СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. Мне снятся караваны... Мне снятся караваны, Моря и небосвод, Подводные вулканы С игрой горячих вод. Воздушные пространства, Где не было людей, Игра непостоянства На пиршестве страстей. Чудовищная тина Среди болотной тьмы, Могильная лавина Губительной чумы. Мне снится, что змеится И что бежит в простор, Что хочет измениться – Всему наперекор. Константин Бальмонт. ЗМЕИНЫЙ ГЛАЗ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мне радостно видеть, что в сердце моем... Мне радостно видеть, что в сердце моем Есть нежность без жадных желаний, Что в эту минуту, когда мы, вдвоем, Как будто безгласную песню поем, Так тихо в восторженном сердце моем, Так много немых обаяний. Ты светлая радость воздушного сна, Восторг, но восторг не влюбленный, Ты мне на мгновенье, как сказка, дана, О, как ты спокойна, как стройно-нежна, Минута, и вот убегает волна, И я ухожу просветленный. Константин Бальмонт. МГНОВЕНЬЯ СЛИЯНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мне нравятся нежные лепеты сказки... Мне нравятся нежные лепеты сказки, И юность, и флейты, и ласки, и пляски. И чуть на тебя я взгляну,– я ликую, Как будто с тобой я мазурку танцую. Константин Бальмонт. КРУЖЕВНЫЕ УЗОРЫ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мне ненавистен гул гигантских городов... Мне ненавистен гул гигантских городов, Противно мне толпы движенье, Мой дух живет среди лесов, Где в тишине уединенья Внемлю я музыке незримых голосов, Где неустанный бег часов Не возмущает упоенья, Где сладко быть среди цветов И полной чашей пить из родника забвенья. Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты #бальмонт

Константин Бальмонт. Мне видится безбрежная равнина... Мне видится безбрежная равнина, Вся белая под снежной пеленой. И там, вверху, застывшая как льдина, Горит Луна, лелея мир ночной. И чудится, что между нами – сказка, Что между нами – таинство одно. Безмолвна их бестрепетная ласка, И холодно любить им суждено. О, мертвое прекрасное Светило. О, мертвые безгрешные снега. Мечта моя, я помню все, что было, Ты будешь вечно сердцу дорога. Константин Бальмонт. МГНОВЕНЬЯ СЛИЯНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мир должен быть оправдан весь... Мир должен быть оправдан весь, Чтобы можно было жить! Душою там, я сердцем – здесь. А сердце как смирить? Я узел должен видеть весь. Но как распутать нить? Едва в лесу я сделал шаг, – Раздавлен муравей. Я в мире всем невольный враг, Всей жизнию своей, И не могу не быть, – никак, Вплоть до исхода дней. Мое неделанье для всех Покажется больным. Проникновенный тихий смех Развеется как дым. А буду смел, – замучу тех, Кому я был родным. Пустынной полночью зимы Я слышу вой волков, Среди могильной душной тьмы Хрипенье стариков, Гнилые хохоты чумы, Кровавый бой врагов. – Забытый раненый солдат, И стая хищных птиц, Отца косой на сына взгляд, Развратный гул столиц, Толпы глупцов, безумный ряд Животно-мерзких лиц. – И что же? Я ли создал их? Или они меня? Поэт ли я, сложивший стих, Или побег от пня? Кто демон низостей моих И моего огня? От этих тигровых страстей, Змеиных чувств и дум, – Как стук кладбищенских костей В душе зловещий шум, – И я бегу, бегу людей, Среди людей – самум. Константин Бальмонт. СТРАНА НЕВОЛИ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мечтанья девушек красивы... Мечтанья девушек красивы, Полузакрытые цветы, Но есть мучительные срывы, И цепкий зов из темноты. Меня страшит мое ночное, В ночах слепое, существо, Но нашим миром правят двое, Разрыв – начало для всего. Цветы каштана в Марте свежем Горят как свечи под Луной, Но если взор мы светом нежим, Зерно растет из тьмы ночной. Константин Бальмонт. ЗОЛОТОЕ ЯЙЦО (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мерно, размерно земное страдание... Мерно, размерно земное