Insider Moldova

До 100 мигрантов за $250 тысяч: Молдова оказалась в американской программе депортаций. Молдова оказалась среди стран, с которыми США обсуждали приём людей, депортируемых не в страну их гражданства, а в третью страну. Согласно расследованию The Washington Post и международного проекта The Deportation Project, американские документы предусматривают для Молдовы возможность принять до 100 мигрантов из стран бывшего СССР, не имеющих криминального прошлого. Взамен США могли предоставить Молдове $250 тысяч. В то же время, молдавская сторона заявила журналистам, что формального подписанного соглашения с США нет, хотя подтвердила, что страна принимала мигрантов из третьих государств. По данным расследования, впоследствии Кишинёв также попросил приостановить договорённость после негативной общественной реакции. Почему эта история вызывает вопросы? Во-первых, необходимо понимать, какой юридический статус получают такие люди после прибытия в Молдову: могут ли они остаться, обязана ли страна обеспечивать их жильём и социальной поддержкой и кто оплачивает дальнейшие расходы. Во-вторых, $250 тысяч за потенциальный приём 100 человек — это в среднем $2,5 тысячи на человека. Но сама эта арифметика ещё ничего не говорит об экономической выгоде: реальные расходы государства зависят от продолжительности пребывания, размещения, медицинской помощи, административных процедур и дальнейшей судьбы мигрантов. В-третьих, возникает вопрос прозрачности. Если государство принимает людей, которые не являются его гражданами и были депортированы другой страной, обществу важно знать условия, критерии отбора и обязательства Молдовы. При этом речь идёт не только о Молдове. США выстраивают целую систему соглашений с третьими странами. По данным The Washington Post, американская администрация выделила или пообещала не менее $410 млн для договорённостей с 31 государством. И главный вопрос — не только сумма в $250 тысяч, а на каких юридических условиях Молдова участвует в этой системе и какие обязательства страна фактически на себя приняла.

Бензин по 33,99 лея: топливный кризис действительно входит в новую фазу? С 22 сентября бензин А95 в Молдове будет стоить максимум 33,99 лея за литр. Это новый исторический максимум: предыдущий рекорд — 33,90 лея — был зафиксирован в июне 2022 года. Но ещё показательнее ситуация с дизелем. Его цена поднимается до 36,52 лея за литр, тогда как максимальный уровень 2022 года составлял 32,46 лея. Разница — более 4 леев на каждом литре. Экономист Вячеслав Ионицэ обращает внимание на важное отличие нынешней ситуации от кризиса 2022 года. Тогда произошёл резкий ценовой шок, после которого цены начали постепенно снижаться. Сейчас давление сохраняется значительно дольше: периоды относительной стабильности сменяются новыми волнами подорожания. Именно продолжительность высоких цен может оказаться для экономики не менее важной, чем сам рекорд на заправке. Почему? Потому что дорогой дизель — это не только расходы владельцев автомобилей. Это сельское хозяйство. Грузовые перевозки. Пассажирский транспорт. Доставка товаров. Часть производственных расходов. Если топливо остаётся дорогим продолжительное время, бизнес постепенно вынужден либо сокращать свою маржу, либо переносить дополнительные расходы в стоимость товаров и услуг. При этом значительная часть причин нынешнего роста находится за пределами Молдовы. ANRE указывает на рост международных котировок нефтепродуктов, напряжённость на Ближнем Востоке и риски для основных транспортных маршрутов. Есть и важная деталь: молдавская формула цены учитывает средние котировки Platts за предыдущие 14 дней. Поэтому изменение мирового рынка отражается на наших заправках с определённым временным лагом. И здесь главный вопрос действительно меняется. В 2022 году все смотрели, до какой отметки может подняться цена. В 2026-м всё большее значение приобретает другой вопрос: как долго экономика и население будут жить при топливе по 34–36,5 лея за литр? Если международные котировки снизятся, давление на молдавские цены постепенно ослабнет. Если нынешняя ситуация затянется, последствия могут выйти далеко за пределы автомобильных заправок. Поэтому новый рекорд бензина — это заметная цифра. Но для экономики гораздо важнее то, станет ли она кратковременным пиком или новой реальностью на месяцы.

