Будь сложнее

Рубрика "в последний вагон" Если вы не знаете, чем заняться сегодня вечером, настоятельно рекомендую к посещению лекцию Артёма Новиченкова, литературного критика, писателя, драматурга и учителя. Человек невероятно широкой литературной эрудиции, слушать которого рекомендуется запоем. Вводная такая: В 1992 году Фрэнсис Фукуяма заявил, что настал конец истории. В глобальном смысле, конец истории подразумевает и конец литературы. Но книги продолжают выходить, а читатели продолжают рождаться. Чтение по-прежнему живо. Интернет подарил нам невиданную свободу, что повлекло за собой размытие культуры. Мы живём в мире гиперссылок, недосмотренных видео на ютубе, тотальной скуки в круглосуточном супермаркете развлечений. Кому верить? Что читать? Кто авторитет? Как отличить писателя от графомана? Что есть искусство вообще, и есть ли оно вообще? Приглашаем вас разобраться в этих и других вопросах. Лектор Артём Новиченков. Писатель, драматург. ведущий курсов художественной критики в Домжуре. Учитель литературы в школе № 2009; преподаватель НИУ ВШЭ. 19:30, Москва, Лялин переулок, 24-26 (Библиотека №18 им. В.А. Жуковского) https://bslector.timepad.ru/event/462089/

Пользователь Reddit c ником Backforward24 (больше не знали о нем ничего) нарисовал литературную карту мира, где вместо каждой страны - название самого популярного произведения. Безумно красиво, ниже выложу файл, где можно все как следует рассмотреть. https://imgur.com/Iu0G2wV

Вот, извольте, ссылка на источник - там еще много хорошего (пришлось бить себя по рукам, чтобы ограничиться всего одним куском🙌): https://gorky.media/context/ya-mog-by-rasskazat-vam-tseluyu-vshivuyu-iliadu/ #project88 #подсмотренное

Если вдруг вы не видели - на Горьком опубликовали избранные места из переписки двух выдающихся ученых, Юрия Лотмана и Бориса Успенского. Мы давно говорили, что Лотман - душка. Теперь выясняется, что Успенский - тонкий наблюдатель и тролль. 📃🖌🤓 Жемчужина подборки - совершенно анекдотический кусок из письма Успенского, проливающий свет на личности еще двух неординарных философов, наших дорогих и возлюбленных, Пятигорского и Мамардашвили. Ничтоже сумняшеся, приводим его здесь - в этой истории прекрасно всё и все💌: "Вы спрашиваете, как наши дела с Мамардашвили, и, по-моему, подозреваете, что я ничего не делаю в этом отношении. А я именно только этим и занят. Позвольте отчитаться. С начала сентября я регулярно спрашивал у Пятигорского, как обстоят дела со статьей, на что последний, зная мой педантизм, так же систематически докладывал мне о ее продвижении. Он последовательно сообщал мне, что статья прочитана, одобрена, принята, назначена на ближайшую редколлегию и т.п. По-видимому, если бы я подождал еще немного, то я получил бы известие, что она уже вышла. Но, совершенно случайно, я нарушил этот естественный поток событий, встретив Мамардашвили на улице. — Ну что, как наша статья, — бодро спрашиваю я у него, имея в виду главным образом получить сведения о том, когда я получу корректуру. — Какая статья? – говорит Мамардашвили. – Я же ее два месяца как вернул Пятигорскому для доработки. (Клянусь, не преувеличиваю ни капельки!) — Но позвольте, — я обомлел, — а Пятигорский утверждает, что статья у Вас, что она прошла уже все стадии и т.п.? Мой собеседник глядит на меня соболезнующее и говорит, что ему, как члену редколлегии и заместителю главного редактора по крайней мере, ничего об этом не известно. А Пятигорский (говорит он спокойно), вероятно, сошел с ума. — Но почему же Вы отдали ее именно Пятигорскому, — продолжаю не понимать я. – Ведь авторы-то, кажется, мы с Ю.М.? — Ну да, — говорит Мамардашвили, — но я сделал некоторые замечания, статья нуждается в доработке, а Пятигорский сказал, что он сам все исправит. Ну как Вам это нравится? Звоню Пятигорскому. Он страшно удивлен и говорит, что ничего не понимает, что статья наверняка у Мамардашвили. Я требую от него, чтобы он звонил Мамардашвили и сам выяснял в чем дело. Тут, по-видимому, происходит диалог обоих в жанре «Краткого введения в теорию виджнянавады». Разговор, надо думать, касается все больше метатеории сознания. Так или иначе, через некоторое время Пятигорский сообщает мне, что Мамардашвили вспомнил, что он действительно не давал статьи Пятигорскому. Через некоторое время я получаю известие, что статья потеряна. Потом – что она нашлась. Больше я пока ничего не знаю. В общем, дорога в «Вопросы философии» вымощена благими намерениями Пятигорского и ненапечатанными статьями. Но как Вам нравятся эти два философа? Конечно, по недосмотру наших друзей – М. и П., статья может случайно и выйти." Мы неспециально, но получилось опять про котиков 🐱🐱 #project88 #лотман #успенский #пятигорский #мамардашвили #котикифилософы #прекрасное #душкидурова

