Эрнест и гиперболоиды

https://t.me/tass_agency/117530 Легко представить (гипотетически), что вся эта канитель с американскими лабораториями на Украине – подготовка приветственных подарков для дорогого председателя Си в рамках стратегического планирования будущего сотрудничества. Например, можно объявить о неопровержимых доказательствах того, что коронавирус (помните, был такой коронавирус) убежал из пентагоновской лаборатории под Львовом. А что, стильно. Конечно, все равно никто не поверит, но вы попробуйте с нами поспорить. Кока-колу отберёте?

Не обращайте внимание, скоро все закончится. Элвис покидает здание.

А эти идиоты про «конфисковать Макдональдс» банально не в курсе, что «национализировать» нечего, потому что производство-то наше, помещения наши – принадлежат нашим франчайзи. Ну, то есть как "нашим" – часть Макдональдса в стране принадлежит родственнику Назарбаева, часть – какой-то газпромовской шишке. Это, разумеется, относится не только к Макдональдсу. Короче, крики про приватизацию и национализацию – очередной пшик в воду, шапито для подписчиков. Партия «Только Выиграли». Интересно, на сколько этих криков хватит и что придумают через неделю, когда запал кончится. Кафе «Хуира» вы откроете, а не «Лира».

Азербайджанский софт пауэр в действии. Непонятно только, почему «фонд» так стыдливо указан мелким шрифтом – надо больше, шире, и вообще предлагаю переименовать Ленинградский метрополитен имени В. И. Ленина в Санкт-Петербургский метрополитен имени Гейдара Алиева. И Русский музей заодно. Гулять так гулять, Баку-на-Неве. Почитать по теме: https://t.me/e_hyperboloids/266 https://t.me/verdachtig/1676

Откроет ли Евгений Викторович Пригожин Блин-Дональдс второй раз? Там были, помнится, красные карусели для детей внутри зала. И котлеты по-киевски☺️

«Будущие литераторы, политологи и журналисты за успехи в своем деле могут претендовать на правительственную стипендию имени А. И. Солженицына. Александр Исаевич Солженицын — замечательный русский писатель, драматург, поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе, общественный и политический деятель, оставивший значимый след в отечественной культуре и общественно-политической жизни страны. На стипендию могут претендовать студенты, обучающиеся по очной форме, достигшие выдающихся успехов в литературном творчестве, политологии и журналистике». Удивительно, как ранний Сорокин чутко уловил шизофренический дуализм дня сегодняшнего: «Чудовищный вокзал. Вонючие крестьяне в лаптях, цыгане, американские паломники со своими идиотскими волнообразными нашивками. Все заплевано, загажено. И апофеозом безвкусицы - восьмиметровый черно-гранитный Сталин рядом с шестиметровой бело-мраморной Ахматовой. И пионеры с тупыми лицами в почетном карауле». Восьмиметровый Сталин с шестиметровой Ахматовой. Скульптурная композиция на Лубянке – Сахаров и Кастро целуются взасос. Государственная премия имени Солженицына для молодых журналистов – из тех, кого ещё не обвинили в нарушении эпидемиологических правил и не добавили в списки Финмониторинга. Правая рука закрывает Мемориал, левая открывает музей истории ГУЛАГа, где «первые два зала экспозиции стилизованы под бараки». Каждый волен выбрать одну из предлагаемых сторон и всю жизнь страдать от неразрешимого противоречия. Александр Исаевич Солженицын – замечательный писатель, оставивший значимый след. В нашей стране, действительно, таких следов несколько – например, Уральский радиоактивный.

