PRO_гештальт. Психология

ПОЧЕМУ МНЕ ТАК БОЛЬНО В ОТНОШЕНИЯХ? Если отношения никак не складываются, если вы постоянно скатываетесь в созависимость - виной тому могут быть разные сценарии. Один из них - холодные, отстранённые родители. Дети сначала пытаются получить любовь своих родителей, которые им не могут её дать – и причины здесь самые разные. Редко кто рожает детей с установкой «рожу, чтобы не любить и мучить». Но есть те, кто к родительству не готов (особенно если беременность была случайной, иногда – от человека, который не готов ни к детям, ни к семье, и с которым вообще ничего не связывает кроме нескольких случайных ночей). Есть те, кто столкнулся с послеродовой депрессией (которая бывает, вопреки расхожему мнению, и у женщин, и у мужчин), и так и не смог с ней справиться, «замёрз» внутри, и уже не может любить никого – ни себя самого, ни ребёнка. Есть люди с психическими расстройствами (именно такую реакцию могут давать шизофрения или БАР, а также химические зависимости – алкоголизм, наркомания и т.д.). Но результат остаётся один: ребёнок нуждается в любви и растворении в нём в первые годы, а у родителя нет ресурса дать это. При этом формальный уход за ребёнком может осуществляться: ребёнок сыт, у него есть крыша над головой и чистая одежда. Но самого главного – нет. Ребёнок растёт, формально взрослеет, но внутри так и остаётся тем самым недолюбленным малышом, который ищет в этом огромном мире тех идеальных маму или папу, которых у него не было. Естественно, он ищет эти модели в уже взрослых отношениях, но ничего не получается: потому что партнёр – это всё-таки не мама и не папа. И не будет взрослый человек нахваливать другого взрослого за то, что он хорошо покакал и покушал. А душа-то требует именно этого: нет, не похвалы за сухие штанишки и ложку каши, которая попала в рот, а не в ухо. А любви безусловной за каждое твоё проявление, просто за то, что ты есть в этом мире. Взрослые отношения всё-таки гораздо более условны, и, как бы вам ни хотелось верить в идеальную модель любви, когда вы любите просто за то, что ваш любимый человек есть в этом мире и он вас любит за то же самое – так не бывает. Во взрослой жизни мы всё-таки любим за что-то: за то, что вам рядом спокойно, за то, что поддержать может, в конце концов (а почему бы и нет?) за то, что вывел всех слизней на вашей даче, за то, что отличная мать, отец, друг и т.д. В таких отношениях вы изо всех сил отыгрываете роль «сына» или «дочери» - и, конечно, ждёте той самой безусловной и всепрощающей родительской любви, а когда не получаете её – вам начинает казаться, что любят вас недостаточно. И вы с одной стороны скатываетесь в детский ужас потери значимого взрослого – ведь ребёнок не выживет без такого взрослого рядом! (и плевать вашему подсознанию, что в вашем паспорте цифры уже намекают на весьма солидный возраст). С другого – продолжаете делать то, что делали в детстве, чтобы заслужить любовь холодного, отстранённого взрослого: от быть идеально хорошим (идеально выглядеть, идеально вести хозяйство, стать идеальным сексуальным партнёром и т.д.) до вызывающих поступков (напиться, изменить, нахамить – ведь иногда именно эти поступки позволяют в детстве получить от взрослого хоть какую-то иллюзию включенности, а это точно лучше, чем равнодушие). Если вы узнали себя в этой схеме, у меня для вас две новости – как водится, хорошая и плохая. Начнём с плохой. Новость плохая – идеального «внешнего» родителя вы во взрослой жизни не обретёте. Если ваши биологические родители и живы, они, скорее всего, уже в том возрасте, когда шансов на серьёзные изменения личности почти нет. Это придётся принять и с этим смириться – если вы хотите себе помочь Новость хорошая – эту эмоциональную дыру можно закрыть и зарастить так, чтобы она не мешала вам жить. Но начинается путь исцеления именно с осознания, что "гоняете" вы в отношениях ту схему, которая не работает. Наталья Керре

Гадать, а навсегда ли ваши отношения, — это как, въехав в новую квартиру, все время думать: не затопят ли вас соседи? Не бросят ли чужие дети спичку на балкон? Не будут ли гадить на окно птицы? И можно так от всего этого перенервничать, что когда какая-нибудь ворона действительно испачкает подоконник, вы сядете посреди кухни, расплачетесь и с горечью выдохнете: «Я так и знала!» Ольга Примаченко

Невозможность принять решение может быть чем угодно, и зачастую оно исполняет функцию организации близости. Другой привлекается/приглашается на роль того, кто войдет в мой внутренний мир и "расставит там что-то по местам", определит приоритеты, все сделает как надо, как должно там быть. И пока другой наводит "во мне" порядок, мы будем близки. И ради этого можно даже принести в жертву собственные решения, вкусы и предпочтения. Зато я не один. Полина Гавердовская

Для меня зрелость до неприличия в простом. В умении о себе позаботиться. Голоден? Утоли. Холодно? Согрейся. Дует? Пересядь. Больно? Не терпи. Любишь? Скажи. Не любишь? Скажи тем более. Плохо? Сделай, чтобы было лучше. Хорошо? Не пробегай. Просто сделай паузу и получи удовольствие. Делают больно? Обрати их внимание на это. Не слышат? Попробуй ещё. Опять не слышат? Теряй. Научись давать. И это, не про деньги. Совсем не про деньги. Мальчик становится мужчиной, в том числе, когда перестаёт только потреблять. Научись давать. Девочка становится женщиной, в том числе, когда перестаёт только отдавать. Научись брать. И наконец научись различать нуждаемость и любовь. Уязвимость и слабость Заботу и опеку. Доброту и подчинённость. Доверие и глупость. Агрессию и насилие. Я думаю, что многие это чувствуют на бессознательном уровне. «Сердце не обманешь...» - помнишь? Это именно про то самое. Но не многие находят в себе силы признаться. Например, в том, что их история не про Любовь. А про нужду. Зрелость, как и мышцу. Можно нарастить. Нужно только понять зачем это тебе нужно. Игорь Ларин

