Лаконские щенки

Империя и "союз народов" В развитие рассуждений о "формуле Мёллера" хотелось бы отметить, что имперская государственность, конечно, подразумевает нахождение (или такую возможность) культурно и религиозно различных народов в составе одной державы. При этом безусловно и то, что империя не может быть многоликой, в ее основе всегда должны быть государствообразующие народ, культура, вера и их гегемония. Союзы народов могут быть лишь раздираемыми противоречиями федерациями или конфедерациями, не претендующими на мировое лидерство, и им никогда не суждено достичь высочайшего имперского статуса, по крайней мере, на сколь-либо продолжительный период. Тысячелетняя же Империя возможна исключительно при наличии иерархии входящих в нее народов с одним из них во главе. Об этом свидетельствует вся история человечества. Те же древние римляне - одни из основных создателей нашей Цивилизации - считали, что Imperium - это высшая государственная власть, которая "принадлежала одному народу, проявлявшему ее в законодательстве, верховном суде, в решении вопроса о войне и мире". Совершенно в таком же ключе, но применительно к России, и умозаключения выдающегося русского мыслителя Л.А. Тихомирова: "Россия... создана русскими и держится только русскими. Только русская сила приводит остальные племена к некоторой солидарности между собой и с Империей... Внутри страны всё также держится русскими. Сильнейшие из прочих племен чужды нашего патриотизма. Они и между собой вечно в раздорах, а против господства русских склонны бунтовать. Элемент единения, общая скрепа - это мы, русские. Без нас Империя рассыплется, и сами эти иноплеменники пропадут. Нам приходится, таким образом, помнить свою миссию и поддерживать условия нашей силы. Нам должно помнить, что наше господство есть дело не просто национального эгоизма, а мировой долг. Мы занимаем пост, необходимый для всех. ... Подрыв русской гегемонии в Империи составляет подрыв самой Империи. Инородцы, захватившие господство в России, могут думать, что приниженность русских не вредит Империи, которую поддержат остальные племена, обнаруживающие, в противность русским, особенный подъем духа. Но это глубокая ошибка. Без русских, без их гегемонии нет Русской Империи. Эта гегемония возникла не случайно, а потому, что она необходима для возможности свободной государственности на пространствах от Балтики до Тихого океана. Среди нерусских племен Империи нет ни одного, могущего по силе и государственным способностям заменить русских. Только гегемонией... русского племени держится единство Империи... В той или иной форме она необходима для блага даже самих нерусских народностей." И если адаптировать "формулу" Мёллера (который, кстати, не упоминал в ней этносы из немецких колоний) к российским реалиям, она могла бы звучать примерно так: "Я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин." "Мы должны иметь силы, чтобы быть великороссами, белорусами, малороссами, поморами, казаками, сибиряками, но при этом оставаться для всех и для самих себя русскими." Что же касается принципа многонациональности и многоконфессиональности, то он, помимо (кон)федераций, может привести лишь к формированию империи наоборот, где бывшие колонии в прямом смысле паразитируют на метрополиях, ярким примером чего являлся нежизнеспособный СССР. К слову, в русской истории была попытка формирования государства на основе многоконфессионального принципа, не имевшая успеха. В X веке Великий князь Владимир провел "языческую реформу" с целью создания единого пантеона богов и общегосударственной религии из верований различных племен, входивших в состав многонациональной Руси. Искуственная конструкция предсказуемо оказалась нежизнеспособной. И только благодаря единой истинной вере, одному народу-гегемону, ассимилировавшему покоренные этносы, и единственной высокой культуре на землях от Балтики до Тихого океана Россия смогла стать наследницей вечного Рима и добиться высочайшего имперского статуса. #философия_истории

Действительно, Мёллер издал 22 тома собрания сочинений Достоевского в Германии, и во многом идеи русского писателя стали отправной точкой для формирования его политических позиций. Вскоре напишу об этом несколько подробнее.

С первого взгляда кажется, например, что монашество, отрекающееся от семьи, есть логическая антитеза семьи. Однако на деле оказывается иное. Брак есть своего рода аскетизм, своего рода отречение. Строгий, религиозный, нравственный брак есть лишь смягченное монашество; иночество вдвоем или с детьми-учениками. Если отвергнуть Таинство в браке, если лишить его церковного смысла, то что можно противопоставить изящному жорж-сандизму или вольным и веселым сходкам в хрустальных дворцах Чернышевского, или дружеской аристократической сделке людей хорошего общества.