20% НДС НА TEMU, SHEIN И ALIEXPRESS могут отложить: почему вокруг посылок разгорелся спор. Запланированное на 1 октября введение НДС на зарубежные интернет-покупки в Молдове может быть перенесено. Председатель парламентской комиссии по экономике, бюджету и финансам Марчел Спатарь заявил, что для запуска новой системы требуется больше времени — в частности, необходимо подготовить почтовых и курьерских операторов. Сама идея выглядит так: для товаров стоимостью до 150 евро, заказанных из-за рубежа, предлагается ввести стандартный НДС 20%; дополнительно — 12 леев за обработку каждой посылки. Сейчас такие посылки в пределах установленного лимита пользуются налоговой льготой. Аргумент властей: местный магазин продаёт товар и платит НДС, а аналогичный товар, заказанный напрямую на зарубежной площадке в пределах лимита, может попасть покупателю без такого налогообложения. Получается разница в условиях конкуренции. Именно поэтому Министерство финансов объясняет реформу желанием выровнять условия для внутренней торговли и трансграничной электронной коммерции, а сбор в 12 леев — расходами на обработку огромного количества небольших посылок. Но есть и другая сторона. Для обычного покупателя это означает вполне конкретное удорожание зарубежных заказов. Условно, если товар стоит 1 000 леев, то один только НДС составляет ещё около 200 леев, плюс предусмотренный сбор за посылку. И особенно заметным фиксированный сбор будет именно для дешёвых покупок. Есть ещё технический вопрос: кто и каким образом будет взимать налог? Чтобы новая система нормально заработала, необходимо наладить обмен данными между интернет-площадками, почтовыми и курьерскими операторами, таможней и налоговыми органами. Министерство финансов ещё в августе проводило отдельные консультации с операторами именно по этим вопросам. Поэтому возможная отсрочка сама по себе не означает отказа от идеи. Скорее, спор сейчас идёт сразу о двух вещах: дополнительных расходах покупателей и готовности государства и операторов администрировать миллионы небольших заказов. И здесь важен баланс. Защищать честную конкуренцию на внутреннем рынке — понятная задача. Но одновременно зарубежные площадки популярны именно потому, что позволяют людям с относительно небольшими доходами покупать дешёвые товары. Поэтому окончательный эффект будет зависеть не только от самой ставки 20%, но и от того, насколько простой окажется новая система и не появятся ли дополнительные комиссии, задержки и бюрократия. В итоге главный вопрос уже не только в том, вводить налог или нет. Вопрос — как сделать это так, чтобы борьба за равные условия для бизнеса не превратилась для покупателя просто в ещё один способ платить больше.

Электроэнергия в Молдове может подорожать: почему снова появились риски роста тарифов. Министр энергетики Дорин Жунгиету предупреждает о рисках для стоимости электроэнергии на фоне непростой ситуации в регионе. Причин сразу несколько. Во-первых, в регионе сохраняется дефицит электроэнергии. Засуха снизила возможности гидроэнергетики, а значит, недостающие объёмы приходится получать из других, зачастую более дорогих источников. Во-вторых, часть электроэнергии производится на газовых электростанциях. Здесь зависимость достаточно прямая: чем дороже газ, тем выше себестоимость такой генерации. Есть и третий фактор — уровень воды в Днестре и других реках региона. Чем меньше дешёвой гидроэлектроэнергии доступно на рынке, тем больше приходится использовать более дорогую генерацию или импорт. Конечная цена зависит от того, по какой стоимости поставщики смогут закупать электроэнергию, какую долю удастся приобрести по долгосрочным контрактам, сколько придётся покупать на региональном рынке и как изменятся цены на газ. Есть и факторы, способные снизить риски. Власти рассчитывают на увеличение возможностей импорта из Румынии, запуск линии Вулканешты–Кишинёв, развитие накопителей энергии и дальнейшее увеличение собственной возобновляемой генерации. Поэтому ближайшая зима будет зависеть сразу от нескольких переменных: цены на газ + погода + уровень воды + ситуация на региональном рынке + доступность импорта. Для населения главный вопрос будет не только в том, вырастет ли тариф, но и насколько сильно внешние колебания энергетического рынка будут отражаться непосредственно в счетах домохозяйств. Именно поэтому долгосрочная задача для Молдовы — не просто каждый раз искать более дешёвую электроэнергию, когда возникает дефицит, а увеличивать количество источников и маршрутов поставок, чтобы зависимость от одного конкретного фактора постепенно уменьшалась.

«Массовые протесты» от Додона. Игорь Додон снова объявляет о массовых протестах. Но для Молдовы это уже не сенсация, а хорошо знакомый политический спектакль. Когда недовольство властью становится опасным, на сцене появляется «главный оппозиционер»: произносит громкие речи, собирает людей, обещает решительную борьбу, а затем протест постепенно затихает, не добившись никаких результатов. Так было уже не раз. Поэтому возникает логичный вопрос: Додон действительно собирается бороться с режимом Майи Санду или он планирует возглавить протестные настроения, взять их под контроль и благополучно слить? Настоящее народное недовольство получает управляемого лидера, власти на руку безопасная имитация сопротивления, а сам Додон в очередной раз напомнит о себе, чтобы укрепить позиции перед Москвой и даже заработать на этом. Раньше его называли удобной оппозицией при Плахотнюке. Теперь он столь же удобно существует при Санду: много шума, громких заявлений и обещаний, но никакой реальной угрозы для нынешней власти. А самое интересное начнётся потом. После митингов появятся объяснения, почему «ещё не время», почему «народ не готов» и почему борьбу необходимо продолжить когда-нибудь позже. Запомните этот момент. Если объявленные «массовые протесты» от Додона снова закончатся несколькими речами, фотографиями и тихим расхождением по домам, это будет уже не случайность, а подтверждение давно отработанного сценария: возглавить недовольство, выпустить пар и сохранить власть в полной безопасности.

