я просто текст

В русской литературе герои все время куда-то идут или едут. Радищев — из Петербурга в Москву. Чичичков — по губернии. Нехлюдов и Маслова — на каторгу. Веничка Ерофеев — в Петушки. И так далее. Теперь в этот ряд можно, если набраться смелости, поставить еще одного человека — абсолютно реального и в то же время в метафорическом смысле довольно нереального. Это Александр Габышев, тот самый самопровозглашенный якутский шаман, который собирался пешком дойти из Якутии до Кремля, чтобы свергнуть Владимира Путина. Большинство из нас знают буквально этот информационный бит: был такой странный человек, о нем начали говорить по всей стране, а потом его упаковали, когда он не успел еще пройти и полдороги. Между тем за этим битом стоит очень яркая история, позволяющая присмотреться к той самой России, которая обычно не попадает в поле зрения медиа (можно назвать ее «глубинной», хотя, наверное, кто-то усмотрит в этом экзотизацию). Про эту историю и эту Россию и рассказывает книга Михаила Башкирова «Озарения молнии», которая вышла в издательстве «Бабель» и которую спродюсировали мы в StraightForward. Вообще, так получилось, что большинство уже запущенных в производство и вышедших книг нам пишут журналисты или околожурналисты, которых мы так или иначе знали — хотя бы по имени — еще до того, как они пришли к нам с заявкой. Можно увидеть в этом кумовство, я вижу в этом отчасти следствие дизайна системы: одной из наших целей как раз и было, чтобы журналисты, умеющие делать классные лонгриды, почувствовали себя писателями и авторами книг; чтобы нарабатывалась та схема, которая работает, например, с нонфикшном в США. И тем не менее: одной, но не единственной — и новые имена находить тоже хотелось. И вот одним из таких имен стал Миша Башкиров, антрополог и документалист, который прожил рядом с Габышевым в его походе несколько недель, много общался с ним в том числе после того, как силовики этот поход прекратили — и теперь создал полнокровный рассказ об этой одиссее. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Это, кстати, прямо подходящее слово: книга даже сделана, как травелог, — и люди, которые вынужденно или добровольно находятся вдалеке от Якутии, Бурятии, Забайкалья и Иркутской, читая ее, могут как будто сами пройти пешком по необъятным зауральским просторам, по этим трассам, проложенным посреди глухих лесов, где вокруг ездят дальнобои и селяне. Собственно, одна из самых, по-моему, крутых вещей в этой книге — как раз то, что она рассказыввает в том числе про этих дальнобоев и селян. На своем пути Габышев сталкивается с самыми разными людьми — и мы слышим и наблюдаем их реакции и их чаяния: как они не любят Москву, как они боятся Китая, как они стремятся держаться подальше от государства, как ненавидят коррупцию и так далее. Даже менты тут оказываются какими-то человечными — в «Озарениях молнии» есть прекрасная главка про то, как они отбирают у Небесного отряда (так шаман назвал своих спутников) автомобиль, нужный им для повседневных потребностей.

При всем при этом риторически книга написана как учебник. В ней, кажется, нет ни одной точки с запятой на все полтора миллиона знаков — сплошные простые предложения в режиме утверждений. Слово «конечно» в книге фигурирует 254 раза, иногда таких «конечно» несколько в одном абзаце, а абзацы тут короткие. Зыгарь очень любит конструкции типа «Всем ясно, что» («Всем ясно, что во власти существуют два клана» — кому всем?) — в общем, текст ощущается так, будто автор занимает позицию всезнающего учителя, который объясняет читателю-ученику, как было на самом деле. Я подозреваю, что это следствие того, что книга писалась в первую очередь по-английски (в тексте даже есть ясные следы англицизмов) — так пишет человек, который не вполне уверен в собственном языке и поэтому опирается на простые конструкции; я тоже так по-английски пишу. Но по-русски это выглядит вполне надменно. Все это не означает, что в книге совсем нет ничего интересного. Яркая линия Роальда Сагдеева — советского ученого и на первых порах советника Горбачева, который женился на внучке Эйзенхауэра. Я не знал некоторых деталей биографии Григория Явлинского — например, как его хотели лечить от выдуманного туберкулеза по цензурным соображениям. Мне было любопытно читать главы про Кавказ — Карабах, Грузия, «хлопковое дело» в Узбекистане. Ну и вообще, понятно, что какие-то ошибки неизбежны, когда человек берется одновременно быть экспертом по Нагорному Карабаху, советской космической программе и Ленинградскому рок-клубу. Но и вопрос тоже возникает — а зачем было давать настолько широкую панораму, начинать с 1961 года, смотреть одновременно и на Кузбасс, и на Чили (да, тут есть и про Чили)? НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ И действительно: а зачем? Кажется, главная цель «Темной стороны Земли» — это американский рынок: это видно и по языку, и по тому, как автор проговаривает какие-то очевидные русскоязычному читателю вещи. И вот тут вроде бы самое время прийти в благородное негодование по поводу того, как Зыгарь примитивизирует собственную страну, рисует сложную реальность в черно-белом свете и пересказывает исторические анекдоты. Но негодовать не получается, потому что вообще-то на английском языке уже есть куча книг, которые рассказывают о распаде СССР лучше и глубже, чем Зыгарь, где есть и своя уникальная оптика, и опыт интерпретации событий, а не только их авторитетного пересказа. «Могила Ленина» Дэвида Ремника (при всех современных вопросах к ней); «Это было навсегда, пока не закончилось» Алексея Юрчака (вот уж в полной мере книжка про то, как советский народ победил Советский Союз); «Предотвращенный Армагеддон» Стивена Коткина; «Коллапс» Владислава Зубока; «Последняя империя» Сергея Плохия; «Потерпевшие победу» Гийома Совэ; «Мертвая рука» Дэвида Хоффмана — это только из того, что я сам читал и могу рекомендовать, а наверняка таких книг еще десятки. Переживать, что сейчас придет Зыгарь и дезинформирует западного читателя, как будто нет оснований. А если эту книгу все-таки воспримут как учебник 20-30-летние эмигранты из России — что ж, ну как минимум для них можно составить хороший список внеклассного чтения. https://magaz.global/product/predzakaz-na-knigu-mikhaila-zygarya-temnaya-storona-zemli

