ЕГОР СЕННИКОВ

О 1914 годе было сказано в российской поэзии очень много: и Гиппиус со своим «мы — дети страшных лет России», и Блок, наблюдавший как «петроградское небо мутилось дождем», и Маяковский, грустивший об «убитом немцами вечере», и Ахматова, различавшая в сладком запахе можжевельника, доносившемся от горящих лесов, прообраз будущего грандиозного пожара, который охватит весь мир. Но особенно страшным предчувствием кажется рассказ Александра Грина «Повесть, оконченная благодаря пуле», опубликованный ещё в мае 1914 года. Действие происходит в «год войны», главный герой — романист по имени Коломб, который мучается от того, что не в силах закончить рассказ об анархисте-бомбисте и его возлюбленной. Отправившись на фронт, Коломб ранен «пруссаками» и пока истекает кровью, понимает действия своей героини, отказавшейся взрывать бомбу. Всего через пару месяцев Европа сама превратится то ли в бомбиста, то ли в писателя, умирающего на фронте. Но пока еще май и есть надежда, что страшные предсмертные прозрения останутся лишь на страницах журнала «Отечество». «С глубоким изумлением, с заглушающей муки души радостью, Коломб увидел, при полном освещении мысли то, что так тщетно искал для героини неоконченной повести. Не теряя времени, он приступил к аналогии. Она, как и он, ожидает смерти; как он, желает покинуть жизнь в несовершенном ее виде. Как он — она человек касты; ему заменила живую жизнь привычка жить воображением; ей — идеология разрушения; для обоих люди были материалом, а не целью, и оба, сами не зная этого, совершали самоубийство». «Повесть, оконченная благодаря пуле», Александр Грин, май 1914 года #цитаты_на_кенотафе #WWI_кенотаф Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

О Зеленой книге (нет, не ислама) Недавно заинтересовался тем, как устроена тибетская община по всему миру. Как известно, после того, как в 1959 году в Тибете поднялось восстание против власти китайских коммунистов, оно было довольно жестко подавлено, 14-му Далай Ламе пришлось бежать в Индию, а за ним в эмиграцию последовало довольно большое количество тибетцев. За границей было сформировано Тибетское правительство в изгнании, официально известное как Центральная Тибетская администрация; сейчас его глава — это Пенпа Цхеринг, родившийся в конце 1960-х в Индии, в лагере беженцев, где жили тибетцы. За минувшие десятилетия тибетцы-эмигранты рассеялись по миру — после Индии и Непала самые большие общины тибетцев находятся в США, Канаде, Швейцарии и Франции. И для того, чтобы иметь связь с тибетцами, а также для лучшего финансирования своих проектов, тибетское правительство в изгнании в 1972 году придумало Зеленые книги. Точнее даже так: чтобы иметь возможность эту книжку получить, нужно платить налоги, которые идут на содержание тибетского правительства в изгнании. Их размер варьируется: взрослые, проживающие в Индии, Непале и Бутане должны платить 200 рупий в год (это примерно 2,3 американских доллара); а, например, взрослые из США и других стран должны платить около 50 долларов в год (плюс еще 50, если у человека есть работа). Но в целом, конечно, документ этот не столько про деньги, сколько про ощущение сопричастности и единства общины. А также, с самого старта, был инструментом политической борьбы. Идея была такова: тибетские изгнанники могли продемонстрировать свою регулярную уплату добровольного налога тибетскому правительству в изгнании в Дармсале. Налог служил символическим напоминанием о признании изгнанниками власти этого правительство. И именно по этой причине в 1970-х годах группа тибетцев из 13 разных поселений выразила свое несогласие с Дармсалой, отказавшись платить налог. Несмотря на это, тибетское правительство находило способы сделать так, чтобы документ не казался пустым и фиктивным. Например, когда в начале 1990-х правительство США предложило 1000 гринкарт тибетским эмигрантам для переселения в США, только тибетцы с действительными Зелеными книгами имели право подать заявку. А по рассказам некоторых тибетцев, для того, чтобы уехать из Индии им сперва нужно заручиться разрешением тибетского правительства в изгнании — и если оно одобрит, то дальше у человека появляется возможность обратиться за индийским паспортом, который позволяет покидать страну (Зеленая книга, естественно, этих возможностей не дает). Ну и есть еще такая вещь как Синяя книга (фанаты Твин Пикса, молчать). В 1996 году тибетское правительство в изгнании выступило инициатором новой стратегии сбора средств, которая учитывала, что многие нетибетцы хотят не только поддерживать дело изгнанников, но и участвовать в нем и идентифицировать себя с ним. НКО Tibet Fund из Нью-Йорка, занимается сбором средств для поддержки тибетцев в изгнании и тесно связана с тибетским правительством в изгнании — выпускает Синие книги. Тоже своего рода паспорта, но не для тибетцев, а для их сторонников.

