Библиотека им. Б.Н.Рубинштейна

31 августа. Последний день августа решил не церемониться и сразу объявил об осени. За окном - унылые плюс шесть, небо затянуто тяжелой серой ватой, из которой бесконечно сыплется мелкий, колючий дождь. В квартире стало зябко, воздух наполнился той особенной сыростью, которая пробирается под кожу, но здесь, в коконе из тяжелого пухового одеяла, время остановилось. Здесь был свой микроклимат: уютный, нагретый собственным теплом, пахнущий снами и покоем. Вылезать из этого убежища казалось преступлением против человечества. Но у природы были свои планы, а у собаки — свой график. В 4:42 я почувствовал, как в ладонь, высунутую из-под края одеяла, уперлось что-то холодное и влажное. Собачий нос. Я приоткрыл один глаз, с трудом сфокусировался на светящихся цифрах электронных часов и глухо проворчал: - Рано. На место. Пес тяжело вздохнул, развернулся и ушел в темноту комнаты. Я с наслаждением спрятал руку глубоко под одеяло, запечатывая тепло, и провалился в блаженную дрему. Казалось, прошла всего секунда, но реальность вернулась в виде шершавого, как наждачка, языка, который бесцеремонно прошелся по щеке. 5:11. Я чертыхнулся, проклиная и календарь, и погоду, и собачью пунктуальность. Одеяло неохотно отпустило меня, и холод квартиры тут же вцепился в плечи. Натягивая трико, резиновые сапоги и накидывая дождевик, я чувствовал себя предателем самого себя. На улице было хуже, чем казалось из окна. Темнота, смешанная с моросью, превратила мир в размытое серое пятно. Воздух пах мокрым асфальтом и прелой листвой - осень пришла раньше срока, не дожидаясь даже сентября. Собака, вопреки моим ожиданиям, не проявила героизма. Она радостно выскочила из подъезда, сделала свои дела в рекордные сроки и тут же начала тянуть поводок обратно к дому. Ей тоже не нравилось это холодное, липкое утро. Мы оба мечтали об одном и том же. Вернувшись, мы первым делом отправились в ванную. Шум воды, возня с полотенцем, вытирание лап - рутина, которая окончательно стерла остатки сна. Я посмотрел на часы. 5:45. Дождь продолжал барабанить по стеклу, превращая мир за окном в акварельный рисунок. Понедельник официально начался, но где-то там, в спальне, на кровати, все еще оставалось теплое, скомканное одеяло, которое хранило память о моем утреннем счастье. И, честно говоря, единственным желанием было вернуться туда, нырнуть в эту пуховую глубину и не вылезать до самого вечера. Андрей Голышев. Иллюстрация - Антонио Ротта, «Человек и его собака», 1871 год.