Вообще, для работы такого объема (а она, кажется, длиннее, чем «Не надо стесняться») «Темная сторона Земли» на удивление поверхностна. Например, я не читал воспоминания Сахарова — только слушал про него (отличный) подкаст Даши Даниловой и был на паре музейных экспозиций. Ничего нового из всей линии Сахарова в этой книжке — а она тут одна из главных — я не узнал. Ну или вот музыкальная линия. Среди героев — Гребенщиков и Цой: автор обстоятельно поговорил с самим БГ и с Джоанной Стингрей и, разумеется, это использует. При этом из книги абсолютно невозможно узнать, а что, собственно, за музыку играли «Аквариум» и «Кино», как она менялась по мере того, как менялись время и пространство вокруг, чем она вообще интересна. Ну и да, поскольку тут я уже что-то да знаю, могу сказать, что есть и досадные ошибки. Например, сообщается, что «Мелодия» издала альбом «Ночь» в 1987 году, а не в 1988-м, как на самом деле: казалось бы, мелочь, но автор книги, которая всматривается в перестройку пристально, несомненно, понимает, что это в данном случае дьявольская разница — сначала альбом «Группа крови» ушел в самопальную дистрибуцию, а потом «Мелодия» издала «Ночь», не наоборот. Дальше: некритически пересказывается любимая байка Стингрей о том, что якобы Горбачеву принесли альбом «Red Wave», после чего он спросил, а почему эти группы не издают в СССР, и их начали издавать (за подробным ресерчем по этому вопросу отсылаю к каналу Саши Морсина, он все это аргументированно разоблачал). К слову, байки Александра Невзорова, который якобы прямо в офис главы КГБ входил без стука, и кружка у него там своя была, и вообще он чуть ли не серый кардинал путчистов, тут тоже приводятся без какого-либо скепсиса. Ну и да: в 2026 году, когда, кажется, уже и Михаил Козырев что-то понял, Михаил Зыгарь всерьез сообщает в своей книге, что летовская «Общество “Память”» — антисемитская песня. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Летов тут возникает совершенно впроброс, просто к слову. Это абсолютно окей, не каждая книга про перестройку должна рассказывать про «Гражданскую оборону». Дело в другом: тут вообще много каких-то совершенно необязательных эпизодов, которые непонятно зачем нужны и неясно что иллюстрируют. Скажем, даже на обложке «Темной стороны Земли» изображен Гагарин, и повествование в ней начинается с 1961 года, но про Гагарина просто рассказывается, что вот он полетел в космос, потом сложно справлялся со своей славой, а потом погиб на испытаниях; окей, его история один раз пересекается с историей Сахарова, но с другими героями книги он связан только на том уровне, что сначала в СССР жил и творил один, а потом другой. Или вот почему-то в книге про распад Советского Союза рассказано о последних годах жизни и убийстве Джона Леннона. Или вот есть одна главка про великую режиссерку Ларису Шепитько, которая просто сразу разбивается насмерть на машине и погибает: к чему это? (Это, кстати, характерно, потому что как раз Шепитько репрезентирует ту советскую культуру, которую не укладывается в черно-белую логику противостояния серой забюрократизированной репрессированной машины и свободных людей; а, скажем, Шукшина в книжке вообще нет.)

«Темная сторона Земли» Вообще-то я поклонник исторических книг Михаила Зыгаря. Его «Все свободны» кажется мне одним из самых точных текстов про российскую политику 1990-х, «Империя должна умереть», «Вся президентская рать» и совсем древняя книжка про «Газпром» мне тоже нравились. Поэтому сообщаю со всей ответственностью и с искренним сожалением: его новая работа «Темная сторона Земли» про распад СССР — слабая. Подзаголовок на обложке книги сообщает: «История о том, как советский народ победил Советский Союз». Это неправда. Никакого советского народа в книге нет. По своей внутренней — и вполне легитимной — традиции, Зыгарь строит повествование как переплетение в реальном времени историй разных акторов, которые как-то действуют в общественно-политическом пространстве. Героев этих очень много, но все они — это селебрити, люди, которые, как это видит сам автор, идут поперек советской системы, а не являются ее продуктом и продолжением. Борис Гребенщиков, Михаил Горбачев, Андрей Сахаров, Александр Яковлев, Александр Любимов, Борис Ельцин, Владимир Высоцкий, Анатолий Чубайс, Мстислав Ростропович, Алла Пугачева, Тельман Гдлян, Виктор Алкснис — этот список можно продолжать долго, но почти никого неожиданного мы там не найдем. И да: при желании каждого из этих героев можно считать как раз-таки представителем советского народа, видеть в нем человека со специфической советской идентичностью, но Зыгарь от этого отказывается: СССР для него — прежде всего страна, где чего-то нет (гражданских прав и свобод, нормальной экономики, публичной политики etc.), а не страна, где есть что-то свое. Грубо говоря, цивилизационный советский проект ему неинтересен либо представляется заведомо провалившимся. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Характерно, как Зыгарь вводит многих своих героев. У криминального авторитета Джабы Иоселани «удивительная биография». «У Александра Яковлева очень странная, нетипичная для Советского Союза биография». «У Владимира Крючкова очень необычная биография». «У Юрия Афанасьева удивительная биография». Ну и так далее. При этом про многих из этих людей можно сказать, что вообще-то для Советского Союза у них как раз вполне типичная биография, они ездят на специфических социальных лифтах, созданных в этой стране. Но автору важнее сформулировать иначе — так, будто они другие, отличные. Не помогает тут и рудиментарная биографическая надстройка: каждая глава начинается с нескольких абзацев детских воспоминаний о перестройке самого Зыгаря, из которых выясняется, что автор значительную часть детства провел в советском посольстве в столице Анголы — то есть у него тоже получается «удивительная биография». Даже в тех случаях, когда кажется, что вот он — неожиданный, «народный» персонаж, совсем рядом, можно к нему присмотреться, Зыгарь упускает эту возможность. Скажем, есть главка про шахтерские протесты летом 1989 года. Упоминается, что их лидером становится некий Александр Ковалев, у которого — вы угадали — «совершенно невероятная карьера». Сообщив одним предложением арку этой карьеры и одной сноской — тот факт, что через несколько месяцев Ковалев разочаруется в забастовочном движении, книга на всех парах движется дальше. Или вот — первый Съезд народных депутатов. На нем больше тысячи делегатов, со многими из которых никто никогда толком никогда не говорил, просто потому что их слишком много. Можно было бы дать кому-то слово, посмотреть, как это все выглядело глазами людей, неожиданно попавших в политику. Но нет — нам в который раз рассказывают, как захлопывали Сахарова и как создавалась Межрегиональная депутатская группа. Зато взяты интервью у Ингеборги Дапкунайте и Христо Грозева!