16 реплик Александра Пятигорского «Внутренней свободы нет вообще, это даже не иллюзия. Свобода, как и девственность, добродетель или честь, одна — она же внутренняя, она же и внешняя»: высказывания Александра Пятигорского о свободе, думании, смерти и других философских предметах http://arzamas.academy/materials/234?src=tbot

Вот он, красавец

Профессиональный игрок, которому неизменно сопутствовала удача. Первый визит "совсем ещё юного" Терещенко в казино в Каннах закончился тем, что стол, за которым он играл, вынуждены были покрыть "чёрным саваном", поскольку казино не могло в тот "злополучный" вечер выплатить Михаилу Ивановичу столь гигантской суммы. По семейной легенде, Михаил Иванович, будучи в большом выигрыше, встретил свою смерть за игорным столом в Монте-Карло". Самое невероятно в такой биографии - то, что она - не выдумка автора, но явление какой-то иной, несреднечеловеческой природы. Одним словом, странный человек. Книга же являет собой лабиринт мышления о мышлении о пути, жизни, эпохах, человеческой судьбе и роли нас самих, нас-авторов, нас-акторов в собственных уже случившихся, но ещё не записанных жизней.

Книги Александра Моисеевича Пятигорского принято называть философской прозой, потому что ни в какую категорию они не влезают. Он написал всего три романа, но каждый является не книгой, но возможностью опыта, предложением, что ли, иного, странного, стороннего способа воспринимать и проживать время. В романе "Вспомнишь странного человека...", который писался 54 года, главный объект повествования (да простит мне Пятигорский подобную формулировку) - Михаил Иванович Терещенко, о существовании которого до того, как открыл книгу, я даже не подозревал. Думаю, не я один. Почему это удивительно? Приведу в качестве ответа отрывок из вступительной статьи Людмилы Пятигорской "Посмертный компаньон" к роману "Вспомнишь странного человека..." "Баснословно богатый, сверхуспешный промышленник-сахарозаводчик и крупнейший землевладелец. Уникальный математик, экономист, юрист. Полиглот. Михаил Иванович знал в совершенстве тринадцать языков, переходя с одного на другой с лёгкостью, граничащей с безразличием. Заведующий балетной труппой Мариинского театра, чиновник по особым поручениям при директоре Императорских театров В.А. Теляковском, балетный рецензент, балетоман. Создатель и владелец издательства "Сирин". Известнейший филантроп и меценат. Блестящий пианист, меломан, тонкий знаток и коллекционер живописи, театрал, ценитель поэзии. Самый молодой депутат Государственной думы, активный деятель Красного Креста (во время Первой мировой войны жертвовал свои средства на военные нужды, на создание и поддержку госпиталей для раненых), председатель Киевского военно-промышленного комитета, заместитель председателя Российского военно-промышленного комитета etc. Участник антимонархического заговора А.И. Гучкова, один из авторов и "незаконных отцов" переворота, получившего название Февральская революция (потративший на этот переворот, по разным версиям, от 3 до 5 миллионов рублей). Министр финансов, а затем иностранных дел Временного правительства в 1917-м. Один из организаторов Белого движения и иностранной военной интервенции в Советской России. Создатель лагерей для беженцев из России и Украины. Шпион, вышедший впоследствии из "игры". Один из самых богатых людей в Европе, потерявший в результате октябрьского переворота всё то, чем владел в России и Украине, - земли, заводы, дворцы, художественные ценности, капиталы; бежавший "с пустыми руками" и опять наживший на Западе огромное состояние. Организатор взятых в западных банках военных займов Временного правительства, которые он гарантировал своей недвижимостью и капиталом (за семь месяцев до потери всего), и он же - ответчик, который годами выплачивал по кредитам несуществующей уже России. Управляющий шведской финансовой группой "Валленберг", шведским банковским домом Маркуса Валленберга, банками Ротшильдов в Лондоне и Вене. Один из авторов финансово-экономического феномена, получившего название "шведское экономическое чудо". Совладелец несколькиз банков и компаний в Европе и на Мадагаскаре. Великолепный специалист по изучению конъюнктуры источников дешёвого сырья в Южной Америке и Африке. Известнейший в Европе ликвидатор банков и синдикатов, финансист (Луи Ротшильд называл его "финансовым гением"). Дворянин, камер-юнкер, розенкрейцер, масон. Рыцарь Розы и Креста. Сэр. После окончания Второй мировой войны Георг VI, король Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, возвёл Михаила Ивановича в рыцарское достоинство, но Печальный Рыцарь, сэр Михаил, к тому времени отошедший от дел и поселившийся в Монако, в Букингемский дворец на церемонию не прибыл, где король с многочисленными гостями, приглашёнными на ритуал посвящения, напрасно его прождали. Великолепный собеседник. Джентльмен. Денди. Красавец. Авантюрист, смельчак, отчаянный альпинист, отменный пловец, великолепный яхтсмен (в 1910-х годах ему принадлежала самая большая яхта в мире - "Иоланта": и у великих людей бывают свои слабости).

