Gleb Shulpyakov

На Литресе вышла аудиоверсия моего "Боратынского", чтеца-актёра (голос) я выбирал сам из предложенных издательством. Слушать фрагмент или купить целиком: https://www.litres.ru/audiobook/gleb-shulpyakov/evgeniy-boratynskiy-v-zerkalah-epohi-piroskaf-74548321/

Обычно вход во двор этого дома закрыт, но шёл ремонт и ворота сняли, и я, проходя мимо, увидел жёлтый цвет. Так и вышло, внутренний двор оказался садом. Здесь была решётка в стиле Летнего сада и фонтан, и старый какой-то фонарь, чугунный ещё. ИИ сообщил, что это один из "секретных садов" Петербурга и называется он в народе "Сен-Жермен". Видимо, ассоциировался у советского человека с богемной парижской жизнью. Садик этот, действительно, словно вырезан ножницами из пространства и времени города. Хотя строгая меланхолия его — чисто питерская, в Сен-Жермене такого духа нет. Пока идёт ремонт, ворота открыты. Литейный, 46.

Мой сын Петя с детства болеет за «Ливерпуль», он и меня втянул, и не только.

Иван Крылов - не только мастер басни: * * * Ест Федька с водкой редьку, Ест водка с редькой Федьку

В отличие от Пушкина Дантес до эпохи фотографии - дожил

Осенью Фонтан Медичи ассоциируется у меня с картинами Густава Моро. Они также вытянуты вверх — наполнены колористикой пожухлых листьев — и тоже предлагают зрителю движение от тёмно-пёстрого хаоса к гармонии света и формы. Не удивлюсь, если Моро любил медитировать здесь осенью.

В издательстве музея Бродского «Полторы комнаты» вышла книга Соломона Волкова «Диалоги с Бродским». Книга, что называется, «музейная», это маленькое произведение издательского искусства. На обложке — кассеты, на которые производились записи, теперь они в коллекции музея. А я помню как готовилось к печати первое издание «Диалогов» в «Издательстве Независимая Газета», у меня в том же году (1988) выходила в «Независимой Газете» книга переводов эссеистики Одена. Напомню, что это издательство было одним из первопроходцев в деле популяризации наследия Бродского в России. «Рождественские стихи», «Пересечённая местность», «Диалоги», том «Избранного», оставленного автором, книги эссе… Это потом издания были поставлены на поток. А начиналось всё в крошечном закутке на Мясницкой улице. С внешним миром общались тогда факсами

Вот такой атлант мне повстречался как-то на питерской улице. Судя по тому, как он вцепился в цепь, он этот дом реально держит. Да и сам атлант неполноценный, а помесь с морепродуктом какая-то

Однажды в допожарной Москве (парк Фили)

Василий Львович Пушкин был активным противником литературных архаистов и однажды написал послание к Жуковскому, в котором сказал все, что о них думал:   Отечество люблю, язык я русской знаю, Но Тредьяковского с Расином не равняю; И Пиндар наших стран тем слогом не писал, Каким Боян в свой век героев воспевал… И финал:   Слов много затвердить не есть еще ученье, Нам нужны не слова - нам нужно просвещенье. Однако Жуковский отказался печатать стихи Пушкина в «Вестнике Европы», где был соредактором. ««А стихов его я не поместил для того, что они слабы, заключают в себе одну только брань, которая есть бесполезная вещь в литературе».    

Однажды мы встретились с Юрой на каких-то съемках, и оказалось, что у нас примерно одинаковые шапки. Такое нельзя было не запечатлеть. Считалось, что это спортивные шапки, в таких при совке бегали лыжники. Но я свою купил в Эйюбе, это религиозный центр Стамбула. Такие там носили старцы. Рассказываю об этом к тому, что в «АСТ» только что вышла книга Юры — избранные эссе и много стихов. Эссе о русских писателях — попытка выявить закономерности в рисунке их судеб или, как говорил сам Арабов, её «механику». Что касается меня, я был заворожён Арабовым ещё в старших классах, когда посмотрел сокуровский фильм «Дни затмения», сценарий в которому он написал. Правда, тогда я не мог и предположить, что судьба сведет меня с Арабовым (и оператором фильма Юриздицким). Вот и она, механика.

Давно так не веселился. Пишет некая юница, автор блога «Юленька про поэтов, поэзию и стихи».   «Читала эссе Шульпякова в девятом «Знамени» — смертная тоска, вообще забыл язык человек. Я, ты, он, она — удивительное косноязычие, ни к чему не ведущее». За будущее русской поэзии можно не переживать, в общем 🤣

По поводу мотивов европейского путешествия Карамзина обычно спорят, на чьи деньги он поехал — друзей-масонов (и с масонской целью) или на своём иждивении, туристом, мир посмотреть и себя показать. Однако есть ещё одна версия, что уехать он был вынужден от греха подальше — ввиду близящегося разгрома масонов Екатериной. Тогда, якобы, становятся понятнее все его зачины-ламентации (расстался я с вами, друзья мои, расстался… и т.д.) — это не только излияния «чувствительного сердца» по канонам сентиментализма, но реальная тоска эмигранта поневоле перед неизвестностью будущего.

Мой Петя, когда был маленьким, много рисовал. Вот как он проиллюстрировал стихи капитана Лебядкина

Чушка, которую хотят построить на Хитровке. Это последний квартал Москвы, который вызывал у меня хоть какой-то эмоционально-позитивный отклик.

Для образа Марины Мнишек (в «Годунове») Пушкин позаимствовал черты Екатерины Орловой, чей характер отличался властностью и честолюбием (что, наверное, и не удивительно для дочери генерала Раевского и правнучки Ломоносова). Они общались в Кишинёве, где генеральствовал её муж Михаил Орлов. «Моя Марина славная баба: настоящая Катерина Орлова! знаешь ее? Не говори, однако ж, этого никому» — пишет он Вяземскому (1825). И в другом письме: «На Марину у тебя встанет — ибо она полька, и собою преизрядна (вроде Катерины Орловой, сказывал это я тебе?)». Развязный тон соответствует стилю переписки с Вяземским (который служил в свое время в Варшаве). На самом деле Пушкин восхищался живым умом и независимым характером Екатерины Николаевны.

Фразу «Все мы вышли из гоголевской “Шинели”» обычно приписывают Достоевскому, так повелось с первой биографии писателя (1891). Однако в реальности автор этой фразы — французский литературовед Эжен Вогюэ, автор журнальных статей о русском романе. Он пишет: «Nous sommes tous sortis du Manteau de Gogol», – справедливо говорят русские писатели». Но кто эти писатели? Между тем подобный тип фразы существует во французской литературе. В романе Флобера «Госпожа Бовари» читаем: «Он принадлежал к великой хирургической школе, вышедшей из фартука Биша». Из хирургического фартука знаменитого хирурга, то есть. 

Из письма Александра I — председателю Госсовета графу Салтыкову: "По достоверным известиям Наполеон в предположении вступить в Петербург намеревается увезти из оного статую Петра Великого, подобно как он сие учинил уже из Венеции, вывозом известных четырех коней бронзовых с плаца Св.Марка, и из Берлина триумфальной бронзовой колесницы с конями с ворот, называемых Бранденбургскими, то обе статуи Петра I-го, большую, и ту, которая перед Михайловским замком, снять и увезти на судах, как драгоценности, с которыми не хотим расставаться".

«Сжатость его фразы пропорциональна силе его мысли»

Зеленый чай