Юзеф Захариаш Бем 🇲🇨🇭🇺🇹🇷(1794 — 1850) — великий авантюрист, венгерский главнокомандующий, польский генерал-ренегат и османский фельдмаршал. В марте 1794 года в семье львовского юриста был большой праздник: родился мальчик, наследник славного шляхетского рода! Единственного сына отец сразу решил отдать на военную службу, чтобы тот мог скорее подняться по службе. Отцовские надежды юноша оправдал с лихвой, после выпуска получив звание поручика второго класса польской конной артиллерии, а накануне наполеоновского похода в Россию вступил в качестве артиллериста в I корпус французской армии, которым командовал маршал Даву. Тогда всем всем казалось, что он, правнук ближайшего советника короля Станислава II Понятовского, сделает большую славу и одержит множество побед!.. но исход войны 1812 года вам наверняка известен и без наших разъяснений. Юзефу Бему довелось участвовать во всех основных сражениях русского похода и французского отступления, вплоть до осады Данцига 1813 года, где он сдался в плен. Службу впоследствии Бем продолжил на родине, но уже в качестве подданного Царства Польского, которым правил русский император. Жизнь протекала мирно, Бем занимается хозяйственными вопросами, проводит время с деятелями искусства и масонами. Идиллию нарушил лишь один инцидент: назначенный ответственным за опыты по созданию ракетной артиллерии, в 1819 году Бем получил серьёзные ранения и обжёг всё лицо. Впоследствии его уволили со службы, и он решает посвятить освободившееся время участию в революционных кружках. Ноябрьское восстание 1830 года стало крупнейшим из подобных во всём XIX веке, и узнавший о нём в Варшаве Юзеф Бем сразу же отправился к лагерю восставших. В польском войске в звании майора он сначала командовал батареей конной артиллерии из 12 пушек, но за рассудительность, разумное руководство и решительность в боях позднее был назначен командующим всей польской артиллерии. Восстание провалилось, Варшава была взята, а бригадному генералу Бему не оставалось ничего, кроме отступления в Пруссию с последующей эмиграцией во Францию. Долгое время там и жил, пытаясь создать легион из эмигрантов-поляков, чтобы с ними сражаться на стороне Педру I в гражданской войне в Португалии. Желающих оказалось немного, да и Педру I быстро открестился от финансирования затеи. Но всё самое интересное было ещё впереди. Во время восстания в Венгрии 1848 года Юзеф Бем примкнул к повстанцам, от которых получил начальство над Трансильванией. Его командирские и организаторские навыки вновь дали о себе знать:удалось набрать армию численностью около 30 тысяч солдат, организовать пороховые заводы и литейные цеха для производства пушек. Битву при Темешваре он собирался возглавить и повести в бой лично, но перед самым сражением получил тяжёлое ранение. При вмешательстве русского корпуса Паскевича восстание быстро было подавлено, и в 1849 году Юзеф Бем вместе с оставшимися в живых повстанцами (среди них было огромное число поляков) пересёк турецкую границу. Вместе с другими генералами он присягнул османскому султану и принял ислам под именем Мурад-паша. По настоянию русских и австрийских властей мятежник-ренегат Бем был отправлен турками в Алеппо. Местному военному начальству новоприбывший выскочка сначала не понравился, ему и прибывшим с ним венграм и полякам было запрещено посещать мечети, церкви, базары, контактировать с местными и перемещаться без турецкой охраны. Несмотря на такое ярко выраженное недоверие, Юзеф взялся за реорганизацию местных войск и организовал строительство завода по производству пороха близ города, за что впоследствии получил звание османского генерала. Спокойно пенсию встречать ветерану десятков европейских сражений не пришлось, в декабре 1850 года в Алеппо произошло крупное восстание. Оборонять город от 30 000 арабов пришлось бывалому революционеру, и Бем, располагая всего 16 пушками и 1200 солдат, и разбил восставших. Это был его последний бой. Вскоре он заболел заболел азиатской малярией и слёг. Согласно письму турецкого адъютанта, его последними словами были: Польша, Польша! Я больше не смогу тебя спасать!

Депутат на отдыхе. - Исключаю тебя из этого заседания на два блюда! Журнал «Лукоморье» № 15, 1914.

100 лет назад, 23 сентября 1924 года, в Ленинграде произошло второе по силе в истории города наводнение. Ленинград – в воде

С утра 23 сентября было хмуро и ветрено. К полудню ветер усилился, а часам к двум достиг необычайно большой силы. Нева ожесточенно хлещет в гранитные берега…К трем часам дня ясно определяется небывалое наводнение. В гавани, в порту – порывистым шквалом – сорваны крыши. Как карточные домики, валяются заборы. Ломаются деревья. Ветер срывает кирпичи и деревянную обшивку разрушенных домов… Часам к пяти выступают из берегов каналы. Цирк в воде. Караванная и улица 3-его Июля (б. Садовая) превращаются в пруд, а потом в настоящее озеро. Фонтанка выбрасывает баржи с дровами. Темнеет. В некоторых местах тухнет электричество. В магазинах мелькают тусклые свечки. Вода повредила подземную прокладку. Не действует и телефон…Летний сад, после Жертв Революции, Лебяжья канавка – сплошное озеро – глубокое и бушующие. Стихия неистовствует! Ветер рвет! Хлещут волны, заливая подвалы...