Девочки разобрались

«Впрочем, некоторые «диссидентские» поступки я совершил по причинам более низкого свойства, а именно по убеждениям. Когда посадили Синявского и Даниэля и начался возврат к фашизму сталинского образца, я решил, что общество, если оно у нас действительно есть, должно оказать таким планам властей сопротивление, должно восстать, а поскольку я так думаю, то я должен за убеждение свое отвечать и быть среди восставших. Что я в некотором смысле и сделал. Но восстания не случилось. Процесс Синявского и Даниэля вызвал внутри страны хотя и острый протест, но среди очень ограниченного круга людей. Из двух-трех тысяч человек (на всю огромную страну), склонных к протесту, десяток посадили, сотню оставили на развод, а остальных так или иначе купили и успокоили: сидите, кушайте, думайте что хотите, но помалкивайте. Сталинские времена кончились, без разбору сажать не будем, но лезущих на рожон можем и пришибить. Конкретно мое положение было такое. Пока я был членом Союза писателей, я чувствовал себя ответственным за все, что происходит в самом этом союзе, и за то, что им одобряется. Я встречал много людей, которые рассуждали примерно так. Я художник. Бог дал мне мой талант, чтобы писать книги (картины или оперы), а все остальное – политика. Я занят своим делом. Оно нужно не только мне, оно нужно стране, народу, миру, человечеству, я занят этим делом. А что, вокруг меня разве что-нибудь происходит? Да? Правда? Что вы говорите? Не знаю, не знаю. Мне некогда вдаваться в подробности, у меня дело, от которого отвлечься я никак не могу. В таких рассуждениях есть своя правда. Художественное сочинительство и гражданские страсти не так-то просто между собой уживаются. Как только писатель любого масштаба, хоть даже и Лев Толстой, погружается в пучину общественной борьбы, это тут же сказывается на качестве им сочиняемого. Но и с холодным равнодушием к судьбе своих современников настоящий художник несовместим. Когда пошла полоса арестов и Шемякиных судов над инакомыслящими, я никаких оправданий своему стоянию в стороне придумать не мог, поэтому (очень неохотно) примкнул к протестовавшим. Но самая большая вспышка моей гражданской активности была связана с Солженицыным. Когда его исключали, когда его преследовали, я почти физически ощущал, что, оставаясь в Союзе писателей, по справедливости должен быть причислен к преследователям. Когда над Солженицыным сгущались тучи, когда начиналась газетная травля (а шум от нее многократно усиливался «голосами»), я, возбужденный ею, за его жизнь иногда так боялся, как (читателю этих заметок придется поверить мне на слово) ни тогда, ни потом не боялся за свою собственную. Вот когда его арестовали, когда я думал, что его неизбежно посадят, тогда и настал в моей жизни тот единственный момент, в который я готов был взять портрет Солженицына и выйти с ним даже в одиночку на Красную площадь. Но власти распорядились с неожиданной для них разумностью: Солженицына не посадили, а вывезли в безопасную жизнь. Пар из котла выпустили, взрыва не получилось. Ко всеобщему, как я заметил, удовольствию. К моему тоже. У меня это событие совпало с исключением меня из Союза писателей. Я еще кипел, кидался Солженицына защищать и даже возвел его в сан величайшего, но тут же понял, что хватил лишку, величайшему уже ничто не грозит, а вот о своей голове, какая бы она ни была, пора самой этой головою подумать».

Проблема не в том, что впереди чистки, черные воронки, карточки, БАМ и тому подобное. Это действительно страшно, неприятно, и желательно было бы этого всего избежать. Нас отлично выдрессировали, мы постоянно находимся в ожидании именно этого – настолько, что когда все это начнется, будет уже не так интересно. За воронка‌ми, кованым сапогом в морду, канавами и проволокой наступит другое время – тянущаяся, как лакрица, пыльная эпоха великих свершений на периферии взгляда, вареные яйца на завтрак, «Пионерская зорька», ВААП и ОВИР, на каждом углу пятиметровые портреты хорошо узнаваемого лица с мощными надбровными дугами, банки с берёзовым соком, жёлтые автомобили ГАИ – и скука, скука, разговорчики на кухне, бутылочка мадеры, Солженицын и Войнович, самиздат и тамиздат. Соло на ундервуде, Владимир Семёнович и Михаил Михайлович, гастрольно-концертные организации и культмассовый сектор. Достать Битлз, пошить джинсы, урвать путевку – пыльное, откровенное скучное время, которое сегодня принято романтизировать, пресловутая стабильность в абсолюте. Перспектива оказаться в семидесятых на дальней дистанции должна пугать гораздо сильнее перспективы оказаться в тридцатых – и поэтому уже сегодня либеральной интеллигенции из тех, кому не светят пляжи солнечного Тбилиси, стоит определиться, где они собираются ошиваться: в Союзе писателей или Московской Хельсинкской группе, в ВИА «Самоцветы» или спортивном клубе «Динамо», на Кировском заводе или в лаборантской НИИ крахмалпродуктов. Пресловутый веб-сериал «Внутри Лапенко» – это не комедия, а футурологический хоррор. Читаете Оруэлла и мечтаете о лучшем – переключайтесь на Довлатова и готовьтесь к худшему. https://youtu.be/Mx2GoEV5yf0

