искусство находится ис­ключительно в логике собственного имманентного развития? На фото: Александр Лактионов. В новую квартиру, 1952 Franz Kline. Mahoning, 1956

Прекрасная цитата для художников от Мортона Фельдмана из книги «Привет восьмой улице» «Если в жизни мы делаем всё, чтобы избежать беспокойства, то в искусстве мы должны следовать за ним. Это тяжело. Всё в нашей жизни и культуре, вне зависимости от нашего опыта, удерживает нас от этого. И всё же есть чувство чего-то неизбежного. И это неизбежное, оказывается, не прошлое и не будущее, а просто следующие десять минут. Следующие десять минут... Мы не можем двинуться дальше, да это и не нужно. Если у искусства есть небеса, возможно, это они. Если и существует связь с историей, то это взгляд назад, и связь эту можно точно определить словами де Кунинга: «История не влияет на меня. Я влияю на нее»». На фото: Обложка выполнена другом Мортона Фельдмана художником Филипом Гастоном.

Планы на выходные в Москве: любовь и авангард xx века Эксперименты в разных формах искусства Матюшина и Гуро в Центре Зотов, искусство малого формата о любви в 1950-х и современности в ММОМА, уличный Никита Dusto в стенах галереи Ruarts, Константин Плотников о кино и психоанализе и музыкальные эксперименты второй половины XX века в ДК Рассвет. #ULife #weekend@ulyssetravelclub

Сегодня производство субъективности, настроений и отношений играет все более важную роль. Социальные сети объединяют психическое, машинное и рыночное. Эмоции превращаются в лайки, которые в свою очередь превращаются в символический капитал. Коммуникационное общество существует по законам «экономики внимания»; сама готовность к сознательному восприятию сигнала, к тому, чтобы заметить продукт и отреагировать на предложение, становится ценностью, за которую борются производители услуг и других товаров. Художники современного искусства вступают как раз в такую борьбу за внимание и мгновенное узнавание, неумолимо подчиняясь культурной логике позднего капитализма. На фото: Джефф Кунс «Розовая пантера», 1988. Джей Мэнсфилд, неоднократно появлявшаяся на страницах журнала Playboy, наряду с Мэрилин Монро была одним из секс-символов 1950-х годов.

О работе Кристиана Марклоя «Шаги» (1989). На полу выставочного пространства ровным слоем разложены виниловые диски. Больше ничего в пустом зале нет, так что во время открытия выставки публика видит только себя, а опыт совместного присутствия записывается на виниле в виде царапин от обуви. Общение людей оставляет на пластинках следы. Следы их шагов, а не голосов. После закрытия выставки художник собирает диски и записывает из полученного материала звуковое произведение. Таким образом, идея обязательного присутствия зрителя как фокусной точки художественной работы «выводится в тираж». Перед нами ироничное переизобретение идей художников-минималистов. О минималистах поговорим 3 марта (понедельник) в галерее «Открытый клуб». Регистрация здесь. Начало в 19.00!

«Искусство в отношении к жизни не более чем вывернутая наизнанку перчатка. Вроде бы у нее те же форма и очертания, но ее невозможно использовать в тех же целях. Искусство ничего не говорит о жизни, как жизнь ничего не говорит об искусстве». Цитата по книге композитора- авангардиста Мортона Фельдмана «Привет Восьмой улице». Это уникальный документ из истории послевоенного американского авангарда, причем не только музыкального, но и живописного — друзьями Фелдмана были Джексон Поллок, Марк Ротко, Филип Гастон, Виллем Де Кунинг, Франц Кляйн, Роберт Раушенберг, Джаспер Джонс. На фото: 1) Крисчен Вулф, Эрл Браун, Джон Кейдж, Дэвид Тюдор и Мортон Фелдман. 1962 2) Бар «Кедр», где проводил время Фелдман, обсуждая искусство с друзьями