Пока в интернете продолжают спорить о манипуляциях в фильме «Господин Никто против Путина» и о том, действительно ли смелый человек Павел Таланкин (гм), «Новая вкладка» сделала журналистика: корреспондентка издания съездила в Карабаш и поговорила как с героями фильма, так и с местными жителями о том, что они думают о фильме и как он повлиял на их реальность. Обаятельный репортаж и очень ценное мнение выпускников. https://storage.googleapis.com/kldscp/thenewtab.io/bezotvetnaya-lyubov-gospodina-nikto НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+

«Say Nothing» Патрика Раддена Кифа Когда писал про «Evicted», обнаружил, что ровно на место выше этой книжки в легендарном списке New York Times — еще один нонфикшн. Прочитал, не пожалел. Патрик Радден Киф, штатный нью-йоркеровский автор, написавший для журнала много разных увлекательных материалов, а также делал мощный подкаст «Wind of Change» про то, была ли легендарная песня Scorpions написана по заказу ЦРУ, написал исчерпывающую, насколько возможно, историю Ирландской республиканской армии — от кровавых лет, которые обычно называют Смутой (The Troubles), до 21-го века, когда наступил мир. В центре повествования несколько героев. Долорес Прайс, девушка из политически активной католической семьи, которая включилась в деятельность ИРА на самом раннем этапе, сама участвовала в организации терактов, голодала в тюрьме, стала одним из символов вооруженной борьбы за независимость Северной Ирландии — а потом посчитала, что эту борьбу предали политики, договорившиеся о мире. Брендан Хьюз — все то же самое, что у Долорес, только он мужчина и прямо военный командир ИРА, проведший много времени в британских тюрьмах и лично наблюдавший, как его товарищи умирают от голода, пока Тэтчер не хочет идти навстречу требованиям. Джерри Адамс — бывший командир ИРА (что он сам активно оспаривает), который в конце концов и стал тем самым политиком, который стоял за договоренностями о мире. Но организующий стержень книжки — история Джин Макконвил, многодетной матери, которую в начале 1970-х похитили из ее квартиры агенты ИРА, сочтя, что она была стукачкой и работала на британскую разведку, и убили так, что тело было найдено только через несколько десятилетий. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ То есть так или иначе весь сюжет книжки строится вокруг попытки выяснить, что и почему случилось с Джин Макконвил, и это отдельно круто: таким образом за время Смуты пропали 11 человек, что из наших людоедских времен и мест кажется очень небольшим количеством, но вокруг каждой из этих пропаж было огромное расследование, попытки установить виновных и так далее. При этом была ли реально Макконвил информаторкой, из книжки так и неясно — но, в общем, ясно, что никто не заслуживает такой судьбы, особенно ее десять детей, которые прожили почти всю жизнь, скитаясь по приютам и не зная, что стало с матерью. Помимо подробно и увлекательно восстановленной истории ИРА у книжки есть еще одно очень важное и самое крутое, по-моему, измерение — про память. В конце 1990-х Бостонский колледж запускает Белфастский проект, посвященный коммеморации того, что происходило в Северной Ирландии в предыдущие тридцать лет. Несколько человек, сами бывшие бойцы ИРА, берут суперподробные интервью у своих боевых товарищей, обещая им, что архивы станут публичными только после их смерти. Все это складывается в библиотеке Бостонского колледжа под строгим присмотром и вне публичного доступа. А дальше начинается мощный замес: выясняется, что разные участники проекта по-разному понимали, что значит «после смерти» (то ли после смерти конкретного человека, то ли после смерти всех собеседников); дальше кто-то из соавторов публикует книгу; дальше этим делом начинают интересоваться власти — и суд постановляет, что Бостонский колледж должен выдать материалы архива британским следователям. В общем, это книга не только про саму историю борьбы католиков с протестантами в Северной Ирландии (хотя и она очень яркая — и удивительно, кстати, насколько там ну совсем не идет речь о собственно религии), но и про то, как люди борются за собственные нарративы, пытаются формировать собственную историю, программируют память. Кстати, книжка даже переведена на русский, но за качество перевода не ручаюсь. https://www.amazon.com/Say-Nothing-Murder-Northern-Ireland/dp/0008159254

