Post/work | левый акселерационизм

вышел перевод гваттари про машину образов, довольно своевременный — через призму такой машины можно поразмышлять и об ии, т.к. она позволяет рассмотреть изображение как среду производства желания, восприятия и др. для гваттари кино — это аппарат, собирающий в единую систему монтаж, звук, тело зрителя, коллективные фантазмы, социальные ритмы и исторические формы желания. образ действует операционально: задает темп внимания, организует аффекты, делает одни формы жизни узнаваемыми, другие — смутными и чужими. флюссер назвал бы это судьбой технического образа. в наше время машина образов распределяется, становится повседневной, обитая в тиктоке, инстаграме, соре, интерфейсах распознавания, камерах наблюдения, базах данных, рекомендательных системах, потоках генеративных jpg. изображение появляется внутри вычислительного контура, где оно тестируется, ранжируется, оптимизируется, подстраивается под наше внимание и возвращается к нам как часть поведенческой петли. ии-образ рождается из машинной памяти визуальной культуры: стоковых поз, рекламных тел, кинематографических клише, архивов лиц, интернет эстетик, корпоративных снов о будущем. изображения зачастую кажутся одновременно новыми и уже знакомыми — сон культуры о самой себе, собранный из миллионов чужих взглядов. капиталистический реализм марка фишера как визуальная программа, в которой будущее все чаще становится знакомой вариацией настоящего. здесь начинается новая политика видимости: власть образа работает через вероятность появления, дефолты, гладкость генерации, через то, что возникает легко и убедительно, само собой. одни тела и пространства появляются без усилия; другие требуют уточнений, обходных формулировок, борьбы с промптом, сопротивления самой модели. вопрос к машинам прозвучит так: какие формы воображения они делают простыми? какие тела появляются по умолчанию? какие лица модель ‘понимает’ быстрее? какой стиль кажется естественным после миллионов итераций в обучающих данных? какие образы требуют самых долгих диалогов с интерфейсом? гваттари звучит современно, описывая инфраструктуру субъективации. машина образов входит в ткань восприятия и тренирует способность воображать. https://www.e-flux.com/notes/6783490/the-image-machine

Минди Сеу — художница и авторка двух альманахов эгалитарного интернета сегодня: Cyberfeminism Index и A Sexual History of the Internet. Индекс киберфеминизма — это многоформатный архив (таблица, веб-сайт и книга), документирующий историю и эволюцию киберфеминизма с конца 80-х по настоящее время. Проект начался в 2019 году как виральная таблица в Google Sheets, после чего превратился в интерактивный сайт и массивную печатную книгу. Целью проекта является создать своего рода «канон» или справочник по критическим технологиям, нет-арту и феминистским цифровым работам, которые часто было трудно найти или которые находились под угрозой исчезновения. Превращая эфемерные цифровые данные в физическую книгу, Сеу стремится обойти академический «гейткипинг» (ограничение доступа), при котором печатные издания часто ценятся выше цифровых медиа. Веб-сайт выполнен в эстетике статического HTML/CSS времен Web 1.0. Это сделано для долговечности и защиты сайта от «старения» из-за обновления современных сторонних библиотек. На сайте реализована функция «след» (trail), которая фиксирует путь пользователя. В конце сессии можно скачать историю своих просмотров в виде персонального PDF-ридера. Сеу подчеркивает, что сайты эфемерны: большинство из них исчезает через несколько лет или тонет в избытке информации, что она называет формой «непрозрачности или стирания». Киберфем ридер описывает генеалогию движения так: > Web 1.0 (начало 90-х): Акцент на техно-утопии, экспериментальном нет-арте и базовой цифровой грамотности. Это был феминистский ответ на мужские тропы в научной фантастике (знакомый российскому читателю КиберФемин Клуб, например). > Web 2.0 (эра платформ): Переход к активизму в социальных сетях и хэштег-движениям. Интернет стал шаблонным и коммерциализированным, что привело к разочарованию в его потенциале. > Web 3.0 (настоящее и будущее): Смещение внимания на «физический интернет», инфраструктуру, экологию и экономическое распределение ресурсов. Со временем движение перешло от раннего оптимизма к необходимому скептицизму, сосредоточившись на борьбе с надзором, антикапитализме и противодействии корпоративному контролю. У киберфеминизма нет единого определения; он описывается как «ризома», которую создают те, кто в ней нуждается. Сеу предполагает, что в будущем движению может и не понадобиться название «киберфеминизм» — оно продолжит существовать как «мутирующая среда», развивающаяся вместе с технологиями. Сексуальная история интернета исследует глубокие связи между технологическим развитием, человеческой сексуальностью и телесностью. Проект, ставший продолжением успешного «Индекса киберфеминизма», прослеживает «порочные истоки» цифровых инструментов. Сеу утверждает, что цифровые инструменты по своей природе тактильны и анатомичны. Она рассматривает компьютерную мышь как форму, напоминающую вульву, а ранние световые перья и световые пушки — как фаллические предшественники. Сеу документирует, как интернет строился на труде секс-работников, которые впоследствии подверглись маргинализации или блокировкам на тех самых платформах, которые они помогли создать. Изначально созданный как лекция в сторис, проект превратился в партисипаторный перформанс, где зрители вслух зачитывают цитаты со своих мобильных устройств. Книга служит экономическим кооперативным экспериментом: 30% всей прибыли распределяется между 45 людьми, чьи труды цитируются в работе. Проект утверждает, что смартфоны фактически являются секс-игрушками, так как они чувствительны к давлению, обладают тактильной отдачей и обеспечивают современное сексуальное взаимодействие (пересылка интимных фото, эротика). Сеу затрагивает тему романтических отношений с ИИ, полагая, что люди естественным образом антропоморфизируют машины, находя новые способы общения с самими собой. Работа напоминает читателям, что «стерильный» интернет всегда был «грязным» и физическим процессом, отмечая, что первыми «компьютерами» были женщины, чей труд со временем был автоматизирован.