Недавно на одном из каналов, на который я подписан, был опрос. Автор (?) Ведущий (?) канала спрашивал у своих подписчиков, следует ли ему писать только о хороших книгах или же выкладывать и негативные отзывы о книгах, которые читать не стоит. И 90% выбрали вариант, что, мол, стоит писать о плохих книгах. Но вот вопрос. Надо ли множить сущности, тем более сущности негативные? Стоит ли говорить о плохом, если хорошего и качественного так много, что жизни не хватит всё охватить? К тому же не стоит забывать, что мы становимся тем, на что смотрим. Я это к чему? На моём канале не будет негативных отзывов и плохих книг. Конечно, всё это в рамках моей субъектности. На дворе весна, а я в этом году ещё не написал ни об одной книге, хотя дочитываю восемнадцатую уже. И год выдаётся удивительно сочным и интересным, практически каждая книга становится частью меня. Торжественно обещаю впредь не жадничать и делиться радостью. Сейчас и начну.

Умберто Эко показывает свою личную библиотеку. Если верить Нассиму Талебу, в ней было тридцать тысяч томов. http://amp.gs/YP5L

https://youtu.be/kBdfcR-8hEY?list=PL30C13C91CFFEFEA6 Гарвардский курс о справедливости, морали, этике и нравственности. Отличные лекции, показывающие актуальность философии в 21 веке. Основная часть обсуждений идет об утилитаризме, концепции, в которой действие считается морально нравственным, если оно максимизирует разницу между радостью и страданием наибольшего числа людей. Такая философия рождает много вопросов: всегда ли нужно учитывать интересы большинства, есть ли единая система мер для сравнения ценностей? Все это показывается на жизненных примерах. Поступает ли автомобильная компания верно, оценивая жизнь человека в некоторую сумму и экономя на безопасности машины? Может ли врач пожертвовать жизнью одного пациента ради жизни других больных? Лектор задает вопрос какое удовольствие можно считать более высоким ? Чтение Шекспира или просмотр Симпсонов. На самом деле, мы каждый день сталкиваемся с этическим проблемами и мне кажется, что понимание нравственности различных философов поможет жить более честной жизнью. Первая и вторая лекция с переводом https://vk.cc/5GpnLv https://vk.cc/6iqAVO Для тех, кто интересуется медициной, врачебным образованием и своим здоровьем, есть отличный авторский канал. @a_young_doctors_notebook На канале появляются лонгриды, образовательные видео и картинки, на которых сложные медицинские термины объясняются простыми словами