На днях мне пришел первый протокол от Роскомнадзора. Ну то есть как, формально не первый — первый всем сейчас приходит за недонесение на себя, но это вещь дежурная. А тут первый раз выписали, так сказать, по существу — сообщается, что в своем музыкальном канале, размещая благотворительные ссылки, я распространил недостоверную информацию о действиях российских войск в Украине, и вот вам, значит, административное правонарушение. Самое интересное, что мои юристы говорят, что этому можно почти порадоваться. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Дело в том, что в последние годы за такого рода вещи почти всегда сразу шьют уголовку. А в моем случае почему-то ограничились административкой. Почему — остается только догадываться, возможно, узнаем в следующей жизни. Но юристы предположили, что, возможно, имеется некоторое тайное сочувствие к моим произведениям. То ли в лице моего сына Тимоши. То ли в виде моих книг и подкастов. Так что продолжаю радовать самых неожиданных читателей и публикую заключительные четыре эпизода подкаста «Первая четверть»! Как-то очень быстро прошли эти шесть недель, честно говоря. В последней порции — два самых личных выпуска, про Бориса Гребенщикова и про «Комбу БАКХ». Два самых политически сложных выпуска — про «Комбу БАКХ» и про рэпера Хаски. Два самых длинных выпуска — про Ивана Дорна и про БГ. Теперь весь подкаст при желании можно послушать в хронологическом порядке — от 2001 к 2025 году. Не уверен, правда, что это будет продуктивным упражнением: все же там есть кросс-ссылки, и они возникают по мере публикации эпизодов. С другой стороны, может быть, это как если посмотреть сначала «Better Call Saul», а потом «Breaking Bad» — что-то не склеится, зато увидишь героев по-новому. Расскажите, если кто затеется. И большое спасибо, что слушали. Все-таки подкасты — очень отзывчивая форма работы, почему-то именно за них всегда прилетает больше всего поклонов и респектов, и за каждый из них я очень благодарен.

— Вы сказали, что много исследовали китайскую пропаганду. Можете сравнить ее с российской? Чем они отличаются? — Я бы сказал так: китайская пропаганда кажется более изящной, она больше направлена на то, чтобы убедить людей в чем-то. В Китае пропаганда становится частью твоей эмоциональной архитектуры, люди по-настоящему принимают ее близко к сердцу. Когда иностранец начинает как-то спорить с ней, люди в ответ выдают тебе ровно те аргументы, которые заложила в них пропаганда, они правда так думают. В Карабаше я вообще такого не увидел. Мне не показалось, что так уж много людей по-настоящему верят в пропаганду или используют ее аргументы. В Китае тебе скажут: Тайвань — это территория Китая. Я не видел, чтобы люди в Карабаше говорили: да, украинцы всегда были нашими братьями-славянами. Но вот что я от них слышал постоянно, так это что жизнь — это страдание. Наша судьба — страдать. Мир ужасен. Люди всегда гибли на войне и будут гибнуть. Тут ничего не поделаешь. Про это есть хорошая книга — ее написал политический антрополог Дэниел Ранкур-Лаферрьер, она называется «​​Рабская душа России: проблемы нравственного мазохизма и культ страдания». Ну и вы понимаете: я не претендую на то, что я эксперт, у вас как у россиянина наверняка может быть свой взгляд на эти вещи. Но мне эта книга реально помогла разобраться в том, что я увидел в материалах фильма. Ее автор пишет, что одна из главных правящих идеологий в России — это культ страдания. Дело не в том, чтобы убедить людей, что правительство делает всё правильно. Дело в том, чтобы создать своего рода образ мышления: жизнь — это тяжелый труд, и мир никогда не станет лучше. Поэтому пропаганда в России не пытается убеждать, она хочет тебя сломать. Она хочет, чтобы вы сказали: это полный абсурд, но придется продолжать, потому что мир — это ужасное место, и моя участь — в том, чтобы страдать. Именно так люди в Карабаше и говорили. Да, эта война ужасна, но весь мир воюет, и весь мир поломан. Да, наш режим ужасен, как и любой другой режим на планете. Так было на всём протяжении истории, и дальше тоже будет так. Это кусочек моего интервью с автором фильма «Мистер Никто против Путина», который неделя за неделей широко обсуждается в фейсбуке. Важно, с каким именно автором. По понятным причинам российские медиа в основном говорят с Павлом Таланкиным, который работал педагогом-организатором в школе в уральском городе Карабаш и снимал то, что там начало происходить с началом войны, от «Разговоров о важном» до визитов вагнеровцев. Таланкин — со-режиссер фильма, но вообще-то идея кино принадлежит другому человеку: еще один режиссер и единственный сценарист «Господина Никто» — датчанин Дэвид Боренштейн, он придумал, что Таланкин должен снимать кино, он отвечал за нарратив и за монтаж, он тот самый человек, который лепил историю из материала, присланного и вывезенного из России. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Мне было интересно поговорить с ним — и о том, как он вообще смотрит своим внешним взглядом на свой сюжет, и об этических вопросах, которые тут так активно обсуждаются. Собственно, я это сделал. Мы думали заначить интервью до «Оскаров», но BAFTA получена, а дискуссии не утихают — так что вот оно. (И если кого возмутил тейк про россиян как страдальцев, то дальше ровно следует вопрос о том, не экзотизация ли это, так что переходите по ссылке!) https://novayagazeta.eu/articles/2026/02/25/propaganda-v-rossii-ne-pytaetsia-ubezhdat-ona-khochet-tebia-slomat

