ЕГОР СЕННИКОВ

Пока же мы на всех парах мчим к следующей, связанной с ДВР, теме, надо бы немного отвлечься от окружающей жизни. Во Владивостоке это не особенно заметно, но в России уже второй месяц осени. Студенты выползают на свет божий из пучин летнего отдыха, дабы снова грызть гранит науки. Но кроме того студентам нужна не только наука, но и кооперация, через общие точки пересечения. Например, кому-то хочется обсудить Розанова с друзьями, а жить ради этого ещё лет 25, чтобы стать профессором русской философии скучно и неудобно, если вы не гуманитарий. Вот для таких-то людей и существует полноценная студенческая корпорация Fraternitas Ruthenica -- настоящее русское студенческое братство, отзвук эпохи буршей и корпорантов блестящего XIX века на наших суровых просторах от Кёнигсберга до Петропавловска-Камчатского. И у них как раз новый набор в этом году, третий по счёту. Канал: t.me/fratruth Сайт: fraternitas.ru https://youtu.be/L2k4TVzMC9w

Чем больше я узнаю об уровне развития технологий в Римской империи, тем больше я поражаюсь человеческому уму и таланту, а также тому как сильно может технологически деградировать человечество под влиянием внешних факторов. Вот одна из историй, которая меня впечатлила не так давно. Река Дунай, одна из важнейших водных артерий в Европе. Первый постоянный мост через широкий Дунай был построен императором Траяном в 103-105 годах, длиной больше километра (1135 метров) — мост находился рядом с нынешним румынским городом Дробета-Турну-Северин. Мост был построен с утилитарной целью — он был необходим для войны с даками, к которой готовился Траян. При этом строительство моста было частью бОльшего проекта. Он включал в себе строительство боковых каналов, необходимых для того, чтобы обходить пороги на реки (это должно было сделать Дунай более безопасным для судоходства), строительство. Своей цели римляне добились — даки были разгромлены. Мост простоял недолго — основная его часть была уничтожена императором Адрианом. Однако остатки опор мост существуют и по сей день, и они дают представление о грандиозных масштабах всего объекта. Почему это интересно? Потому что следующим мостом через широкий Дунай тоже был римский — мост императора Константина, построенный в IV веке - и простоявший почти 4 столетия (длина этого моста превышала 2 километра). А после этого следующий мост был построен в Регенсбурге в XII веке. Этот мост существует и сегодня, но он значительно меньше, чем мост Траяна — Регенсбургский мост в длину около 300 метров. Следующие 800 лет этот мост был единственным в Регенсбурге. А когда появился следующий мост через широкий Дунай? В 1849 году в Будапеште — знаменитый цепной мост, построенный на деньги графа Сечени, знаменитого энтузиаста венгерского национального развития. Инженером, построившим мост, был Уильям Кларк — британский мостостроитель, до того создавший аналогичные мосты в Хаммерсмите и Марлоу. Длина Цепного моста 375 метров. А в 1872—1876 году в Вене был построен Райхсбрюке — его длина составила 528 метров. В 1952 его ремонтировали, но в 1976 году он рухнул из-за коллапса опор моста. А мосты, сравнимые в размерах с мостами Древнего Рима были перекинуты через Дунай только уже в конце XIX — первой половине XX века. Такие дела.

Профессор Оксфордского университета, русист, филолог и переводчик Катриона Келли ранее помогала нашему проекту «Чапаев», сейчас она занимается пограничными с киноведением исследованиями. Мы попросили ее принять участие в нашей рубрике «Стоп-кадр». Она выбрала фильм «Мама вышла замуж» Виталия Мельникова — но по пути поняла, что запомнившегося ей кадра в фильме попросту нет. «На самом деле, кадр гораздо интереснее, чем мои о нем воспоминания. Режиссер Мельников и оператор Дмитрий Долинин избежали трафарета, что в условиях советского кино брежневской эпохи можно считать подвигом. Как метко сказал Сергей Микаэлян на обсуждении фильма „Вдовы“ худсоветом студии в 1976 год: „У нас есть штамп в ощущении финала, в ощущении искусства. Мы хотим, чтобы у зрителя было хорошее настроение при выходе из кинотеатра, хотим, чтобы был „хеппи энд“, за который мы ругали американское кино. Если зритель уйдет и продолжит думать над какими-то нашими проблемами, чувствами, мы чувствуем себя не в своей тарелке и сразу пытаемся что-то испортить“». https://goo.gl/jfW3ju