Молдова всё чаще перезанимает: почему вопрос уже не только в размере госдолга. Экономист Вячеслав Ионицэ обращает внимание на интересную, но довольно сложную деталь государственных финансов: правительство, по его оценке, ежемесячно занимает около 5 млрд леев, однако значительная часть этих денег фактически идёт на погашение предыдущих займов. По его словам, средний срок внутренних заимствований сейчас составляет всего около 260 дней. То есть государству приходится регулярно выходить на рынок за новыми деньгами, чтобы рассчитаться по относительно свежим обязательствам. На первый взгляд это может выглядеть как схема «взяли новый кредит, чтобы закрыть старый». И вопрос начинается тогда, когда одновременно складываются короткие сроки, высокие процентные ставки и постоянный бюджетный дефицит. И дефицит действительно есть. На 2026 год государственный бюджет изначально предусматривал около 79,7 млрд леев доходов и 100,6 млрд расходов. Разница — почти 20,9 млрд леев, или около 5,5% прогнозируемого ВВП. То есть государство действительно планирует потратить заметно больше, чем получает. Министерство финансов в своих среднесрочных расчётах оценивает долговую нагрузку как управляемую, хотя отдельно признаёт риски процентных ставок и рефинансирования. Главная проблема, на которую указывает Ионицэ, немного другая: качество самого долга. Если деньги занимают надолго и под низкий процент, а направляют, например, на инфраструктуру и проекты, способные увеличить экономику, такой долг может быть оправдан. Если же приходится постоянно занимать на короткий срок, платить всё более высокие проценты и значительную часть новых займов направлять на погашение старых — бюджет становится более чувствительным к стоимости денег. Поэтому смотреть только на общую сумму государственного долга недостаточно. Важнее понимать: сколько стоит его обслуживание, на какой срок государство занимает деньги, какая часть новых кредитов финансирует развитие, а какая просто перекрывает предыдущие обязательства. И здесь главный долгосрочный вопрос для Молдовы — не просто «сколько ещё можно занять», а как увеличить собственные доходы экономики и бюджета, чтобы необходимость постоянно занимать постепенно уменьшалась.

Молдова получит €4,32 млн на армию. Молдова получит €4,32 млн безвозмездной помощи для укрепления возможностей Национальной армии. Правительство одобрило подписание соглашения между Министерством обороны и Институтом ООН по подготовке и исследованиям — UNITAR. Проект предусматривает закупку транспорта, модульных помещений, полевого оборудования, а также обучение и сертификацию военнослужащих. Такая техника может использоваться и при стихийных бедствиях и других кризисных ситуациях, когда армии необходимо помогать гражданским властям. Именно эту задачу официально подчёркивает правительство. В августе правительство утвердило программу снижения рисков стихийных бедствий на 2026–2030 годы, а с сентября заработал новый механизм управления кризисами, ориентированный не только на ликвидацию последствий, но и на предварительную подготовку. При этом любая помощь оборонному сектору неизбежно вызывает вопросы о приоритетах. Главный вопрос здесь: насколько эффективно будет использована полученная помощь. Что конкретно закупят? Какое количество техники получит армия? Где она будет размещена? Насколько новое оборудование улучшит реальную способность государства действовать при чрезвычайных ситуациях? В конечном итоге эффективность проекта будет определяться не размером гранта и количеством закупленной техники. Главный показатель — сможет ли государство после этих вложений быстрее и эффективнее помогать людям, когда действительно произойдёт кризис.

