Пятый пункт

Ведущий архитектор белорусского пропагандистского нарратива — тот самый, чья деятельность удостоилась недвусмысленной консенсусной оценки со стороны профильных структур Государства Израиль (МИД, Министерство диаспоры и «Натив»), а также глобальных институтов (Всемирный еврейский конгресс, Всемирная сионистская организация и АДЛ) как функционирование в качестве ключевого агента иранского политического влияния и ретранслятора антисемитского дискурса — предпринял очередную попытку публичной вербальной флатуленции. Говоря ненаучным языком, пардон, решил выпендриться. Модусом операнди данного индивида стала очередная циничная инструментализация в текущих политических целях памяти о Холокосте — историческом феномене, который современный локальный официоз пытается крайне неуклюже драпировать. Этиология подобного поведения тривиальна: оно проистекает из фундаментального невежества и зияющих лакун в знании историографии собственной страны. В качестве эмпирической иллюстрации позволю себе обратиться к ретроспективному микроисторическому наблюдению. Середина 1980-х годов. Полевое исследование в формате семейного визита в говодок Раков (расположенный в 24 километрах от Минска). В ходе ознакомительной экскурсии по центральной (чкть ли не иденственной) улице населенного пункта наша информантка (хозяйка дома), указывая на обнаженные кирпичные фундаменты строений, констатировала неоспоримый исторический факт: архитектурные объекты с подобным базисом являлись автохтонной еврейской собственностью. Процесс демографического и имущественного замещения произошел лишь в военный период, когда опустевшие в результате настоящего, а не выдуманного, геноцида домовладения были заняты иным населением. Демографическая статистика довоенного периода неумолима: еврейская страта составляла до 60% населения Ракова. И подобная социально-демографическая структура являлась репрезентативной для сотен и тысяч аналогичных местечек (штетлов), формировавших урбанистический каркас Беларуси. Таким образом, апелляция гражданина Г. Ю. к концепту «исторической памяти» выглядит не просто когнитивным диссонансом, но актом интеллектуального суицида. Ввиду полного отсутствия валидной фактологической базы, данному субъекту настоятельно рекомендуется избрать стратегию тотального коммуникативного моратория — иными словами, лучше помолчать: есть микроскопический шанс сойти за умного.