Допустим

А серия моих интервью на Republic продолжается - и сегодня разговор с режиссером и сценаристом Михаилом Идовым. Поговорил о его режиссерском дебюте (премьера фильма "Юморист" состоялась на днях на фестивале "Движение"), об интересе к ретро, особенностях российского телевидения, политических протестах и сотрудничестве с государством. Спешите читать: "– Если речь идет об использовании государственных, то есть национальных, бюджетов на то, для чего они изначально предназначены, то я вообще не считаю это зазорным. На строительный бюджет должны строить дома, а на киношный снимать кино. Это как задаваться вопросом о правомерности медицинского страхования или обращения в полицию, если вас обокрали. Это не сотрудничество, а использование базовых инструментов государства. Что, на мой взгляд, недопустимо – это изменение содержания вашего творчества в угоду политической повестке. Госфинансирование искусства должно либо быть чистой меритократией, либо не существовать вообще. В плане культуры я почти республиканец – в том смысле, что я чуть-чуть больше верю в рынок, чем многие мои товарищи, и считаю, что хорошие вещи часто становятся хитами именно в рыночных условиях. Иначе говоря, я не фанат господдержки поп-культуры, но если она есть – то почему ей не пользоваться? В «Юмористе» есть деньги чешского кинофонда, латвийского, грант Евросоюза, частные деньги и некоторое количество средств от Министерства культуры – но при этом я не получал никаких установок, критики, предложений или даже похвал от представителей ни одного из этих государств, включая российское. Министерство культуры, которое в качестве истца держит Серебренникова под арестом и одновременно в твиттере поздравляет авторов фильма «Лето» с премьерой в Каннах – это гораздо больший абсурд, чем министерство, выполняющее свою прямую работу." https://republic.ru/posts/92165?code=464909ae70caa6b2a259fe7c1c5ccbf2