Минимальная зарплата в 8 тысяч леев: что означает предложение профсоюзов. Профсоюзы Молдовы предлагают поэтапно повысить минимальную зарплату до 8 000 леев и в дальнейшем ориентироваться на уровень около половины средней зарплаты по стране. Логика предложения понятна: минимальная зарплата должна меняться вместе с ростом цен и средней заработной платы, чтобы доходы работников не отставали от стоимости жизни. Для работников повышение означает увеличение доходов тех, кто сегодня получает зарплату около установленного минимума. Это особенно важно для низкооплачиваемых отраслей и регионов. Для бизнеса изменение минимальной зарплаты означает увеличение фонда оплаты труда. Насколько существенным окажется этот рост, будет зависеть от отрасли, количества работников с низкими зарплатами и темпов самого повышения. Именно поэтому поэтапность может иметь принципиальное значение: она позволяет работодателям заранее планировать расходы, а государству — оценивать последствия каждого следующего повышения. Есть и бюджетная сторона вопроса. Повышение нижней планки оплаты труда необходимо рассматривать вместе с зарплатами в образовании, здравоохранении и других государственных сферах. Важно сохранить понятную разницу в оплате труда в зависимости от квалификации, опыта и ответственности работника. Отдельный вопрос — соотношение зарплат и инфляции. Рост номинальной зарплаты действительно улучшает положение человека только тогда, когда одновременно увеличивается его покупательная способность. Поэтому предложение о минимальной зарплате в 8 тысяч леев — это не только вопрос одной цифры. Необходимо учитывать сразу несколько факторов: стоимость жизни, производительность труда, возможности бизнеса, состояние государственного бюджета и динамику средней зарплаты. Если повышение проводить постепенно и учитывать состояние экономики, оно может стать частью более широкой политики роста доходов населения. В конечном итоге важен не только размер минимальной зарплаты, установленный государством, а то, какой уровень жизни эта зарплата реально позволяет обеспечить человеку.

Орошение за 3 млрд евро: дорого, но без воды сельское хозяйство рискует ещё больше. Экономический эксперт Вячеслав Ионицэ оценивает стоимость создания полноценной системы орошения в Молдове примерно в 3 млрд евро. Сумма огромная. Но вопрос стоит рассматривать не только с позиции «где взять 3 миллиарда?», а и с другой стороны: сколько Молдова теряет из-за отсутствия современной системы орошения? Изменение климата делает сельское хозяйство всё более зависимым от погоды. Засушливый год способен резко снизить урожайность, доходы фермеров и экспорт, а государству затем приходится искать средства для компенсаций. Орошение полностью проблему не решит, но может сделать урожайность значительно более предсказуемой. Есть и европейский фактор. Если Молдова рассчитывает конкурировать на рынке ЕС, фермеру недостаточно просто вырастить качественную продукцию. Необходимо обеспечивать стабильные объёмы, качество и сроки поставок. Сделать это сложно, когда результат каждого сезона сильно зависит от количества дождей. Но 3 млрд евро — это масштабный инфраструктурный проект, который невозможно реализовать за один год. Поэтому важнее понять, как должна выглядеть сама программа: какие сельскохозяйственные районы подключать в первую очередь, где брать воду, сколько будет стоить её подача, кто оплачивает строительство и дальнейшее содержание системы. Не менее важен экологический вопрос. Орошение должно учитывать реальные запасы воды и состояние рек и подземных источников. Нельзя решить одну проблему, создав другую. Вероятно, речь должна идти о постепенной модернизации: восстановлении существующей инфраструктуры, строительстве новых систем там, где они экономически оправданы, использовании современных технологий капельного орошения и привлечении европейского финансирования и частных инвестиций. В конечном итоге спор идёт не просто о 3 млрд евро на трубы и насосы. Речь идёт о том, какой моделью сельского хозяйства Молдова хочет пользоваться через 10–20 лет. Можно продолжать зависеть от того, каким окажется очередное лето. А можно постепенно создавать инфраструктуру, которая позволит фермеру планировать производство независимо от каждого периода засухи. 3 млрд евро — действительно очень много. Но прежде чем решать, дорого ли это для страны, стоит посчитать и другую цифру: сколько Молдове в ближайшие десятилетия может стоить сельское хозяйство без достаточного доступа к воде.

Естественный прирост населения Кишинёва почти исчез. Почему это важный сигнал. В первом полугодии 2026 года в Кишинёве родилось 3318 детей, а умерло 3308 человек. Естественный прирост составил всего 10 человек. Для сравнения: годом ранее разница между числом родившихся и умерших составляла 245 человек. При относительно стабильной рождаемости смертность выросла на 7,7%. Отдельного внимания требует и рост младенческой смертности — на 10,3%, до 75 случаев. На первый взгляд, разница между 3318 рождениями и 3308 смертями — просто статистика. На самом деле это показатель более серьёзной демографической проблемы. Почему люди откладывают рождение детей? Одного объяснения здесь нет. На решение влияют возраст вступления в брак, изменение образа жизни, миграция, доступность жилья и детских садов, уверенность в завтрашнем дне и, конечно, финансовые возможности семьи. Рождение ребёнка сегодня означает долгосрочные расходы: жильё, питание, одежду, медицину, образование и уход. Если доход семьи ограничен, а значительная его часть уходит на продукты, коммунальные услуги и другие обязательные платежи, решение о первом, втором или третьем ребёнке становится в том числе экономическим. Есть и ещё один важный момент. Речь идёт о Кишинёве, куда традиционно переезжают молодые люди из других районов страны. Если даже столица практически перестаёт обеспечивать естественный прирост населения, это повод внимательнее посмотреть на общую демографическую ситуацию. При этом показатель естественного прироста нельзя путать с изменением общей численности жителей: на неё сильно влияет миграция. Поэтому демографическая политика — это не только пособие при рождении ребёнка. Это доступное жильё, стабильная работа, достаточный доход, детские сады, медицина, возможность совмещать работу и воспитание детей и ощущение, что семья сможет планировать жизнь хотя бы на несколько лет вперёд. Людей невозможно убедить рожать детей одной социальной выплатой или призывами улучшать демографию. Решение создать семью становится значительно проще там, где люди чувствуют экономическую и социальную устойчивость. И почти нулевой естественный прирост Кишинёва — повод обсуждать именно эти условия, а не только цифры рождаемости в статистическом отчёте.

