ЕГОР СЕННИКОВ

Казалось бы — 1957 год, Советский Союз запустил спутник и вообще уже сменилось два поколения с революции. А на страницах "Крокодила" все довоевывают давно выигранную Гражданскую войну

Начали стрим, присоединяйтесь! Дублирую стрим и в телеграме — если вам здесь удобнее. https://www.youtube.com/watch?v=KLE2JK8L4KQ

Через час — начнем стрим! Заходите https://t.me/StuffandDocs/5602

Представьте — небольшой отряд из профессиональных "солдат удачи" добирается до крупного города в чужой стране. В этом отряде собрана самая разношерстная публика — ветераны войн, авантюристы, неудавшиеся революционеры, мошенники, уволенные офицеры. Вооружены они кто чем, но всех их объединяет и склонность к авантюрам, и желание легкой наживы, да и экспансионистская идеология. Несколько десятков человек захватывают город и окружающие его территории, провозглашают его столицей новой республики — а затем начинают воевать с правительством страны, которое заметило, что у него пытаются отхватить территорию. Это происходило в XIX веке — в Северной и Центральной Америке. О таких людях, которые руководствовались доктриной явного предназначения и видели своей целью создание новых режимов в Центральной Америке, мы сегодня и поговорим в стриме на моем ютуб-канале. Стартуем в 18:00 Мск и обсудим многое — от коррумпированных президентов до авантюристов, "глядящих в Наполеоны", от миллионеров, которые ведут войны в других странах до биографий наемников, ищущих приключений. А после разговора отвечу на вопросы зрителей! И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.

Воротишься на родину. Ну что ж. Когда нужно бежать, а когда возвращаться? На такие вопросы нельзя дать однозначного ответа. В новом эпизоде цикла «Улица Ильи Эренбурга» резидент Кенотафа Егор Сенников вспоминает, как Эренбургу удавалось прокладывать путь домой, но каждый раз не получалось там остаться. Возвращаться в родные места после долгой разлуки — все равно, что начинать с нуля в новом месте. Та же эмиграция, не надо себя обманывать. Особенно, если годы, что прошли вне родины, были бурными, сложными, роковыми. Что такое вообще это возвращение — и возможно ли оно? Или то время, которое ты прожил в иных местах, никогда уже не пойдет в зачет жизни, так и останется наследием промежуточной поры, когда ты и сам не мог определиться — где ты, кто ты, зачем ты? Первый раз Эренбург вернулся в Москву летом 1917 года. После почти десятилетия парижской жизни, все здесь было внове: он уезжал мальчишкой, никого еще толком не зная. Он встречает людей, которых до того видел лишь в Париже. Приходит в гости к людям с которыми раньше был знаком лишь по переписке. Бродит по ночным московским бульварам с Алексеем Толстым; рассматривает супрематистские полотна, которыми была украшена Москва на 1 мая 1918 года; оппонирует в прессе большевикам — пока это было возможно. Живет какой-то странной жизнью, где дружеские посиделки на квартире перемежаются с поисками хлеба, а сюрреалистические творческие вечера заканчиваются тем, что тебя пытается ограбить какой-то мрачный тип из переулка. Когда же все игры в свободу слова окончательно закончились, Эренбург бежит из Москвы на юг — сначала в Киев. Стодюймовками глоток старье расстреливай! …Выстроили пушки по опушке, глухи к белогвардейской ласке. А почему не атакован Пушкин? Второй московский период заканчивается в обстоятельствах схожих с первым — Эренбург на грани ареста, вынужден бежать из родного города, не понимая — когда вернется и будет ли это возвращение вообще. Обстоятельства не уникальные по тем временам, но второй раз за жизнь такое пережить — поневоле задумаешься о том, какие у судьбы на тебя планы. Родной московский ветер поднимает тебя в воздух как листок на осеннем бульваре. Куда тебя унесет — неведомо. Каким ты будешь — Бог его знает. Страна распадалась, горела, воевала; война повсюду. Люди убивали и сами гибли, меняли взгляды, попадали в плен и ожесточались. А ветер все дул и дул, меняя вывески и круша дома. Над страной проносилась буря. Эренбург укрывался от нее сколько мог, думал уехать. Не смог. Решено было вернуться. Когда Эренбург покидал Москву в ней жило около 2 миллионов человек. Через 2 года в столице Советской России жило около миллиона. Многих сдуло, как самого Эренбурга. Город познакомился и с голодом, и со страхом, и с ночными арестами. Уезжал Эренбург как оппозиционер, близкий к левым эсерам, в последующие годы публиковал тексты вполне себе «белогвардейских взглядов». Возвращался как дипломатический курьер, везший из Тбилиси в Москву диппочту. Кто бы знал! В этой Москве жить нелегко. Здесь гуляет тиф и испанка. Жизнь стоит дешево — гораздо дешевле овса, хлеба и колбасы. В этом городе Эренбург появляется как Остап Бендер — без денег, без ключа от квартиры и даже без штанов. Его брюки оборваны до ужаса, ситуацию чуть позже придется решать при помощи «лорд-мэра» Москвы, как его называл Эренбург — Льва Каменева; он выдаст ордер на брюки. А пока — очередной арест. Эренбурга берут чекисты через неделю после его возвращения. В бывшем офисе общества «Россия» на Лубянке начнутся допросы: чекисты подозревают его в работе на Врангеля. На допросах писатель немного приврет — скажет, что закончил Сорбонну — и чудесное спасение, организованное старым товарищем — Бухариным. «Иногда арестованных расстреливали, а тех, кого не расстреливали, освобождали», — саркастично замечает Эренбург. Через пять месяцев он снова уедет из Москвы на долгие годы. Ох, тяжела наука возвращения. Один раз сорвавшись с ветки очень сложно к ней вновь пристать. Но корни пустить все же можно. Потребуется новая жизнь. #улица_эренбурга Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Уже завтра вечером — новый стрим на моем канале! Встречаемся в 18:00 Мск 20 сентября — то есть, завтра.В новом стриме мы отправляемся в Никарагуа XIX века и познакомимся с одним из американских авантюристов. Он был настолько уверенным в себе человеком, что упорства и сил ему хватило на то, чтобы захватить целую страну и сделать себя ее признанным правителем - правда, удача улыбалась ему не так долго. На его примере мы разберемся с тем, как устраивались частные военные экспедиции почти два столетия назад - и какие правила нужно соблюдать, чтобы в этом деле прийти к успеху. Кроме того, расскажу о книге Федора Тертицкого о Ким Ир Сене - и о том, что мне в ней понравилось, а что заставило разочароваться. А после разговора отвечу на вопросы зрителей! И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.