​​"По-моему, эти Коэны должны нам денег". Почитайте о том, как прототипы героев "Большого Лебовски" обнаружили себя в фильме братьев Коэн. "Как отмечал Итан Коэн, «Большой Лебовски» в неожиданной степени был основан на историях настоящих людей. Книга под названием "I’m a Lebowski, You’re a Lebowski: Life, The Big Lebowski, and What Have You«(2007) содержит множество интересных интервью с источниками этих историй. Особый интерес представляют интервью с Питом Экслайном, Джоном Милиусом и Джеффом Даудом. Уолтер Собчак, невероятный приятель Чувака, является сплавом из этих трех знакомых Коэнов. Пит Экслайн — кинопродюсер и профессор USC, которого Коэны знали с 1980-х годов. Коэны не просто слушали рассказы Экслайна, они изучали его — его комичную невозмутимость, его ловкое использование «крючка» (высказывание, повторенное для комического эффекта, такое как: «этот ковер действительно задавал тон комнате»). Большая часть рассказа Экслайна попала в сценарий Коэнов. После того, как автомобиль Экслайна был украден, он позвонил за советом другу по имени Лью Абернати, который работал частным детективом. Лью, более известный как «Большой Лью», сказал Экслайну, что он больше никогда не увидит свою машину, но через несколько дней машина Экслайна очутилась на полицейской штрафстоянке. В конфискованном автомобиле они нашли корзину мусора, оставленную угонщиками, в частности, десятки оберток от фаст-фуда. Экслайн: «Итак, Лью выносит свое заключение. По его словам, машину украли трое парней. Он говорит, что их трое, и что парень на заднем сиденье был толстым. Мол, всю еду слопал единственный парень на заднем сиденье. А двое остальных просто отвезли его к Burger King». Среди оберток от вопперов, засоривших украденный автомобиль, Лью нашел лист бумаги с домашней работой восьмиклассника, подписанной неким Джайком Фрименом. Экслайн выследил Джайка, который, как оказалось, жил поблизости, и организовал встречу с ним и его родителями, позвав Большого Лью. Странным образом, в семейной гостиной Фримена они находят «больничную койку и мужчину на больничной койке — семидесяти пяти или восьмидесяти лет — который без остановки курит Camel без фильтра и читает». Во время встречи с Фриманами Большой Лью открывает чемодан, и вытаскивает обертку от воппера «с таким видом, будто он Перри Мейсон перед судом присяжных», — говорит Пит. Затем он вытаскивает еще один пакет — на этот раз с домашним заданием Джайка. Согласно Экслайну, «когда я рассказывал эту часть на обеде, Джоэл и Итан едва не задохнулись от хохота». Экслайн, довольный реакцией, украсил свою историю случайным фактом, что только что приобрел старый «псевдо-персидский» ковер, который, как ему казалось, «задавал тон комнате». Рассказывая о своем приключении, Экслайн периодически повторял эту фразу: «И разве этот ковер действительно не задает тон комнате?» «И каждый раз, когда я это говорил», вспоминает Экслайн, «они смеялись». Несколько лет спустя на другой вечеринке с Коэнами во время обсуждения войны в Заливе, Экслайн (ветеран Вьетнама) счел необходимым «объяснить им кое-какие вещи» и сказал: «Хорошо, ребята, вы должны понять. Гораздо легче вести войну в пустыне, чем под навесом в джунглях». В первый раз, когда Экслайн услышал собственные слова, исходящие из уст Уолтера Собчака в искаженном виде («Чувак, ты должен понять: воевать в пустыне гораздо проще, чем под тройным навесом»), его первой мыслью было: «Какого хрена?» Проходит еще несколько лет, и Экслайн получает телефонное сообщение от Большого Лью, который только что видел «Большого Лебовски» в первый раз. «Я посмотрел фильм, и я думаю, что эти парни должны нам денег», — сказал Большой Лью. «Сижу я, значит, смотрю фильм, — вспоминает Лью, — и все начинает становиться жутко знакомым. Я что, читал этот сценарий? Может, я работал на братьев Коэнов, и не помню этого?» Первая мысль Лью: «От всей этой истории несет Экслайном»."

Про петроградский быт в 1920 году — картина задумчивого апокалипсиса: «Петроград по виду мало изменился. Улицы сравнительно чистые, снег убран трудами обывателей, но движение на улицах очень слабое. Большинство магазинов закрыто. Торгуют только некоторые антикварные магазины и серебряных дел мастера. Местами на улицах виднеются блиндажи и легкие полевые укрепления, возведённые, вероятно, в период наступления армии Юденича на Петроград. <...> Население, движущееся по улицам, против ожидания, не имеет изнуренного и изголодавшегося вида. Правда, нет и людей особенно упитанных. На вопросы по этому поводу обыватели объяснили, что голодных и умирающих с голоду много, но что их, гуляя по центральным улицам города, конечно, не увидишь». Газета «Свобода России», Ревель, 13 марта 1920 г. (Шарапов продолжает поставлять находки из славянской библиотеки в Хельсинки)