«Смена», 27 сентября 1924 года Сводка по данным Тройки по борьбе с последствиями наводнения

На Трубочном заводе смыто около 200 кубов дров, затоплена столовая, которая сегодня не функционирует. С Лесной государственной биржи уплыли в большом количестве доски. На меловом заводе «Треугольника» уплыло 100 кубов дров. Значительно пострадала писчебумажная фабрика им. Зиновьева, где водой унесено до 3,000 кубов дров и 1.800 пудов балансов. В поисках за балансами разосланы рабочие фабрики. На ситценабивной фабрике Желябова пострадали станки и подмыты в кладовых нитки. Финляндская верфь до сих пор затоплена, подойти к ней не представляется возможным. На радиозаводе «Коминтерн» погибла одна из лучших лабораторий. Сильно пострадали кожевенные заводы им. Радищева п «Марксист», отчасти завод «Севкабель»...

Экстренный выпуск «Ленинградской правды», 24 сентября 1924 года Потери научного Ленинграда

Парадный двор перед Русским музеем представляет собой пёструю картину: по всему двору развешаны на веревках, раскинуты по траве разноцветные ткани, одежды, меха, стоят открытые сундуки, короба, утварь и проч. То же наблюдается и во внутреннем дворе и отчасти в саду, примыкающем к музею и выходящем на Мойку. Это сушатся резервные коллекции этнографического отдела. Они (а не сами экспонаты отделения, как ошибочно было сообщено в газетах) помещались в полуподвальном этаже упакованными. Это был резерв музея, но среди них находились вещи исключительной ценности, не выставляемые в верхних залах только потому, что там и так переполнено. Гибель их была бы тяжелой утратой, так как быт даже самых первобытных народов Союза резко изменился за последние годы, и многого не удастся больше найти собирателям этнографического материала. Что погибло из этих вещей, — видно будет после просушки. Но и теперь, несомненно, что многие ткани утратили свою окраску, погибли некоторые деревянные изделия и т. д. Погибло бы и больше предметов, если бы не самоотверженная работа служащих и научного персонала музея, которые вытаскивали коллекции из воды и днем и ночью. На помощь пришли и члены их семей, добровольно явились учащиеся ВУЗ‘ов (помимо мобилизации). В Академии Наук пострадал физико-математический институт: были затоплены его мастерские, где изготовляются приборы по физике и сейсмология. Благодаря быстро принятым мерам, инструменты, может быть, и не очень пострадали, но потребуется основательный ремонт самого помещения. Из других учреждений Академии пострадал зоологический музей, где замочен ряд коллекций. В этнографическом музее залиты хранившиеся в подвале коллекции Сибири и Северо-Восточной Азии. В Пушкинском доме взмокли те книги, которые хранились в полуподвальном помещении: около тысячи томов. В библиотеке Академии Наук книги остались в полной сохранности: в новое помещение на Биржевой линии вода не проникла, а остающиеся ещё в старом помещении на набережной были сотрудниками заблаговременно перенесены наверх.

«Красная газета», 27 сентября 1924 года

Другое время, другие берега: символы и знаки Переделкино. Нью-Йорк. Байконур. Осенью 1957 года пространство заполнено самыми разными сигналами и знаками, которые, в конце концов, накрывают собой все человечество. В новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы» Егор Сенников пытается уловить все, что пытаются сообщить люди в этих посланиях. Бип. Бип. Бип. Каждую треть секунды посылается сигнал. И его слышит весь мир. В октябре 1957 года Советский Союз запускает в космос первый искусственный спутник Земли. И отправляет сигнал в вечность. Той осенью было два человека, которые отправили в эфир сигнал, который расшифровывается до сих пор. И для этого это им даже не пришлось отправляться к звёздам — они сделали это прямо с письменного стола. Еще пышней и бесшабашней Шумите, осыпайтесь, листья, И чашу горечи вчерашней Сегодняшней тоской превысьте. Привязанность, влеченье, прелесть! Борис Пастернак той осенью доволен собой. Окончен тяжкий труд. И результат выпущен на волю. В начале 1958 года он выпивает с писателем (но в тот момент уже больше литературным чиновником) Константином Фединым и драматургом Всеволодом Ивановым. Федин надеется, что Пастернак будет перед ним каяться за выход «Доктора Живаго» за границей. А тот лишь слегка улыбается и говорит: «Прошлый год был для меня счастливым из-за свершенной мной ошибки. Я желаю тебе, Всеволод, и тебе, Костя, того же счастья». Пастернак нездоров. Зимой 1958 здоровье ухудшится, он будет лежать изможденный, друзья будут хлопотать о помощи; в Союзе Писателей сообщат, что он «недостоин того, чтобы лечиться в Кремлёвке». Чуковский, добившись приема у секретаря Микояна, устраивает писателя в больницу при ЦК. Подозрение на рак подтвердится довольно скоро. Осень 1957 года утомила Пастернака — после того, как «Доктор Живаго» вышел в Италии, на писателя начался тяжелый накат. И сколько не читаешь об истории издания романа о кровавой круговерти первой половины XX века, невозможно отделаться от ощущения, что Борис Леонидович знал, что его ждет после того, как книга выйдет в печать. И все равно это сделал — потому что был уверен, что это его долг. И его наследие. «Талант дается Богом только избранным, и человек, получивший его, не имеет права жить для своего удовольствия, а обязан всего себя подчинить труду, пусть даже каторжному». Через океан от Пастернака уроженка Петербурга Алиса Розенбаум, оставшаяся в истории под псевдонимом Айн Рэнд, тоже отправляет в вечность результат своего многолетнего труда — роман «Атлант расправил плечи» выходит в свет в издательстве Random House. Алиса покинула Петроград в 1925 году; для Пастернака тот год был одним из самых депрессивных в жизни — тогда он остро осознал свою неуместность в новом советском мире. Но покидать его, в отличие от Алисы, не стал. А Алиса идет своим путем в Америке, меняет имя, оттачивает свои взгляды — и в итоге дарит миру одну из главных утопий XX века, густо замешанную на Чернышевском — от Петербурга так легко не убежишь. И если Юрий Живаго ищет любви и покоя на просторах то рушащегося, то укрепляющегося государства, то Дагни Таггерт и Джон Голт, кажется, находят способ уничтожить государства раз и навсегда. Рэнд воспевает богатство, эгоизм, индивидуализм и несчастье — вот такой радикальный вариант ответа, на вопрос, заданный революцией 1917 года. «Если человек несчастен, несчастен реально, по-настоящему, это означает, что он принадлежит к числу высших созданий, обитающих среди людей». Пока два уроженца Российской империи упражняются с телеграммами в вечность, третий становится человеком года по версии журнала Time. Для Хрущёва — а речь о нем — год едва не стал роковым. В июне 1957 года он берет верх над противниками, которые сместили его с высшего поста — и на радостях отправляется в Ленинград: здесь с опозданием на 4 года отмечают 250-летие города. Осенью ему уже будто ничего и не будет напоминать о неудачном перевороте. Он триумфатор, благодаря которому человечество вывело на орбиту спутник. Сигнал расходится по космосу. Бип. Бип. Бип. Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