В так называемых трудных выборах (бывают такие, длящиеся годами, ситуации) трудным часто бывает вовсе не «выбрать», поскольку зачастую на чашах весов с обеих сторон обычно лежит примерно одинаковый «вес». Самое трудное бывает обычно признать, что выбор совершать... не хочется. Статус кво - самый желанный выбор. Оставить все как есть. Вот, чего больше всего хочется в ситуациях сложных выборов. Подвох в том, что признать это открыто обычно сложно в силу разнообразных дополнительных причин. Например, любой выбор делает вас "плохим" для кого-то другого. Или для самого себя. Бывает? Полина Гавердовская

Всегда ли помогает знание? В соцсетях много различных групп по печальным поводам. Люди в виртуальном пространстве переживают наличие токсичных родителей, травмы насилия, травли, абъюза и многое другое. Но. Периодически повторяющиеся посты о том, что кто-то вернулся к насильнику, или опять провалился после разговора с мамой и не может подняться и т.д. и т.п. погружают авторов этих постов в чувства вины, злости на себя или стыда. Надо сказать, что в некоторых группах могут от чистого сердца добавить переживаний по поводу неполноценности и бесхребетности. Но. Группы хоть какая-то поддержка, которая даёт возможность участникам почувствовать себя не такими одинокими. Кто-то в таких группах живет. Потому что группа становится своеобразной подпоркой для устойчивости в жизни. Примерно по такой схеме: «прилетело» человеку в реале, зашёл в группу, пожаловался, за него «отбили атаку», относительно полегчало. До следующей «атаки». Иногда после таких виртуальных групп приходят клиенты. Вымученные и истощенные. Ещё они много знают о своей проблеме: алгоритмы, тезисы, основные реперные точки - все это они помнят наизусть. Так и говорят: «Я все знаю, все понимаю, но ничего не меняется. Может я моральный (эмоциональный, когнитивный, интеллектуальный) инвалид? Или просто дура?» Нет. Не дура и не инвалид. К сожалению, у большинства нет понимания, что исцеление не равно знанию. Для того чтобы смочь переносить триггерные «прилеты» или завершить «челночный бег» внутри ситуации, знать - мало. Надо найти и обезвредить ту внутреннюю часть в человеке, которая отлично синхронизируется с любым резонансным объектом. Так, девушки после изнасилований, которым миллион раз повторили, что ты не виновата, «сыпятся» от случайного замечания бабушек на лавочке о длине юбке. Или жены, вооружившись знаниями о манипуляции психопатичными мужьями, оказываются клиентами психиатров. Потому что что-то внутри, наткнувшись на узнаваемое, моментально откликается, триггерит, захватывая человека целиком. И никакие знания не спасают. Так как этот внутренний, встроенный в человека «передатчик» гораздо сильнее любых здравых размышлений. Размышления звучат снаружи, а «передатчик» внутри. И это огромная разница. Которая нивелирует первое, и многократно усиливает второе. Вот за этим и нужна терапия. Чтобы опоры, благодаря которым удаётся удерживаться на плаву, стали не внешними, а внутренними. Для этого одних знаний недостаточно. Потому что та часть, тот внутренний «передатчик», всегда имеет реальный голос, обстоятельства сборки и включён во внутренний психический метаболизм. Задачи психотерапии убавить его громкость, понять, как он работает, перенастроить или научиться с ним жить. А это, увы, небыстрый процесс. И сложный. Нужно найти индивидуальные инструменты, которые позволят человеку управляться с реальностью наиболее эффективным для него способом. И тогда голос или поступки другого, болезненно вторгающегося на территорию травмы, больше не будет резонировать с внутренним «передатчиком», выбивать почву из-под ног и заставлять падать в небытие. Можно будет жить. Просто. Или непросто. Жить, а не уворачиваться от жизни. Елена Потапенко