Сегодня четыре года войны. И сегодня в Петербурге хоронят Колю Комягина. Черный, черный, беспросветный день. И я не знаю, как еще бороться с этим мраком, кроме как вглядываться в него, распутывать, устанавливать причинно-следственные связи, разбираться, пытаться понять, но не принять. Поэтому сегодня я напишу здесь о новой книжке, которую мы сделали в StraightForward. Точнее, она не совсем новая — уже вовсю продается и фигурирует в топах продаж. Но я свой экземпляр обрел только на прошлой неделе, а себе положил странное правило: не писать, пока не подержишь книгу в руках. Речь о книге Саши Прокопенко «Соучастники. Почему российская элита выбрала войну». Хочется о ней сказать три вещи. Первая. Даже находясь внутри, в моменте, в настоящем продолженном, четыре года войны иногда представляются каким-то единым тяжелым монолитом, которым мы все придавлены. На деле это, конечно, не так — и внутри этих четырех лет есть разные периоды, разные моменты, разные точки флуктуаций, которые так или иначе меняют и взгляд на происходящее, и то, как люди — включая эти самые элиты — к нему приспосабливаются. Книжка «Соучастники» — это скрупулезный разбор первых двух с половиной лет этой войны, от ее преддверия до президентских выборов 2024 года. Саша очень внимательно показывает, как менялись реакции российских нобилей (это предложенный в книжке термин для российского правящего класса, высшие чиновники плюс аффилированные с ними бизнесмены, грубо говоря), как они проходили через разные стадии принятия — от растерянного шока к деловитому равнодушию, а местами и к энтузиазму. Это полезное упражнение, которое напоминает нам о том, что человек совершает выбор — в том числе моральный — в каждой точке своего бытия, а не раз и навсегда. Вторая. Конечно, это упражнение в жанре «посмотри в глаза чудовищ». Речь в книге идет о всех тех людях, которые приняли войну и теперь работают на ее воспроизводство. Даже если их первой внутренней реакцией был шок, на уровне конкретных действий они продолжают работать свою работу, в том числе если она напрямую приводит к убийствам и репрессиям. Важно, что Саша не просто описывает, как это происходит, с максимально близкого расстояния (авторка книги работала в правительственном пуле и в Центробанке, так что источники тут самые настоящие), она еще и анализирует социально-психологические механизмы, которые задействованы в том, как ведут себя эти люди и какие стратегия взаимодействия с реальностью они выбирают. У книги есть валидный научный аппарат, основанный на социальных исследованиях; ее первым вариантом подзаголовка был «Моральная карьера российской элиты» — вот изгибы этой моральной карьеры тут хорошо показаны. И это очень поучительно — хотя бы как пример того, куда ни в коем случае не хочется влипнуть. В этом смысле для читателей внутри России книжка кажется особенно важной, я надеюсь, что она до них доходит и будет доходить. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ И третья. Как и «Храм войны» Ильи Венявкина, с которой «Соучастников» вообще что-то роднит, эта книга важна не только для прошлого, но и для будущего. И нет, я не про идею, что, глубоко поняв какой-то феномен, мы можем избежать его воспроизводства в каком-то светлом будущем; нет, я не очень верю в то, что это так работает. Наоборот даже: если что эти книги и показывают, так это то, что надеяться на смерть Путина как горизонт радикальных изменений в ту сторону, которая мне / нам кажется лучшей, не очень есть основания. Система устроена под дальнейшую репродукцию. Это неутешительно, но как минимум позволяет калибровать собственные ожидания и планы. И еще важный момент, уже из области выходных данных. Я выпускал эту книгу как главный редактор, но редактурой ее занимался — и преотлично — Карл Рамаль. Спасибо ему за это. Читайте «Соучастников», ее можно купить на разных сайтах в интернете — в том числе тех, которые доставят книгу в Россию.

Берлинале: заключение Szenario. Наблюдательный док о том, как Бундесвер готовится к новой войне. Учения, развивающие игры (курсанты, только не справившись с заданием, понимают, что нужно было выбрать лидера), экскурсии и лекции: впечатлил эпизод, когда офицер рассказывает солдатам, что они могут не выполнять преступные приказы. Само по себе все это обаятельно и местами остроумно, но как подумаешь о том, как эти люди могут противостоять мясному штурму, становится не по себе. The Ballad of Judas Priest. Очень бодрый фильм про группу, которая изобрела образ хеви-металлиста, имея при этом гомосексуала в качестве вокалиста. Я совсем не поклонник Judas Priest, но смотреть было очень интересно и весело — отдельно классные сцены, где Билли Корган, Том Морелло (продюсер и со-режиссер), чувак из Run-DMC и другие фанаты ансамбля обсуждают в баре влияние их музыки. И яркий эпизод, о котором не знал: в начале 1990-х группу судили в Неваде после того, как два подростка, якобы услышав в их песне какое-то скрытое послание, покончили с собой. Nous sommes les fruits de la forêt. Этнографический док заслуженного камбоджийского режиссера о камбоджийском традиционном племени бунонг с понятным и даже назойливым пафосом: раньше было много деревьев, а теперь срубили; раньше фермеры могли продавать свою продукцию, а теперь их забили корпорации, и все крестьяне закредитованы; ну и прочие изъяны капитализма. Effondrement. Режиссерка ездит туда-сюда вдоль границы Израиля с Газой, снимает дым за забором, танки, разоренный 7 октября кибуц, израильских активистов, которые хотят выгнать из Газы арабов и заселить ее евреями. Поверх этого — очень пафосный нарратив о том, как Израиль, пережив трагедию, развязал кровавую войну (фильм очень против Нетаньяху и действий израильского государства). После всего, что уже снято по теме, смотрится невнятно. Who Killed Alex Odeh? Политический тру-крайм с явным прицелом на «Нетфликс»: в середине 1980-х в Лос-Анджелесе убили активиста организации, боровшейся с дискриминацией арабо-американцев, никого так и не арестовали. Выясняется, что убийцы, судя по всему, — активисты милитантной еврейской организации Jewish Defense League, основанной крайне правым равином Меиром Кахане; один из убийц с тех пор стал заметным юристом в Израиле и был одним из менторов нынешнего министра Итамара Бен-Гвира. Док в каноне жанра и не без шероховатостей, но история яркая.

