Rêves de Borée

«Я» — это дух или плоть (нельзя забывать, что в метафизике «плоть» включает в себя все эстетические и когнитивные способности «души»)? Нас можно попросить посмотреть на наше отражение в зеркале, и мы можем решить, что видим в нём «себя». Если же мы не столь наивны, нас можно попросить посмотреть на образ психе, как он отражается в зеркале ума, и каждый из нас решит, что это — то, что «я» есть. Если же дать нам лучший совет, мы можем придти к пониманию того, что не являемся ни тем, ни другим, и что скорее они существуют потому, что мы есть, а не мы существуем благодаря им. Веданта подтверждает, что «я» в своей сущности подвержено влиянию всех этих вещей только в той степени, в какой автор пьесы находится под влиянием радости или страдания своих героев, когда наблюдает идущий на сцене спектакль: сценой в этом случае является «жизнь» (иными словами, «местность» или «поле», отличные от своего топографа, Универсального Человека, пребывающего на высоте птичьего полёта). Вся проблема конечного предназначения человека, освобождения, блаженства, или обожествления, заключается в нахождении «себя» более уже не в «этом человеке», но в Универсальном Человеке, forma humanitatis, который не зависит ни от каких законов времени, и не имеет ни начала, ни окончания. Ананда Кентиш Кумарасвами "Веданта и Западная традиция"

Тот факт, что «я» чувствую или «я» мыслю, не является доказательством того, что «я» есть; вместе с буддистом или ведантистом мы можем сказать, что утверждения, будто «чувства ощущаются» и «мысли мыслятся», являются плодом воображения, и что всё это есть часть «местности», топографом которой выступает дух; точно так же, когда мы смотрим на картину, она в определённом смысле становится частью нас, хотя мы ни в каком смысле не являемся частью её. Соответственно, возникает вопрос: «Кто ты?» «Что такое самость, в которой нам должно найти спасение?» Мы признаём, что «самость» может иметь более одного значения, когда говорим о «внутреннем конфликте», когда говорим, что «дух хочет, но плоть слаба», или когда вместе с Бхагавад Гитой утверждаем, что «Дух воюет со всем тем, что не есть Дух». Ананда Кентиш Кумарасвами "Веданта и Западная традиция"

Выбор средств будет определяться уже не тем, какая форма лучше подойдет, а тем, есть ли сильные личности, готовые проявить волю. Советской Россией был Ленин, Южной Африкой был Роде, Муссолини – это сегодня Италия. Ни один парламент, ни одна партия, ни одна армия не могут принимать решение сами по себе. Выбор сегодня зависит – повсюду и исключительно – от наличия или отсутствия отдельных государственных мужей, от их персональных решений, идей и целей. Существовавшая еще во времена Бисмарка граница, которой не должен был переступать ни при каких обстоятельствах даже самый сильный политик, уже не существует. Такова перспектива даже у самой малой страны. Быть начеку – в этом сегодня все. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Пример барона Унгерна-Штернберга показывает, что с помощью малых средств Азия может мобилизоваться и обрести такую форму организации, сопротивляться которой невозможно. А разве иначе обстоит дело с исламом, в мире которого происходят глубокие перемены и волнения? Разве невозможно здесь появление настоящего халифа, которому не надо будет вести долгую борьбу за свое признание, поскольку в его призванности никто даже не усомнится? Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Судьба Азии неотделима от судьбы России. Перенеся свою столицу из Петербурга в Москву, Россия символизировала этим поворот в сторону от дела Петра Великого: тот хотел сформировать Россию как европейскую державу, сделать посольства в важнейших западных странах центрами русской политики, рассматривая Азию как средство для достижения европейских целей. Сегодня налицо противоположное устремление. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Экономическая политика может быть существенным аспектом большой политики и всегда выступала таким аспектом, но всей большой политики она заменить не может. Кто думает иначе, обязательно проиграет. Экономическая жизнь сегодняшних людей осуществляется в рамках крупных политических тел, образуемых границами. Таким образом, верно будет сказать, что существование государств имеет экономический аспект, и такая формулировка будет тем более правильной, потому что политический аспект всегда остается решающим, и непризнание этого факта всегда сказывалось самым печальным образом. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Беда заключалась в том, что промышленный рабочий класс – а именно не по своей вине – стал жертвой того политического движения, убедительные лозунги которого еще и сегодня полностью определяют его мировоззрение. Его научили взирать на себя не как на звено в цепи, но как на высшую цель и венец всей истории экономики, и он, таким образом, неверно оценивал соотношение движущих сил. Если верен тезис о том, что индустрия сегодня играет решающую роль – а здесь Маркс, несомненно, прав – то причина тому сама машина, а вовсе не рабочий. Кроме него, существует и технический специалист, сотворивший индустрию как область применения интеллекта, превративший знания о природе во власть над природой и заставивший науку с самого начала формулировать свои концепции как практические гипотезы, так что каждый вновь открытый закон тотчас же становился рычагом, переворачивающим картину окружающего мира. Затем явился предприниматель, чтобы создать из технического производства экономический живой организм. Рабочий обнаружил его, получил от него задачи и жил благодаря нему. Верно, что без него «стоят все колеса», но он не в состоянии поддерживать их движение в одиночку [без предпринимателей и технических специалистов]. Он также вовсе не единственный трудящийся – вопреки тому представлению, которое марксизм вбил в головы всех рабочих. Наоборот, инженер и предприниматель трудятся больше него, более напряженно, более ответственно, более эффективно. Существует труд руководителя и труд исполнителя. Лишь в единстве они и образуют промышленность. Их нельзя разделить, ибо один без другого прекратится. Как нечто совершенно иное им противостоит деятельность по извлечению прибыли; этот труд ничего не производит, но предполагает наличие производства, чтобы кормиться за его счет. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Мы живем в эпоху явно выраженного налогового большевизма, который потихоньку, без кровопролития пытается добиться того же, что в России было достигнуто ценой целых рек крови: полная социальная перегруппировка внутри наций, слом старого западноевропейского общественного уклада, который отличался утонченностью и благородством как по происхождению, так и по духу, который был проникнут великими традициями и характеризовался великими общественными формами – пока в конце концов не остается ничего, кроме группы реально правящих финансистов и пролетарской массы рабов, причем и те, и другие не имеют ничего общего с вызревавшей на протяжении веков внутренней культурой, не могут ее обрести и не нуждаются в ней. В Англии проводившаяся уже в 1908 году налоговая политика тогда леворадикального Ллойда Джорджа была совершенно открыто направлена против аристократии с ее недвижимым имуществом и нерентабельным землевладением, то есть против того слоя, который столетиями поставлял кадры для высокой политики и теперь медленно гибнет из-за гнетущих налогов с наследства и оценочных налогов. В Голландии инициированные радикалами в 1918 году налоговые законы представляют собой почти неприкрытую конфискацию старого, видимого, честно нажитого семейного имущества и собственности, которые будут пущены по ветру в течение ближайших пятидесяти лет благодаря решениям о том, какими должны быть налоги на наследство. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Налоги – это та величина, на которую понижается уровень жизни индивида ради обеспечения уровня жизни общества как целого. Чем в большей степени общество в целом берет на себя защиту чести, безопасности и собственности (право), жизни (большая политика, война), предпосылок экономического процветания (транспорт, порядок), поскольку каждый индивид в отдельности не может или не хочет обеспечивать все это, тем большей будет часть бюджета хозяйства индивида, которую надлежит переписать на государство – ради экономии. Ведь полицейский на улице – это экономия расходов индивида на обеспечение его личной безопасности. В какой мере задачи такого рода надо решать всем обществом, зависит от мировоззрения. В Англии издавна было принято предоставлять индивиду самостоятельно заботиться о себе как можно больше, а в Германии – наоборот, как можно меньше, и это связано с различием судеб этих народов, с географическим положением их стран и с традициями. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Для всего народа в целом честная торговля еще более важна, чем для отдельного торгового дома, где нечестное ведение дел с незапамятных времен приводило к тому, что с его владельцами разрывали все личные контакты. Появление финансовых капиталов, которые не связаны с определенным местом, не связаны с предприятиями, производящими какую-то определенную продукцию – средства просто вложены в них, как могли бы быть вложены во что-то другое, произошедшее в последние годы перераспределение собственности из-за войны, революции и инфляции привели к одичанию и варварству в сфере экономики, как разрыву со всеми традициями в безудержной погоне за прибылью, при которой не брезгуют ничем – поступаются честью и даже не испытывают страха перед тюрьмой. Именно поэтому бесчестные действия – такие как обман, ростовщичество, вымогательство, взяточничество, подлог – должны не только наказываться жесточайшими денежными штрафами и лишением свободы, но и отлучением от всего того, что требует доверия: от участия в торгах на бирже и в наблюдательных советах, от членства в правлениях в качестве одного из директоров, далее – к признанию подписи данного лица не имеющей силы, к запрещению выписывать векселя и чеки, а при известных условиях – к полному запрету совершать торговые сделки, с длительным пребыванием под надзором полиции. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

На вершине права у народа, сознающего свое достоинство, должна стоять честь. Она является самым дорогим, что только может потерять и защищать индивид – мужчина или женщина, семья, сословие, нация. Тот, кто этого не чувствует, уже лишился чести. Не имеет чести тот, кто терпит посягательства на честь – на свою собственную или на честь своего сословия и народа. Правовое уложение, которое не допускает защиты личной чести, видит смысл жизни в материальных состояниях и тем самым лишает ее внутреннего достоинства. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Это нордическое чувство жизни распространилось в ходе великого переселения народов с саксами, готами, франками и норманнами по всей Западной Европе, и из него в эпоху рыцарства и крестовых походов образовался тип всех сегодняшних народов Запада. Возникла не только основная проблема готического мышления – проблема свободы воли – но и целый ряд ее зримых образов-воплощений – от викингов и Гогенштауфенов до ведущих деятелей времен Возрождения, далее – до трапперов Америки и до изобретателей и организаторов наших дней. И когда германец, будучи членом рыцарского ордена, смиренно нес службу, например, на немецком Востоке или воюя против испанских мавров, то он, следуя своему свободному решению, поступался своими правами ради высокого дела. Внутренне свободное принятие этой обязанности – это его высшее право. На нем основаны гордые идеалы готической верности придворных, офицерского долга и старопрусской государственной службы. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Знать, что всякая политика определяется силой, и это обрекает слабых на уничтожение; знать, что каждый индивид должен жить, мыслить и действовать как неотъемлемая часть своей нации, и дыхание его должно совпадать с дыханием его народа; и надо знать, где и как готовились великие решения последних десятилетий, как будут готовиться важнейшие решения, которые определят будущее – словом, нужно дойти до полного понимания того, что я называю преподаванием истории, которое должно осуществляться строго, каждодневно, на протяжении нескольких лет, с привлечением античной и средневековой истории для проведения параллелей с реальной политикой современности. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Уроки истории или политическое воспитание народа посредством школы: понимал ли хоть кто-нибудь раньше, что это – одно и то же? Лучшие учителя истории были эрудированными, полными воодушевления, патриотически настроенными, но – совершенно далекими от реального мира и ничего не смыслящими в политике. В сущности, все они были филологами или теологами. Мы сидели под башней, грозившей рухнуть, и рассказывали то, что выучили наизусть про битву при Каннах, но даже сами наши учителя ничего не знали о гражданской войне в Америке с ее грандиозными сражениями. Знай мы о них, мы иначе оценили бы значение вступления Америки в мировую войну. В Англии и во Франции задачи школы поняли лучше. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

...Теперь о немецком: нет другого такого народа, который столь убого говорил бы и писал на своем родном языке. У нас никогда не было высшей школы немецкого литературного стиля; у нас нет книги о том, как хорошо писать – Ницше мог бы создать ее, но кто кроме него? – и учителя немецкого языка, как правило, ничего не смыслят в этом. Для того, чтобы произошли какие-то изменения к лучшему, должно, в первую очередь, уйти в небытие школьное сочинение по немецкому языку – этот первоисточник всякого низкопробного чтива и школа дурного вкуса... Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Эти «безумные юноши», так сказать, являют собой наше будущее – если рассматривать их как характер, как складывающийся тип, как возможность, если кто-нибудь окажется способен реализовать ее. Независимые, сами прокладывающие себе путь, обладающие практической хваткой, решительные, охотно берущие на себя ответственность и самостоятельные в действиях, готовые к осмысленному повиновению, если сознают его цель, способные действовать сообща – не благодаря тому, что схему диктуют служебные распоряжения, а потому, что они инстинктивно чувствуют, что должно произойти – они представляют собой многообещающее поколение. Они не бывают на философских семинарах, не представлены в литературе и искусстве. Мировоззрение не является для них проблемой и развлечением. Основная масса их погибла на фронте, но подрастают новые, и мне хотелось бы нарисовать картину этой новейшей молодой Германии – изобразить, как я представляю себе государственное управление, осуществляемое ими и благодаря им – умным, гордым, лично свободным и внутренне независимым, носителям унаследованного от древней Германии немецкого этоса, который лишь теперь пробудился к жизни – как лучшее наследие тех времен, когда рейх был на подъеме. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

...Однако для такого воссоздания уже незаметно образовался новый немецкий тип, связанный с тем, что в последние десятилетия стал популярен спорт, а промышленность и торговля стали более интеллектуальны, чем государственная служба – это лучшее из всего жизненного материала, что было порождено временем экономического подъема, наступившего после Бисмарка. Данный тип впервые нашел свое воплощение в великолепных юных добровольцах 1914 года. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Это в пруссачестве – от римского духа и напоминает о том солдате, который при извержении Везувия погиб у городских ворот Помпеи, но не оставил свой пост. Во всяком случае, этот императив сохранялся еще в конце прошлого века. Суровая служба, скудная оплата, редкое признание – все это выделяло из общей массы тех, кто искал прежде всего комфорта и поощрения за заслуги. В порядке вещей было работать добросовестно. Об этом даже никто не думал и не говорил – настолько самоочевидным и само собой разумеющимся было это требование. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"

Во всех прочих странах государственная служба – это просто профессия, такой же источник дохода, как и остальные. В Пруссии чиновник со времен Фридриха Вильгельма I является сословием – таким же, как сословия офицеров и судей. Его честь – не профессиональная или гражданская, но сословная. Его чувство чести связано не с трудом, как это было в средневековых цехах, но с фактом служения – служения, понимаемого в германском смысле, то есть повиновения с достоинством и гордостью. Государственный служащий есть воплощение государственного суверенитета. Из этого сами собой вытекают его обязанности и права, начиная со строгого внешнего вида и достойного поведения и вплоть до малейших черт совести и частной жизни, заканчивая молчаливым самопожертвованием за дело, которому посвящена жизнь. Все это до такой степени было воплощено в жизнь, что остается только удивляться, и разительно отличалось своим девизом «Наперекор всему!» в самых суровых положениях от девиза нынешних министров, которые говорят в момент опасности «Вот только не сейчас!», на глазах превращаясь в частных лиц. Освальд Шпенглер "Воссоздание германского Райха"