Завтра вечером собираемся посмотреть на конец света — он начнется в 19:00 в кофейне Polje на Сараевской Смотрим фильм Ларса фон Триера "Меланхолия" — кажется, за годы, что прошли с момента его создания, он стал только лучше, точнее и беспощаднее. А после фильма я немного о нем расскажу — и о том какое к его появлению имеет отношение психотерапия, депрессия и роман советского писателя Леонида Леонова. Приходите! Показ бесплатный, но лучше заранее записаться вот здесь — https://polje.timepad.ru/event/3582190/

Иногда история бежит так быстро, что за ней не поспеть. Летний номер журнала "Крокодил" за июль 1939-го пахнет сеном, урожаем и вялым юмором про комбайны и колхозников. Тем временем Япония и СССР уже воюют, Европа вот-вот вспыхнет, а на страницах сатирического журнала — евгеника, анекдоты про немцев, и тень надвигающегося страшного безумия. Иногда и разбираясь в чепухе можно увидеть что-то большое. В этот раз в качестве чепухи у нас будет советский журнал «Крокодил». С годами, кажется, он стал восприниматься как нечто более важное, чем он был в годы его расцвета, но сколько раз я его не листал — за самые разные годы — всегда он вызывал у меня какое-то чувство недоумения: натужные шутки, несмешные фельетоны, сатира на уровне жесткого разбора оплошностей сантехников и наезды на нерадивых чиновников, которые долго не принимают просителей (причем шутки эти стабильно однообразны — будь то в 1931, 1951 и 1983 году). И большая часть всех этих номеров, о которых пойдет речь ниже — вообще не о международной политике, а о бытовой рутине. Но бывают и такие моменты, когда происходит столько важных событий в очень короткое время, что и на страницах «Крокодила» можно увидеть ход истории. Один из таких эпизодов — это конец лета и осень 1939 года, когда плотность исторически важных событий и экстренных новостей была невероятной. Почти как сейчас. Вот здесь рассказал обо всем подробно — как осенью 1939 года журнал "Крокодил" медленно перестраивался для победы над "польскими панами",

Ээээх. Не стало Роберта Редфорда

И к новостям прессы

И это пройдет Наши внуки будут удивляться, Перелистывая страницы учебника: «Четырнадцатый... семнадцатый... девятнадцатый... Как они жили!.. Бедные!.. Бедные!..» Кажется, что ход страшной человеческой истории движется к развязке: узлы завязаны слишком туго, страдания слишком остры, чтобы тянуться бесконечно. Так думал Эренбург, наблюдая за Европой между войнами — верил, что скоро наступит финал, что годы канунов обернутся утром справедливости и покоя. Но время оказалось коварным: оно не спешит развязывать собственные узлы, оно лишь добавляет новые. Сардинка в Пенмарке, грузовик на улицах Парижа, флаги над Веной — всё это не приметы конца, а звенья длинной цепи, ведущей к следующей катастрофе. Егор Сенников в новом тексте из цикла «Улица Ильи Эренбурга» пытается разобраться — как же дожидаться развязки, когда кажется, что до нее еще очень далеко. #улица_эренбурга Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

