Центр Михаила Шемякина

Воображаемый музей. Открываем папки В преддверии выставочного проекта на одну из самых ранних и значимых для Михаила Шемякина тем «Воображаемого музея» начинаем погружаться в образ метафизической головы. Приоткрываем папки. Следуем за мыслью художника. Михаил Шемякин часто опирается на мысль Иоганна Гёте о том, что искусство становится метафизическим, когда оно способно сделать видимым и ощутимым то, что обычно скрыто от повседневного восприятия, обнаружить тайны природы и мироустройства. Впервые реализованная в исследовании «Метафизическая голова», эта идея продолжает пронизывать все темы «Воображаемого музея Михаила Шемякина». Форма метафизического бюста и головы — предмет отдельного пластического и философского анализа. Сегодня мы рассмотрим метаголову через структуру вертикали — внутренней оси, стержня формы и смысла. Она становится элементом, связующим такие далекие друг от друга эпохи, как художественная традиция Древнего Египта и абстракционизм начала XX в. Джед. Метафигура На аналитическом листе Михаила Шемякина изображение джеда — древнеегипетского культового символа устойчивости, прочности и возрождения. В исследовании джед рассматривается как воплощение метабюста: вертикальная форма, уже содержащая намёк на фигуру и голову. В росписях гробниц Долины Цариц джед выступает медиатором между мирами, а его антропоморфные изображения с человеческими руками становятся одной из наиболее выразительных форм этого символа. Вертикальная колонна с ярусами перекладин трактовалась как позвоночник Осириса — бога, проходящего путь смерти и возрождения. В этой структуре джед превращается в метафигуру, чья ритмически расчленённая вертикаль фиксирует момент перехода от хаоса к гармонии. Повторяющиеся ярусы, строгая фронтальность и ясная геометрия формируют обобщённый образ внутренней оси, вокруг которой выстраивается космический порядок. Именно эта вертикаль становится точкой соединения материального и сакрального. Ранний Кандинский. Метафизический ритм В традиции XX века идея трансформации внутреннего через трансформацию внешнего получает новое звучание. Рядом с изображениями джеда демонстрируется ранний эскиз Василия Кандинского «Великие башни Киева», созданный в 1924 году в период Баухауса к музыкальной сюите Мусоргского. Кандинский, стремящийся к чистой форме, переводит архитектуру в язык линий, плоскостей и цветовых напряжений. Башни возникают как метафигуры в системе вертикалей, пересечений и ритмических блоков, где каждый элемент работает как структурный знак. Мастер абстракционизма переводит башни из архитектурного элемента в метафизическую структуру с особым внутренним ритмом. Шемякин. Универсальная вертикаль Итак, древнеегипетский символ стабильности и абстракция Кандинского оказываются двумя проявлениями одной идеи: внутренней оси, которая удерживает пространство, формирует ритм и превращает материальную форму в носитель духовного содержания. В этом сопоставлении Шемякин выявляет универсальность вертикали как основы метабюста: от культового символа Осириса до модернистской башни, от ритуальной устойчивости до абстрактного переживания формы.