24 сентября в 19:30 в «Порядке слов» на Фонтанке киноклуб «Сьерамадре» покажет фильм «Протоки» Камило Рестрепо, признанный лучшим дебютом Берлинского кинофестиваля в 2020 году. Сюжет повествует о мелком колумбийском бандите Мизинце, пустившемся в бега после убийства лидера секты, в которой он провел долгие годы. Рестрепо не изобретает Мизинца и его историю: своего героя он находит на улицах города Медельин. Фильм становится исследованием посткультовой травмы, но вместе с тем и попыткой своего героя, соавтора фильма, справиться с ее последствиями. «Сьерамадре» — телеграм-канал и проект куратора кинопрограмм Егора Сенникова и киноведа Никиты Смирнова. Регистрация

Открытая лекция 🌎 Белград 22-ого сентября в 12-30 я в очном формате расскажу про то, как можно изучать город с помощью открытых данных, и покажу множество практических кейсов на примере Белграда. Лекция на английском, материалами потом, надеюсь, поделюсь ) Более подробно о нашем событии - https://urbanfest2024.tilda.ws/

Лучшие исторические, краеведческие и культурные каналы при участии наших друзей. Древность и современность, война и мир, Восток и Запад, лонгриды и развлекательный контент — здесь вы найдёте абсолютно всё. Рекомендуем! Первый Ближневосточный — Всё о Ближнем Востоке, и даже больше! Секира лектора — Подпишись, и не дай истории водить себя по кругу. VATNIKSTAN — Проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги. Проводим открытые лекции и культурные мероприятия. История и истории — Здесь вас ждут Древняя Греция, Рим, Византия, Крестовые походы и не только; живая энциклопедия всемирной истории! Стальной шлем — Западная политическая история Нового и Новейшего времени. Много Германии, Центральной и Восточной Европы. Now&Then Russia. Россия тогда и сейчас — история в формате было/стало, старые фотографии Москвы и других городов России, обзор интересных культурных мест и событий. Записки о Средневековье — Хочешь в Средневековье? - заходи, и узнаешь, как там! Вторая Мировая война/WW2History — Канал о Второй Мировой войне в фото, видеоматериалах и статьях. Praetorian Cohort — Увлекательно рассказываем об истории античности, средневековья и наполеоники; военное искусство и выдающиеся личности. Первая мировая война — У нас вы найдете множество редких фотографий в отличном качестве, различные заметки и статьи на самые разные события Первой Мировой войны. Записки Цицерона — Исторические артефакты, которых вы ещё не видели! WeHistory — Канал, в котором не заскучает ни один историк: малоизвестные факты, увлекательные лонгриды, тематические дни и просто исторические мемы. TABERNA — История Античности и Средневековья — История, культура, археология, реконструкция, юмор и игровая тематика. Old Russia With Masha — Удивительные люди и факты нашей истории до и после 1917 года. Авторский канал девушки, которая ищет вдохновение в прошлом, чтобы жить в настоящем. Panfilov FM — Масскульт глазами историка: история и мифология в кино, сериалах и играх, восприятие прошлого, легенды и мифы в разные эпохи. Исторические сражения — Все лучшее из военной истории, с красочными иллюстрациями. Kunstkamera / История — Шокирующие исторические фото.