1917 год в фотографиях

Из дневников Сергея Рудольфовича Минцлова (1870–1933) – русского писателя, библиографа, участника археологических экспедиций — настроения в Петербурге после разгона второй Государственной Думы "10 июля. Вчера ездил в Петербург. Народу, по обыкновению, в поезде была гибель. Териоки теперь в некотором роде черта оседлости разных приговоренных к крепости редакторов, издателей и т. п. На вокзале видел Бурцева, присяжного поверенного Маргулиеса (доктор медицины, присяжный поверенный, видный масон, организатор бесплатных юридических консультаций для бедных) и др. Последний, чтоб пройти в Думу, вздумал создать новую партию, "радикальную". Присутствовал раз и я на собрании этой партии, послушал разных «товарищей» и ораторов и написал об этих карикатурах в «Руси». Единственный настоящий говорун в этой «партии» был Маргулиес; говорит он хорошо, но особого впечатления произвести не может: глубины нет. Затея его, конечно, лопнула, и в последнее время, когда он являлся на какое-нибудь собрание, его приветствовали: – «А, вот и вся радикальная партия пришла!» Вчера же был очевидцем грабежа, или, как принято теперь выражаться по-модному, – экспроприации. Иду днем домой – по Суворовскому проспекту и вдруг слышу на 7-ой Рождественской сухие удары молотков по доске, затем крики: вижу, народ бежит к углу со всех сторон. Поспешил и я и увидал, что по направлению к Греческому скверу летит четверо людей; навстречу им выскочило двое городовых и двое же гнались за ними; убегавшие отстреливались, очевидно, из браунингов; дыма видно не было, а слышались только удары; одного из убегавших, здоровенного верзилу, поймали, остальные исчезли; несмотря на усиленную пальбу, ни раненых, ни убитых не было. Против нашей квартиры, у чайного магазина Парамонова, толпилась публика; одно из окон его было разбито. Оказалось, что грабители вошли в магазин, выхватили револьверы и велели горбатенькой старушке-хозяйке подать деньги. Она открыла конторку, вынула оттуда железную коробку с медью и, нежданно, запустила ее в окно. Стекла посыпались на тротуар и к магазину бросились любопытные. Грабители в перепуге метнулись вон, успев захватить лишь сверток с 50 копейками.

Всем советую прочитать рецензию Александра Бобракова-Тимошкина на первую научную биографию Густава Гусака — лидера Чехословакии после 1968 года. Оказывается в 1930-х Гусак печатал в прессе такие вот фельетоны: "«11 часов утра. В роскошном помещении в Кремле, на шелковом постельном белье лежит мужчина. Кто это? Черные длиннющие усы свисают до земли. Черные усы! Это, конечно, Сталин — красный царь. Перед дверями его спальни вырыты окопы, над ними кружат аэропланы, у входа стоит стража — целый полк ГПУ, вооруженный до зубов. Один за другим разоблачаются заговоры (10 за минуту), и заговорщиков казнят, как на конвейере. Двери спальни Сталина резиновые — через них не прорвется ни один стон голодающего русского народа. [...] Сталин проснулся. Его глаза налиты кровью, около губ безжалостные морщины, на пальцах огромные длинные ногти — ими он привык разрывать горло младенцев, которых он ест на завтрак. Множество слуг в униформе бежит к Сталину через двери. Тащат младенцев на завтрак»" Ну и вообще там много интересного — Гусак, оказывается, в юности мечтал стать Папой Римским, занятная деталь. https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/120_nz_4_2018/article/20124/

Мы открываем подписку! Вы можете подписаться на четыре будущих номера «Сеанса» и помочь журналу прожить еще один год. Каждый подписчик – не просто читатель, но и соратник, благодаря которому наше будущее меньше зависит от экономической и политической конъюнктуры. Подписка – это возможность получать журнал первым и дешевле, чем в магазине. Если вы уже подписаны на «Сеанс», то новая подписка начнет действовать со следующего года. Если нет – то уже с ближайшего, 69-го номера, который выйдет в ноябре. Подпишитесь сегодня, чтобы «Сеанс» продолжил выходить завтра. https://goo.gl/auamcP