Вы будете смеяться, но за много лет до изобретения Инстаграма и Телеграма наше нынешнее положение предсказал Владимир Сорокин – и тем, кто сегодня вспоминает «День опричника» (совершенно невпопад) стоило бы обратиться к рассказу «Окружение», 1980* год. Подразделения комбрига были окружены, личный состав был практически полностью уничтожен. Единственно, что осталось — это штаб в разрушенном продовольственном магазине. Штаб доживает последние минуты, и комбриг с боевым товарищем готовятся стреляться – а жизнь вокруг продолжается. Какой-то гражданин пытается купить в магазине сыру, по улице в сторону метро идёт женщина с авоськой. Стрелков, Прилепин, Путин, Бородай. Война – это где-то там, бомбы падают на пивные ларьки и складываются панельные домики. Донбасс – как мини-Россия, игровой полигон: можно покомандовать танковой атакой, поездить на броневике, нарыть окопов и траншей, а когда придет время стреляться – сбросить форму, переодеться в спортивный костюм и лёгкой трусцой побежать к ближайшей станции метро. Через две пересадки – родное Чертаново (или Дубаи), и вокруг жизнь: куда-то спешит женщина с авоськой, догорает автобус, в глубине разрушенного бомбой здания универмага виднеется чья-та оторванная голова. Реалити-шоу нового типа – теперь за военными действиями можно наблюдать не только по телевизору, но и в телеграме. Кусок умного пластика в моем кармане как путевка в ад, телеграм-канал как чистилище, иллюзорное пламя, и я часто пытаюсь ассоциировать себя с бездомными в подземных переходах – а в каком мире живут они? Знают ли они фамилию нынешнего президента? Чей для них Крым? Какой у них сейчас год? Классическая идея, до винтиков разобранная в кинематографе и литературе: из компьютера торчат щупальца, которые лезут прямо в мозг и искажают реальность под свои задачи. Но здесь – что-то не то. Это не Матрица, это даже не VR – это AR, Adopted Reality, окружающий мир с некоторыми важными дополнениями. Ты идешь по Арбату со стаканчиком кофе, через каждые десять метров – уличные музыканты; какая-то женщина с авоськой громко ругается по телефону; витрину книжного магазина выбило взрывом, внутри – следы недавней перестрелки, гильзы ровным слоем по полу, за прилавком виднеется чья-та оторванная рука. «Замполит натянул рубашку и брюки убитого, надел его куртку. Потом, выбрав три пачки поновее, засунул их вместе с пистолетом в карманы куртки. Снаряд разорвался среди горящих машин. Замполит с трудом застегнул расхристанную молнию на куртке и побежал к метро». *Литературоведческая сноска, не относящаяся к сути дела: существует мнение, что большинство дат, указанных в так называемых «ранних» произведениях Сорокина некорректны, и годы указаны намеренно более ранние – якобы для того, чтобы прочнее закрепить свой авторитет первопроходца московского концептуализма.