И конечно, это была музыка, выражавшая парадоксальную реальность позднепутинской России: то, что группа, как бы критикующая консюмеризм, культурное потребительство и государственное бездушие, выступала на презентациях дорогих брендов и в джентрифицированных пространствах с дорогущей арендой, отлично рифмовалось с общей логикой жизни, в которой на благоустроенных бульварах регулярно били людей дубинками, а в прогрессивных ресторанах сидели решалы и сотрудники ФСБ. Как пел тот же Оксимирон, слева рестик, справа арестик — вот Shortparis располагались ровно посередине. Теперь, когда этот парадокс рассыпался, одиссею Shortparis можно истолковать двумя способами. Первое: все это было предостережением. Главной стихией Shortparis и с точки зрения звука, и с точки зрения визуальности всегда оказывалось насилие; это в чистом виде музыка из-под палки. Так Комягин со товарищи предупреждали о ползучей милитаризации общества и подготовке к войне; они били в набат — просто делали это в слишком нерегулярном ритме. Второе: все это было эстетизацией. Сознавая нутряную сущность государства, которое сделало жестокость и ложь средствами выживания на всех этажах социальной лестницы, Shortparis придали злу заманчивую красоту, изготовили яркую и броскую упаковку, а она в конечном счете констатировала неизбывность происходящего — и подменяла импульс борьбы предложением полюбоваться. Нюанс, как обычно, в том, что обе эти гипотезы одинаково легитимны. Сама группа после 24 февраля пребывала в состоянии растерянности. В начале марта 2022 года Shortparis опубликовали клип на песню «Яблонный сад»: на заснеженном пепельном поле строчки «Спит родная земля / Вечер изувечен / Над собором Кремля / Подымается пепел» вместе с ними пел хор ветеранов Второй мировой, в финале музыканты и воевавшие деды забрасывали яблоками свежую могилу, словно хороня собственное высказывание (вышедший незадолго до войны альбом тоже назывался «Яблонный сад»). «Кучу лет Shortparis существовали в отрыве от слушателя, нам было плевать на коммуникацию, мы дразнили аудиторию. А сейчас хочется [общаться], это мое истинное желание», — говорил Комягин еще через пару месяцев, предлагая слушателям собраться, чтобы «успокоить друг друга и погоревать вместе»: совершенно нетипичное предложение для концертов Shortparis, которые всегда выглядели как арт-объекты в стеклянной витрине.  Возможна ли вообще перформативная многозначность в мире, где сложность со всех сторон истребляют огнестрельным оружием? На этот вопрос до некоторой степени отвечает мини-альбом «Гроздья гнева», который Shortparis выпустили в конце 2024 года. На обложке красивая женщина в дорогом платье кормит грудью взрослого мужчину в пункте временного размещения беженцев (хочется углядеть в этом метафору позиции самих музыкантов); в первые же секунды Комягин агрессивно пародирует собственное пение из «Яблонного сада» — а дальше группа начинает в прямом смысле слова стучать себе по лбу, играя грубый арт-панк наотмашь. «Я минное поле, а ты кто такой?» — кричит Комягин; и если раньше Shortparis чурались первого лица, то теперь как будто повернулись к людям (и, разумеется, ужаснулись). Их метод здесь — говорение на языках: они орут за молчащих родителей, за левых потребителей, за мельчающих бунтарей, за самих себя, в конце концов — «да, мы играем ва-банк / играя чистенький панк». Блуждание в лабиринте знаков и импульсов, которое раньше давало музыке Shortparis эффект мазохистского наслаждения, теперь превращается в пытку: эти песни одновременно издеваются и убиваются.  Несмотря на происходящее, все не так однозначно — но не по-прежнему, иначе: окончательно мучительно, неразрешимо и смертельно. «Некоторые и не представляют, что может быть что-то другое»: сейчас это, вероятно, еще вернее, чем в лимоновские времена; по Shortparis, искусство нужно ровно для того, чтобы можно было представить. Представлять без Коли будет гораздо сложнее.

Пишут, что умер Коля Комягин из Shortparis. Имею слабую надежду на то, что это какой-то очередной перформанс — с них бы сталось такое сделать. Что ж, в таком случае буду рад оказаться среди тех, кто повелся. Я как раз всегда был среди тех, кто велся на их уловки, фокусы и концепты. Мы с Колей последний раз переписывались буквально две недели назад — я его спрашивал для подкаста, как точно правильно произносится название его группы («Шортпарис», с ударением на второй слог), а он сказал, что уже сам наткнулся на «Первую четверть» и слушает ее с большим интересом. Стыдно это писать — как будто я пытаюсь рекламировать себя за счет умершего; но для меня это скорее важная характеристика Коли — он всегда по-настоящему следил за тем, что пишут и говорят о его музыке и музыке вокруг него, вдумывался, принимал близко к сердцу и к уму. Ему это правда было важно, и Shortparis всегда были группой, которая сама занималась критикой и окружающей действительности, и окружающей культуры в высшем смысле слова. А виделись мы последний раз в октябре 2025-го. Shortparis приезжали в Ригу и отыграли мощный концерт — в последней фазе истории группы их выступления уже смотрелись меньше как перформанс и больше как настоящий рок-сеанс, в них было больше теплоты и драйва, тебя несло на одной волне с музыкантами. После концерта я зашел к ним в гримерку. Коля очень заинтересованно расспрашивал про нашу жизнь в Риге и очень интересно рассказывал про свою жизнь в России — Shortparis не шли на компромиссы, отказывались поздравлять слушателей с днем флага, им отрубили концерты на родине, но они не хотели уезжать и полагались для заработка на концерты в Китае. Я подумал тогда, что это очень интересная и яркая история, которую было бы любопытно рассказать. Теперь уже не расскажешь. Вообще, я нахожусь в шоке, наверное, по тексту видно. Умер яркий, очень живой, очень глубокий музыкант моего поколения, с которым мы приятельствовали. Shortparis всегда существовали на грани, но уж про кого-кого, а про них совсем не казалось, что они готовы эту грань перейти. Мне было страшно интересно, что с ними будет дальше, после «Гроздьев гнева», где группа очень резко и дерзко отреагировала на войну, перепридумав себя. Как-то не укладывается в голове, что будет ничего. И опять когда кажется, что тебя уже ничего не может задеть и тронуть, проклятый февраль приносит свои цветы зла. Впрочем, что-что, а задеть и тронуть Shortparis всегда умели. Не знаю, что еще сказать. Вот что я писал о них в своей книжке. Мне очень важно, что это группа, которая последовательно отстаивала сложность мира.