Красивая история о роли личности в искусстве В июне 1876 года в подмосковном имении графа Шереметева Серебряные пруды, в семье немецкого управляющего имением родился Эрнст-Август Кёстринг. Он рос в этом имении, потом учился в Санкт-Петербурге, а затем уехал в Германию. Воевал во время Первой мировой под командованием Ханса фон Секта (в Веймарской республике Сект руководил рейхсвером и развивал отношения с СССР). В основном Кёстринг занимал руководящие штабные должности. В 1918 году Кёстринг оказался в Киеве - он был членом немецкой военной миссии, находившейся при гетмане Скоропадском. Больших успехов он там не добился. В 1920-е годы он служил на различных позициях в рейхсвере, помогал организовывать армию Веймарской Германии - основная задача была создать мощное ядро, которое в случае необходимости можно было развернуть в большую и качественную армию (так как численность армии была ограничена 100 тысячами человек). Поэтому к военной подготовке относились очень серьезно - в идеале предполагалось, что даже рядовой мог бы в случае необходимости быть повышен до унтер-офицера или младшего офицера. В начале 1930-х Кёстринг стал военным атташе Германии в СССР. Во время его жизнь в Москве произошла знаменательная история. Кёстринг любил ходить в театр. И как-то раз в пьесе он увидел самого себе: " Бывший советник немецкого посольства в Москве Ганс фон Херварт вспоминал: «Дни Турбиных» имели особое значение для одного сотрудника нашего посольства, генерала Кестринга, военного атташе. В одной из сцен пьесы требовалось эвакуировать гетмана Украины Скоропадского, чтобы он не попал в руки наступавшей Красной Армии [в действительности — петлюровцев]. Чтобы гетмана не узнали окружающие, его переодели в немецкую форму и унесли на носилках под наблюдением немецкого майора. В то время как украинского лидера транспортировали подобным образом, немецкий майор на сцене говорил: «Чистая немецкая работа» [на самом деле эту фразу в пьесе произносит адъютант гетмана поручик Шервинский], все с очень сильным немецким акцентом. Так вот, именно Кестринг был тем майором, который был приставлен к Скоропадскому во время описываемых в пьесе событий. Когда он увидел спектакль, то решительно протестовал, что актер произносил эти слова с немецким акцентом, поскольку он, Кестринг, говорил по-русски совершенно свободно. Генерал обратился с жалобой в дирекцию театра. Однако, несмотря на негодование Кестринга, исполнение осталось прежним". А что было потом? Во время Второй мировой войны Кёстринг считался большим экспертом по русским вопросам. В 1942 году, при помощи со стороны его старого друга Клауса фон Штауффенберга (будущего заговорщика против Гитлера) его назначили уполномоченным по вопросам Кавказа при группе армии «А» - он занимался налаживанием отношений с местным населением, организовал военные части из представителей различных кавказских народов, даже организовал свою личную "туземную" охрану. Но и здесь особо не преуспел - армяне, например, почти полностью дезертировали из организованных немцами национальных военных единиц. Там были и другие проблемы - например, с карачаевцами. После того как немцы отступили с Кавказа, Кёстринг был отправлен в резерв. В это время он в основном занимался помощью Власову в организации РОА - сохранилось большое количество их совместных фотографий. В мае 1945 года сдался американской армии. Потом его хотели привлечь к Нюрнбергскому процессу в качестве свидетеля, но Советский Союз запротестовал. Потом Кёстринг немного поработал на американцев - написал книгу о жителях СССР. В общем,Кёстринг спокойно себе дожил до 1953 года и умер в Баварии. Странно так получается - вроде и жизнь была у человека долгая и более-менее успешная, а самое главное его достижение - это попасть в качестве второстепенного персонажа в пьесе великого русского писателя. А что было с графом Шереметевым, в чьем имении родился Кёстринг? Умер в 1918 году на Воздвиженке - и, наверное, по условиям русской жизни в ту пору это еще можно счесть хэппи эндом.