страдание, Хоть беспримерно по виду оно. Вижу я в зеркале снов и мечтания, Вижу глубокое дно. Вечно есть вечер, с ним свет обаянья, В новом явленье мечты и огни. В тихие летние дни Слышится в воздухе теплом жужжанье, Гул голосов, Звон и гуденье, как будто бы пенье Тысяч, о, нет, мириад комаров, Нет их меж тем в глубине отдаленья, Нет и вблизи. Это сон? Наважденье? Это – поднятье воздушных столбов. Полосы воздуха вверх убегают. Полосы воздуха нежно сверкают, И непрерывность гуденья слагают, Улей воздушный в садах облаков. Мука долга, но короче, короче, – Души предчувствуют лучшие дни. В светлые зимние ночи В Небо взгляни. Видишь созвездья, и их постоянства? Видишь ты эту бездонность пространства? В этих морях есть свои жемчуга. Души там носятся в плясках навеки, Вихри там просятся в звездные реки, Всплески созвездные бьют в берега. Чу, лишь сознанию внятные струны, С солнцами солнца, и с лунами луны, Моря планетного мчатся буруны, Твердость Эфира лучами сверля, – Марсы, Венеры, Вулканы, Нептуны, Вот! между ними – Земля! Где же все люди? Их нет. Все пустынно. Все так духовно, согласно, причинно. Нет человеков нигде. Только твоя гениальность сознанья, Сердца бездонного с сердцем слиянье, Песня звезды к отдаленной звезде. Полосы, полосы вечного Света, Радостной тайною Небо одето, – Близко так стало, что было вдали. Непостижимо-прекрасное чудо: – Мчимся туда мы, ниспавши оттуда, В глыбах бесцветных – восторг изумруда, Майская сказка Земли. Константин Бальмонт. ЗЕМЛЯ (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Между скал, под властью мглы... Между скал, под властью мглы, Спят усталые орлы. Ветер в пропасти уснул, С Моря слышен смутный гул. Там, над бледною водой, Глянул Месяц молодой, Волны темные воззвал, В Море вспыхнул мертвый вал. В Море вспыхнул светлый мост, Ярко дышут брызги звезд. Месяц ночь освободил, Месяц Море победил. Константин Бальмонт. АНГЕЛЫ ОПАЛЬНЫЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Между льдов затерты, спят в тиши морей... Между льдов затерты, спят в тиши морей Остовы немые мертвых кораблей. Ветер быстролетный, тронув паруса, Прочь спешит в испуге, мчится в небеса. Мчится – и не смеет бить дыханьем твердь, Всюду видя только – бледность, холод, смерть. Точно саркофаги, глыбистые льды Длинною толпою встали из воды. Белый снег ложится, вьется над волной, Воздух заполняя мертвой белизной. Вьются хлопья, вьются, точно стаи птиц. Царству белой смерти нет нигде границ. Что ж вы здесь искали, выброски зыбей, Остовы немые мертвых кораблей? Константин Бальмонт. МЕРТВЫЕ КОРАБЛИ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. Медленно, тягостно, в русла забытые... Медленно, тягостно, в русла забытые Воды вступают уставшие. Время, пространство, мысли изжитые, Снова в сознанье мое перелитые, Вместе со мною так ярко мечтавшие, Счастья не давшие, Дым от огня, Бросьте меня, беглецы запоздавшие, Я уже в царстве нездешнего дня, Бросьте меня. Константин Бальмонт. БЕЗРАДОСТНОСТЬ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. Мгла замглила даль долины... Мгла замглила даль долины, Воздух курится, как дым, Тают тучи-исполины, Солнце кажется седым, Полинялый, умягченный, Взятый мглою в светлый плен, Целый мир глядит замгленный, Как старинный гобелен. Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Саша Черный. Мы сжились с богами и сказками... Мы сжились с богами и сказками, Мы верим в красивые сны, Мы мир разукрасили сказками И душу нашли у волны, И ветру мы дали страдание, И звездам немой разговор, Все лучшее – наше создание Еще с незапамятных пор. Аскеты, слепцы ли, безбожники – Мы ищем иных берегов, Мы все фантазеры-художники И верим в гармонию слов. В них нежность тоски обаятельна, В них первого творчества дрожь... Но если отвлечься сознательно И вспомнить, что все это ложь, Что наша действительность хилая – Сырая, безглазая мгла, Где мечется тупость бескрылая В хаóсе сторукого зла, Что боги и яркие сказки И миф воскресенья Христа – Тончайшие, светлые краски, Где прячется наша мечта, – Тогда б мы увидели ясно, Что дальше немыслимо жить... Так будем же смело и страстно Прекрасные сказки творить! <1908> Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ #черный