В 1924-м кинопродюсер Сэмюэл Голдвин, сооснователь легендарной студии Metro-Goldwyn-Мауег, предложил самому Зигмунду Фрейду 100 тысяч долларов за то, чтобы тот помог создать любовную историю с психоаналитическим подтекстом. Фрейд отказался без объяснения причин, что, однако, не помешало многим другим психоаналитикам предложить свои услуги. Уже в эту субботу (1 марта) поговорим о психоанализе в кино. Приходите в галерею “A3”, начало в 16.30. Регистрация на событие @marnnas На фото: Metro-Goldwyn-Mayer trade mark Samuel Goldwyn Sigmund Freud From the trailer for The Hurricane (1937)

Наиболее важные узы между «я» и миром завязываются, согласно корейскому художнику Ли Уфану, в неопределенном промежутке между объектами. «Я не определяю мое искусство, и оно не определяет меня, но что-то другое растет во взаимодействии и перекличке, чтобы внезапно стать реальностью. Таков контекст моей работы и такова моя позиция по отношению к ней. Когда Ли с кистями и краской встречается с холстом, рождается произведение искусства. Поэтому, строго говоря, нельзя говорить, что Ли пишет картины с помощью кистей и красок. Это лишь неверный западноевропейский перевод» (Lee Ufan. Selected Writings, 1970–1996) Столь необычное понимание взаимоотношений между человеческим и нечеловеческим ставит под сомнение фундаментальный постулат западной мысли, согласно которому разум отличается от тела и эмоций. «В современном индустриальном городском обществе цереброцентричное мышление, — пишет художник, — является нормой, а тело часто игнорируется».

Человек не просто живет в мире. Человек всегда живет в понимании мира. Но, кроме собственного понимания мира, человек живет в традиции - в никому не принадлежащей мудрости. То есть человек уже живет в том, в чём находятся ответы. Философия же вопрошает мудрость и ищет мудрости. Она ей не обладает, но претендует именно на вот такую всеобъемлющую мудрость. Но, ни одна из окружающих Софий (мудростей) не удовлетворяет философа. Я никакой мудростью не удовольствуюсь, потому что это не мудрость, а ложный претендент на мудрость. Философия - это стремление, страсть к неведомой Софии. На фото: Джорджоне. «Три философа». 1505–1509. Музей истории искусств, Вена

Работа датчанина Йенса Ханнинга - «Перераспределение» (2003) - состояла в том, что художник собрал все стулья в лондонском Институте современного искусства и отправил их в Карачи (Пакистан), где они были просто оставлены на улице, чтобы желающие могли их использовать по своему усмотрению. Через час не осталось ни одного стула (что можно понять, так как они были новыми, удобными и бесхозными). Простым жестом художник инициирует социальный процесс малой интенсивности, в котором циркуляция объектов соединяет различные культуры. В постепенном исчезновении горы стульев читается пародия на колониальный миф о цивилизаторской миссии и просвещении порабощенных. На фото: Jens Haaning, Redistribution (London-Karachi), 2003

Мировоззрение – это всегда некая мифологема, а философия вырастает из разрушения или какого-то особого оседлания мифа с заменой теогонических, космогонических мифов тем, что у греков называлось «фюзисом», замещением мифа поиском рациональных причин. Мир хрупок и порядок в нём почти невероятен. Мир не призван тебя радовать, мир, в котором ты живёшь, со всеми случайными и принудительными обстоятельствами – лишь один из возможных. И поэтому всякая версия мира, всякое мировоззрение, то есть какое-то позитивное и утвердительное, «это так» подвешивается. На фото: Рене Магритт. Душевные струны, 1960. Картина продана на торгах в Лондоне в 2017 году за рекордные для Магритта 14,4 миллиона фунтов.

Искусствоведы, изучающие портрет друга Пикассо, скульптора Матеу Фернандеса де Сото, обнаружили таинственный образ женщины, скрытый под красками. Открытие случилось благодаря инфракрасным и рентгеновским лучам, которыми просветили холст. Когда Пикассо приехал в Париж в 1901 году, ему было всего 19 лет. Молодой художник не мог позволить себе дорогостоящие материалы, поэтому рисовал на одном холсте три или четыре раза. Пикассо не белил холст между сменой сюжета, чтобы получить чистый лист. В данном случае художник нарисовал фигуру своего друга прямо поверх женщины: одна фигура появляется из другой, трансформируясь одна в другую.