О грусти полезно знать то, что иногда это злость. Свою грусть как злость полезно распознавать, если хочется жить радостно, а вместо этого часто печально. Переживания подавленности, обиды и бессилия снижают качество жизни и хорошо, если бы их стало меньше за счёт того избыточного их количества, который к истинным потерям и бедам не относится. Чужую грусть как злость полезно распознавать, когда вы регулярно оказываетесь в состоянии тихого бешенства рядом с партнёром, который ничего плохого не сделал, а вы опять довели его до слёз. Здесь реальность плывёт и авторство насилия путается, и полезно его восстанавливать, поскольку в реальности жить всегда полезнее, чем в проекции. В первом случае грусть работает как способ избегать гнева, а во втором - как эффективный способ безнаказанно его выражать. Депрессивное избегание злости выглядит так: мне что-то не нравится, и от этого я грущу. От неблагодарных детей, например, или от многого требующих родителей, или от того, что моё утро опять пошло не так, а день ожидается ещё хуже. Во всех этих кейсах есть задачи, которые могла бы эффективно решить агрессия - расставить границы, потребовать отдачи, изменить сложившийся жизненный уклад - но это трудно и страшно, это надо будет выдерживать, и вместо здорового «всё, с меня хватит, дальше будет вот так» возникает своеобразное прятание в печали. Это процесс, направленный вовнутрь: я прячу гнев от себя и сам прячусь от своего гнева, потому что он требует от меня слишком многого. Ощущение «слишком много» может быть объективным на фоне недостатка ресурсов, а может быть следствием выученной беспомощности или общего незнакомства со своими силами и правдами. Грусть как выражение злости выглядит так: смотри, как мне плохо от того, что ты сделал, и пусть тебе будет больно от вины и стыда и ты сделаешь всё так, как мне надо. Этот процесс в отличие от предыдущего направлен наружу, у него есть зритель и задача, которую он в этом зрителе решает. Ты на меня наорал, и я теперь лежу и плачу, не осуществляя ни отпора, ни попытки разобраться в том, что произошло, чтобы ты сам всё понял и сам всё поменял, даже если орал ты вполне обоснованно. Ты мной недовольна, и я режу себя от горя, что я тебя недостоин, и для того, чтобы ты больше не смела быть мной недовольной. Что-то было обещано и не свершилось, и вместо того, чтобы отгоревать потерю положенное время и двигаться дальше в радости, я застреваю в тоске по несбывшемуся и видимо страдаю, чтобы всё же свершить и получить. Зрителем такой мстительной печали может быть не только нарушивший обещание партнёр, но и мать, которая давно не при чём, и Вселенная, которая не при чём вообще. Если зритель вполне живой и близкий, то такая форма печали делает ему больно и тем выполняет задачи агрессии, давая при этом своему автору возможность не нести за неё ответственности. Поэтому к бедным, чувствительным, нежным и обиженным котикам следует присматриваться дважды: у этих котят стальная хватка и истинная власть. Как человек, склонный к плаксивости, пугливости и печали, я могу сказать, что распознавание за печалью злости делает жизнь сильно радостнее, а отношения крепче. От прямо выраженного гнева жизнь улучшается потому, что есть энергия на изменения, а отношения улучшаются потому, что в них появляется правда и они адаптируются именно под правду, а не под правила. Так же улучшается общий уровень функционирования психики, поскольку ничего в ней не застревает и от этого не растёт и не разрушает (а как мы помним из предыдущего поста, здоровая кукушка - это база). Кроме того, если видишь злость в себе, то и в других различаешь её лучше и тогда бедные слабые котики становятся не страшны. Потому что в ответ появляется возможность не плакать, а рычать. Анастасия Долганова

Я ВАМ ОТКРОЮ СЕКРЕТ ПОЛИШИНЕЛЯ: МЫ ТРАТИМ ЖИЗНЬ НА ВСЯКУЮ ХЕРНЮ. Один из достойнейших телевизионных журналистов прошлого века Эдвард Мурроу (25 апреля 1908 — 27 апреля 1965), рассуждая о телевидении как-то сказал: «Оно может учить и просвещать, и даже вдохновлять, но только до тех пор, пока люди будут использовать его соответствующим образом. В противном случае — это не более чем ящик с проводами и лампочками.» Он говорил о телевидении. Но если бы он жил сегодня, он бы сказал то же самое про интернет, соцсети и бесконечную ленту коротких вертикальных роликов, которые мы пролистываем почти не глядя. Мы живём в мире, где у нас есть доступ к знаниям, которых не было у целых поколений до нас. Мы можем учиться у лучших умов планеты, читать книги, слушать лекции, разбираться в сложных вещах. Мы можем использовать технологии, чтобы становиться умнее, глубже, осознаннее. Но вместо этого мы часто используем их, чтобы… отключиться. Зависаем в рилсах, где кто-то танцует, кто-то падает, кто-то говорит громко и быстро, а через секунду мы уже не помним, о чём было видео. Листаем, листаем, листаем. Полчаса. Час. Вечер. И вроде бы ничего плохого — просто отдых. Просто смешные ролики. Просто «отвлечься от тяжелого дня». В этом нет ничего плохого. Плохо другое: когда это становится привычкой. Когда мы пролистываем час за часом, уже не получая удовольствия, а просто «убивая время». Когда вместо того, чтобы задать себе вопрос «что я сейчас делаю?», мы просто плывём по течению алгоритмов лент. Есть одна мысль, которая с возрастом становится всё менее абстрактной. Наша жизнь не состоит из лет. Она состоит из дней. Из вечеров. Из часов, которыми мы однажды распорядились. Когда мы молоды, кажется, что времени неисчерпаемо много. Поэтому так легко сказать себе: «Не сегодня. Потом». Потом прочитать книгу. Потом начать учить язык. Потом сделать то, о чём давно мечтал. Потом провести вечер с родными. Потом просто побыть в тишине. Но однажды приходит понимание: никакого «потом» не существовало. Было только бесконечное «сейчас», которое мы раз за разом обменивали на очередную порцию мгновенных впечатлений. Самое обидное — мы почти ничего не получаем взамен. Попробуйте вспомнить десять роликов, которые вы посмотрели неделю назад. Скорее всего, не получится. И уж тем более никто не вспомнит, какой ролик он посмотрел три года назад. Но каждый вспомнит книгу, которая изменила его взгляд на мир. Разговор, после которого захотелось жить иначе. Или навык, который однажды изменил качество жизни. Настоящие изменения требуют времени. Но именно время мы чаще всего готовы отдать дешевле всего. И, пожалуй, главный вопрос здесь даже не в социальных сетях. Главный вопрос — на что мы обмениваем единственную жизнь, которая у нас есть. Каринин От Влада Каринина

Просто психика пытается, как фигурки на шахматной доске, хоть как-то расставить детали на чёрное и белое, на «правда» / «неправда», чтобы собрать обратно непротиворечивую картину мира. – обратиться к психологу, чтобы делать это вместе с ним, – всегда хорошая идея. Длительный газлайтинг оставляет ощущение, что вы сходите с ума, но (простите за грубость) сумасшедший тут не вы. – полезно бывает поговорить с близкими друзьями, которые не станут вас осуждать. Попросите отнестись к вашему рассказу с сочувствием, если нужно – повозмущаться вместе с вами, если нужно – высказать своё мнение. Или просто послушать. – ту же функцию может выполнить чат GPT. Или даже тетрадный листочек, куда вы будете выписывать факты (к примеру, помечая их как «правда», «точно неправда» и «сомневаюсь»). И свои чувства и мысли касательно происходящего: «Злюсь», «Чувствую себя преданным», «Уже ничему не верю…», «Не понимаю, как так можно». – возможно, вы почувствуете стыд: «Была слишком доверчивой», «Где были мои глаза», «Как я вообще мог в такое поверить». Но никакой вашей вины в случившемся нет. Доверять близкому человеку не стыдно, стыдно злоупотреблять доверием. – если вы недавно осознали, что ваш близкий – патологический лжец, не подталкивайте себя немедленно принять решение по поводу того, рвать или не рвать отношения, как теперь общаться и что делать. Вам нужно, заручившись поддержкой кого-то не вовлечёного в ситуацию, заново собрать картину мира. И когда она более или менее выстроится – уже можно будет решать, как быть дальше. Яна Шагова

На вопрос «Зачем они это делают?» можно отвечать долго, и это зависит от предполагаемого диагноза патологического лжеца. Люди с шизофреническим спектром не всегда отдают себе отчёт в своих действиях. Люди с антисоциальным расстройством, как считается, не имеют или почти не имеют эмпатии, а любые истории готовы придумать, чтобы добиться желаемого и манипулировать окружающими. Люди в пограничном спектре так создают себе значимость в глазах других, которой иначе не чувствуют. Сами патологические лжецы редко обращаются к психологам добровольно. Они могут попасть к психотерапевту по решению суда или органов опеки, или когда близкие угрожают разрывом отношений. Но вот те, кто состояли в близких или дружеских отношениях с таким человеком, в кабинете психолога оказываются очень часто. Для близких мифомана его патологическая ложь – одна из разновидностей протяжённого во времени и разрушительного газлайтинга, от последствий которого восстанавливаться приходиться очень долго. Как говорилось выше, рассказы мифоманов часто откровенно неправдоподобны. У обычного человека это вызывает некоторое расщепление картины мира. С одной стороны, звучит слишком фантастично и не сходятся детали. С другой – ну, сложно же представить, что взрослый человек может так очевидно и неловко врать? Или врать о таких ужасных вещах: смерти, болезни. Из совести, из суеверных соображений, в конце концов!.. Друзья и близкие патологических лжецов оказываются перед выбором – рвать отношения или жить с этой неустойчивой и расщеплённой картиной мира, в которой факты явно не клеятся. Выбирая остаться рядом, они вынуждены заглушать свои сомнения, и постепенно перестают доверять себе, как и при любом газлайтинге. Это приводит к огромной фоновой тревоге (в глубине души они всё же знают, что близкий человек их обманывает), а иногда даже к депрессии и проблемам с физическим здоровьем. Страдает их круг общения: друзья и знакомые рано или поздно высказывают сомнения в правдивости историй мифомана. Это порождает неловкие ситуации и конфликты. Так что партнёры патологических лжецов часто вынуждены или оказываться в изоляции, или, вступаясь за близкого человека, фактически присоединяться к его лжи. Либо же приходится утаивать от друзей и знакомых часть того, что происходит в отношениях. Обычно последней каплей становятся какие-то уже совсем очевидные сигналы, игнорировать которые невозможно: звонки коллекторов, письма об увольнении или отчислении, вскрывшиеся переписки с любовниками / любовницами… За одним фактом тянется целая цепочка, и в конце концов выясняется, что ложью были затронуты буквально все части жизни. Вскрываются измены, крупные долги, фрагменты биографии, которых не было, целые спектакли – человек месяцами или годами собирался, одевался и уходил якобы на учёбу или работу, которой у него на самом деле не было. Выясняется, что у мифомана были «воображаемые друзья», коллеги или даже родственники, которых никогда не существовало, или реальным людям приписывались выдуманные детали биографии. Даже после разрыва отношений, спустя месяцы и годы всплывают ещё какие-то фрагменты историй, которые оказываются неправдой. В результате человек, столкнувшийся с этой ложью, ощущает, что даже хорошие воспоминания испорчены враньём – уже сложно понять, а что, собственно, было реальным. Это невероятно травматично: всё равно, что несколько раз ломать ногу в одном и том же месте. Как можно себе помочь: – к сожалению, разговоры с самими мифоманами почти никогда не помогают. Для них ложь становится привычным способом жить и психологической защитой, поэтому в ответ на эмоционально накалённый разговор они с большой вероятностью выдадут новую ложь или обвинят вас в жестокости и бездушии. – У себя в голове вы неизбежно будете снова и снова перебирать эпизоды вашей общей истории, факты, рассказы, – с попыткой понять, что было правдой, а что нет. Это естественная реакция, не запрещайте себе её. Вы делаете это не потому, что вам нравиться копаться в своей травме.

Столкнуться с патологическим лжецом, особенно быть с ним в близких отношениях – очень травматичный опыт. Патологическая ложь, она же мифомания или pseudologia fantastica, встречается по разным данным всего у 1% популяции или даже реже. Тем не менее, психологи за годы практики регулярно слышат истории, когда в окружении клиента вскрывается масштабная и детализированная ложь – такого размаха, что это сложно представить. Чем патологическая ложь отличается от обычной? Все люди иногда привирают, но в норме мы стараемся не делать этого слишком часто. Ложь считается морально сомнительным поведением (для религиозных людей и вовсе грехом), а в близких отношениях создаёт напряжение. Соврав, мы чувствуем, как сказанная неправда отдаляет нас от близкого человека, делает общение неискренним. Для патологических лжецов выдумывание историй является неотъемлемой частью повседневной жизни, способом решать конфликты и справляться с внутренним напряжением. Они создают себе сложные, драматические биографии, постоянно выдумывают новые истории о себе, в которых смешивают правду с вымыслом. Раньше компульсивную и патологическую ложь в научной литературе разделяли. Считалось, что мифоманы – патологические лжецы – врут без особой практической выгоды для себя, скорее ради эмоциональной реакции окружающих на их истории и создания определённого образа. А компульсивную ложь характеризовали как привычку постоянно врать – но уже с выгодой: для манипуляции окружающими, ради получения желаемого, чтобы избежать конфликта в отношениях. Но постепенно исследователи заметили, что грань очень размыта и чаще всего человек, склонный к патологической лжи, время от времени делает и то, и другое. Признаки патологической лжи: – истории, которые рассказывает патологический лжец, часто откровенно неправдоподобные и у скептичного слушателя сразу вызывают сомнения. – патологическая ложь детализированная и с размахом: человек выдумывает подробности своей жизни, несуществующих родственников и друзей, другую профессию, образование и т.п. – выдуманные истории могут переплетаться, создавая человеку буквально альтернативную биографию. – мифоман начинает эмоционально вкладываться в эти истории и при рассказе может расчувствоваться так, словно действительно переживал эти события. Со временем истории обрастают всё большими подробностями, которые могут меняться под настроение: изменяется время и место действия, состав участников, и так далее. – выдуманные сюжеты обычно либо героические и грандиозные, или трагические. В «грандиозных» историях компульсивные лжецы рассказывают о знакомствах со знаменитостями, жизненных достижениях, путешествиях и приключениях. В драматических – о болезнях, трагических случаях, предательстве близких и т.п. – патологические лжецы врут о том, о чём обычно у людей, что называется, не хватит совести соврать: тяжёлых болезнях, смертях, несчастных случаях, попадании в зону военных действий. – нередко мифоман заимствует истории из кино, книг, интернета и выдаёт за свои. – ложь затрагивает все или почти все сферы жизни: человек врёт партнёру, коллегам, друзьям и даже случайным знакомым. При этом часто мифоманы неплохо чувствуют границы допустимого, что позволяет им какое-то время оставаться социально адаптированными. К примеру, они рассказывают меньше неправдоподобных историй на работе, или не рассказывают выдуманные детали биографии при родственниках, которые могут указать на несоответствие фактов. – при попытке выразить сомнение в правдивости истории патологический лжец делается агрессивен, может кричать, плакать и обвинять собеседника в ответ. Врачи и психологи спорят, нужно ли выделять компульсивную ложь в отдельное психическое заболевание. Пока в медицинских справочниках нет такого диагноза, но патологическая ложь может быть одним из симптомов ряда заболеваний: антисоциального, нарциссического или пограничного расстройства личности, расстройств биполярного или шизофренического спектра.

Бывает так, что снаружи всё в порядке, цели достигаются, а внутри все глухо и радости всё меньше. Часто это не усталость, которую анестезируют выходные, а сигнал, что прежние ориентиры пора пересмотреть. В канале Insight.Lab гештальт-терапевт Илья Салтыков разбирает выгорание, кризисы смысла и синдром самозванца у тех, кто привык справляться сам. Начать можно с разбора кейса про синдром самозванца или с конспекта лекции «Эготизм и обесценивание». Если узнали себя, вам сюда. erid: 2W5zFK4CiK3

Важный момент, который многие отмечали. Если свободное время сваливается на нас внезапно, мы, конечно, можем быть рады, но часто не знаем как его использовать. Пытаемся переделать много дел или зависаем в растерянности. Потом ругаем себя, что ничего толком не успели и не отдохнули. Для того, чтобы время и пространство действительно были своими, это должно быть легально и регулярно. Сравните: приехала (раз в несколько месяцев) в гости бабушка и увела детей на весь день в зоопарк и кафе. В квартире пусто и тихо, никто не дергает, обед готовить не надо - красота. Но как потратить этот нежданный приз, который ещё неизвестно когда в следующий раз достанется? Нет идей, или слишком много идей, вроде приятно - но и стресс. Или (тоже пример из ваших комментариев): у нас на работе по пятницам женщины уходят домой в 12. Дети ещё в садах-школах, есть возможность сделать свои дела, или что-то по дому и освободить выходные или просто отдохнуть после рабочей недели. Каждую пятницу, месяц за месяцем. И, возможно, в какие-то из них мы бы ошибались и проводили время неудачно. Но когда у меня впереди ещё много таких пятниц, я могу свой опыт осмыслить, что-то изменить, наладить свои способы проводить это время. Это не редкая возможность, которая кажется сверхценной, которую надо использовать на все сто, которая выбивает из ритма, а запланированное, легальное, не подаренное, а твое по праву время, которым можно распорядиться, попробовав по разному и найдя свой способ. Это относится и к пространству и ещё много к чему. Свой рабочий уголок или место для отдыха - это тот, который всегда на одном месте и ты можешь там все устроить как удобно. Подарки и внезапные радости - это прекрасно, но "свое" - это пусть небольшое и скромное, но регулярно, по постоянной договоренности, с возможностью планировать и распоряжаться. Людмила Петрановская

Первертный нарциссический контракт: цена проданного смеха Что такое первертный нарциссический контракт? Это - сделка двух психик. Это - сделка (сознательная или бессознательная) о контролируемой слепоте. "Джентльменское" соглашение дружно закрывать глаза на вещи, от которых у любого психически здорового человека волосы встали бы дыбом: закрывать глаза на беспорядочные связи, измены, на системное унижение, подлость и предательство. Всё это великолепие разворачивается далеко за рамками элементарных этических и гуманистических представлений о том, что допустимо, а что нет в отношении другого человека как представителя рода человеческого. И уж, тем более, этот контракт обнуляет базовое уважение к табу на инцест и инцестуальность, превращая психологические границы в иллюзию. Каковы же, условия этого,так сказать, "бартера"? По сути, перед нами классический, хотя и крайне токсичный "бизнес-план". Обязанности сторон распределяются со швейцарской точностью. Например. Ты мне: свою субъектность, автономию, душу и, главное, психику в качестве бесплатного мусорного контейнера. Туда будет щедро и без предупреждения сгружаться экзистенциальная печаль, депрессия, токсичный стыд, непереработанное горе, детские комплексы и внезапные вспышки ярости. Я тебе: денюшки, бриллиантики, красивые платьюшки, поездочки по миру и регулярный контент с фоточками для инстаграмчика. Формула проста: Вы ему — живую душу и собственную психику, он вам — микроскопические граммульки суррогатного нарциссизма и милиграммульки самоутверждения перед мамой, бывшими и подруженьками. Правда, в комплекте к платьюшкам всегда идет мелкий шрифт: череда измен, изысканные психические перверсии, внебрачные дети и пара-тройка вторых семей на стороне. Но нарциссический менеджмент и тут находит выход. Вам авторитетно зальют в уши, что именно так все приличные олигархи и «важные люди» и живут — статус обязывает. Им можно всё: и частные острова с процветающим развратом, и мелкие бытовые предательства. Издержки производства, так сказать. Почему люди соглашаются на эти, казалось бы, абсолютно противоестественные сделки с молчаливого согласия? Зачем добровольно идти в эмоциональное рабство? Как наглядно продемонстрировала Мадам Дефонтен во время клинического анализа кейса пары Анабель и Максима, в основе этой "коммерции" всегда лежат очень ранние травматизмы нарциссической природы. Когда внутри зияет черная дыра, даже такой разрушительный контракт кажется единственным способом почувствовать себя живым и защищенным. Подробнее о кулисах этих ранних травм мы "поностальгируем" в следующий раз. Осмысляя природу и суть первертных контрактов, мне на ум приходит история про Тима Талера и его проданный смех. Схема один в один: «Я тебе — победы на скачках и горы золота, а ты мне — свой смех». Если перевести этот сказочный сюжет на суровый психоаналитический язык, то смех — это наша витальность, подлинность, спонтанность и свобода. Продать его — значит согласиться на красивый, но абсолютно мертвый фасад. А вы? Отдавали ли вы когда-нибудь в залог свой собственный «смех»? Несли на себе чужую депрессию и контейнировали чужую ярость в обмен на финансовую стабильность, статус или жалкие крохи нарциссического самоутверждения? Всем добра. И смелости ясно мыслить. ☕️ Ксения Канская

ПОГОВОРИМ О ЖЕНСКИХ ПЕРВЕРСИЯХ Иногда женщины ко мне приходят с вопросом: " Не извращенка ли я?" Чаще это касается " странных" фантазий. И здесь я должна сказать, что ЛЮБЫЕ фантазии — это нормально. Отсутствие фантазий - вызывает вопросы. Но если говорить про извращения - перверсии или в современной сексологии - парафилии, то реальные парафилии выясняются случайно. Поскольку женщины не видят в них ничего плохого. Это "слепое пятно" или вернее " слепая материнская любовь". Отличие женских перверсий от мужских в том, что женщины реализуют " свою извращенную любовь" через материнство. И сейчас неожиданно для меня общество стало остро реагировать на проявление перверсий, выраженных в материнстве. Когда объектом страсти становится ребенок. Это становится заметно окружающим, когда мама на видео целует в губы сына-выпускника, или пытается коснуться губ спящей пятилетки. Но это незаметно, когда ты внутри системы, и не видишь ничего плохого в том, чтобы если тебе жарко, ходить при сыне или дочери топлес или никогда не закрывать дверь в туалете, или спокойно заходить в ванную, где купается подросток, или спать вместе долгие годы, нежно обняв друг друга. Ребенком как щитом можно прикрываться от домогательств и агрессии мужа, он станет отдушиной и защитой от одиночесва. Ребенок - тот, кто никогда не откажет , плод твоего тела, часть тебя. " Кто меня утешит, если не он (она)?" С дочерями чаще организуется " сладкая связь" просто она менее режет глаза обществу. Мама назначает дочь на роль лучшей подруги и наперсницы, с которой делится всеми секретами. Часто у такой мамы нет больше близких подруг. Она находится в крепкой связи с дочерью. История про сына - "лучшего мужчины на земле" и того, кто должен возить меня на моря и заботиться обо мне - уже набила оскомину. Для общества это более заметно, чем тихий союз " мать - дочь", а по сути это гомосексуальная инцестуозная связь, но помыслить об этом в таком аспекте страшно. Итак, отвечая на вопрос, вынесенный в заголовок. Если вы в отношениях с другим совершенолетним, и этот совершенолетний вам не родственник и не подопечный. Он согласен на эти отношения. И ваши действия относительно друг друга не наносят вред телу и психике, то это является партнерской нормой. Ирина Дыбова

Вернемся к теме отношений В чем ответственность наших партнеров перед нами? Что они должны делать? Например, должны ли помогать с детьми? Поддерживать в трудную минуту? Сочувствовать? Любить, в конце концов? Почему мы не можем этого ожидать? Почему мы не можем ожидать близости, терпимости, бережности? Проблема заключается в том, что если мы ожидаем из Жертвы, значит, мы уже не получаем того, что нам нужно. Если же мы убеждены в своем праве, нам не нужно ждать - такие партнеры приходят сами. Видите ли, в чем дело... Все происходит внутри. А потом проецируется во внешний мир. Нет, не потому что мы сами виноваты. А потому что мы творим свою реальность. Из Жертвы мы тоже творим соответствующую жертве реальность. Если внутри права нет - например любить себя такой, какая вы есть, вы сформируете такую реальность, которая создаст вам обнаружение этой проблемы. Вы снова получите человека, который вам отказывает в ваших правах. Или не подтверждает их так активно, как вы хотите. Вот, например, одна моя клиентка была ну очень хорошей женой. Готовила, убирала, детей растила. Муж был недоволен. Она не понимала - почему - она же была такой хорошей. Она очень хотела быть принятой. А муж почему-то не принимал. Что все это значит? А то и значит, что они оказались вместе по резонансу, который большинство людей не отслеживает. Возможно, мужу тоже было что-то нужно... Может, он хотел, чтобы она любила его маму, или его детей от предыдущего брака, или нахваливала бы его каждый день. Он хотел, чтобы жена наполнила его нужды, а жена хотела, чтобы ее нужды наполнил муж. По резонансу они на одном уровне. Оба - в нужде, за которую не взяли ответственность. Оба триггерят друг друга и не могут отпустить без боя. Если нам попадается инфантильный, незрелый партнер - он отражает одну из наших незрелых частей. Возможно, это не слишком приятно признавать. Но так работает закон притяжения - подобное притягивает подобное. Что делать? Самое лучшее, что мы можем сделать - это не застрять в жертве, стеная "что он нам должен", а начать осознание своих чувств и нужд, а также исследование причин - поиск травм или других "пустот" в психике. Вы не сможете внушить инфантильной части вашего партнера какую-то ответственность, тем более если вы не признали свою инфантильную часть и ответственность за нее. Когда же мы ее видим, замечаем, наполняем, мы закрываем брешь, провал, и она перестает резонировать с тем, что ее актуализирует. И вам попадается партнер, который так же целостен в этой части, как и вы. Теперь отвечу на вопрос: "Где же найти такого идеального партнера"? Он задается из допущения, что такого партнера нет, и зрелые отношения невозможны. То есть задается из Жертвы. Но пока вы смотрите из Жертвы, вы не увидите других людей, которые не "жертвы." Все по тому же закону резонанса. Каждый, кто вышел из Жертвы, находит своего партнера или даже коллектив. Иногда это - мужчина, иногда - женщина, иногда - круг единомышленников. Не все знают, какие задачи поставила душа, и какой опыт она хочет прожить. Иногда ваша душа хочет прожить опыт одиночества, но пока вы в нужде - это не заметно, и вы этого не чувствуете. Вероника Хлебова

Если мы не приносим друг другу утешения в моменты слабости, печали и полной растерянности перед перекошенным от человеческой, увы, злобы миром, мы привыкаем не расстёгивать жёстких молний на своих невостребованных чувствах. И мы отдаляемся. А иногда мрачно констатируем, что и не сближались вовсе, потому что умение утешать подобно верности - это всегда потребность, а не проявление силы духа или долг, который исполняют, строго дисциплинируя себя. К чему то, что человек выжимает, не желая того на самом деле? Утешить, значит, хотеть унять и принять боль близкого. Со словами или без, но ясно, нежно, искренне. Не учить как было надо, не снисходить с вершин, не призывать взять себя в руки. Нет человека, который периодически не хотел бы закрыть глаза и отключиться от слишком ранящей действительности, от необходимости всё время что-то делать и справляться с потоками никогда не оскудевающих больших и малых проблем. Возможно, вся суть близости и заключается в том, чтобы обрести друг в друге то убежище, которое не будет продолжением этой самой ранящей действительности, где всегда найдётся кому осудить, кому пристыдить, кому поучить жизни, а вот кому утешить и взять хоть часть боли, едва ли... И сейчас это видно особенно отчётливо. Знающие утешение несут его и другим. Лиля Град

«Просто не думай об этом» — самый бесполезный совет при тревоге. Мозг устроен так, что запрет на мысль её только усиливает 🌀 Что реально помогает в моменте — не гнать мысль, а довести её до конца. Обычно через пару шагов выясняется: либо за тревогой реальный страх, с которым можно работать, либо… ничего критического 😌 Я Ольга Владимировна — врач-психиатр и психотерапевт, 10+ лет практики. В своём канале разбираю тревогу, выгорание, депрессию и отношения: по науке, но по-человечески — без морали и «соберись». Там вас ждут: 🛠 техники из КПТ, которые работают сразу 🧠 нейробиология простым языком 💊 честно про психиатрию 👉 Подписывайтесь, в закрепе — с чего начать: https://t.me/tolorayaspagolod?erid=2W5zFHNASN5