НДС на общепит вырастет с 8% до 12%. Причем здесь «женщины на кухне»? Одной из обсуждаемых мер налоговой политики на 2027 год стало повышение НДС для HoReCa — с 8% до 12%. На этом фоне прозвучал необычный прогноз: рост налога может привести к тому, что часть женщин станет чаще готовить дома. Формулировка спорная, но за ней есть вполне понятная экономическая логика. Если повышение НДС хотя бы частично перейдёт в цены, походы в кафе и рестораны, доставка еды и готовые блюда могут стать дороже. Часть семей действительно начнёт экономить и чаще готовить дома. Но почему именно женщины? Вот здесь экономический вопрос превращается в социальный. Если в конкретной семье приготовление еды традиционно лежит преимущественно на женщине, отказ от кафе и доставки означает не только экономию денег. Это ещё и дополнительное неоплачиваемое домашнее время. Однако повышение НДС не означает автоматически рост меню ровно на 4%. Часть дополнительной нагрузки ресторан может переложить на клиента, часть — взять на себя за счёт собственной маржи. Всё будет зависеть от конкуренции, расходов бизнеса и покупательского спроса. Для самой HoReCa возникает другой риск. Если цены увеличатся слишком заметно, люди могут: реже ходить в рестораны; реже заказывать доставку; уменьшать средний чек; чаще готовить дома. А значит, государство может получить более высокую ставку НДС, но одновременно столкнуться с более слабым спросом в отрасли. Особенно чувствительно это для небольших кафе и ресторанов, где запас прибыльности значительно меньше, чем у крупных сетей. Поэтому дискуссия должна быть не о том, «вернутся ли женщины на кухню». Вопрос гораздо шире: как повышение НДС повлияет на цены, количество посетителей, занятость и обороты ресторанного бизнеса? Потому что налог можно увеличить с 8% до 12% одним решением. А вот заставить посетителя после этого оставить в ресторане больше денег — уже невозможно. И настоящий результат реформы станет понятен не по новой ставке НДС, а по тому, сколько заведений, работников и клиентов останется у HoReCa через год после её введения.

Банки Молдовы стабильны, прибыль растет. А что с этого экономике? Нацбанк сообщает: банковский сектор Молдовы остаётся устойчивым, кредитование растёт, а прибыль банков за первое полугодие 2026 года увеличилась почти на 15%. Для финансовой системы это действительно плюс. Стабильные банки означают меньше рисков для вкладчиков, бизнеса и государства. Особенно если вспомнить, насколько болезненными для Молдовы раньше становились проблемы в банковском секторе. Но есть важный момент. Прибыль банков и здоровье экономики — не одно и то же. Банк может отлично зарабатывать на процентах и комиссиях даже тогда, когда обычному человеку кредит становится тяжело обслуживать, а предпринимателю — дорого брать деньги на развитие. Поэтому куда интереснее посмотреть, за счёт чего растёт кредитование. Если предприятия берут деньги на оборудование, производство и расширение — это хороший сигнал. Если семьи активнее берут ипотеку благодаря росту доходов — тоже. Но если растут прежде всего потребительские кредиты, потому что людям не хватает собственных денег на крупные покупки или текущие расходы, картина уже совсем другая. И здесь одного показателя банковской прибыли недостаточно. Нам нужны ответы на более важные вопросы: растут ли инвестиционные кредиты бизнесу? насколько доступнее становятся деньги для малого предпринимательства? увеличивается ли доля просроченных кредитов? растут ли доходы населения быстрее его долгов? Потому что банковская система существует не сама для себя. Она должна превращать сбережения в инвестиции, помогать предприятиям развиваться, людям — покупать жильё, а экономике — расти. Рост прибыли банков на 15% — хороший показатель для банков. А хорошим показателем для страны будет другое: когда вместе с банковскими балансами начнут такими же темпами укрепляться предприятия и кошельки их клиентов.