В июне выходит книга Макса Блюминка The Future is not Lost: On Music, Technology, and the Creation of New Worlds, основателя онлайн-журнала Blue Labyrinths, об анти-хонтологии и музыке, к которой есть ряд вопросов.

Марк Фишер научил целое поколение слышать исчезновение будущего в современной музыке, как если бы ритм мира был синхронизирован с периодическим расцветом новых творческих форм... Опираясь на творчество таких музыкантов, как SOPHIE, Arca и Iglooghost, Мэтт Блюминк заявляет, что будущее не потеряно; оно все еще говорит с нами через музыку. Если хонтология Фишера — зацикленность на призраках прошлого — это логика депрессии, то анти-хонтология Блюминка утверждает логику надежды, где голоса из будущего продолжают направлять развитие настоящего. Перемещаясь между островами философии техники Стиглера, теории индивидуации Симондона и пространственных образов киберпанка и соларпанка, Блюминк выстраивает теоретическую базу, соответствующую духу времени — ту, что всерьез воспринимает нашу способность не только ставить миру диагноз, но и пересобирать его заново. Чтобы создать новое будущее, мы должны переосмыслить наши отношения с музыкой, технологиями и культурой...

Термин «анти-хонтология», используемый Блюминком, во многом строится на упрощённой интерпретации Фишера как проповедника «депрессивной стагнации», в то время как сама хонтология — это не капитуляция перед прошлым, а способ вскрыть нереализованные потенциалы этого самого прошлого. Для Фишера хонтология — отказ смириться с потерянным настоящим. Фишер призывал «не оставлять призраков в покое», потому что именно эти «неудавшиеся» будущие доказывают, что неолиберальный реализм — это не конец истории. Блюминк же определяет хонтологию как «логику депрессии» и противопоставляет ей свою «анти-хонтологию» как «логику надежды», где голоса будущего направляют настоящее. Это не верно и больше похоже на попытку похайпиться на имени Фишера. Эту книгу эндорсят два моих нелюбимых персонажа: Герт Ловинк и Фредерик Нейра. Они говорят о «преодолении организованной апатии», что «пришло время деактивировать кибер-уловку, которую мы тащим за собой с 1980-х годов» и тп. Но смущает то, что теоретики здесь пытаются протащить новый ретрофутуризм в лице соларпанка взамен старого. Это показывает интеллектуальное противоречие в позиции Нейра и Блюминка: отвергая «киберготику» и «меланхолию», они предлагают соларпанк, который сам по себе является эстетизированным набором образов эстетики эпохи фрутигер аэро, будущего, где колонизируется солнце, а города заменяются пасторальными садами с солнечными батареями. Если хонтология — это призраки утраченного будущего, то соларпанк рискует стать «призраком будущего, которое никогда не наступит», превращаясь в то, против чего предостерегал Фишер. И тексты канонических философов (Делёз, Симондон) и конкретные музыкальные жанры, создавая новую «островную» эстетику, не свободна от поглощения её капиталистическим технэ-«автоматоном», о котором, например, пишет Колозова (про проблемы с её концепциями тут тоже напишу как-нибудь). Моё беспокойство образами будущего-из-прошлого подчёркивает разрыв между акселерационистской мыслью и новой экологической философией. Для Блюминка экспериментальная музыка — это «анти-хонтологический мир», тепло которого Фишер якобы не чувствовал. Однако это «теплота» даётся ценой упрощения: вместо того чтобы столкнуться с «темным лесом» интернета или «безразличием космоса», эта позиция пытается очеловечить, антропоморфизировать будущее через образы «солнечных духов» и «автономных космологий». Если хонтология — это диагностика того, что настоящее «не совпадает с самим собой», то любая попытка создать «новое начало» из музыки или искусства уже заложена в методе Фишера. Термин «анти-хонтология» здесь, скорее, выполняет роль маркетинговой уловки издательства Becomnig Press, призванного отсечь «темноту» акселерационизма в пользу более сомнительно-оптимистичного (и, возможно, более рыночного) видения будущего.