Чего я хочу? Когда-то я была уверена, что точно знаю, чего хочу. В голове были планы, как и у многих: карьера, доход, семья… и критерии оценки тоже были похожими – сколько подписчиков в канале, сколько книг я издала, смогла «сохранить семью» или нет. Но я не знала, что опираюсь не на свои желания, а на общепринятые стандарты. То есть моего во всем этом было немного. На самом деле я не знала, чего хочу. И сейчас я понимаю, почему. У меня не было контакта с собой. Не было привычки слушать свое тело, но зато была привычка заставлять его следовать тому, что модно, «полезно» или «правильно». Кстати, тело постоянно сигнализировало, чего оно «хочет», но мой ум считал желания тела «неважными». Я не слышала своих желаний, потому что привыкла слушать «авторитетов» и «экспертов», а также общественные «нормы». Привыкла настолько, что думала, что так и надо, только так и правильно. Но все же внутри какой-то червячок свербил, что все это немножечко не то. Я только потом поняла, что когда я не слушала себя, меня и не было вовсе. Я появлялась как раз тогда, когда подавленные желания прорывались наружу. Когда я поступала не так, как правильно для большинства, а так, как правильно для меня. Каждый раз, легализуя очередное желание, я боялась. Мне казалось, что я слишком своевольная, эгоистичная и вообще неправильная. Некоторые «неправильные» поступки стоили мне брака. Но… на самом деле в какой-то момент стало отчетливо понятно, что нам с бывшим мужем нужно в разные стороны. Обратите внимание, то что из жертвы видится как потеря, однозначное изменение к худшему, в состоянии целостности воспринимается как закономерность. Меня увольняли с работы и даже попросили на выход из одного кружка по интересам, а откуда-то я уходила сама. В состоянии жертвы все это видится как «неуживчивость» или «плохость», но из целостного состояния, из Наблюдателя видно, что я шла путем проб и ошибок, для того чтобы утвердиться в том, какая я, какие у меня ценности и приоритеты, и кому со мной по пути на том или ином отрезке времени. В последние годы я начала дружить со своим телом. Было очень много сопротивления заниматься тем, что казалось не ценным. Но сейчас я не представляю, как можно не слышать тело? Оно же кричит, когда что-то «не так». Не полезно не то, что говорят все, а то, с чем не согласно тело! И наоборот. Тело хочет двигаться естественно – поэтому я хожу и танцую. Тело любит быть расслабленным, а не железным или застрессованным, поэтому я медитирую и дышу. И поэтому я не делаю то, что не нравится моему телу – это мой друг, а не враг! Пришлось придать ценность тому, что обесценивалось, признать значимым то, что казалось не значимым. Контакт с собой приводит к себе, ориентация на других уведет от себя. Написала о себе, но кажется, что обо всех, не так ли? Вероника Хлебова

Очередной пост из серии «Что я повторяю своим клиентам на сессиях»: мы не можем иметь то, чего не можем представить, и не можем представить то, чего не знаем. Для наглядности: попробуйте представить триста двадцать миллионов долларов. Если у вас нет опыта взаимодействия с такими суммами, она, скорее всего, будет для вас абстракцией. Где-то рядом с «семь миллиардов» и «без малого триллион»: очень много, а насколько много – какая, в сущности, разница, если только вы не управляете бюджетом маленькой страны или большого города и эти числа имеют для вас смысл, потому что существуют в вашей реальности. Если нет, то «заработать семь миллиардов» или «тратить без малого триллион» звучит одинаково никак. Так же можно сколько угодно говорить про «доброго партнёра», «большую светлую квартиру», «регулярные выходные» и другие прекрасные вещи, которые, в отличие от семи миллиардов долларов, нужны гораздо большему количеству человек. Взглянем реальности в глаза: без миллиардов большинству людей может быть достаточно хорошо – кому-то с миллионами, а кому-то с сотнями или десятками тысяч. А без тепла, поддержки, безопасной гавани, базового комфорта – нет. Чтобы что-то появилось снаружи, под него должно быть место внутри. А чтобы появилось это место внутри, должен появиться внутренний «слепок», след, эхо чего-то снаружи. Когда люди говорят, что того самого желанного надежного доброго партнера они просто не видят – даже если он появляется, то к нему ничего не возникает, никакой искры, влечения и интереса, когда рассказывают, как заработанные сверх «понятной» суммы деньги «жгут карман» и сливаются, когда пишешь маме: «Я тебе курьера закажу, береги себя», а мама всё равно едет со своим давлением на рынок, ведь там подешевле, когда даже у выгорания уже выгорание, но взятый выходной каждый раз превращается в страдание – нет места внутри. В том месте, где когда-то должно было быть что-то, его нет – или нет вообще ничего. Ребёнка не замечали в его переутомлении или даже хвалили за усердие. Тепло не давали безусловно, за него рано или поздно прилетал счёт, каким бы искренним оно ни было в моменте. Якобы всегда надёжный папа раз в месяц расслаблялся с бутылочкой и превращался в источник неуправляемого хаоса. И много, много других вариантов того, как у человека не было достаточно хорошей реальности, оставивший след, которому можно доверять и который позднее превратится в камертон, в компас, помогающий распознавать такое же хорошее, нужное, и отсеивать потенциально вредное и разрушительное. Чтобы появился этот след и проросло место под что-то, нужно что-то в реальности, что этот след оставит. Если он сразу будет мощным и глубоким, это рискует стать слишком большим потрясением, которое психика не может переварить так же, как ЖКТ с трудом, болью и тошнотой переваривает слишком большой обед. Если же новый опыт и его след будет перевариваемого объема, но один-два раза, этого может не хватить. Поэтому – систематические перевариваемые порции нового опыта. Сначала, например, вместо отпуска – один выходной или свободный вечер. Вместо холодного мудака – всё ещё нестабильный, но хотя бы уже душевный человек. Или даже вместо этичного прекрасного терапевта сначала тот, у кого проблемы с границами. Это, кстати, ответ на вопрос: «Почему у таких плохих психологов так много восторженных отзывов?». Потому. Немного старый объект и немного новый объект – тот, кто одновременно хорошо знаком и понятен, и всё же немного новый, – ближе и понятнее, от него проще взять что-то новое, а потом, возможно, найти ещё один немного старый и немного новый объект, уже на шажок-другой поближе к тому, куда в целом идёт движение. (Дисклеймер: это не значит, что теперь нужно осознанно искать «не вполне мудаков». Но если вы вините себя за «опять я в той же яме», проверьте, точно ли в той же или всё-таки эта яма не такая глубокая). Елизавета Мусатова