Антисоветская листовка, выпущенная в ФРГ Народно-Трудовым Союзом в 1950-х годах.

Так или иначе, новый курс середины 1930-х гг. знаменовал начало процесса восстановления званий и форменной одежды, преобразившего внешний облик советских вооруженных сил и гражданских служащих. Первой стала Красная Армия, где звания майора, полковника и маршала были введены вновь в 1935 г. Пятерым военачальникам, в том числе наркому обороны К.Е.Ворошилову и М.Н.Тухачевскому, немедленно присвоили звание маршала84. В то же время появилась и новая форма, с эполетами и знаками различия, наводившими на воспоминания о царской армии. Коммунист, присутствовавший при первой публичной демонстрации новой формы во время ноябрьского парада на Красной площади, записал в своем дневнике: «Принимал парад Ворошилов на великолепном коне в новой маршальской форме. На мавзолее вместе с членами Политбюро стояли первые пять маршалов... Войска тоже в новой форме. У всех введены погоны, их не было 18 лет. У низшего комсостава: ефрейторов, сержантов, старшин опять введены лычки-нашивки, у офицеров — золотые погоны»"

Про перемены в общественном восприятии униформы при сталинизме "В 1934 г. одна подмосковная шахта решила построить для своих лучших рабочих фантастическое общежитие. Как сообщал журнал «Наши достижения», там должны были лежать восточные ковры и висеть люстры. А самое поразительное — предполагалось поставить у входа в общежитие привратника, одетого в форму с золотым шитьем. Было в форменной одежде что-то глубоко притягательное и для советского руководства, и для простых граждан. В этом отношении середина 1930-х гг. стала началом новой эпохи. Революция сперва отменила все звания, ранги и форменную одежду, объявив их совершенно необязательными и даже нелепыми знаками статуса, типичными для самодержавия. Эполеты, знаки различия, даже сами военные звания почти на два десятилетия были изгнаны из Красной Армии: офицеры подразделялись просто на «старших командиров» и «младших командиров». Исчезла студенческая униформа. Гражданскую табель о рангах отменили, а вместе с ней и форму, которую носили чиновники различных министерств. В 1920-е гг. кое-где еще можно было увидеть прежнюю инженерную форму, в том числе «фуражку с профессиональной эмблемой: молоточком и гаечным ключом», но во время Культурной Революции от нее торжественно отреклись. Один ленинградец вспоминал, как по улицам города носили «горящее чучело, одетое в форму», а германский корреспондент сообщал из Москвы, что «вечером шумная демонстрация сожгла фуражку техника, знаменуя ниспровержение "касты инженеров"» В середине 1930-х гг. все резко переменилось. Чины, звания и форменная одежда были восстановлены и зачастую сильно напоминали прежние, времен царизма. В 1934 г. правительственная комиссия рекомендовала в придачу к железнодорожникам и милиционерам одеть в особую форму служащих по ведомству гражданской авиации, полярных исследований, лесному ведомству, руководящий состав на водном транспорте и рыболовных судах. Форма должна была носить знаки различия в виде полукружий, кружков, пятиугольников и звездочек и состоять из шинели и френча с портупеей. У руководящего состава (в ранге, соответствующем офицерскому) к портупее прикреплялся один погон. Крутой поворот середины тридцатых объясняли общим процессом «обуржуазивания» сталинского режима и отказа от революционных идеалов. Может быть, это и верно, однако следует помнить, что современники событий часто видят их иначе, чем последующие поколения. Коммунисты, выдвинувшиеся из низов, в особенности склонны были считать введение знаков различия, сделанных по образцу регалий старого режима, просто еще одним доказательством того факта, что революция окончательно восторжествовала: теперь им досталось то, что когда-то было у прежних начальников. Очевидно, подмосковные шахтеры то же самое чувствовали по отношению к своему внушительному швейцару, чья униформа совершенно явно была скопирована со старорежимной ливреи и именно по этой причине приносила им глубокое удовлетворение. Следует, однако, отметить, что притягательность форменной одежды не была связана исключительно с ее функцией обозначения того или иного статуса. Возвращение во второй половине десятилетия школьной формы — мера весьма популярная — не имело к социальному статусу никакого отношения, поскольку все дети учились в одинаковых государственных школах и единственное различие, которое демонстрировала форма, было различие между мальчиками и девочками. Однако, как сообщали «Известия», вопрос о школьной форме дебатировался «почти в каждой семье». Государственная комиссия предложила для старшеклассниц платья «цвета электрик», но у многих были другие идеи на этот счет. С энтузиазмом обсуждались сравнительные достоинства фуражек и беретов, длинных брюк и «спортивных брюк-гольф». Некоторым идея о введении школьной формы нравилась тем, что она уменьшала социальное неравенство в школе. Форма ассоциировалась с порядком и благопристойностью, с воспитанием чувства ответственности и гордости за свой коллектив84.