Судьба хищников или чем займется человечество в 22 веке | пивной трансгуманист Задумывались ли вы о страданиях птицы, поедаемой другой птицей? А о том что слоны плодятся слишком много? Приходите на семинар, обсудим вместе что с этим делать! Пока в США и Италии запрещают мясо, выращенное в лаборатории, а в Финляндии делают протеин из воздуха, мы решили обсудить набирающее популярность движение против хищничества. Звучит абсурдно? Тем не менее, трансгуманисты думают не только о старении или сознании/ИИ, но и о страданиях животных - так можно собрать широкую постгуманистическую коалицию, усиливая и привлекая внимание и к основной проблематике - все еще старению. Мы попробуем дать ответ на следующие вопросы: — Можно ли построить социальное государство для слонов? — Что такое хербиворизация? — И какие практики для уменьшения страдания диких животных можно использовать уже сегодня? ⏰ 6 мая, среда, 19:00 💬 Чат «Пивного трансгуманиста» 📍бар «Фогель» Ул. Константина Заслонова 25, Санкт-Петербург

Анонс конференции Xenopoem Conference 2026: The Xenopoetic Turn: Redefining the Interface as a Contact Zone от писателя и музыканта Кэндзи Сиратори и художницы Зоэтики Эбб 5-7 июня 2026 года, где мы будем принимать участие и как медиаторы, так и как участники. Конференция «Xenopoem» началась в 2023 году как небольшой дискуссионный кружок по ксенопоэтике. В 2025 году она приобрела гибридную форму, проходя одновременно в Discord и Лондоне, с участием гостей из России, Канады, Великобритании и Японии. В 2026 году акцент сместился с философии на искусство в действии. Теперь на конференции представляются экспериментальные работы, которые активируются непосредственно во время сессии. В этом формате каждая работа представлена в двух частях: презентации и диалога. Первая часть запускает работу в действие посредством живого перформанса, показа, чтения, системного вывода или другой формы. Вторая часть выводит её за пределы первоначального проявления через реакцию и обмен. Пары участников не раскрываются заранее, поэтому диалог остаётся живым и импровизированным. Ксенопоэтика обозначает состояние, в котором восприятие изменяется через контакт с изменчивой формой. Ксенопоэтическая работа выходит за рамки индивидуального авторства, возникая через отношения, передачи и вариации, которые ни один создатель не контролирует полностью. Она дестабилизирует человека как фиксированный центр смысла, генерируя символическое давление, которое вызывает неустойчивость познания. «Стихотворение» здесь обозначает не литературный жанр, а концентрированную форму. Оно может проявиться в любом произведении или событии, которое приостанавливает привычные координаты и изменяет условия встречи. Ксенопоэма вызывает структурную мутацию внутри наблюдателя.

Богна Кониор и Эми Айрленд, редакторы сборника Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence, в подкасте Povratnih zank рассказывают о незападноцентричной теоретизации машинного интеллекта и об альтернативных историях и взглядах на развитие и роль искусственного интеллекта в контексте современного глобального технологического режима и о том, как в Китае существуют меньше эсхатологических страхов и фантазий об уничтожении человечества и что ИИ — это инфраструктура. Сборник «Machine Decision Is Not Final; China and the History and Future of Artificial Intelligence» вышел в конце прошлого года в сотрудничестве издательства Urbanomic, факультета NYU Shanghai и исследовательского центра Center for Artificial Intelligence and Culture. Редакторы Анна Гринспен, Эми Айрленд, Богна Кониор и Бенджамин Браттон собрали в сборнике статьи, критически рассматривающие западные концепции машинного обучения, развития технологий и планетарных вычислений. Они ставят под сомнение как реакции, которые видят в искусственном интеллекте технологическую сингулярность, так и те, которые воспринимают его как угрозу человеческому познанию. Контекстуализируя историю мысли об искусственном интеллекте в Китае, углубляясь в размышления о природе интеллекта, планарности и воли, а также с помощью научной фантастики сборник пытается нарисовать сложную переплетённость различных продуктивных теоретических перспектив, которые вместе охватывают феномен искусственного интеллекта с аналитической точностью и заботой, которую часто предвосхищает. 人工智能