К. Н. Леонтьев

Вспомнился диалог из фильма «Ошибка резидента». Действие происходят в 1960-х годах. Говорят русский граф Тульев и его сын, который отправляется в СССР шпионом:

Тульев-старший. Мы изготовили эту легенду для одних, а теперь, ты уходишь с ней для других. Меняются хозяева, меняются страны, и всюду мы не дома, всюду мы чужие. Если бы я мог, я пополз бы сейчас на коленях в Россию. Тульев-младший. Они бы вас подняли, отец, поставили к стенке и шлепнули. Тульев-старший. А что прикажешь им делать? Всю жизнь я боролся против них, освобождал Россию, а в итоге она освободилась от нас. Как шлюхи мы шли на содержание к одним, к другим, к третьим, не брезговали даже гестапо, а им было всем плевать на нас, на наши идеалы. Кто мы им? И кто мы теперь России? Вот ты, последний из рода Тульевых, должен пробираться на родину тайком, под чужим именем. О господи… Лучше не знать, не думать обо всем этом. Тульев-младший. Просто мы с вами не очень счастливые люди, отец. У вас не было выбора. Тульев-старший. В семнадцатом году. Был, Миша. Выбор всегда есть.

Многие правые посмеиваются над словами Путина, сказанными в «евразийском» духе:

Я лакец, я дагестанец, я чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин.

Как и над концепцией единой, непрерывной русской истории. А меж тем это — не более чем повторение риторической формулы идеолога консервативной революции Артура Мёллера:

Мы должны иметь волю для того, чтобы быть одновременно и «гвельфами», преисполненными племенным сознанием, и «гибеллинами», отстаивающими имперскую идею. Мы должны иметь в себе силы для того, чтобы одновременно являться и варварами, и христианами, и католиками, и протестантами, и южными немцами, и северными германцами. Мы должны иметь силы, чтобы быть пруссаками, австрийцами, баварцами, швабами, франками, гессенцами, саксонцами, фризами, но при этом оставаться для всех и для самих себя немцами.

Новый Гоша Рубчинский — немножко отец Павел Флоренский.

Волшебные песни Никиты Рогозина и какое-то гнусавое занудство между ними. Лекция-концерт «Русские идеи. Шумы. Песни». https://vk.ru/audio2000462304_456245635

Моя гордость.

Буквально то, о чем я говорю с 2022 через идею русского ничто. Россия и ничто: к экзистенциальному пониманию истории (2022 год). Отстутствие национального кода (2024 год). Наша задача – не дать миру новый глобальный проект, а остановить его (2025 год). А вот из совсем свежего: лекция-концерт «Русские идеи. Шумы. Песни» в Ионотеке. Лекция от меня, концерт от Никиты Рогозина. Прикольно, если до кого-то из верхов эти видео дошли. Ну или просто у дураком мысли сходятся. С Днём России!

Подводя итог дискуссии.

Супружеские отношения всю свою историю несли в себе и долю рыночных. Браку предшествовало знакомство с «ассортиментом» — в самых простых формах это приданое невесты, статус её семьи, статус и семья жениха, здоровье и внешность обоих. Короче говоря, кропотливый анализ взаимных выгод, причем чаще даже на семейном, чем индивидуальном уровне. При этом нельзя сказать, что брак противопоставлялся романтической любви. В некоторых эпических произведениях так оно и было, но не во всех. И обратные примеры, органично сочетающие брак с романтической любовью в литературе античности и средневековья тоже присутствуют. Впрочем, тут не всегда можно точно разграничить меж собой любовь и влюблённость, но это другой разговор. То есть романтическую любовь/влюблённость не «изобрели в XIX веке». Она была и прежде, но уступала по значению браку. Что сделал XIX век, так это выкрутил значение романтической любви не максимум. До упора оттянул в её сторону маятник, до того находившийся в относительном равновесии. А сегодняшние ожесточённые войны «тарелочниц» и «пополамщиков» — это противофаза. Антитезис, если хотите. Век романтической любви закончился и в её дела энергично вернулся рынок. Причём вернулся со всеми причудами позднего капитализма, общества потребления и духовного вакуума. Во времена доиндустриальные любую вещь брали на года. Одну рубаху могли перештопывать по десятку раз. Сегодня же привычки потребления иные. Это отразилось и на отношениях мужчин и женщин. В добавок к тому прежние социальные и религиозные рамки также оказались разрушены. Но коль скоро это антитезис, значит последует и синтез. Сегодняшний «дикий капитализм» в межполовом вопросе не вечен. Это лишь поиск баланса. Главное, чтоб за это время мы не вымерли.