Интересно, кто на самом деле регулирует и направляет всю украинскую военную агитку. Насколько непрочной оказалась наша информационная оборона: всяческие «миллиарды погибших», «выходите на митинги» и даже качественные подделки под Z-креатив везде – в всплывающих уведомлениях приложений, подчас самых неожиданных типа аптек (например, вторую неделю о необходимости выступить и покаяться мне сообщает приложение для замены лица на фотографиях), взломы телеэфиров, реклама на Ютубе, реклама на Фейсбуке, смс-ки, звонки, фейковые указы Минобороны, смонтированные видеоролики – список можно продолжать. Конечно, сразу тянет сказать «да это американцы» как самое естественное объяснение – ну, действительно, бюджеты, неограниченный доступ к рекламным кабинетам (Фейсбук, который воспринимает фото коровы как порнографию, вдруг начинает одобрять расчлененку), техника; но почему-то кажется, что это неправильный ответ. Надо признать, что пропаганда эта весьма высокого качества, созданная людьми, хорошо понимающими нашу ментальность, наши чаяния, знающими болевые точки и повседневные заботы. Закон Годвина, конечно, но на ум приходит только одна аналогия – из конкретного исторического периода, когда целая плеяда перебежчиков, эмигрантов и коллаборационистов ковала информационное оружие для Третьего Рейха – высококачественное, эффективное оружие, от грубоватой поддельной «Правды» до более тонких текстов, радиопередач и глобальных медиастратегий. Мне очень тяжело представить себе человека, который добровольно перешёл бы на сторону Украины, хотя примеры есть – беглые националисты, бандиты, опальные олигархи и журналисты не первой свежести. В то же время практически невероятным кажется наличие в ЦРУ настолько грамотных специалистов по загадочной русский душе: с учётом того, что в последние двадцать лет ЦРУ на этой почве явно не преуспевает, мобилизация подобных потаённых ресурсов в течении недели маловероятна. Я ничуть не удивлюсь, если украинской внешней пропагандой занимается один человек. Человек с российским паспортом, возможно, сам находящийся в России – человек, поработавший на обеих сторонах и во всех сферах затянувшегося российско-украинского конфликта, имеющий богатый опыт регулирования внутренней политики. Человек, о котором мы давно ничего не слышали – и нет оснований полагать, что в этом раунде он не выбрал противоположную сторону. Ну, как версия.

Иногда они возвращаются Выдрессированные до кровавых мозолей фанаты санкций приветствуют решение Стивена Кинга о прекращении публикации своих книг в России – и кто бы мог подумать, что именно на нем удастся наконец продемонстрировать всю несостоятельность аргументов из серии «только выиграли». Обычно как: Хрен Хренов останавливает реализацию своей продукции на территории России, в комментариях смех, победные выкрики, «а кто это такой», «да кому он нужен». Со Стивеном Кингом – инстинктивно завели ту же шарманку, но что-то сломалось, поэтому переключили внимание на никому не известного автора детективов, который имел неосторожность высказаться одновременно с Кингом. Что надо понимать про «да кому он нужен» и «а кто это такой». Стивена Кинга читали ВСЕ. Удивительный пример автора, у которого количество не наносит ущерб качеству – он одновременно попадает и в разряд «серьезной литературы», ставшей классикой жанра и Голливуда, и «бульварного чтива», литературка для масс в мягкой обложке. Ещё раз – Кинга читали ВСЕ. Те, кто сегодня кривит морду, зачитывались в девяностых книжками некоего Ричарда Брахмана, который в итоге оказался Кингом, пытавшимся под псевдонимом быстро заработать денег на «массовом» дешёвом чтиве – в итоге все равно ставшем классикой, моментальным эталоном, от «Бегущего человека» и «Ярости» до сборников рассказов «Ночные кошмары...». Кинг – это стопроцентное попадание, снайперская точность, наши потаённые страхи и сокрытые фантазии; злой дух, будто бы бессмертный и абсолютно не меняющийся внешне с семидесятых годов жрец «мертвых зон» подсознания, и, что важно в контексте – жрец интернациональный. Потому что злобный межпространственный клоун Пеннивайз, плакат с Ритой Хейуорт, одержимый Джек Торранс и туман, надвигающийся на штат Мэн – это вещи, одинаково понятные и близкие как алабамскому фермеру, так и жителю Воронежа; с той разницей, что сегодня житель Воронежа прощается со Стивеном Кингом, порывает со Стивеном Кингом, предает Стивена Кинга. Настоящие ужасы, конечно, только впереди, но на этой планете есть лишь один-единственный человек, который в состоянии их предвосхитить – будь это банальная атомная война или нашествие демонических игрушечных машинок или пытки в ОВД. Сегодня мы прощаемся с Мастером – впрочем, хочется надеяться, что не навсегда – потому что иногда они возвращаются.