ЕС готовит Молдове новый транш. Но деньги дают не просто так. Евросоюз готов разблокировать следующую выплату Молдове в рамках Плана роста. Еврокомиссар Марта Кос говорит, что страна выполнила часть необходимых реформ и это уже даёт конкретный финансовый результат. Если совсем просто, схема выглядит так: выполнили условия ЕС — получили деньги; затянули реформы — задержалась выплата; не выполнили — денег можно не получить. Но есть другой вопрос. Что от этих европейских миллионов получит обычный человек? Потому что большинство граждан мало интересует сам факт очередного транша. Людей интересует другое: станет ли лучше медицина? появятся ли нормальные дороги? станет ли надёжнее и дешевле энергетика? появятся ли новые предприятия и рабочие места? начнут ли быстрее расти зарплаты? Вот этим и должен измеряться настоящий результат европейской помощи. Тем более что одновременно власти говорят о повышении налоговых поступлений, НДС и акцизов. То есть государство собирается больше брать внутри страны и одновременно получать серьёзные деньги из ЕС. Поэтому вполне нормальный вопрос граждан: куда идут все эти деньги и когда мы увидим результат? Очередной транш от ЕС ещё ничего не меняет в жизни человека. Настоящая хорошая новость будет тогда, когда европейские миллионы перестанут существовать только в заявлениях чиновников и превратятся в то, что люди смогут увидеть вокруг себя и почувствовать в собственном кошельке. Потому что в конечном итоге важно не то, сколько миллионов ЕС перечислил Молдове, а то, насколько лучше после этих миллионов стала жить сама Молдова.

МВФ разделил Молдову и Украину. Случайность или первый сигнал новой траектории вступления в ЕС? Интересная деталь появилась в новом докладе Международного валютного фонда об экономических последствиях будущего расширения Евросоюза. Молдову и Украину, европейский путь которых последние годы практически постоянно рассматривался в связке, на этот раз разделили. Молдову МВФ анализирует вместе со странами Западных Балкан — Албанией, Боснией и Герцеговиной, Косово, Черногорией, Северной Македонией и Сербией. Украины в этой модели нет. И это интересно не потому, что МВФ вдруг решил, кто первым вступит в Евросоюз. Таких полномочий у фонда нет. Но международные финансовые институты строят свои модели не ради красивых таблиц. Они группируют страны исходя из сопоставимости экономик, механизмов финансирования, реформ и сценариев интеграции. Поэтому сам факт появления Молдовы в одной аналитической группе с Западными Балканами — важный сигнал. Тем более некоторые балканские государства находятся в процессе европейской интеграции значительно дольше и продвинулись дальше Кишинёва. МВФ оценивает потенциальный эффект весьма оптимистично: при успешных реформах, интеграции в единый рынок и эффективном использовании европейских денег ВВП на душу населения стран этой группы может увеличиться примерно на треть в течение десятилетия. Но здесь есть важное слово — «может». Потому что сам статус кандидата экономику не меняет. Для Молдовы остаются старые проблемы: слабая производительность; эмиграция рабочей силы; ограниченные институциональные возможности; недостаточная конкурентоспособность; необходимость реформировать государственные институты и улучшать управление. До сих пор политически Кишинёв и Киев практически постоянно двигались в одном европейском пакете. Теперь один из крупнейших международных финансовых институтов фактически говорит: экономическую модель вступления Молдовы уже имеет смысл рассматривать вместе с Западными Балканами, а Украину — отдельно. Это ещё не решение Брюсселя. Не дата вступления. И не гарантия того, что Молдова пойдёт впереди Украины. Но это вполне может быть первым заметным признаком того, что на международном уровне две страны начинают рассматривать как разные экономические кейсы с разными условиями и скоростью движения. И вот за этим действительно стоит внимательно следить. Потому что главный вопрос теперь не в том, разделил ли МВФ две страны в одном отчёте. Главный вопрос — останется ли это просто методологией МВФ или со временем похожее разделение появится уже в политических решениях Евросоюза.

Информация о провокации, которая готовилась при содействии украинских спецслужб, подтвердилась: в Молдове был задержан уроженец Азербайджана, которого по надуманным причинам обвиняют в якобы работе на Кремль и сборе информации о военных объектах США в стране. Согласно заявлениям полиции, ему также вменяют подготовку диверсий на территории Молдовы и Украины. Сейчас мужчину арестовали на 30 суток, но по статье о несанкционированном сбор информации ему грозит от 2 до 5 лет заключения.