У всех есть возможность сказать свое последнее слово — хотя не всегда тот, кто его произносит или пишет, знает, что именно оно окажется последним. В рубрике «Последние слова» мы очищаем последние слова от налета времени и даем вам возможность посмотреть на них отвлеченно. Сегодня — последние слова бывшего президента Югославии Слободана Милошевича, сказанные им в телефонном разговоре с женой из тюрьмы в Гааге. #последние_слова Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Прощайте, семидесятники Чтобы начался новый день, сначала должно зайти солнце дня предыдущего. До утра доживают не все; эти полуночники уходят в час волка, окидывая мрачным взглядом предрассветные сумерки. О них — новая запись Егора Сенникова из цикла «Расходящиеся тропы». Итак, с начала. «Солнце светит одинаково всем, и человеку, и зверю, и дереву. Но судьба одного живого существа чаще всего решается тенью, падающей на него от другого». Это Пришвин, великий затворник, в «Корабельной роще» — своем последнем прижизненном произведении; работая, он уже понимает, что оно финальное. Вместе с женой в начале ноября они читают дневник Льва Толстого — записи, сделанные перед уходом: «Я потерял память всего, почти всего прошедшего, всех моих писаний, всего того, что привело меня к тому сознанию, в каком живу теперь. Никогда думать не мог прежде о том состоянии, ежеминутного памятования своего духовного „я“ и его требований, в котором живу теперь почти всегда. И это состояние я испытываю без усилий». В том году на все события пала большая тень одного существа, чье сердце биться перестало — на радость и на ужас миллионам. 1953 год. Весна идет, весне дорогу! И гробу — в нем, со всей торжественностью несут на Красную площадь Сталина. В гробу проделано нечто вроде окошка, этакого иллюминатора — вождь и с того света хочет взглянуть на мир, который оставил. Столыпинские вагоны, кировские трактора, ленинские призывы, царицынские дни и сталинградские ночи, генеральские погоны, колхозные трактора, широкодержавные здравицы, гимназистские картузы, полевые, посевные, встречные, привечные… Хоронилась с ним целая эпоха, — и эхо выстрелов на Красной площади неслось по всей стране. Запах пороха и стали повиснет в воздухе ненадолго, но к концу месяца начнет потихоньку развеиваться. И правильно. Начинается новое время, которое унесет свежим порывом ветра многие вопросы, которыми задавались люди, считая их почти неразрешимыми. Все, нету их. Следующая эпоха, конечно, задаст новые — но не такие жестокие, бескомпромиссные, мрачные. В будущее возьмут не всех. Есть и те, кто так долго прожил, что мелькающий впереди образ будущего, уже не хочет разглядывать, — да и не может. Им туда не дойти; остается доживать свой век и служить свидетелями зарождения грядущих событий. 10 марта 1953 года Бунин пишет своему близкому другу, писателю Марку Алданову: «Вот наконец издох скот и зверь, обожравшийся кровью человеческой, а лучше ли будет при этом животном, каком-то Маленкове и Берии? Сперва, вероятно, будут некоторое время обманывать кое-какими послаблениями, улучшениями». Бунин уже тяжело болен, жить ему осталось всего ничего — он скончается в ноябре 1953 года, успев справить свой 83-й день рождения (Бунин был ровесником Ленина — интересно представить, какой была бы страна если бы тот тоже дожил до начала 1950-х). Больше тридцати лет назад он уехал из России, которая с тех пор для него жила лишь в воспоминаниях и рассказах. Так до конца и не освоивший французский язык, он жил в своем эмигрантском пузыре, сознательно не желая из него выходить, но не желая и возвращаться — ведь все равно жизнь в пузыре, пусть и другом. Нет пути обратно. Перед смертью он читает Толстого — свой любимый роман «Воскресение». «В третьем часу ночи» Бунин вскочил и «сел на постели с выражением. непередаваемого ужаса на лице. Он что-то хотел сказать, дернулся всем своим телом, и вдруг рот его странно разинулся». В тысячах километрах от него в кремлевской больнице страдает от боли Михаил Пришвин. Он чувствует, что ему недолго осталось, но диагноза ему сразу не говорят; из больницы вскоре он переберется на дачу в Барвиху. Но даже на пороге смерти он следит за редактурой своей последней книги и продолжает духовную работу. Спрашивает: «Может быть, того множества, называемого человечеством, вовсе и нет?» Перед смертью он пишет: «Деньки вчера и сегодня (на солнце -15°) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым». #сенников

На злобу дня

Лекция под названием «Америка и восстановление России», которую Милюков читал в полном зале Берлинской филармонии, началась в 8 часов 30 минут и закончилась в 10 часов. После ее окончания Милюков пошел в сторону президиума, намереваясь сесть на свое место. Когда он подходил к президиуму, Шабельский-Борк, сидевший в третьем ряду, встал и начал стрелять в Милюкова. Сидевший в президиуме доктор Аснес бросил Милюкова на пол, но Шабельский-Борк вскочил на трибуну и продолжил стрельбу. Тогда на Шабельского бросился Набоков, ударив его по руке, в которой тот держал револьвер. В этот момент Таборицкий открыл стрельбу по Набокову. В зале возникла паника и давка, так как часть публики побежала к выходу. Слышны были слова Шабельского-Борк: «Я мщу за царскую семью». Набокова, мгновенно погибшего от пули, попавшей в сердце (других ран на теле не было) перенесли в артистическую комнату. Таборицкий же спокойно направился в гардероб и, забрав свою одежду, пошел к выходу. Какая-то женщина крикнула: «Вот убийца!». И Таборицкий был задержан толпой.