Несколько в сторону, но раз Федор дал повод. Давеча студент на семинаре поставил меня перед вопросом: «Мир — это эманация Единого. Так или не так?». Я растерялся. Потом он уточнил, что говорит не о моих взглядах, а о неоплатонизме. Я выдохнул и сказал «так». То есть когда меня вот так резко попросили выдать собственное конкретное суждение, я почувствовал себя малым ребенком. Но когда ввели в устоявшуюся теоретическую рамку, я взял себя в руки.

Конечно, я продукт, я себя прежде всего и презираю за неспособность создать что-то внятное.

Про капитализм в этом контексте хочется сказать вот что. На мой взгляд, одна из его главных особенностей заключается в том, что он аккумулирует самое худшее как от равенства, так и от неравенства, от элитаризма и эгалитаризма, замешивая из них этакую прогорклую кашу. (Поэтому, конечно, капитализм не является никакой там прогрессивной формацией по сравнению с предшествующими). Да, Ницше прямо говорил, что если хотите иметь великую культуру, то будьте добры восстановить/сохранить рабовладение. Да, Константин Леонтьев утверждал приоритет культуры и эстетики над человеколюбием. А вот Бердяев подчеркивал, что для русской идеи, вопреки Леонтьеву, характерно преобладание справедливости и братства над эстетикой, и в связи с этим русская идея испытывает проблемы с так называемым «оправданием культуры», за которую приходится платить слишком высокую цену всем угнетённым. Поэтому, казалось бы, если следовать этой логике противоречия между культурой и равенством, то упадок культуры при капитализме говорит о повышении уровня равенства. Но на деле здесь есть существенное но. Капитализм вообще мастер имитации и симуляции. Так вот, равенство имущественное, равенство материальных возможностей и равенство социальное он успешно симулирует; всё это в его исполнении лишь фабрика иллюзий, при фактическом сохранении утончённых форм рабства. Однако в то же самое время он умудряется ликвидировать духовное неравенство, но только в худшую сторону: низы и верхи с одинаковым задором изготавливают и потребляют культурные отбросы. Бывшая аристократия скатывается на уровень плебса, а народ немного приподнимается над условным неграмотным крестьянином. Но, Никита, мы же не материалисты, в самом деле. Поэтому считаю очень важным подчеркнуть следующее. Капитализм не может служить причиной происходящего. Он, собственно, не актор, он не действующая сила, которая создавала бы положение вещей и так называемые материальные условия. Капитализм - это иллюстрация состояния нашей души, нашего человеческого коллективного состояния сознания и бессознательного. Он лишь показывает нам наше отражение в зеркале. И ещё. Капитализм - это тот метод, тот способ действия, которым человечество ответило на вставшие перед ним вызовы (технический прогресс и прочие изменения среды). Можно привести хорошую аналогию для понимания этого примера: коллектив/сообщество сталкивается с двоякой ситуацией - с одной стороны, новые проблемы и вызовы, а с другой - появление прекрасных инструментов для их преодоления; и это сообщество выбирает следующий путь - не подставить братское плечо, разделив инструменты между собой, как и проблемы, а ровно наоборот - драться за инструменты, чтобы использовать их только для себя, и при этом плевать на чужие проблемы (it’s not my business). Такой выбор способа решения проблемы в данном примере и есть капитализм. Соответственно капитализм - это выбор, обусловленный состоянием нашей души, но никак не актор и не некая сила, которая свалилась на нас извне в виде объективных обстоятельств. Свалились только объективные обстоятельства (и то, с оговорками), но не способ их преодоления, не реакция на них.

Старший сын постигает азы грамотности.

У феодализма или даже раннего капитализма, ещё не уничтожившего привилегии родовой аристократии, было эстетическое оправдание. Они творили великую культуру. «Шекспир выше народности и сапогов», как говорил Верховенский-старший. Но современный капитализм, как российский, так и мировой, творит одни помои, его культура несравненно ниже культуры советской, не говоря уж об имперской. Какое у него может быть оправдание, кроме чашки латте по утрам?

О вечной свободе России из статьи А. Тесли в первом выпуске «Оттиска».

ИИ. Страх и трепет Недавно мы с друзьями обсуждали некий частный технический вопрос. Ни у кого из нас не нашлось внятного ответа. Один мой товарищ, недолго думая, достал из кармана телефон, открыл ИИ-агент и начал вслух задавать этот вопрос ему. Агент отвечал также во всеуслышание. Первые его ответы не удовлетворяли моего друга, и он продолжал задавать ему вопросы, довольно фривольные по интонации, пока не добился четкого и простого решения проблемы. На несколько минут нейросеть стала реальным соучастником нашей беседы, таким, что спрячь мой друг телефон, можно было бы подумать, что с нами общается живой человек. Отличала нейросеть разве что вежливость и тактичность фраз, что не очень свойственно полуночным разговорам. Так или иначе, но мне было неприятно и жутко наблюдать за этим случаем. Показалось, что допустив робота в наш общий разговор, мы перешли черту, нарушили какое-то важное табу. Чувство это было иррациональное, но верное. Возможно, взыграло нечто вроде биологической солидарности; возможно — обыкновенная ксенофобия. Люди все чаще общаются с ИИ-агентами как с людьми. Даже как с улучшенными версиями людей: нейросети доверяют такие страхи, мысли и доводы, которые редко решишься озвучить вслух. ИИ становится психологом, коучем, финансовым консультантом. Философом, наконец; не раз и не два я видал, как дипломированные гуманитарии, от бакалавров до профессоров, обсуждали с ним глубокие мировоззренческие проблемы. Конечно, можно сказать, что обсуждение это носит чисто технический характер, навроде справки с комплексной энциклопедией, ради которой не стоит беспокоить человека. Да и вообще, общение с человеком чревато издержками; пока преодолеешь стеснение, правильно сформулируешь вопрос, пока он выкроет время, пока ты сможешь уразуметь, что же именно он хотел тебе сказать (и вполне возможно, что в результате он ответил на совсем иной вопрос). ИИ же всегда об рукой: спорое на ответ, четкое, объективное. И все же не могу ничего с собой поделать: философское (да и, честно говоря, любое) общение с ИИ мне кажется постыдным, чем-то, чем надлежит заниматься в плотно запертом чулане. Впрочем, вполне возможно, что точно такой же страх и стыд испытывали средневековые теологи при наблюдении за работой печатного станка. Да и я, в конце концов, весьма часто общению с живым человеком предпочитаю печатную книгу.

Сегодня, 6 июня, мы празднуем День русского языка, приуроченный ко дню рождения Александра Сергеевича Пушкина 🌟 По этому случаю наши сотрудники собрали для вас книжную подборку на любой вкус! 💗Ведущий дизайнер Архпоинт Екатерина Агеева отрывает от сердца одну из своих любимых книг — «Избранник» Томаса Манна. Это, кстати, символично, ведь родился Манн тоже 6го июня) 💗Архитектор Елизавета Трушина долго выбирала книгу и советует всем «Арабский кошмар» Роберта Ирвина 💗Архитектор Екатерина Зенкова отлично понимает наш корпоративный дух и добавляет в подборку «Искусство под градусом» — книгу о влиянии алкоголя на мировое искусство 💗Наш PR-директор и, по совместительству, философ Владимир Нишуков не изменяет себе и читает «Русскую философию в 7 сюжетах» Никиты Сюндюкова. 💗Комплектатор интерьеров Марина Непомящая назвала сразу много книг, но, как ей это свойственно, решила, что стоит оставить самую выделяющуюся — «Илиаду» Гомера. Вот такая вот разношерстная подборка получилась. Читайте хорошие книги 💗 #archpoint_inspiration #archpoint_team

Ах вот оно что https://t.me/voiceofisrael/27358