И еще немного "Крокодила" - на этот раз 1950 года, времен начала Корейской войны: Черчилль по прозвищу "Шакал", глава ЦРУ Даллес под кличкой "Джонька-Каин", бомбардировки гражданских объектов по плану, "пёс" Ли Сын Ман

Только неправильные подписи в комментариях (Крокодил, 1954 год)

Начали, заходите! https://www.youtube.com/watch?v=B0Wo_x4-x_4&ab_channel=EgorSennikov

Уже через 45 минут! — https://t.me/etokanavka/41

Напоминаю, что уже сегодня — новый стрим! После небольшого перерыва, возвращаюсь к регулярному стримовому вещанию. В новом стриме моим гостем станет мой друг, киновед, кинокритик, преподаватель СПбГИКиТ Никита Смирнов. С ним мы поговорим о том, почему нуар — не жанр, откуда родом «черный фильм», почему он захватил киноэкраны в 1940-е, а также о том какое наследие оставил. И, конечно, разберем все на примерах. Стрим пройдет в 19:00 Мск сегодня, 6 сентября. А после разговора мы ответим на вопросы зрителей! Готовьте их — можно начинать оставлять у меня в комментариях. И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.

В эту субботу — новый стрим! После небольшого перерыва, возвращаюсь к регулярному стримовому вещанию. В новом стриме моим гостем станет мой друг, киновед, кинокритик, преподаватель СПбГИКиТ Никита Смирнов. С ним мы поговорим о том, почему нуар — не жанр, откуда родом «черный фильм», почему он захватил киноэкраны в 1940-е, а также о том какое наследие оставил. И, конечно, разберем все на примерах. Стрим пройдет в 19:00 Мск в эту субботу, 6 сентября. А после разговора мы ответим на вопросы зрителей! Готовьте их — можно начинать оставлять у меня в комментариях. И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче. Вдруг выйдет?

Небольшой 8-минутный трип практически ровно на 30 лет назад, чисто позалипать — анонс эфира Первого канала за 2 сентября 1995-го. Вашему вниманию: ультракислотные заставки, программы и фильмы, от которых можно умереть от скуки (зато в одной из картин мощно показывают свастоны), Зыкина поет для ветеранов, рекламируют программы Сергея Капицы, Юрия Сенкевича и, конечно, Николая Дроздова (ходит в камуфляже, гладит жабку, тискает медведика). Есть также легендарный рот Натальи Дарьяловой (обратите внимание, как в подводке к ее передаче классно произносят слово «секс») и немного коммерции. Не забудьте выключить телевизор!

📖У меня вышел первый роман, маленький и красивый, в духе «петербургского текста». Сравнить можно с «Другими берегами» Набокова, «Жизнью Арсеньева» Бунина, «Перед восходом солнца» Зощенко. Создать и издать её я пытался несколько лет. Первый издатель, помурыжив меня полтора года и измотав гору нервов, сдался, но замечательный Павел Лукьянов в текст поверил и издал. Мое детство было набито впечатлениями. И радостными, и мрачными. Что такое «расстрел» я узнал лет в пять, когда отец рассказывал мне историю нашего рода. Или это мать рассказала мне как-то под ёлкой на 2000-й год, когда я расспрашивал её про отца и про дедушку. Просто, невзначай — прадедушку расстреляли, а дедушку спасли от расстрела друзья. Питерские бандиты и особняк РУБОПа-Кочубея, нищета парадных и сияние электрических ламп на вратах казино на Литейном, пенсионеры-атланты и сфинксы в масках смерти, которые сторожат детский сад и стерегут дом, «Команда А» и мультики по телевизору, дачные змеи и путешествия в 1904 год с подоконника коммуналки на улице Чайковского. Роман личный, во многом очень — автобиографический, в рамках русской литературной традиции. Но герой романа — не я, а Петя. Эта книга — о приключениях русского мальчика Пети, который попадает на страницы своей Азбуки, старинной, в дореформенной орфографии и с иллюстрациями Александра Бенуа. Бог знает, как она у него оказалась. И, очутившись там, отправляется в путешествие. Это и культурологическое эссе, и постмодернистская проза, и художественный вымысел, и автобиография. В общем, каждый, кто прочитает, найдёт что-то. Книжица красивая. Купить можно напрямую у издателя — RUINAISSANCE, или на Озоне. Стоит тыщу с небольшим (у издателя подешевле, берите сразу у издателя). Ближе к концу сентября в московской «Листве» будет первая презентация романа с раздачей автографов. Её анонсируем особо. Сбылась и моя мечта. Теперь же призываю вас репостить это объявление, покупать книгу, читать её и рассказывать о ней друзьям и близким. Давайте вместе прославим современную нам русскую литературу.

Допустим