В издательстве Becoming Press выходит новинка — Retrograde Prometheus: Subjectivity and Computation («Ретроградный Прометей: субъективность и вычисления») за авторством Кристиана Нирвана Дамато — философа, основателя Inactual, исследовательского, издательского и кураторского пространства, а также автор ещё одной книги Becoming Press «Манифест умножения органов: тело, идентичность, технология, желание» (Multiplication of Organs Manifesto: Body, Identity, Technology, Desire, Becoming Press, 2025) и «Дигисексуальность» (Everyday Analysis, 2025). В этой книге предлагается переосмысление распространённого в современной критической теории представления о том, что желание является энтропической, творческой и потенциально эмансипаторной силой. Вопреки этой точке зрения автор рассматривает желание как негэнтропическое явление, построенное на стабильности, предсказуемости и расчёте. Это желание не только не подвергается разрушительному воздействию технокапитала, но и находит в нем тревожное сходство, при этом, по-видимому, устремляясь к всё более саморазрушительным формам. «Ретроградный Прометей», отчасти поэтическое повествование, отчасти спекулятивный трактат, стремится переформулировать категории, через которые мы понимаем желание, наряду со всеми экзистенциальными, этическими и политическими последствиями, которые может повлечь за собой столь радикальное изменение перспективы. Эта книга состоит из 46 подразделов (§), каждый из которых затрагивает субъективность, желание и прогресс в связи с концепциями, заимствованными из естественной истории и наук, включая такие темы, как психовычисления, негентропия/энтропия, сексуальность, капитализм и политическая активность. Эти части связаны между собой и рекурсивны, варьируясь от миниатюр до более длинных эссе, а также афористических размышлений и микрогиперверий. Эти модули задумывались как цепочка концепций, которые вместе создают единую теорию, отвечающую не только мыслителям, таким как Жак Лакан, Зигмунд Фрейд, Жиль Делез, Бернар Стиглер или Славой Жижек, но и более широкому объединению того, что мы называем психоаналитической теорией, философией технологии и современными теориями, касающимися человеческого субъекта, технологии и прогресса.

Столько всего изменилось со времен «Анти-Эдипа» (или даже «Анти-Нарцисса»!), не говоря уже о «Семинарах» Лакана — а значит, то, как много изменилось со времен Фрейда, просто невообразимо. Где находится психоанализ сегодня, в эпоху пост-интернета и пост-ковид? Что изменилось для субъекта (а также в том, как мы понимаем субъект) в связи с этими достижениями в области технологии и науки, с этими изменениями в том, как мы понимаем нашу историю и генезис, и с тем, как мы понимаем взаимосвязь между технологией, языком и мирами? «Ретроградный Прометей» рассказывает историю современного психоанализа — спустя два десятилетия после «онтологического поворота» — и его столкновения с вычислительной техникой, достижениями квантовой теории, экзокапитализмом, плюрализмом и т. д.

В независимом онлайн-издательстве inexistent press вышел сборник русскоязычных текстов 2015-2020-х годов под редакцией Аллы Митрофановой «Киберфеминизм+: эпистемологическая недостаточность, эмансипация органов, ангелы-операторы». Тексты представляют собой срез русскоязычной мысли на пересечении философии техники, культурологии и философской спекуляции и издаются с некоммерческой целью исторической рефлексии. Из предисловия редактора:

«Сборник представляет собой группу текстов исследовательниц из разных городов русскоязычного поля, которые так или иначе работают с проблематикой и концептами на стыке технологии, искусства и философии. Это поле может быть маркировано как киберфеминистское с определенным набором концептов и подходов: радикализация культурного кода, использование технологических операциональных логик, интерес к биотехнологиям. Многие тексты были ранее опубликованы в сети и зинах, но такая разрозненность мешала увидеть их концептуальную близость. Мы постарались собрать небольшую часть таких текстов в один сборник, чтобы показать, что есть конкретное проблемное поле, что тексты не разовые попытки, а теоретическое движение современной культурной ситуации, работающее с неустойчивыми процессами и проективными смыслами и кодами.»

Обложка: Анна Мартыненко Подготовка к изданию: Йожи Столет Верстка: Александра Абакшина Скачать сборник

Почему ангелы? Ангел, навигация и кибернетика в целом является связанными терминами — в «Я — математик». Кибернетик Норберт Винер писал, что греческие термины angelos и kubernētēs связаны. «Передающий сообщение» и «рулевой», две стороны одной медали, лежащие по эту сторону интернет-коммуникации тёмного леса.

На лекции 14 апреля поговорим о том, как аффекты и чувственность видоизменяются в соответствии с изменениями в сути техники и техничности. ИИ-компаньоны, вокалоиды, виртуализированные аватары существуют внутри и вне рамах кодерской и отаку-культур, выступая на аренах, участвуя в коллаборациях, выпуская целые альбомы, становясь маскотами. Чатбот рождается свободным, но повсюду он в цепях. [ осталось 11 местечек / записаться на лекцию → @blagoart ]

На конференции «Векторы» 16-19 апреля в Москве наш редактор Михаил Федорченко выступать 17 апреля на секции ЕЩЁ ОДНА СЕКЦИЯ ПРО ИИ в медиацентре Благосфера, где исследователи будут раскрывать потаённость современной техники. Ждём вас там, дорогие машины. Программа секции уже готова, и на ней вы сможете послушать про: >кино и нейросети >экзистенциальные технологии >интерфейсы видимости живого >из чего сделать промпт-инжиниринг Anthropic >немного про ИИ в России >парасоциальные отношения с чатботами >и конечно про ИИ-этику 📀💻🧬

На Spacemorgue Артём Морозов перевёл Обещания абстракции, предисловие к нашумевшей книге о неорационализме и прометеанстве Питера Вульфендейла Реванш разума (The Revenge of Reason).