Саша Черный. Мы с тобой два знатных иностранца... Мы с тобой два знатных иностранца: В серых куртках, в стоптанных туфлях. Карусель кружится в ритме танца И девчонки ввысь летят в ладьях... Вдосталь хлеба, смеха и румянца, Только мы – полынь в чужих полях. Опустивши худенькие плечи, Теребишь ты тихо мой мешок И внимаешь шумной, чуждой речи, Как серьезный, умный старичок. Ноги здесь, а сердце там, далече, Уплывает с тучей на восток. Над лужком холмов зеленый ярус Манит нас раздольной тишиной. Бок шатра надул под ветром парус, Собачонка лает за спиной... Карусель взвевает свой стеклярус И кружится, словно шар земной! Солнце – наше, горы – тоже наши... Ты послушай, что поет поток: В голубой, для всех раскрытой чаше, Тонет все – и запад и восток... Будет жизнь и радостней и краше... Хочешь, купим глиняный свисток? На углу закрякали тромбоны: Впереди двенадцать медных труб. Сзади – пары, девочки-бутоны. Сколько ярких, деревенских губ! Закачались белые колонны И пошли плясать в прохладный клуб. Улыбнись, поправь свою подвязку, Веет ветер, в путь зовет, злодей! Мы в лесу напишем нынче сказку, – Там, где пахнет сыростью груздей, – Про людей, любивших смех и пляску, Никого не мучивших людей... Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА) #черный

Саша Черный. Мы летим домой, на хутор... Мы летим домой, на хутор... Мрак. Гудок ревет, как дьявол! Впереди над фонарями Взмыла глупая сова. Заяц дикими прыжками Поперек шоссе промчался... К счастью, к горю? Все забыл я, – Все приметы, все слова. Мальчик спит, прильнувши к локтю. Ветер жалобно лопочет: «Ты живи, живи, не бойся! Кто боится, тот дурак...» Спорить с ветром бесполезно... Гладь шоссе летит навстречу, Полотно, толчок на рельсах, И опять нырнули в мрак. Вот и наш уездный город. Три сестры стоят обнявшись, Почтальон гуляет с теткой, В небе лунное серсо. К двум платанам-великанам, К ресторану «Храбрый Кролик», К озаренной куще сада Подкатило колесо. Мы сейчас под светлой липой Есть мороженое будем. Надо кончить день по-детски – Это самый мудрый стиль... Даже мальчик наш проснулся, И опять... головку набок. Мошкара под лампой пляшет Провансальскую кадриль. Саша Черный. ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. Мы женили медвежонка... Мы женили медвежонка На сияющей Матрешке, Ты пропела тонко-тонко: «Поздравляем вас, медведь!» Подарили им ребенка – Темно-бронзовую таксу, Завернули всех в пеленку, Накормили киселем. «Ну а дальше?» – «Хочешь, встану, Как коза, на четвереньки? Или буду по дивану Прыгать кверху животом?..» – «Не желаю». – «Эла, птичка, Не сердись, – чего ты хочешь?» Резко вздернулась косичка: «Я желаю, чтоб ты пел». «Чижик, чижик...» – «Нет, не надо! Каждый день все чижик-чижик, Или глупое «дид-Ладо»... Сам придумай, сам, сам, сам!» Огорошенный приказом, Долго я чесал в затылке, Тер под глазом и над глазом – Не придумал ничего. Эла дерзко ухмылялась И развешивала тряпки. Что мне больше оставалось?.. Я простился и ушел. О позор! О злое горе! Сколько песен скучным взрослым Я, копаясь в темном соре, Полным голосом пропел... Лишь для крошечного друга Не нашел я слов внезапных И, краснея, – как белуга, Как белуга, промолчал! <1911> Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. Муссолини сидел на диване... Муссолини сидел на диване, А полпред перед ним на софе. «Хорошо ли у вас на Кубани?» – Тот с улыбкой задрал галифе... Муссолини склоняется ниже: «Колонистов мы с давних уж пор В Аргентину сплавляем, синьор... Ведь Кубань и удобней и ближе?» «О, конечно! Но раньше – заем...» Миг молчанья, пустой и тягучий, И с досадой в резной водоем, Только плюнул, нахмурившись, «дуче». Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. Мул за стеной соломою шуршит... Мул за стеной соломою шуршит. В дверях сарая звездный полог зыбкий. Над темным склоном среброликий щит, Кузнечики настраивают скрипки. Нет, не уснуть! Охапка камыша Спине натруженной сегодня не отрада: На лунный зов откликнулась душа, Встает былое – горькая услада. Луна над Петербургской стороной, Средь мостовой мерцают рельсы конки, Крыльцо на столбиках повито тишиной, Над флигелем темнеет желоб тонкий. Так любо встать, слегка толкнуть окно И спрыгнуть в садик на сырую грядку, Толкнуться к дворнику, – старик храпит давно, – Чтоб выпустил за гривенную взятку... Крестовский мост... Звенит условный свист. У черных свай, где рябь дрожит неверно, На лодке ждет приятель-реалист. Скрипят уключины, и весла плещут мерно. В опаловой, молочно-сизой мгле Плывут к Елагину в молчанье белой ночи. Деревья-призраки толпятся по земле, Вдали над Стрелкою зарницы все короче... А утром, щуря сонные глаза, Пьет кротко чай. В окно плывет прохлада. Мать спрашивает: «Спал ли, егоза?» О прошлое! Бессмертная баллада... ………………………………………. Потом война. В июльский день закат Над крышей белой дачи рдел сурово. Пришел с газетою покойный старший брат, Встал у стола... Не мог сказать ни слова. Вся юность там – в окопах и в полях. Варшава, Ломжа... Грохот отступленья. Усталость, раны... Темный бунт папах. Развал в столице... Подлость и смятенье. И снова годы, мутные, как дым... Один из тысячи – в огне гражданской свалки, Прошел Кубань, и Перекоп, и Крым... За палубою скрылся берег валкий. Как давний сон, и мать, и брат, и дом. Он сжился. Терпит. Так судьбе угодно. В чужой земле он отдает в наем Лишь пару рук, – душа его свободна... <1928> Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. Мул везет по шоссе чемоданы... Мул везет по шоссе чемоданы, – Навалили горой – наплевать... Чужестранцы... Наедут и схлынут. А другие приедут опять. В чемоданах купальные тряпки, И спиртовки, и русский роман. А вверху жестяная коробка Тарахтит, как лихой барабан. На двуколке французская баба Сонным басом кричит на мула. Ветер старые фиги качает, Над холмами пушистая мгла... А вдоль пляжа бредут русопеты. Дети тащат под мышкой кульки, Старичок в допотопном пальтишке На ходу поправляет носки. Кто-то в море заехал ботинком, Чертыхнулся и сел на песок. Худосочная хмурая дева Обернулась на дальний мысок. Вот и будки – стоят, как солдаты, На пустое глядят казино. Пальма жалкие перья топорщит, В море – холодно, пусто, темно... Посчитались: никто не растаял. Старичок зонтик с палкой связал. За платаном игрушечный домик, Бледно-розовый тихий вокзал. Саша Черный. ИЗ ПРОВАНСАЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. Мудрейший индивид... Мудрейший индивид, Враг всех условных человеческих вериг, Пожравший сорок тысяч книг И даже Ницше величающий буржуем, Однажды был судьбою испытуем Ужасней, чем Кандид: Придя на симфонический концерт И взором холодно блуждая по партеру, Заметил, что сосед, какой-то пошлый ферт, Косится на него, как на пантеру. Потом другой, и третий, и четвертый – И через пять минут почти вся зала, Впивая остроту нежданного скандала, Смотрела на него, как сонм святых на черта. Спокойно индивид В складное зеркальце взглянул в недоуменье: О, страшный вид! «В зобу дыханье сперло!» Растерянно закрыв программой горло, Во все лопатки, Бежал он из театра, – Краснел, Бледнел И дома принял три облатки Бромистого натра. Зачем же индивид удрал с концерта вспять? Забыл в рассеянности галстук повязать. <1911> Саша Черный. БУРЬЯН (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный