Лаконские щенки

«Солнце Севера» приглашает к культурно-материальному обмену На площадке Gapi будут размещаться тексты и видео, которых вы не увидите больше нигде. Добро пожаловать: gapi.ru/solsevera. Призываем подписываться именно на регулярные пожертвования. Они нам крайне необходимы, так как позволят прогнозировать нашу работу с учётом затрат на аренду мансарды и работу специалистов. Регистрация элементарная – через почту. О выходе новых материалов будем уведомлять в том числе на привычных вам страницах в Телеграме, Вконтакте и Максе. Ежемесячным жертвователям предлагаются различные привилегии. Жертвователей крупных сумм приглашаем предлагать идеи по развитию. Напоминаем, что наша миссия - дарить знания. Мы выпустили бесплатно для всех: курсы лекций; публикации и статьи, например об интересных людях в рубрике #АУЭ (аутентичное экзистирование); уникальные переводы фильмов на русский язык; заседания философского собора "Великое русское исправление имён".

Мастхэв https://t.me/zentropaorientexpress/1687

Так сказать, по просьбе читателей. Краткая заметка о вчерашней дискуссии. Пожалуй, главным содержанием её предсказуемо стало обсуждение политической теологии. Подчёркивая внутреннее родство русской религиозной философии и революционно-демократической мысли, в конечном счёте, я пытаюсь сказать, что в разных формах они говорят об одном - о необходимости имманентизации Абсолюта и изменении мира. Но именно это с точки зрения Никиты является главной бедой, "ересью", свойственной религиозной философии, от которой нужно вернуться к Православию. Таким образом, мы довольно прямолинейно воспроизвели спор левых и правых гегельянцев: для меня выход из русской религиозной философии означает необходимость практического изменения мира, для Никиты - возвращение к традиционной церковности. Но тут надо отметить, что сам Никита остроумно признал, что в истории и в 17-ом году, и в 45-ом году левые гегельянцы побеждали правых. Надеюсь и в этот раз, хотя это пока никак не просматривается, "сие буде".

С днем любви, семьи и верности! Мне кажется, самое важное и нужное здесь слово — верность. Верность редко встречается в эпоху, когда сами супружеские отношения рассматриваются как взаимовыгодное партнерство, со своими дебетами и кредитами. На фото — те, кого я люблю и кому я верен.

«Этот человек научит нас, как его побить», — заметил, говорят, Петр Великий после того, как его войско проиграло сражение шведскому королю Карлу XII. Сегодня отсталые страны могут научиться у нас, как нанести поражение нам. В новую электрическую эпоху информации отсталые страны обладают рядом специфических преимуществ над высокоразвитыми письменными и индустриализованными культурами. Ибо в отсталых странах есть привычка и понимание устной пропаганды и убеждения, тогда как в индустриальных обществах они давно уже выветрились. Русским достаточно адаптировать свои традиции восточной иконы и построения образа к новым электрическим средствам коммуникации, чтобы быть агрессивно эффективнымив современном мире информации. Идея Образа, которую с огромным трудом пришлось осваивать Мэдисон Авеню, была единственной идеей, которой располагала русская пропаганда. Русские не проявили в своей пропаганде никакой изобретательности и работы воображения. Они просто делали то, чему их учили религиозные и культурные традиции, а именно — строили образы.

М. Маклюэн. Понимание медиа

Слово Слово — та тонкая, почти иллюзорная линия, что отделяет нас от животных. Простое умение произносить звуки в правильном порядке. Из различных связок слов рождаются культура, экономика, политика, наука, религия. Сам ручной труд был бы невозможен без его опосредования словом: цивилизации, города, машины, одежда, хлеб на столе — дело не только наших рук, но и наших языков. Такова творческая сила речи. Потому неудивительно, что вопрос о природе слова имеет столь высокое значение. Реально ли слово, укоренено ли оно в бытии? Или слово — только сотрясение воздуха, призрак, рябь на воде; взглянешь — а его уже нет, да и не было никогда? Средневековый спор об универсалиях — спор о природе слова. И как таковой — о природе человека. Подобен ли человек Адаму, которому Господь доверил часть своей творческой мощи, поручив именовать животных? Ведь имя — венец бытия, благодаря имени вещь становится видимой в мире. Существо без имени исчезает из человеческой реальности, ведь к безымянному попросту невозможно обратиться. Имя — это сокровенная и самая «человеческая» часть всякой вещи. Или, быть может, имя — только случайная комбинация звуков, которая, сложись обстоятельства иначе, сама бы была совершенно иной? В таком случае вся человеческая культура — плод произвола. Но тогда ошибаются не только лирики, но и физики. И поэзия, и наука теряют право на закономерности, ибо постоянство — не более чем условность, поддерживаемая нашей дикой верой в силу слов и символов. И все же, вопреки идеологии конструктивизма, условность нельзя приравнять к случайности. Действительно, мы понимаем «условное» как что-то не-необходимое, чем можно пренебречь: «это все условности, давайте обойдемся без них». Меж тем недостаточно только условиться, чтобы нечто, будь то физический закон или традиционная ценность, получило право быть. Нужно, чтобы это условное укоренилось в общественной реальности и, найдя в последней свое место, получило силу воспроизводимости («из поколения в поколение»). Тогда условное становится действительным, оставаясь при этом «условным», т.е. самосохраняющимся при помощи заклинательной силы слов. Конструкция обретает судьбу, независимую от воли конструктора. И тогда то, что родилось силой случая, будь то слово или имя, привычка или даже ошибка, доказывает свою необходимость, даже неизбежность. Человек, как следует осмысливший этот парадокс, сможет прикоснуться и к истинной природе речи. С физической точки зрения слово — только колебание звука, сотрясение воздуха. Однако слово же, оставаясь тем же слабым сотрясением воздуха (или же отпечатком чернил на бумаге), способно обрести полное могущество стихии. Слово строит города и сдвигает горы с их мест; по воле слова цивилизации стираются с лица земли. И даже если всем произведениям рук человеческих суждено погибнуть, все это не канет в лету, покуда жив человек, владеющий словом. Ибо в слове заключена вся история человечества, его прошлое, настоящее и будущее, сжатое до нескольких звуков. Что же, в таком случае, может быть более реальным, чем слово?

8 июля в среду в 19:00 дебаты «Какое будущее у русской философии?» между Антоном Сюткиным и Никитой Сюндюковым. Места ограничены #дебаты → зарегистрироваться Какой повод для дискуссии

По отношению к русской философии часто встречаются два неверных подхода: провинциальный и туземный. Противостояние между ними загоняет мысль в тупик, в котором рождаются меланхолические мифы о безутешности русской философии. Первый отрицает наличие собственной философской традиции в России и видит ее задачей лишь повторение больших западных школ. Второй настаивает на исключительной уникальности русской мысли и тем самым отрывает ее от универсального содержания философии.

Что будет На встрече в Дали спикеры рассмотрят русскую философию как важную часть мировой мысли, возникшую под влиянием немецкого идеализма как романтическая реакция на Просвещение. Они представят две её основные линии: религиозную метафизику всеединства и революционную материалистическую диалектику. Позиции спикеров Никита Сюндюков защитит тезисы о том, что русская философия существовала вплоть до 1922 исключительно в религиозной форме, где в центре внимания были в основном разымышления о ходе истории. Антон Сюткин покажет, что главной проблемой русской философии было воплощение Абсолюта в конкретных обстоятельствах и практиках, а метафизика всеединства и материалистическая диалектика — это соперничающие, но родственные линии развития, образующие одно целое. Почему места ограничены Во время дебатов будет вестись съёмка — убрали пару рядов, чтобы поставить камеры. Кто будет • Антон Сюткин — преподаватель центра практической философии «Стасис» ЕУ СПб, автор тг-канала «Absolute studies». • Никита Сюндюков — кандидат философских наук, старший преподаватель РАНХиГС СПб, автор тг-канала «Лаконские щенки». • Данила Краснов — модератор встречи, магистр истории, автор канала «Данилинг». → Вход свободный, но нужно зарегистрироваться: filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/4072453/

Отличная книга, всем рекомендую.

Хорошую заметку написал Никита. Со всеми пунктами хочется согласиться. Но аргумент со статистикой детской смертности в ХХ веке должен рассматриваться в связке со статистикой абортов за этот же период. Потому что это уже не про «регресс духа», это вполне себе про здравоохранение. Какое общество прогрессивнее, не способное спасти собственных детей от болезней или нормализовавшее практику избавления от них за бюджетные деньги?

Три заметки на полях дискуссии об Эволе, консерватизме и модерне Андрей Песоцкий написал критическую заметку об Эволе, которая срезонировала как у сторонников традиционализма, так и его критиков. В конце Андрей сослался на мою статью о христианстве и консервативной революции, которая, смею предположить, наряду с рассуждением Максима Велецкого стала отправной точкой для его размышлений. Ввиду чего позволю себе три комментария. Первое — моя личная претензия к философии Эволы, какой я её увидел в изложении Д. Моисеева. Эвола мыслит себя элитарием в органическом мире традиции, но на самом деле он — индивидуалист в механическом мире модерна. Ему претит любое современное проявление коллективизма, общности, даже той же традиции. Все это он считает слишком эгалитарным. Но дело в том, что иного общества Эволе просто не дано. Удобная позиция, напоминающая, кстати, современных монархистов: присягать на верность призракам, вроде Традиции или Белого Царя, и на этом основании отрицать иные формы верности (политической, семейной, национальной), релевантные сегодняшнему дню. Второе замечание касается более широкой темы — консерватизма. Семья — начало политики, домохозяйство — начало экономики, как писал Аристотель. Исходя из этой аксиомы здравого политического смысла, я убежден, что в полной мере консервативные взгляды могут отстаивать только отцы. Для бездетных и бессемейных (за исключением монашества) это будет лишь игра в консерватизм. Людям без семьи (или пренебрегающим своей семьей) нечего терять и некому завещать, поэтому они легко прощаются с тем, что есть. Готовые поверить в любые политические авантюры, будь то восстановление кастового общества или тотальное уничтожение старого мира, они ставят на кон все с той степенью решимости, которая попросту непозволительна отцам. Отцы всегда неторопливы в принятии изменений, потому что они знают: их задача — прежде всего сохранить этот мир для своих детей. Да, иногда для того, чтобы сохранить, необходимо изменить, «революция должна быть хранительной». Но это всегда — исключительный случай, и принятие решения об этом случае следует доверять людям, которые несут ответственность за нечто большее, нежели собственная жизнь. Наконец, о модерне и прогрессе. В XX веке детская смертность снизилась в 20 раз. Сторонник традиции, вероятно, может легко пренебречь этим критерием, ведь прогресс в области здравоохранения совпал с регрессом в области духа (нисколько этого не отрицаю). Но готовы ли принять этот аргумент консерваторы, по крайней мере понятые в том смысле, о котором я написал выше?

У Фёдора summertime sadness

"Катехон удерживает мир от наступления вселенского царства антихриста прежде всего своим неучастием в его созидании, т.е. именно что уединением и выведением себя из «чужой истории»". Ср.: Ответ Иоанна IV папскому легату Антонио Поссевино: «Мы в будущей жизни желаем хотя бы малого причастия, а здешнего государства всея вселенныя не желаем, что было бы ко греху поползновенно».

Юлиус Эвола. Философ для подростков. Пожалуй, для молодого бунтующего человека этот автор чрезвычайно хорош. С бароном Эволой можно ненавидеть материализм и гуманизм, пацифизм и либерализм, ненавидеть капитализм, Запад, феминизм и потреблядство. По Эволе весь мир давно и безвозвратно деградирует, и лишь одиночки, элитарии, возвышающиеся над профанами, способны понять это и выстоять среди руин. Такое мировоззрение очень подходит для пестования пубертатных комплексов. Если тебя волнует приближающийся ЕГЭ, ты интересуешься политикой и философией, читаешь больше, чет твои тупые одноклассники, а сучка из параллельного класса не обращает на тебя внимания, то Юлиус Эвола – отличный автор. Пафосный, нигилистичный, безальтернативный, он поможет тебе восстать против современного мира. Барон хорош как топливо для молодёжной пассионарности, он умеет вдохновлять закомплексованных одиночек, а этого дорогого стоит. С другой стороны находится «проработанный» человек, якобы избавивший себя от комплексов – порой куда более зажатый тип, скрывающий свой патос. Но всё же при прочтении Эволы в более взрослом возрасте автор блекнет. В его философии много слабых моментов с точки зрения здравого смысла. Например, барон считает Золотым веком человечества времена королей-священников, он выступает на стороне гибеллинов, которые в средневековой Европе отстаивали приоритет императорской власти над папской. То есть мрачная феодальная Европы XII века более близка к его идеалу, чем воодушевляющая античность, а времена, когда люди перестали умирать от болезней в 30 лет (наступление Эпохи Просвещения) записываются в деструктивную, буржуазную антитрадицию... Философ Максим Велецкий в «Маргиналиях» разоблачает Эволу, указывая, что он никакой не традиционалист, верный дисциплине и долгу, а романтик-экзистенциалист:

"...никакого «кшатрийства» в нем, конечно, не было – это типичный романтик (в смысле идеала романтизма, а не пения серенад) и одинокий декадент, это самое одиночество эстетизирующий. Кшатрий (чиновник, аристократ) не может быть одиночкой – это командный игрок, а Эвола – дай ему среднюю должность (в том числе военную) с умеренной ответственностью – быстро бы все бросил и свалил в свои любимые горы. Он мог бы быть солдатом, но офицером – никогда. Потому что тот, кто слишком интересуется собой, мало пригоден к господству. Эвола – творческая натура: недаром он в молодости писал абсурдистские стихи и дадаистские картины".

Эта характеристика лишь роднит его с типажом мятущегося подростка-раздолбая, а не взрослого мужа, посвятившего себя каждодневному слежению Идеалу. Если вы хотите ещё прокачаться знаниями о Юлиусе Эволе и других консервативных революционерах, то можно порекомендовать качественную, взрослую статью другого философа, Никиты Сюндюкова, которая вышла недавно. P.S.: Эрнст Юнгер видится масштабней Юлиуса Эволы. Юнгер – не позёр, он подлинный искатель приключение и храбрый воин, был ранен в Первую мировую 14 раз. Юнгер крупнее как писатель, он оказал большее влияние на несколько поколений. Юнгер трагически потерял сына в конце Второй мировой – за близость писателя к антигитлеровским заговорщикам его сына отправили в штурма, где он погиб. За своё бунтарство и независимый нрав Юнгер ответил, заплатит дорогую цену.

Царствие небесное рабу Божьему Олегу! https://t.me/russia2062/3020

Мы со студентами рассуждали о том, что же это такое — ад. Я вспомнил слова псалма «сойду ли в преисподнюю — и там Ты» и сказал, что, коль скоро Бог присутствует и в аду, то это место можно помыслить как состояние эгоиста, испытывающего на себе силу божественной любви. Для такого человека эта любовь будет мучением, ибо она оспаривает его независимость, «нарушает границы». Один из студентов тут же вспомнил афоризм Сартра: «Ад — это другие». Действительно, порой взгляд другого человека на нас бывает невыносим, ибо во взгляде таится оценка нашей личности. Оказываясь наедине с другим человеком, мы обречены так или иначе соотносить себя с ним, наше мнение о себе — с его мнением о нас. Испытующий взгляд «другого» как бы оспаривает наш контроль над собственной личностью. Это состояние Сартр и называет «адом». Нетрудно заметить, что у Сартра место Бога занимает некий «другой». Собственно, и сам Бог у Сартра — «Другой», и именно поэтому Он подлежит забвению. Почему? Дело в том, что верующий человек вынужден сверять свое «Я» с Богом, а это, полагает Сартр, ограничивает свободу самоопределения, которую он считает высшей ценностью. Конфликт между божественным провидением и автономией личности Сартр выражает в формуле «существование прежде сущности». Для Сартра «сущность» противоположна свободе человека. Нет никакой предопределенной сущности. Человек сам, по собственной прихоти, определяет себя и свою судьбу в ходе жизни, того самого существования. И в этой идее есть здравое, христианское зерно. О чем-то похожем писал Достоевский. Поэтому неудивительно, что идея о приоритете существования над сущностью — не оригинальная находка Сартра. За много веков до французского экзистенциалиста она была высказана Фомой Аквинским, гением христианского Средневековья. Однако между мыслью Сартра и Фомы лежит целая пропасть. Голая идея существования, причем существования отдельного, эгоистического, обрекает человека на бесконечные и бесплодные поиски того самого «себя», противопоставленного «другим». Христианская философия Фомы предлагает иную перспективу. Действительно, у живой личности нет отдельной чеканной сущности. Но и в его частном существовании, изменчивом и текучем, невозможно найти что-то определенное. Значит, обособленное существование личности — не последняя инстанция, и не в ней следует искать истину о самом себе. Так где же человеку обрести свое подлинное «Я»? В источнике всякого существования, в самом бытии, которое, как учит нас Фома, есть ничто иное, как другое имя Бога.

✍🏻 Никита Сюндюков — кандидат философских наук, старший преподаватель РАНХиГС

• @foma_academy — жизненно об искусстве

Давно хотел поделиться своими соображениями о том, совместимы ли идеи консервативной революции с христианством. И вот прекрасный повод — прочел на днях книгу Дмитрия Моисеева «Политическая доктрина Юлиуса Эволы в контексте “консервативной революции” в Германии». Подробнее: https://s-t-o-l.com/obshchestvo-i-tsennosti/69203-revolyutsiya-dolzhna-byt-khranitelnoy/

Те, кто проголосовал за «левое», просто не знают, что они правые.

🎁 БОЛЬШОЙ КНИЖНЫЙ РОЗЫГРЫШ Дарим 20 книг «Как стать депутатом. Инструкция по победе на выборах» с личной подписью автора — Романа Моложона, опытного политолога и политтехнолога, заместителя генерального директора КГ «Полилог» по политическим проектам, руководителя избирательных кампаний.

📕 Это руководство о том, как устроены выборы сегодня: как формируется образ кандидата, какие инструменты работают и за счет чего достигается победа. Мнение депутатов и экспертов о книге читайте здесь.

1️⃣ Для участия подпишитесь на каналы: — Роман Моложон — Полилог. Экспертиза 2️⃣ Нажмите на кнопку «Участвую!» 3️⃣ Оставайтесь подписанными на каналы Уже 25 июня бот случайным образом выберет победителей. Следите за результатами!