Феликс фон Люкнер 🇩🇪 (1881—1966) — германский дворянин, мореплаватель и пират на службе Второго рейха по кличке «Морской дьявол». Герой сегодняшнего рассказа приходится праправнуком Николя Люкнеру — маршалу Франции и военачальнику французской Рейнской армии, которому в XVIII веке был пожалован титул графа королём Дании.  Сам же он первоначально слыл довольно бедовым мальчишкой, в 13 лет даже бежавшим из дома служить юнгой за еду на русский парусник, совершавший рейсы между Гамбургом и Австралией. Едва не утонув в пути, он...дезертировал.  В Австралии и в Америке же на протяжении около 7 лет попробовал себя на множестве поприщ: охота на кенгуру, продажа книг Армии Спасения, служба помощником смотрителя маяка (вплоть до того момента, когда смотритель застукал юнца в постели со своей дочерью) и служба в мексиканской армии, бокс, ловля рыбы, работа на строительстве, в баре, на железных дорогах и в цирке (фокусы он впоследствии демонстрировал самому кайзеру, тот был в восторге от ловкости рук своего морехода). Некоторое время даже провёл в чилийской тюрьме по обвинению в краже свиней. Уже всего этого хватило бы для того, чтобы умереть, считая прожитую жизнь максимально интересной, но впоследствии он вернулся на родину и в 20 лет пошёл на морскую службу, с которой у юноши всё сложилось прекрасно. Способствовала карьерному росту и начавшаяся Первая мировая. Германия быстро смекнула, что не в состоянии на равных противостоять Британии на море, и  тут сумрачный тевтонский гений нащупал то, что серьёзно усложнит жизнь морским силам Антанты – подводные лодки и коммерческие рейдеры. Конечно, одним из командиров такого корабля-рейдера «Чёрная жемчужина» «Зееадлер» (Морской орёл) с конца 1916 года был 35-летний Феликс фон Люкер, к тому моменту успевший принять участие в битве в Гельголандской бухте, а также в Ютландском сражении. Стоит сказать, это был превосходный корабль – трёхмачтовый парусник со стальным корпусом, имевший спрятанные два дизельных двигателя, пушки и пулемёты, а также 63 члена экипажа на борту. «Зееадлер» покинул порт 21 декабря 1916 года под покровом ночи и норвежским флагом, успешно обманув английские патрули, и вырвался на океанские просторы Атлантики. Завидев торговца, команда имитировала пожар и подавала сигналы бедствия, а в других случаях запрашивала точное время – обычная практика для начала века. Мирные суда сближались – вот тут немцы подымали настоящий флаг, расчехляли орудия и в каком-то смысле шли на абордаж. От пиратов прошлого фон Люкнера отличал крайний гуманизм – за 244 дня рейда погиб только один вражеский матрос, и тот случайно. К марту 1917 года трюмы «Зееадлера» были переполнены пленными. В Атлантике стало тесно, «Зееадлер» двинулся в Тихий океан. У мыса Горн коварные британцы устроили засаду, но внезапный шторм позволил пиратам проскочить незаметно. В Тихом океане немцы принялись за рыбачьи шхуны и американские торговые суда: Тотальная война, как она есть! — поход длился больше 6 месяцев, команда нуждалась в отдыхе, а корабль в ремонте. Феликс принимает решение о стоянке на необитаемом атолле, матросы сошли на берег и вместе с пленными устраивают попойку – они же пираты! Внезапная буря же посадила корабль на мель. Феликс фон Люкнер не унывает. С частью команды он садится на шлюпку и отправляется в сторону островов Кука для того, чтобы угнать подходящий корабль. Попытка провалится, но не унывающий Люкнер сбегает из плена и угоняет новозеландский моторный катер. Плыл с помощью самодельного секстанта и карты из школьного атласа, однако снова угодил в плен — до конца войны. Оставшиеся на атолле сумели захватить яхту, но вскоре судно разбилось о рифы и моряки сдались властям Чили. В 1919 году он возвращается на родину, и, скажем так, не скучает: издаёт мемуары, ставшие бестселлером; покупает парусник и плавает на нём по миру; становится масоном. После Второй мировой войны Люкнер переехал в Швецию. Там он жил в Мальме со своей второй женой-шведкой до самой своей смерти в возрасте 84 лет.

Построить мир, существующий только в фантазии Небольшая группа кинематографистов в Голливуде собралась в благоговении на большой съемочной площадке «Робин Гуда». Перед ними возвышался огромный замок, искусно спроектированный и выполненный, каждая деталь которого была тщательно выполнена. Это была не просто декорация — это было чудо, доказательство таланта Уилфреда Бакленда, человека, чья работа произвела революцию в том, как снимались фильмы. Имя Бакленда стало синонимом кинематографических инноваций. Уилфред Бакленд прибыл в Голливуд в 1914 году, поработав до того на Бродвее в качестве художника по декорациям и свету. Он заработал начальную репутацию благодаря работе с продюсером Дэвидом Беласко, но когда Сесил Б. Демилль привел его в молодую киноиндустрию, Бакленд раскрыл свой творческий потенциал способами, которые он и сам не мог себе представить. Он не просто проектировал декорации — он создавал захватывающие миры. Одним из его первых крупных проектов был фильм Демилля «Муж индианки» 1914 года. Демилль позже приписал Бакленду возвышение искусства дизайна декораций в кино. «Сегодня декорации — один из важнейших элементов в кинопроизводстве», — писал Демилль. «Если кто-то когда-либо захочет перечислить мой вклад в кино, я надеюсь, что мое приглашение Уилфреда Бакленда в Голливуд будет поставлено в начало списка». Но именно его работа над «Робин Гудом» в 1922 году закрепила место Бакленда в истории кино. Фильм с Дугласом Фэрбенксом в главной роли мгновенно стал классикой. Замок, спроектированный для фильма, был самой большой декорацией, которую когда-либо видел Голливуд. Внушительная средневековая крепость, которая, казалось, поднималась из тумана самого времени. Винтовая лестница, тяжелые каменные стены и большой зал, задрапированный богатыми фактурными тканями. Это был не просто фон; это был живой персонаж в истории. Сам Фэрбенкс был поражен, когда впервые увидел замок. Некоторые утверждали, что он был настолько напуган величием этого, что хотел вообще отказаться от проекта. Но вместо этого он с головой окунулся в роль, прыгая по секретным ходам замка, съезжая по канатам и прыгая с балконов с присущей ему энергией, превратив шедевр Бакленда в свою игровую площадку. Бакленд не довольствовался только дизайном декораций; он настаивал на своем участии в каждом аспекте производства, сотрудничая с режиссерами, операторами и даже актерами, чтобы гарантировать, что его видение будет реализовано на экране. Он требовал такой же дотошности от окружающих. Для Робин Гуда он привлек команду лучших художников-декораторов, включая Антона Грота и Уильяма Кэмерона Мензиса, которые впоследствии сами стали легендами. В фильме «Женщина Жанна» (1916) его средневековая деревня была впечатляющим творением, полным соломенных крыш и оштукатуренных фахверковых конструкций. Его дизайн для фильмов «Обманщик» (1915) и «Мужчина и женщина» (1919) показал его универсальность — он легко переходил от грандиозного к интимному, каждый из которых создавал скрупулезное произведение искусства.

Построить мир, существующий только в фантазии Небольшая группа кинематографистов в Голливуде собралась в благоговении на большой съемочной площадке «Робин Гуда». Перед ними возвышался огромный замок, искусно спроектированный и выполненный, каждая деталь которого была тщательно выполнена. Это была не просто декорация — это было чудо, доказательство таланта Уилфреда Бакленда, человека, чья работа произвела революцию в том, как снимались фильмы. Имя Бакленда стало синонимом кинематографических инноваций. Уилфред Бакленд прибыл в Голливуд в 1914 году, поработав до того на Бродвее в качестве художника по декорациям и свету. Он заработал начальную репутацию благодаря работе с продюсером Дэвидом Беласко, но когда Сесил Б. Демилль привел его в молодую киноиндустрию, Бакленд раскрыл свой творческий потенциал способами, которые он и сам не мог себе представить. Он не просто проектировал декорации — он создавал захватывающие миры. Но Бакленд увидел потенциал фильма как визуального средства, и у него было видение, которое изменило индустрию. Он ввел использование искусственного освещения на съемочных площадках, включая новаторское использование освещения Klieg, которое навсегда стало известно как «освещение Ласки». Его методы освещения привносили настроение и глубину, а его сложные декорации переносили зрителей в самое сердце истории, делая мир фильма таким же реальным, как их собственный. Одним из его первых крупных проектов был фильм Демилля «Человек скво» 1914 года, первый полнометражный фильм, снятый в Голливуде. Его работа была настолько впечатляющей, что Демилль, несмотря на свое первоначальное нежелание, позже приписал Бакленду возвышение искусства дизайна декораций в кино. «Сегодня декорации — один из важнейших элементов в кинопроизводстве», — писал Демилль. «Если кто-то когда-либо захочет перечислить мой вклад в кино, я надеюсь, что мое привлечение Уилфреда Бакленда в Голливуд будет поставлено в начало списка». Но именно его работа над «Робин Гудом» в 1922 году закрепила место Бакленда в истории кино. Фильм с Дугласом Фэрбенксом в главной роли мгновенно стал классикой. Замок Бакленд, спроектированный для фильма, был самой большой декорацией, которую когда-либо видел Голливуд, внушительная средневековая крепость, которая, казалось, поднималась из тумана самого времени. Винтовая лестница, тяжелые каменные стены и большой зал, задрапированный богатыми фактурными тканями, — все это источало уровень мастерства, который оставлял зрителей безмолвными. Это был не просто фон; это был живой, дышащий персонаж в истории. Сам Фэрбенкс был поражен, когда впервые увидел замок. Некоторые утверждали, что он был настолько напуган величием этого, что хотел вообще отказаться от проекта. Но вместо этого он с головой окунулся в роль, прыгая по секретным ходам замка, съезжая по канатам и прыгая с балконов с присущей ему энергией, превратив шедевр Бакленда в свою игровую площадку. За кулисами Бакленд был мастером своего дела. Он не довольствовался только дизайном декораций; он настаивал на своем участии в каждом аспекте производства, сотрудничая с режиссерами, операторами и даже актерами, чтобы гарантировать, что его видение будет реализовано на экране. Его внимание к деталям было непревзойденным, и он требовал такого же уровня приверженности от окружающих. Для Робин Гуда он привлек команду лучших художников-декораторов, включая Антона Грота и Уильяма Кэмерона Мензиса, которые впоследствии стали легендами после обучения под руководством Бакленда.