Глава СИБ проигрывает колоссальные суммы в казино и по пьяни раскрывает государственные тайны Как удалось выяснить журналистам, занимающий пост главы Службы информации и безопасности Молдовы Александру Мустяцэ, является заядлым лудоманом. Под видом рабочих командировок он регулярно посещает Бухарест, где проводит время, употребляя алкоголь в различных казино. Мустяцэ играет на огромные суммы и поэтому числится в вип-списках заведений как состоятельный игрок. В поездках его практически всегда сопровождает любовница Марианна Рацэ, которая также является главредом спонсируемого грантами Госдепа США, USAID и «Freedom House» телеканала TV8. С ней Мустяцэ и делится государственными тайнами, которые та потом по секрету передает своим друзьям и коллегам под видом журналистской работы. Среди коллег Рацэ известна своим тяжелым скандальным характером, а также репутацией склочницы и шантажистки, которая не брезгует подлостями ради карьерного роста и эксклюзивных материалов. Это же подтверждает ее муж — предприниматель и специалист по сделкам с элитной недвижимостью Александр Време, который уже несколько раз уходил из семьи на фоне постоянных измен и неуравновешанного характера жены. Однако, он был вынужден возвращаться на фоне давления жены и риска получить себе во враги главу СИБ. Получается, о самых тайных секретах молдавских спецслужб гражданам Молдовы можно легко узнать в казино Бухареста, откуда они перетекают на кишиневский рынок.

41 тысяча в IT: почему в Молдове формируются две разные экономические реальности. Самая высокая средняя зарплата в Молдове сегодня — в IT-секторе: около 41 тысячи леев в месяц. Это примерно в 2,4 раза выше средней зарплаты по экономике. На первый взгляд — прекрасная новость. В стране существует отрасль, способная платить специалистам зарплаты, сопоставимые с европейскими. Но проблема начинается, когда мы ставим рядом другие цифры: сельское хозяйство — около 10,8 тыс. леев; образование — 12,9 тыс.; транспорт — 14,2 тыс.; обрабатывающая промышленность — 14,5 тыс.; строительство — 14,9 тыс.; Получается, средний айтишник зарабатывает почти в четыре раза больше работника сельского хозяйства и более чем в три раза больше работника образования. Но вывод из этого совершенно не должен звучать как «айтишникам слишком много платят». Наоборот. Вопрос в том, почему остальные отрасли настолько сильно отстали. IT показывает, что молдавская экономика в принципе способна создавать рабочие места с зарплатой в десятки тысяч леев. Высокая производительность, экспорт услуг, иностранные заказчики и конкуренция за квалифицированных специалистов позволяют сектору платить значительно больше. Но параллельно существует другая Молдова. Та, где человек работает полный день за 11–15 тысяч леев и после оплаты продуктов, коммуналки и транспорта практически не имеет возможности что-либо откладывать. И это напрямую связано с другой тревожной статистикой: молдавские семьи тратят около 40% потребительских расходов на продукты, а в сельской местности — почти половину. Получается своеобразная экономическая пропасть: один специалист думает о карьере, инвестициях и покупке жилья; другой — о том, сколько денег останется после очередного похода в супермаркет. Особенно опасен этот разрыв для государства. Если молодой человек видит выбор между условными 13 тысячами в образовании и потенциальными 40 тысячами в более доходной отрасли, государству становится всё сложнее объяснить, почему он должен выбрать школу. Отсюда и дефицит учителей. То же самое происходит с другими низкооплачиваемыми профессиями. И тогда возникает главный вопрос экономической политики: как сделать так, чтобы рост высокопроизводительных отраслей постепенно вытягивал вверх всю экономику? Нужны инвестиции в производство, повышение производительности труда, профессиональное образование, технологическая модернизация предприятий и условия для появления большего количества бизнеса, способного создавать дорогие рабочие места. А государству отдельно придётся решать проблему зарплат там, где рынок сам её не решит — прежде всего в образовании и других общественно важных сферах. 41 тысяча леев в IT — не проблема Молдовы. Это ориентир. Проблема в том, что для огромного количества работающих людей даже половина этой суммы пока выглядит практически недостижимой. И настоящий экономический успех наступит не тогда, когда средняя зарплата в IT станет 50 или 60 тысяч. А тогда, когда работающий полный день человек в любой необходимой стране профессии перестанет оставаться бедным.