«По горам надо ходить с наименьшими усилиями − и ничего не желая. Скорость определит твоя природа. Не идется спокойно − разгонись. Начал задыхаться − сбавь шаг. На гору надо восходить в равновесии нетерпения и измождения. И когда уже больше не способен планировать заранее, каждый твой шаг перестанет быть средством продвижения вперед, а становится уникальным событием. Жить ради будущей цели − мелко. Жизнь поддерживает склоны гор, а не ее вершина. Это на склонах все растет». Роберт Персиг «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»

Мне кажется, так и стоило оставить. Символ того, что может мысль человека. Мы ведь так часто за функцией перестаём видеть сам предмет. А человек - это не про утилитарность, человек это про вызов.

Строительство моста «Золотые ворота», Сан-Франциско, 1937 год.

МИФ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ЧЕЛОВЕКА Огромные массы незнакомых друг с другом людей способны к успешному сотрудничеству, если их объединяет миф. Любое широкомасштабное человеческое взаимодействие (от современного государства до средневековой церкви, античного города и древнего племени) — вырастает из общих мифов; из того, что существует исключительно в воображении людей. Два незнакомых друг другу католика могут вместе отправиться в крестовый поход или собирать средства на строительство госпиталя, потому что оба верят, что Бог воплотился в человеке и позволил себя распять, чтобы искупить наши грехи. Государства опираются на национальные мифы. Два незнакомых серба понимают друг друга, поскольку оба верят в существование сербского народа, сербской отчизны и сербского флага. Судебные системы живут за счет единых юридических мифов. Но все это существует лишь в рамках тех историй, которые люди придумывают и рассказывают друг другу. В реальности нет богов, наций и корпораций, нет денег, прав человека и законов, и справедливость живет лишь в коллективном воображении людей. Юваль Харари, из книги «Sapiens. Краткая история человечества»

(Хорхе Борхес) Историй всего четыре. Одна, самая старая — об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Защитники знают, что город обречен мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречен погибнуть, не дожив до победы. Века принесли в сюжет элементы волшебства. Так, стали считать, что Елена, ради которой погибали армии, была прекрасным облаком, виденьем; призраком был и громадный пустотелый конь, укрывший ахейцев. Гомеру доведется пересказать эту легенду не первым; от поэта четырнадцатого века останется строка, пришедшая мне на память: The borgh brittened and brent to brondes and askes; Данте Габриэль Россетти, вероятно, представит, что судьба Трои решилась уже в тот миг, когда Парис воспылал страстью к Елене; Йитс предпочтет мгновение, когда Леда сплетается с Богом, принявшим образ лебедя. Вторая, связанная с первой, — о возвращении. Об Улиссе, после десяти лет скитаний по грозным морям и остановок на зачарованных островах приплывшем к родной Итаке, и о северных богах, вслед за уничтожением земли видящих, как она, зеленея и лучась, вновь восстает из моря, и находящих в траве шахматные фигуры, которыми сражались накануне. Третья история — о поиске. Можно считать ее вариантом предыдущей. Это Ясон, плывущий за золотым руном, и тридцать персидских птиц, пересекающих горы и моря, чтобы увидеть лик своего бога — Симурга, который есть каждая из них и все они разом. В прошлом любое начинание завершалось удачей. Один герой похищал в итоге золотые яблоки, другому в итоге удавалось захватить Грааль. Теперь поиски обречены на провал. Капитан Ахав попадает в кита, но кит его все-таки уничтожает; героев Джеймса и Кафки может ждать только поражение. Мы так бедны отвагой и верой, что видим в счастливом конце лишь грубо сфабрикованное потворство массовым вкусам. Мы не способны верить в рай и еще меньше — в ад. Последняя история — о самоубийстве бога. Атис во Фригии калечит и убивает себя; Один жертвует собой Одину, самому себе, девять дней вися на дереве, пригвожденный копьем; Христа распинают римские легионеры. Историй всего четыре. И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде.

Эрнест Хемингуэй пинает жестяную банку, дата неизвестна.