«Требование» сотрудника правоохранительных органов «показать телефон» – распространяется только на поверхностный визуальный осмотр. Когда полицейский просит «показать телефон», «ввести пароль» – вас вводят в заблуждение, вы показываете телефон, а не то, что у него внутри. Вас будут пугать изъятием, «а вдруг он у вас ворованный», «да мы просто imei посмотрим», «а вдруг вы закладки делаете», «сейчас проедем» – не открывайте телефон, вам в любом случае придется «проехать». Не реагируйте на мат, угрозы, повышенный тон. Отключите всяческие «фейс айди» и «отпечатки пальцев». Не уверены, что не сломаетесь и не выдадите пароль – парольте каждое приложение, грузите фото в облако, выходите из соцсетей, запоминайте пароли. Не храните интимные фото и личные документы на телефоне. Пишите об этом в соцсетях, объясняйте вашим друзьям и знакомым. Только внешний визуальный осмотр. Разумеется, это относится не только к «незаконным массовым акциям». https://t.me/Crexcrexcrex/3077

Федоров Мирон Янович (Оксимирон) - музыкант «Я хочу сказать, что я конкретно против той войны, которую прямо сейчас развязывает Россия против народа Украины. Я считаю, что это катастрофа и преступление». https://inagenty.ru/node/1625 #Предатели

К Министерству обороны Российской Федерации, руководителям, организаторам и духовным отцам специальной военной операции операции, команде информационного сопровождения специальной военной операции – как лично к Маргарите Симоньян, так и ко всем каналам с буковкой зет; в особенности к господину Холмогорову, но вообще – ко всем-всем: из 1971 года обращаются Аркадий и Борис Стругацкие. — Ты многое забыл, — проворчал Странник. — Ты забыл про передвижные излучатели, ты забыл про Островную Империю, ты забыл про экономику... Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении? А? — Он вытер ладонью могучий залысый лоб. — Нам нужны врачи... двенадцать тысяч врачей. Нам нужны белковые синтезаторы. Нам необходимо дезактивировать сто миллионов гектаров зараженной почвы — для начала. Нам нужно остановить вырождение биосферы... Массаракш, нам нужен хотя бы один землянин на Островах, в адмиралтействе этого мерзавца... Никто не может там удержаться, никто из наших не может хотя бы вернуться и рассказать толком, что там происходит. ...А ты думал раз-два — и все... Пристрелить Странника, повесить Отцов, разогнать трусов и фашистов в штабе — и конец? — Я никогда так не думал, — сказал Максим. Он чувствовал себя очень несчастным, раздавленным, беспомощным, безнадежно глупым.

Я русский, я русский, русский, русский, русский, русский, русский. Все этнические группы России невозможно перечислить. Я русский.

🦠🤷‍♂️ Внезапная гибкость в вопросе QR-кодов действительно впечатляет. Ритуальный характер, оказывается, во как. Ещё недавно такие заявления считались бы вопиющим ковид-диссидентством и доказательством безудержной оппозиционности (г-н Плякин — из «Новых людей»). А теперь выясняется, что все эти кринжовые запреты заходить в кафе без бумажки — угроза экономике в трудный момент, которую надо поскорее устранить. Ну и переходить через границу большими группами, в принципе, безопасно — если ты не в Эстонию за немецким сыром намылился, понятное дело (и не забываешь о прикрытии тылов на марше). Возможно, скоро выяснится, что и многие другие ограничения тоже были лишь ритуальными попытками «сделать хоть что-нибудь», лишь бы не признавать, что волшебной палочки нет, а вирус исчезнет неясно когда. До чего же люди верят, что любую проблему можно решить просто правильным решением дядек наверху! #коронавирус @verdachtig

https://t.me/verdachtig/1789 И, что характерно, никто даже не скрывает, что на введение и выведение куаров влияет геополитическая обстановка. Жаль, что нет такой вселенной, где военная операция не случилась – в частности потому что интересно, через сколько лет отменили бы куары там. Депутат Госдумы Владимир Плякин пишет: «Беспрецедентные события, затронувшие нашу страну, требуют пересмотра всей государственной политики, включая сферу предпринимательства и связанную с ней охрану здоровья… В ситуации, когда наша экономика оказалась под санкциями, мы считаем важным заявить о том, что нужны экстренные меры поддержки малого и среднего предпринимательства. Коронавирусные ограничения малоэффективны и носят скорее ритуальный характер, такое положение вещей в сложившейся ситуации недопустимо».

https://t.me/rt_russian/96505 Команде Z предлагаю на вооружение новый хештег – #МыВамОбеспечимПодвальноеПомещение Бесплатно.