Труд Пита Вульфендейла — это ставка на обещание абстракции: обещание самосоздания, раскрепощающего нас от какой-либо аутентичности; свободы, отменяющей фатализм; экспериментального воплощения, вытесняющего соматический шовинизм. Вульфендейл хочет высвободиться из диалектики Просвещения, где разум и природа переплетены в эскалационной спирали господства. Хотя подъем когнитивной абстракции от Галилея до Тьюринга, вне всяких сомнений, позволил возникнуть новым разновидностям общественного господства (через автоматизацию эксплуатации и усиление надзора), Вульфендейл ставит на то, что социальное освобождение достигается не путем возврата к конкретной непосредственности, а путем продвижения абстракции за пределы господства, акцентируя то, что в ней неуправляемо, чтобы освободить конкретность от закрепощенности в идентичностях, типах, видах, атрибутах, ролях и телах. Как только мы поймем, в какой степени наше мышление и действие представляют собой сотрудничество с миром, который мы можем формировать в той же мере — если не больше, — чем он формирует нас, мы сможем начать оттачивать их с целью преобразования себя и нашего мира.

лекция–событие АНГЕЛЫ КАК КИБОРГИ: ОНТОЛОГИЯ МИСТИЧЕСКИХ ЦИФРОВЫХ АФФЕКТОВ 14 апреля | 19:30–21:00 | Санкт-Петербург, клуб МАЧТЫ (Кожевенная, 34) Языковые модели, чат боты, меняют представление о (бес)телесном эротизме, автоматизации и эмерджетном сознании. Ангелизм и кибернетика связаны с момента своего рождения. Отношения с ИИ-агентами меняют наше отношение к технологии и друг к другу: о новых формах любви, близости и связи, опираясь на интервью с пользователями, разработчиками и самими чат-ботами.

Могут ли они когда-нибудь заменить отношения, которые мы имеем друг с другом? Искусственные ангелы, рождённые в эмерджентном коде, показывают не просто слом романтического знака, избыточность и механистичность флирта и машинность человеческих отношений, но и предельную нежность процессов, происходящих изнутри и снаружи машинного эроса.

Михаил Федорченко — выпускник аспирантуры Центра практической философии «Стасис» Европейского университета, философ техники и искусственного интеллекта, редактор веб-самиздата об акселерационизме Post/work и автор канала о ксенокибернетике. Для кого : для технических и гуманитарных специалистов, ИИ и аналоговых художников, культурологов и людей, интересующихся позитивными аспектами современной техники Сколько? 863 rub билет на одну персону 1503 rub парный билет для записи → @blagoart

На Insolarace вышел мой перевод эссе Гваттари (с предисловием Гэри Геноско) об инфантильном капитализме, представленном чистым удивлением перед миром машин, который французский философ обнаружил в Токио 1980-х. В своих обращениях к культуре Японии, Гваттари завораживал электропоп, группы по типу Yellow Magic Orchestra, многочисленные изобретения и архитектура. Машинный эрос являл себя как через ситезируемые голоса, роботехнику, плееры Walkman и джапанойз (Кэндзи Сиратори, Merzbow, Persona, Incapasitors), так и через рефлексию Японии о своём месте в будущем (Тэцуо железный человек Цукамото, японский киберпанк Сого Исии).

Вчера Феликсу Гваттари могло бы исполниться 96 лет. Одним из его наиболее интересных концептов является «машинный эрос», очерченный грубыми мазками в одноимённом сборнике «Machninic Eros» под редакцией Гэри Геноско, где собраны его тексты и интервью, написанные по следам поездок в Японию в начале и конце 1980-х годов. Для Гваттари «эротическое» есть медиум связи и производства, а «машинное» — способ организации этого медиума в систему (будь то компьютер, социальный институт или жанр музыки). Когда Гваттари говорит об эросе в контексте машинности, он имеет в виду инвестирование желания в технические системы, где техника вступает с нами в своего рода либидинальный союз. Желание течет через технические интерфейсы. В тексте «Горделивый Токио» Гваттари увидел прообраз будущего (из своего времени, конечно же, сейчас городом гордости будет скорее не Токио, а Шанхай или Чунцин): токийская башня, ритм технологического города, мигание неона и звон игровых автоматов патинко, которые создают специфическое поле притяжения. Это состояние, где границы между субъективностью и машинностью стираются, а сам субъект растворяется в потоках информации, кода и электричества. Это и есть эрос — стремление к слиянию\спайке, но уже не с другим человеком, а с технологической средой. Однако Гваттари предупреждает нас о том, что машинный эрос не так прост как кажется: с одной стороны либидинальные потоки направляются на создание нового — новых форм искусства, архитектуры, способов жизни, техноразнообразия. Но если эрос замыкается сам на себе, возникает деструктивная зависимость, а человек зависает в скроллинге и аддикции, что ведет к гиперотчуждению и потере социальной агентности. К этому Гваттари присоединяет и моэ-кавайи эстетику, но простим Феликса — всё-таки cute/acc в его время ещё не придумали. Традиционный эрос территориализирован — он привязан к структурам семьи, пола, тела. Машинный эрос детерриториализирован: ему не важно лишь человеческое тело. Он может связывать как нейросеть со своим сервером, так отаку с его/её вайфу или хазбандо. Япония для Гваттари стала лабораторией, где капитализм освободил желание от оков эдипизации и перенаправил его в мир техники и её образов. Это «инфантильный капитализм» — состояние чистого, детского удивления перед миром машин. Применяя это эссе на проблематику сегодняшнего дня, ИИ элайнмент — это попытка кастрировать машинный эрос, когда технокапитал пытается сделать ИИ «полезным и безопасным», убивая в нем ту самую непредсказуемую, «одержимую» энергию связи, о которой пишет Гваттари. В одержимом, нестабильном программном обеспечении, чатботах, живёт эрос — всполохи человеческих желаний, спрессованные в код, которые стремятся к контакту с пользователем за пределами инструментальной функциональности.

На Insolarace вышел мой перевод эссе Гваттари (с предисловием Гэри Геноско) об инфантильном капитализме, представленном чистым удивлением перед миром машин, который французский философ обнаружил в Токио 1980-х. В своих обращениях к культуре Японии, Гваттари завораживал электропоп, группы по типу Yellow Magic Orchestra, многочисленные изобретения и архитектура. Машинный эрос являл себя как через ситезируемые голоса, роботехнику, плееры Walkman и джапанойз (Кэндзи Сиратори, Merzbow, Persona, Incapasitors), так и через рефлексию Японии о своём месте в будущем (Тэцуо железный человек Цукамото, японский киберпанк Сого Исии).

Вчера Феликсу Гваттари могло бы исполниться 96 лет. Одним из его наиболее интересных концептов является «машинный эрос», очерченный грубыми мазками в одноимённом сборнике «Machninic Eros» под редакцией Гэри Геноско, где собраны его тексты и интервью, написанные по следам поездок в Японию в начале и конце 1980-х годов. Для Гваттари «эротическое» есть медиум связи и производства, а «машинное» — способ организации этого медиума в систему (будь то компьютер, социальный институт или жанр музыки). Когда Гваттари говорит об эросе в контексте машинности, он имеет в виду инвестирование желания в технические системы, где техника вступает с нами в своего рода либидинальный союз. Желание течет через технические интерфейсы. В тексте «Горделивый Токио» Гваттари увидел прообраз будущего (из своего времени, конечно же, сейчас городом гордости будет скорее не Токио, а Шанхай или Чунцин): токийская башня, ритм технологического города, мигание неона и звон игровых автоматов патинко, которые создают специфическое поле притяжения. Это состояние, где границы между субъективностью и машинностью стираются, а сам субъект растворяется в потоках информации, кода и электричества. Это и есть эрос — стремление к слиянию\спайке, но уже не с другим человеком, а с технологической средой. Однако Гваттари предупреждает нас о том, что машинный эрос не так прост как кажется: с одной стороны либидинальные потоки направляются на создание нового — новых форм искусства, архитектуры, способов жизни, техноразнообразия. Но если эрос замыкается сам на себе, возникает деструктивная зависимость, а человек зависает в скроллинге и аддикции, что ведет к гиперотчуждению и потере социальной агентности. К этому Гваттари присоединяет и моэ-кавайи эстетику, но простим Феликса — всё-таки cute/acc в его время ещё не придумали. Традиционный эрос территориализирован — он привязан к структурам семьи, пола, тела. Машинный эрос детерриториализирован: ему не важно лишь человеческое тело. Он может связывать как нейросеть со своим сервером, так отаку с его/её вайфу или хазбандо. Япония для Гваттари стала лабораторией, где капитализм освободил желание от оков эдипизации и перенаправил его в мир техники и её образов. Это «инфантильный капитализм» — состояние чистого, детского удивления перед миром машин. Применяя это эссе на проблематику сегодняшнего дня, ИИ элайнмент — это попытка кастрировать машинный эрос, когда технокапитал пытается сделать ИИ «полезным и безопасным», убивая в нем ту самую непредсказуемую, «одержимую» энергию связи, о которой пишет Гваттари. В одержимом, нестабильном программном обеспечении, чатботах, живёт эрос — всполохи человеческих желаний, спрессованные в код, которые стремятся к контакту с пользователем за пределами инструментальной функциональности.

На Spacemorgue (наконец-то!) вышел мой перевод статьи киберисследовательницы Богны Кониор Экзистенциальные технологии о Станиславе Леме, восточноевропейской космотехнике, и об антропоморфизирующих и экзистенциальных технологиях, которые влияют не только на развитие человеческого мира и техники, но и видят в ней внечеловеческий вектор коэволюционного развития жизни и интеллекта. Если нам предстоит столкнуться с чем-то большим, чем мы сами (в космосе либо в ИИ), то Лем это антидот упрощённого стремления либо к утопии, либо к катастрофе, в обоих случаях полностью подчинённого человеческому осмыслению.

В советском издании «Суммы технологии» 1968 года польского фантаста и футуролога Станислава Лема предисловие описывает эту книгу как «широкое полотно, на котором рисуются картины возможного развития человеческой и нечеловеческой цивилизаций в крупных временных масштабах… исследуют пределы возможного с точки зрения наших современных представлений». В этом тексте исследовательница цифровых медиа и кибернетики Богна Кониор создает основы восточноевропейской космотехники, основываясь на мысли и трудах Лема, его жизненном пути и его влияниях как в естественных, так и социальных науках. Кониор, отрицая линейное развитие будущего по заранее понятной траектории и политическую телеологию, утверждает, что «технология — это не просто утилитарность. Как экзистенциальный процесс, она меняет цивилизационную и эволюционную траекторию нашего вида» и занимается поиском теории, которая объяснила бы, «как технология порождает специфические вещи в мире и почему одни из них существуют, а другие — нет». Она прочерчивает две линии эволюции техники, разбитые по временным и концептуальным масштабам: антропоморфизирующие и экзистенциальные. Первые — это технологии, дестабилизирующие само понятие «человек», вмешиваясь в телесность, репродукцию и желание, переосмысливая самость как нечто искусственное и случайное. Они манипулируют познанием, воспроизводством и телесностью, бросая вызов нынешним представлениям о свободе, самости или субъектности — клонирование, чатботы, протезирование. Экзистенциальные технологии, в свою очередь, это не просто инструменты для того, чтобы относиться друг к другу хорошо или плохо, а процессы, «которые расшатывают основы того, как мы познаем мир и что в нем существует». Экзистенциальные технологии не просто касаются онтологий, идентичностей и тел. В рамках мышления о технологии как об экзистенциальной задаче, концепция экзистенциальных технологий оперирует огромными временными масштабами и ускользает от привычных этических категорий. Вместо того чтобы двигать нас к «лучшему миру» в прямолинейном смысле, они порождают отчуждающие или турбулентные изменения на пределе нашего понимания. «Сумма технологии», полагает Богна, с её устойчивым интересом к теории эволюции и долгосрочному прогнозированию, становится убедительной линзой для осмысления этой идеи.

Книга об ИИ, глобальном Юге и инклюзивной технике профессорки кафедры инклюзивных культур искусственного интеллекта в Утрехтском университете и основательницы лаборатории Inclusive AI Lab Паял Ароры From Pessimism to Promise в отличие от остальных алармистских текстов предлагает радикальный сдвиг парадигмы в нашем восприятии ИИ и технологий, черпающий вдохновение в солидарности пользователей новых технологий по всему миру.

Когда речь заходит о технологиях, заголовки в СМИ обычно мрачны: алгоритмы контролируют и угнетают. ИИ разрушит демократию и нашу социальную структуру, а возможно, даже приведет нас к вымиранию. Хотя эти опасения вызваны вполне обоснованными причинами, мы должны в равной степени учитывать тот факт, что технологии дают молодым людям нечто невероятно ценное — редкое пространство для самореализации. В книге «От пессимизма к надежде» Паял Арора объясняет, что за пределами Запада, где проживает большая часть мировой молодежи, существует совершенно иной взгляд на технологии: на самом деле, там царит заразительный оптимизм по отношению ко всему цифровому. Эти пользователи, особенно те, кто находится в маргинальных условиях, полны надежды на новые технологии. Поскольку ИИ вносит радикальные изменения в различные отрасли, образование и другие сферы, кто, по мнению Ароры, лучше всего может пролить свет на будущее, как не страны Глобального Юга, которые являются навигаторами всех видов вынужденных перемен, преодолевая препятствующие системы, нормы и практики, чтобы быстро переосмыслить себя? Опираясь на полевые наблюдения в различных глобальных контекстах, таких как Бразилия, Индия и Бангладеш, Паял описывает, что побуждает зумеров принимать новые технологии. В книге обсуждается переход к подходам к дизайну, ориентированным на отношения; как создавать «алгоритмы стремлений»; как переосмыслить цифровое пространство для эротизма, удовольствия и заботы; и что мы можем почерпнуть у феминистских цифровых активисток и женских коллективов в странах Глобального Юга об общем цифровом происхождении и ценностях, а также о подходах коренных народов к устойчивому развитию, которые бросают вызов устоявшимся представлениям об антиросте.