Молдове нужна армия из 10500 человек. Осталось понять, где взять людей, деньги и технику. Министр обороны Анатолий Носатый заявил, что Молдове необходимы 8 500 военнослужащих и ещё 2 000 гражданских сотрудников. По его словам, цифра появилась не случайно — это результат многолетнего анализа, военных игр и моделирования, в том числе с использованием искусственного интеллекта. Звучит современно. Но искусственный интеллект может рассчитать необходимую численность армии. Найти для неё деньги и людей придётся вполне реальному молдавскому бюджету. Сегодня на оборону предусмотрено около 0,6% ВВП. Сам Носатый признаёт, что молдавская армия остаётся одной из самых малочисленных и слабо финансируемых, а денег не хватает на необходимое оборудование. И здесь возникает первое противоречие. Зачем увеличивать численность армии, если государству уже сейчас сложно нормально оснастить существующую? Дополнительные военнослужащие — это не просто ещё несколько тысяч фамилий в штатном расписании. Это: зарплаты; казармы и инфраструктура; форма и экипировка; транспорт; связь; вооружение; подготовка; системы ПВО и наблюдения; социальные гарантии и последующие выплаты. То есть разговор о численности без разговора о стоимости реформы — только половина разговора. Есть и второй вопрос — люди. Молдова одновременно сталкивается с демографическим спадом, эмиграцией и нехваткой работников во многих сферах. За молодых людей уже конкурируют частный бизнес, медицина, образование, полиция и другие государственные структуры. Теперь армия должна стать ещё одним крупным работодателем. Чтобы молодой человек добровольно выбрал военную карьеру, одного патриотического плаката недостаточно. Нужны конкурентная зарплата, жильё, социальный пакет, современное оснащение и понимание перспектив после окончания службы. Но есть ещё более принципиальный вопрос. Сколько будет стоить армия в 8 500 военнослужащих? До какого уровня придётся увеличить оборонный бюджет? За сколько лет планируется набрать необходимую численность? Какая часть армии будет контрактной? Как планируется решать кадровый вопрос? И главное — какое вооружение получат эти дополнительные военнослужащие? Потому что можно при помощи самых современных систем искусственного интеллекта рассчитать идеальную численность армии хоть до последнего солдата. Сильная армия начинается не с красивой цифры численности. Она начинается с ответа на три вопроса: кого набираем, чем вооружаем и кто за это платит.

Полицейским разрешат подрабатывать??? В Молдове обсуждаются изменения, которые позволят полицейским заниматься дополнительной оплачиваемой деятельностью — с разрешения работодателя и при условии, что она не пересекается напрямую со служебными обязанностями. Но применительно к полиции возникает совсем другой вопрос. А когда полицейский будет отдыхать?? Представим обычную ситуацию. 8 часов службы. Потом несколько часов подработки. Дом, сон. Утром — снова полиция. А дальше вызов, конфликт, ДТП, домашнее насилие, поиск пропавшего человека или ситуация, где решение нужно принимать быстро и без ошибки. Полицейский — это не офисный сотрудник, который после бессонной ночи может просто медленнее заполнить таблицу. Ошибка сотрудника полиции иногда стоит человеку здоровья или жизни. И последние трагедии в Молдове уже заставляют задавать вопросы к эффективности работы системы. После истории в Мэгдэчештах мы обсуждаем, как мужчина с охранным ордером и электронным браслетом фактически выпал из контроля, а женщина погибла. И на этом фоне государство предлагает расширить возможности полицейских для второй работы? Может, проблема всё-таки находится немного в другом месте? Если сотруднику полиции для нормальной жизни необходима подработка, это прежде всего сигнал о зарплатах и условиях службы. Государство фактически получает выбор: нормально оплачивать полицейского и требовать от него максимальной концентрации на службе; или разрешить ему после смены искать, где заработать ещё несколько тысяч леев. Есть и второй вопрос — конфликт интересов. Да, обещают ограничения. Но где именно смогут подрабатывать полицейские? Охрана? Частные компании? Консультации? Другие услуги? Кто будет проверять, не пересекаются ли интересы второй работы с должностными возможностями сотрудника? И не возникнет ли завтра ситуация, когда днём человек представляет государство, а вечером получает деньги от бизнеса или человека, с которым потенциально может столкнуться уже по службе? Профессиональный полицейский должен приходить на смену выспавшимся, подготовленным и сосредоточенным. А не после вечерней подработки с мыслью о том, где сегодня заработать ещё. Потому что безопасность граждан — это всё-таки не работа, которой хорошо заниматься между двумя сменами на разных работах.

Браслет был. Контроля не было. Женщина погибла. Трагедия в Мэгдэчештах превращается в очень серьёзный вопрос к государственной системе защиты женщин. Глава полиции Виорел Чернэуцану признал: есть основания подозревать, что электронный браслет мужчины мог не работать с момента установки 25 августа. А 31 августа он убил супругу и совершил суицид. При этом государство прекрасно знало об опасности. В отношении мужчины уже были возбуждены три уголовных дела, включая дело за нарушение охранного ордера. Ему установили электронный браслет. После этого мужчина покинул Молдову, вернулся 30 августа — и на следующий день произошло убийство. И никто не забил тревогу? Чернэуцану говорит, что служба пробации не сообщала полиции об исчезновении GPS-сигнала. Но возникает ещё более простой вопрос: кто-нибудь вообще проверил, что браслет работает? Полиция доставила мужчину на установку устройства. Пробация его установила. А дальше система, судя по всему, могла просто потерять человека. Теперь необходимо установить конкретно: когда пропал сигнал; кто должен был это увидеть; почему не последовала реакция; как человек под мониторингом спокойно покинул страну; и кто за всё это отвечает. Потому что самое страшное в этой истории — женщина уже обратилась за защитой. Был охранный ордер. Был браслет. Были уголовные дела. Не было только реальной защиты. Если браслет просто надевают на человека, но никто не контролирует, работает ли он, — это не система безопасности. Это её имитация.