Диплом ордена рогоносцев, присланный Пушкину

Про сращивание коммунистов и бандитов в послереволюционной Одессе "О сращивании криминала и правоохранительных органов в начале 1920-х гг. в Одессе говорит громкое дело начальника Слободского (городского района Слободка-Романовка) отделения милиции С. Гарбузенко (или как его называли «блатные» - «Арбуза»), оказавшегося не только пьяницей, но и кокаинистом. С. Гарбузенко стал покровительствовать первому «наркокартелю», который создали в Одессе китайские эмигранты, жившие на ул. Балковской, что на Молдаванке (в Одессе 1920-х китайцев насчитывалось около 2 тыс. человек, каждый 10-й китаец был «ветераном» красноармейских карательных китайских отрядов). Китайцы тоговали опием, кокаином, гашишем, содержали опиумные притоны. После Гражданской войны наркотики вошли в «моду» в среде одесской богемы, нэпманов, криминала. В 1922 г. С. Гарбузенко, бывший налетчик банды Мишки Япончика, сочинил себе биографию революционера и подделал документы, став таким образом «старым большевиком» и начальником районной милиции. Как «начальник» С. Гарбузенко «прославился» тем, что установил террор и личную тиранию «на своем участке». Он жестоко избивал жителей своего района (несколько строптивых было убито по его приказу), обложил жителей данью, вымогал деньги и про­дукты, насиловал женщин. Любил «начальник» выезжать ночью на казенном автомобиле «на район» и стрелять в окна, где горел свет. Гарбузенко создал свою банду, которая состояла из 20 милиционеров и 30 уголовников. Но в 1923 г. китайская наркоторговля была разгромлена одесскими чекистами, и расследование привело к «хозяйству» Гарбузенко. Следователям, которые приехали его арестовывать, Гарбузенко пригрозил убийством и пустил в ход кулаки. При выходе из Слободского отделения милиции на следователей набросились «арбузовские» милиционеры, и следователям пришлось отстреливаться от этой банды. Гарбузенко даже рассчитывал оборонять Слободку-Романовку от городских милиционеров и чекистов. Взяв пять наиболее отчаянных подельников, он поехал «за правдой» к своим покровителям в Губернское управление милиции. Но там после перестрелки был арестован и вскоре расстрелян. В 1921-1922 гг. под Одессой действовала банда Соколова (90 человек, пулемет). Базируясь в катакомбах Холодной Балки, банда совершала налеты на пригороды Одессы (55 налетов и грабежей, в ходе которых бандиты убили 11 человек). Этот отряд удалось обезвредить только после масштабной военной операции, в которой участвовало 300 служащих Одесского особого батальона и милиционеров. Тогда же в Одессе гремело имя бандита Салитова («Самашко»), который убил 9 агентов губрозыска, которые пытались его выследить или задержать"