Берлинале: продолжение Traces. Несколько украинских женщин с именами и лицами рассказывают, как их насиловали российские солдаты и пророссийские сепаратисты в Донбассе, — а еще объединяются в организацию, чтобы снимать стигму. Мощный документ, но не очень хорошее кино. Around Paradise. Новый фильм режиссерки Юлии Локшиной, давным-давно живущей в Германии. Немецкие антиваксеры-конспирологи переезжают в Парагвай, чтобы основать там поселение, которое переживет конец света. Среди героев есть люди, которые считают себя ясновидящями, и другие яркие персонажи. Параллельная линия — двое местных парагвайских молодых людей, которые живут свою жизнь, косвенно соприкасаются с немцами и пытаются наладить в своем городе экскурсии для туристов. Несколько затянутый, но довольно увлекательный фильм, который здорово переворачивает обычную рамку с мигрантами и Европой в обратную сторону. Douglas Gordon by Douglas Gordon. Совсем невнятный профайл видеохудожника: фильм пытается сделать вид, что он нарушает каноны документального кино и ставит их под вопрос, но получается какая-то ерунда.

Тем временем оказался на Берлинале, буду кратко фиксировать тут свои впечатления от увиденного — смотрю в первую очередь документальные фильмы, конечно, и избирательно. «The Other Side of the Sun». Пятеро сирийских мужчин приходят в пыточную тюрьму, где каждый из них провел какое-то время, после падения режима Асада — все пленники освобождены, камеры открыты, в комнате охранников валяются протоколы расстрелов. Жесточайшее эссе о том, что невозможно вспоминать и нельзя не помнить, в четком клод-ланцманновском стиле: мужчины реконструируют пытки, то, как они ходили по коридору, как сидели в камере и так далее; плюс к этому еще есть довольно мощные реконструкции со страшным манекеном. Что тут скажешь — хочется увидеть такое кино про колонию в Харпе. «Un hiver russe». Несколько молодых людей, сбежавших из России после начала войны, мотыляются по окраинам Парижа и немного по Стамбулу, ведя беседы о своих отношениях с родственниками, родиной и своим местом в мире. Чем они занимаются, откуда берут деньги — даже это остается неизвестным: автор как будто искренне считает, что герои произносят что-то очень важное. Катастрофически бессмысленное кино, в основном существующее в модусе многозначительных многоточий. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ «The Moment». Метамодернистский мокьюментари про то, как певица Чарли Хсх покоряется воле мирового капитала — and it's ok. Уверен, что про этот фильм будут написаны глубокие эссе в духе Марка Фишера или Кирилла Кобрина — тут очень есть, что разбирать с точки зрения мета-слоев. Как зрелище — обаятельно, хотя и немного бардачно; причины и суть brat-феномена так и остаются неясным, но это, наверное, нормально. «Tristan Forever». Пожилой доктор из «Врачей без границ» решает переехать из Парижа на остров Тристан-да-Кунья посреди Атлантики — одно из самых удаленных от всего мест на земле, где живут 233 человека. Доктор на острове уже бывал, у него там есть друзья, но к его идее они относятся скептически. На Тристане герой начинает обживаться, устраивается работать в супермаркете, подкатывает к коллеге, а пока вместе с ним в доме поселяется маленький пингвин. Вокруг — невероятные пейзажи, скептические коровы и скачущие барашки. Очень поэтичный и остроумный фильм о бесприютности, поиске дома и человеческих сообществах, хотя степень его документальности неясна.

Так выглядел последний пост в моем инстаграме, который я сделал в России. Вот они, слева направо: поэтесса, годовалый малыш, только что побывавший на своем первом (и последнем пока, кстати) концерте, критик, музыкант. Еще не иноагенты, не экстремисты, не уголовники, не эмигранты. Был декабрь 2021 года, Москву засыпало снегом, мы всей семьей уселись в нашу маленькую хендайку и поехали по Киевскому шоссе в Переделкино — там в Доме творчества была диджитал-выставка, приуроченная к выходу Ваниного альбома «Выход в город», и коротенький сольный сет с несколькими песнями из него. Встретили и других знакомых, сфотографировались. Вообще, был какой-то ужасно уютный вечер — наверное, вот по такому чему-то я скучаю, когда скучаю по Москве (редко). Чем ближе к финалу, тем более личные истории возникают в подкасте «Первая четверть». В новом, предпоследнем объеме — как раз совсем личный выпуск про Нойза (туда попал на несколько секунд даже голос Тимоши!), история про то, как Арсений Морозов ночевал и бушевал у нас в тесной квартире на проспекте Мира, а еще — про то, как Дельфин в 2018 году в разговоре со мной прямо предсказывал войну, и про то, как это делал ATL, но уже в своих треках.