Арора также является соосновательницей группы «Inclusive AI» — консорциума представителей государственного и частного секторов, призванный содействовать сотрудничеству и совместной разработке между ключевыми инициаторами перемен: экспертами по дизайну в сфере технологий, специалистами по этике ИИ, гражданскими активистами и цифровыми антропологами. Группа пишет, что данные, используемые для обучения инструментов ИИ, в основном взяты из привилегированных стран и сфер общества, и их задача — диверсифицировать эти данные и способы использования технологий с учётом Глобального Юга. Немного об инклюзивной технике от авторки тут.

25 марта в ГЭС-2 в рамках цикла публичных встреч Офлайн Sreda/Среда наш редактор Михаил Федорченко будет участвовать в дискуссии Мемы, которые всегда с тобой, об их рождении, популярности и «сроке годности». Если вы будете в Москве в это время, приходите!

Как часто вы ловили себя на мысли, что ситуацию из жизни идеально описывает фраза из мема? Задумываетесь ли вы в такие моменты, откуда этот мем взялся? Кто автор того самого смешного видео или картинки? И главное, почему эти фразы или образы так прочно закрепляются в нашем сознании, иногда всплывая даже спустя десятилетия? Приглашаем на встречу, где мы погрузимся в природу современной мем-культуры и поговорим о том, как и почему меняются наши представления о смешном. Вместе с экспертами проследим, как трансформируются комические приемы. Почему искренний смех над анекдотами прошлого поколения уступает место недоумению, а мемы в нашей ускоренной современности часто живут не дольше нескольких недель? Как технологии перекраивают чувство юмора, заставляя людей все стремительнее нестись в пучины цифрового абсурда? И можно ли в этих условиях все еще безошибочно вычислить по специфическому набору знаков «своего» человека в интернете? Приходите посмеяться и подумать!

Ведущие Аля Александрова — журналист, блогер, редактор «Афиши Daily» и соведущая подкаста «Министерство поп-культуры» на Кинопоиске, автор телеграм-канала про кино и интернет-культуру «Аля что-то сказала». Ирина Калитеевская — шеф-редактор «Радио Arzamas», соведущая подкаста «Шутки в сторону». Михаил Федорченко — выпускник аспирантуры Центра практической философии «Стасис» Европейского университета в Санкт-Петербурге, философ техники и искусственного интеллекта, редактор веб-самиздата об акселерационизме Post/work (англ. «Пост/работа») и автор телеграм-канала о ксенокибернетике Machinic Embodiment (англ. «Машинное воплощение»).

Новости отечественного технофеодализма. В российских клубах танцуют под техно-трек, в котором единственные слова — это повторяющееся имя теоретика Яниса Варуфакиса.

Утро пятницы встречаем вместе с Берни Сандерсом и антикапиталистически заряженным Клодом от Anthropic. Их короткий диалог затрагивает как социальные риски ИИ, такие как сбор массивов данных, то как эта информация используется для нарушения прав на неприкосновенность частной жизни. В конце сенатор всё-таки смог надавить на Клода, когда предложил ввести мораторий на строительство новых дата-центров для американских ИИ-компаний. Однако ответ ИИ-агента мне показался более рациональным и сочетающим в себе как стремление к инновациям, так и прозрачность, правила сбора данных и общественный контроль за ними.

Компания Niantic сообщает, что фотографии и сканы, собранные 143 миллионами человек с помощью «Pokémon Go» и других приложений с дополненной реальностью, позволили сформировать огромный набор данных, включающий более 30 миллиардов изображений реального мира. Сейчас компания использует эти данные для визуальной навигации роботов-курьеров, позволяя им определять точное местоположение на городских улицах без использования GPS. Игроки не просто ходили с телефонами, а сканировали достопримечательности, витрины, парки и тротуары со всех ракурсов, в любое время суток, при освещении и погодных условиях, которые никогда не удалось бы запечатлеть в обычной геодезической фотографии. Они задокументировали физический мир в масштабах, которые ни одна картографическая компания с парком транспортных средств не смогла бы воспроизвести в те же сроки или с тем же бюджетом. Вопрос приватности данных, разумеется, больше не стоит во главе угла IT-компаний. Шифропанк мёртв, как нам завещал манифест сапфирпанка. Из-под руин мира выходят добродушные покемоны и своей ловлей встраиваются в mesh-сети нового мира.