Теперь №68 о 1968-м можно заказать в нашем магазине с бесплатной доставкой по всей России. Только что нам привезли дополнительный тираж, первый стремительно разошелся по рукам. Журнал пахнет, его хочется листать, читать, брать с собой и показывать другим. Спешите купить, пока есть – третьего тиража не будет. В магазин – https://goo.gl/zqKrEq

Не секрет, что редакторы телешоу - одни из самых неприятных людей, которые могут вам повстречаться на жизненном пути. Если вам вдруг начинает писать редактор какой-нибудь "говорильной" передачи, его надо сразу же банить и блокировать ему любые другие способы связи с вами - ничего хорошего от таких людей ждать не стоит. Эти люди ради рейтингов идут на фантастические мерзости и страшно представить, какие злые мысли копошатся у них в головах, когда они вместе с продюсерами обсуждают какое-нибудь очередное телевизионное свершение. Но иногда ты видишь что-то такое, что заставляет тебя еще хуже думать о представителях этой профессии, хотя казалось бы - куда хуже-то? Вот что-то такое я наблюдал вчера, когда ютуб мне показал, что король российского бульварного телевидения Андрей Малахов записал очередной выпуск своей передачи, в которой он обсасывает бывших звезд эстрады и кино. Решил посмотреть как работают злые следователи с телевидения. В этот раз жертвой был выбран Михаил Задорнов. Именно жертвой. Злобные редакторы и продюсеры передачи считают, что только оголтелое трупоедство в прямом эфире может принести им желанные рейтинги и просмотры, поэтому не гнушались ничем. Они начали свое повествование довольно тяжелыми и пугающими кадрами того, как сатирику стало плохо на концерте. Не буду вдаваться в подробности, но, честно говоря, очень пожалел, что это увидел -- это было больно, неприятно и довольно позорно для федерального телеканала с названием Россия. Ничем другим, кроме желания потрясти грязными простынями и поиздеваться над мертвым человеком объяснить показ этих кадров нельзя. Дальше - больше: собрав друзей и знакомых Задорнова, Малахов вместо того, чтобы обсудить что-то в духе "вот каким отличным он парнем был", начал продолжать наворачивать круги вокруг темы смерти и грязных подробностей. Знакомые и друзья его в этом поддерживали, обсуждая болезнь и ее неприятные последствия, могилки, похороны - словом все то, что никак не относится к личности самого артиста. Дальше я смотрел уже кликая на некоторые моменты -- по всей видимости дальше обсуждали какую-то "последнюю любовь". От всего этого было ощущение фантастической мерзости, какого-то гнилостного похохатывания гиен и стервятников. Чего покойный точно не заслуживает -- я совершенно не фанат Задорнова, но отношусь к нему нейтрально позитивно, несмотря на весь его антинаучный филологический бред последних лет жизни (бред, в общем-то, безвредный и даже в чем-то уютный). Но дело даже не в моем отношении, а в том, что в таком тоне и формате обсуждать человека - просто недопустимо. Хотя бы из уважения к чужой смерти - и кто знает, какой она будет у создателей подобных телепередач. Глядя на это непотребство, я вспомнил, как недавно читал в телеграме чей-то пост (чуть ли не Тины Канделаки), в котором автор жаловался на непотребство западных телевизионщиков. Те запустили на британском телевидении в котором мужчины выбирают себе подходящих партнеров, изучая перед знакомством форму и внешний вид их гениталий (затем должны и свои предъявить). Так вот честно говоря, помимо того, что мне кажется, что такая британская передача много честнее любых малаховских посиделок (сахарных по духу и стилю, жестоких и металлических по сути), так еще и в символическом смысле такие передачи обнажают суть любых телевизионных шоу: ведь телевизионные передачи по сути про это и есть, просто маскировки много. Не знаю, почему меня прорвало именно сейчас - наверное, потому что тема смерти для меня болезненная, и когда ее обсуждение превращается в избиение трупа, мне становится нехорошо. В общем. не смотрите телевидение.