Как иногда важно смотреть на автора текста. Ну казалось бы — что-то про здоровье младенцев и медицинскую науку, предельно далекая от меня тема. Но автор — Бен Тауб, тот самый человек, который писал про инуитов в Гренландии и большой текст про то, как в Киркенесе выявляют шпионские усилия России. Ну, надо читать, решил я, и не прогадал — это как раз такой лонгрид, где с каждой следующей частью челюсть отвисает все ниже. Начинается все вот с чего. В 2005 году в Канаде умер 12-летний младенец, который до этого был здоров, как бык. Анализы выявили, что у него в крови повышенная концентрация кодеина, а матери ребенка прописали тайленол, где кодеин как раз действующее вещество, от послеродовых болей. Знаменитый ученый и один из главных специалистов по младенческой медицине Гидеон Корен провел анализ и установил: дело было в том, что у матери был ультрабыстрый метаболизм, и, в общем, вышло так, что кодеин из тайленола переработался в ее организме в морфин в таких концентрациях, что его присутствие в грудном молоке сделало его опасным для здоровья ребенка и в конечном счете его убило. (Я совсем не специалист в медицине, мог перепутать тут какие-то детали.) Это открытие стало сенсацией и повлекло за собой огромные последствия: кодеин перестали выписывать беременным и родившим по всему миру. Однако некоторые коллеги Корена заподозрили, что не все так просто, и обратили внимание, что математика исследования не бьется: в организме погибшего ребенка попросту было слишком много морфина, чтобы он мог туда попасть с грудным молоком. Ну и дальше там захватывающая детективная история расследования всего этого замеса, в котором, в частности, активно участвует сам журналист — одна из соавторок исследования Корена узнает от Тауба, что в организме ребенка было обнаружено что-то очень похожее на остатки таблетки тайленола, которую младенцу скормили напрямую, и абсолютно шокирована этой информацией. Постепенно выясняется, что при всей своей репутации лаборатория Корена крайне расхлябанно и безответственно обращалась с данными, в какой-то момент ее разоблачили в Канаде: выяснилось, что судебные показания ее специалисты давали на основе абсолютно ненадежных данных, в результате чего из кучи семей изъяли детей из-за якобы алкоголизма родителей. Ну и еще очень много всяких неприглядных, но увлекательных подробностей. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ В сухом остатке: опозоренный Корен уехал в Израиль, болеет и не дает комментарии. Мать того самого ребенка абсолютно уверена, что все дело было в ее таблетке; что на самом деле произошло с младенцем, никто не знает и никогда не узнает. Медицинский журнал The Lancet отказывается отзывать ту самую статью, где Корен со товарищи пишут об опасности кодеина, несмотря на все многочисленные опровергающие ее исследования. По всему миру кодеин включен в список запрещенных для беременных и родивших препаратов, вместо этого им теперь прописывают более сильные — и потенциально вызывающие аддикцию — опиоиды. В Великобритании в белый список вообще включен фентанил. https://www.newyorker.com/magazine/2026/02/02/did-a-celebrated-researcher-obscure-a-fatal-poisoning

Когда я в более мирные времена читал лекции начинающим журналистам, я любил огорошить их следующей максимой: журналистика не меняет мир. Мысль тут вот в чем. Многие приходят в журналистику, руководствуясь идеей, что они будут помогать людям и менять мир к лучшему. Это хорошая путеводная, но важно, мне кажется, понимать границы своей ответственности и компетенции. Журналист может рассказать чью-то историю, дать кому-то голос, сделать проблему более видимой. Но он не может решить эту проблему, это просто вне его профессиональных полномочий и возможностей. Дальнейшая ответственность за то, что происходит с проблемой, лежит на непосредственных агентах изменений: иногда это чиновники, иногда следователи, иногда — общество в широком смысле слова, иногда еще кто-то. Мы можем донести до них информацию, но мы не можем брать на себя их работу. Мне кажется, что это полезная мысль еще и в те моменты, когда ты сталкиваешься с реальностью, в которой мир не изменился — или изменился недостаточно. А еще мне кажется, что благое желание менять мир, если выбрать именно его как руководство к действию в журналистике, может привести в бездны бытия. Особенно если дело происходит в современной России. И это, по-моему, случай Марины Ахмедовой — во всяком случае, таков один моих собственных из выводов текста, который мы сегодня выпустили в «Новой газете-Европа». НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГОРБАЧЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВИТАЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРА ВИТАЛЬЕВИЧА 18+ Когда появился «Русский репортер», я уже работал в «Афише» — и честно говоря, так и не смог увлечься чтением этого издания. Их подход к репортажам казался мне слишком эмоциональным, аффектированным, я всегда был сторонником understatement; а то, как «Афиша» делала непосредственно литературу, стиль, казалось более тонким и изящным. Однако трудно отрицать, что для многих других людей, особенно поколением младше, «РР» оказался важнейшим сюжетом, чуть ли не дверью в большую журналистику. Помню эти регулярные отчеты с опросов абитуриентов то ли журфака, то ли Вышки — и там всегда на первых местах в рейтинге читаемого находился «РР». А Ахмедова была одной из его звезд, и была, кажется, заслуженно: писала про наркозависимых, убивающих себя в сибирских притонах, про родственников террористов-смертниц, которые пытаются понять, почему они выбрали такую судьбу, про умирающие российские деревни. И писала, глубоко погружаясь в свои темы, с максимально близкого расстояния. А потом что-то случилось, и теперь Ахмедова сидит в Совете против прав человека при президенте, борется с мигрантами и пишет доносы на антивоенных музыкантов. И можно легитимно считать, что одним из водоразделов тут стал 2014-й год, Украина и Донбасс, где Ахмедова, очевидно, получила собственную травму и выбрала сторону. Но мне кажется, что текст хорошо показывает, куда приводит сочетание амбиций (а стремление к успеху и известности — тоже частая мотивация прихода в журналистику, каким бы странным это не казалось) и желания менять мир своими руками, особенно в России, где успешно менять мир легче всего, когда ты заодно с государством. Я не хочу сказать, что нельзя сочетать независимую, честную журналистику и адресную помощь людям; нет, конечно, можно, и есть замечательные примеры такого рода. Но есть и вот такие примеры, когда желание мир приводит к тому, что ты начинаешь его менять вместе с Владимиром Путиным. Еще два важных тезиса. Я редактировал этот текст, но идея — не моя, тут все целиком заслуга автора, который по понятным соображениям решил сохранить анонимность (Ахмедова гневлива и вполне влиятельна). Этот пост можно считать еще и объявлением: я теперь тружусь редактором в «Новой-Европа», нам очень нужны хорошие темы и глубокие тексты вокруг того, чем живут Россия и люди с российскими паспортами, если у вас они есть — пишите мне в фейсбук, телеграм или на почту ag@novayagazeta.eu. https://novayagazeta.eu/articles/2026/02/11/voina-dlia-nee-eto-vozmozhnost-sdelat-sebe-imia