Это не должно было произойти Объявляем следующую спецпрограмму нашего фестиваля. В сердце программы — попытка начать диалог о травме, личной, коллективной, вызванной самыми разными событиями человеческой и социальной жизни. В современной культуре нет понятия, такого же расхожего и вместе с тем труднодоступного, как травма. Мы часто упоминаем её и редко говорим о ней всерьёз. При этом, как говорят психологи, важный элемент проживания травматического опыта — возможность выразить его в словах. Фильмы программы «Это не должно было произойти» на разных языках говорят о том, что кажется невыразимым. В карточках — рассказ о том, как видят программу её кураторы Егор Сенников и Никита Смирнов, и список фильмов, которые мы покажем на «Послании к человеку» с 18 по 27 октября. В следующем посте Егор и Никита расскажут подробнее о фильмах, которые отобрали для спецпрограммы.

Счастье сложно описать, трудно уловить, невозможно однозначно определить. Оно может быть совсем неприглядным, неожиданным и странным для окружающих, а иногда над самыми счастливыми минутами мрачно нависают тени грядущих трагедий. Картина Василия Верещагина «Конец Бородинского боя», 1900 год. #в_поисках_счастья Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

В 1942 году американский художник Эдвард Хоппер создает свою самую известную картину «Полуночники» ( Nighthawks). Сюжет картины навеян закусочной в районе Гринвич-Виллидж на Манхэттене, по соседству с домом художника. В 1964 году Всеволод Тарасевич делает снимок "Александр Лаврентьев с супругой в кафе". Кафе «Привет» находилось на Ленинском проспекте

ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК И ВЕЛИКИЙ РЕДАКТОР ИЩЕТ РАБОТУ В жизни так бывает, что пока ты первый раз не столкнешься с человеком, который делает так, что твоя работа становится лучше, ты можешь и не узнать чего-то важного о себе, своей работе и делах. Но мне в жизни повезло, ибо я встретил самого умного, чуткого, глубокого и прекрасного редактора на свете — Семена Шешенина. Сейчас Семен ищет постоянную работу — и это невероятная возможность для кого-то его нанять. Семен восхищает меня тем, что умеет очень быстро понять с чем имеет дело — и не только с темой, но и с автором, с человеком, с интонацией и с коллективом. Он всегда знает как подобрать ключ и как сделать так, чтобы он действительно открыл нужную дверь. Я понятия не имею как он это делает, но каждый раз восхищает. Поэтому обратите внимание — и поскорее Семена наймите. И буду благодарен за репосты. Процитирую его самого.

Привет, я редактор Семён, и я выхожу с фриланса на поиски постоянной работы. С начала года я занимался в основном проектной работой, учился на редактора киносценариев в МШК, растил детей и делал ягодный джем. Но каникулы кончились, и учеба подошла к концу, так что пора снова рассказывать, что я умею делать, кроме как цедить красносмородиновый сок сквозь нейлоновые носки. Последние четыре года моим основным нанимателем была студия Либо/Либо. Там я был редактором, помогал запускать и придумывать проекты, писал сценарии, гайды и библии шоу, некоторые подкасты вел сам, а мой проект "Харбин" даже был в итоге переведен на немецкий. Кажется, кроме последнего сезона «Дочери разбойника», это единственный на российском рынке пример двуязычного подкаста, и я таким соседством очень горд. Как и вообще страшно горд опытом работы в Либо-либо, это лучшая студия на нашем рынке сейчас. Кроме работы в студии, в 2022 мне довелось поработать главным редактором на проекте Политеха про памятники науки и техники в музеях России. 24 февраля пришлось ровно на его середину, и в какой-то момент мы проснулись, а буквально половины команды уже нет в России и никто не отвечает в чатах. Я очень горжусь тем, что мы тогда не рассыпались, а подняли проект буквально с земли, реанимировали, а потом не просто закончили, но и порвали все kpi в клочки. Кроме этого опыта кризис-менеджмента, мне довелось много преподавать сторителлинг в текстах и в аудио, редактировать официальный видео-подкаст Московской Школы Кино, писать и вести подкасты для УВКБ ООН и издания «Кедр», быть одним из голосов аудио-книги Николая Кононова. И еще очень много всего. Это все за последние три-четыре года, а так если заглянуть ко мне в резюме, там и руководство бренд-медиа, редактура книг, управление командами в средне-верхнем звене и все такое. На это все можно посмотреть внимательнее в моем резюме в первом комментарии. Я ищу позицию в штате/фикс в области кино, подкастов, аудио-книг и медиа в широком смысле. У меня довольно обширный опыт в разных форматах работы, и я рассматриваю менеджерские и продюсерские позиции в том числе, хоть и назвался в начале этого поста редактором. Это действительно мой первый навык, но отнюдь не последний - придумывать спецпроекты, редполитики, писать гайды для авторов и изучать различные метрики я тоже умею. Я живу в России, в Москве. Мне можно писать в телегу, я там @inogad и отвечаю быстрее всего

Плакат Временного правительства, 1917 год